Сказки с изнанки

Тема №11 «Никто не ждёт испанскую инквизицию» (V, Первосвященник)

       Ричард лежал на земле. Трава под щекой была мокрой и холодной — словно не кровью залита, а ледяной водой. Рубашка тоже отсырела, пропиталась влагой, и небрежно брошенный сверху плащ не спасал.        Ричард лежал. Перед глазами расплывались круги, волнами накатывала темнота, но он всё смотрел; не мог уже видеть, истинно, но представлял, как легко скользит между трупов силуэт в пурпурной мантии, как гордо выпрямлена спина одетого в неё человека. Как он идёт вперёд, не оборачиваясь, не вспоминая.        Ричард был его учеником.        Кеннет всегда говорил, что он — один из лучших. Что он самый способный, горящий той же жаждой знаний и силы; что заклинания срываются с его рук так же непринужденно, как и с его когда-то, что звучит в его голосе напев древней магии; что любит его эта магия, и что он, сам Кеннет Даршинбах, королевский чародей, пророчит его в свои преемники. Ричард верил. Как можно не верить своему учителю?        Нет, не так. Как может не верить своему учителю, своему благодетелю мальчишка, найденный на грязной окраинной улочке? Как может не верить своему наставнику сирота, живущий за его счёт и одевающийся в чужие шелка, едящий с чужого стола? Несложно ответить на этот вопрос.        Ричард верил ему, верил беспрекословно, не допуская даже тени сомнения: учитель всегда прав, учитель никогда не предаст.        Ричард пошёл за ним в башню чародеев, Ричард пошёл за ним во дворец, Ричард пошёл за ним на войну.        И к врагам за ним тоже пошёл.        Сначала Ричард думал, что Кеннета вынуждают — не может же учитель по своей воле пойти против его величества, совета магов, всего королевства? Да и зачем, зачем ему это? Все знали и уважали королевского чародея, сотни мальчишек оббивали его порог, потрясая своими крохами магии и умоляя взять в ученики, все благородные мечтали о его благосклонности — благосклонности человека, диктующего свою волю даже государю.        Кеннет имел всё и даже больше, но Ричард никогда не смел даже думать о зависти к нему, нет; он преклонялся перед его мудростью и силой, замирал покорно, как и другие. Это было естественным.        Возможно, посчитай его Ричард на миг, пусть и на один лишь миг обычным человеком, беды можно было бы избежать.        Кеннет всегда был жаден до знаний; Ричард не видел в этом греха — чем плохо то, что могущественный человек жаждет ещё большей силы? Ведь сила это послужит на благо.        На благо, да. Вот только на чьё?        Ричард до последней минуты не сомневался в том, что благо это будет благом королевства. Ведь не может же учитель быть мелочным?..        Не может. Кеннет Даршинбах всегда мыслил с размахом.        Теперь Ричард лежал на земле, в рубашке, пропитанной его собственной кровью. Сверху его покрывал небрежно брошенный учительский плащ — последняя дань воспитаннику, финальный аккорд в лишней привязанности.        Сам учитель был уже далеко — шел рядом с чужим королем, вертел на кончиках пальцев новое заклинание — хитрое сплетение силовых линий. Где-то там, впереди, в такой же чужой стране его ждали десятки, если не сотни таких плетений. И тысячи ещё он сможет изобрести сам, вникнув в суть иной магии.        Наверное, Ричард смог бы его остановить, но... Он и сам был фанатиком в каком-то роде.