Sugar-Free

Дерек приезжает к нему через день. Он раскладывает перед Стайлзом альбомы и детские рисунки, книжки, рассказывает о городке под названием Бикон-Хиллс, о месте, где он родился. «Здесь тебе четыре, и ты ненавидишь фасоль». «Здесь тебе шесть, это твой первый велосипед». Стайлз слушает его, разглядывая фото и пытаясь принять в щекастом веселом ребенке себя. «Это твоя мама», — произносит Дерек. Стайлз узнает, что она умерла от лобно-височной деменции в двадцать восемь. «А вот — твой отец». Погиб как герой шесть лет назад. Родители бы им гордились. Они любили его. Они были прекрасной семьей, просто… — Дерьмо случается, — устало говорит Стайлз. Он спрашивает Дерека о Дереке. О том, как они познакомились. О том, как жили вместе. Стайлз узнает, что они встретились в торговом центре и Дерек уронил на него стакан с кофе. Он очень хотел извиниться. Спросил его телефон, пригласил в кафе, и все закрутилось. Прямо как в банальных ромкомах. Стайлз просит оставить полароидный снимок родителей. Тот — на фоне дома, с надувным бассейном в виде фламинго у старого крыльца. Дерек улыбается и кладет фото на стопку книг. Он кажется счастливым. Счастливее, чем был, когда пришел.

***

Стайлз чувствует горький привкус лжи в каждом слове. Привкус отравы, которую льют ему в уши. Добавляют по щепотке в еду и воду, разбавляют вместе с раствором лекарства. Ему снятся кошмары, снятся болото и боль. Его легкие горят, и с хрустом ломаются ребра. Он в чужом доме под чужой елкой раскрывает чужие подарки. И цветные коробки доверху набиты тлеющим углем. — У вас стресс, — говорит врач, — такое бывает. Ему колют успокоительное, чтобы он спал, и, когда Стайлз просыпается, в его еде, воде, в тыквенном соке и маленьком Сникерсе — ложь. Врачи кормят его ею на завтрак, обед и ужин. Он читает статьи. Читает рассказы коматозников. Все в один голос твердят о долгом восстановлении и реабилитации, о том, как тяжело вновь учиться ходить. Никто не встает с постели сам в день пробуждения. Никто не идет — пусть и по стеночке. Стайлз спрашивает вновь: что со мной? Ему насыпают полную ложку лжи и вкалывают транквилизаторы. — Забери меня, — он вцепляется Дереку в рукав брендовой рубашки, чувствуя себя безнадежно больным, — забери меня отсюда. Куда угодно, хотя бы на окраину Бурунди. Я согласен быть твоим мужем, братом, сестрой, только забери. Дерек целует кончики его пальцев. Дерек говорит: — Все что угодно. Стайлз засыпает на больничной койке, а просыпается в домашней кровати. Вместе с Дереком. Они не обжимаются, не целуются, не переплетаются, словно змеи во время гона. Дерек его даже не трогает, но Стайлз чувствует тепло его ладони, потому что оно передается ткани одеяла, а вот с ней Стайлз как раз соприкасается. Странно и как-то глупо, но ему нравится. Он открывает глаза, чтобы понять, что Дерек не спит. Раннее утро бьет ему в спину, очерчивая бок и плечо солнечным контуром. В комнате пахнет зимой. У Стайлза мерзнут ступни, и он поджимает ноги. Порез немного болит. Возможно, вчера он принял слишком много лекарств. У Дерека мягкий взгляд, и губы кажутся теплыми. Стайлз думает, будет ли колоться щетина, если их поцеловать, но вместо этого спрашивает: — Скажи, что со мной случилось? Только не ври. Если и ты будешь врать, я сдохну от передозировки ложью. Лошадь может умереть от перепоя, а Стайлз вот — от вранья. Дерек смотрит на него пронзительно-долго. — Ты встретил истинного, но его сбил грузовик. Ты упал в обморок, я отвез тебя в больницу. Все. Стайлз моргает. — Если ты сейчас лжешь, то у тебя нет ни капли таланта. Дерек в ответ улыбается, садится на кровати. Покрывало сползает ему на бедра, и взгляд Стайлза замирает на расслабленном рельефном животе. Он боится поверить, что ему по-настоящему повезло. — Я заварю тебе чай. Еще рано, поспи. — Я думал, мой истинный — ты. Он растерян, немного сбит с толку, и этот пресс… — Теперь — я. — Дерек встает с постели, и Стайлз узнает, что он предпочитает спать обнаженным. — Спи. Вообще-то Стайлз не собирается. Он хочет узнать об учебе, работе, друзьях. Он завалил экзамены? Кем он станет? А еще почему… Дерек подтыкает одеяло ему со спины, накидывает сверху плед и закрывает окно. — Спи, — повторяет он. — Вопросы потом. Стайлз узнает, что Дерек не терпит возражений даже в таких мелочах, как сон.

***

Дерек устраивает ему небольшую экскурсию после завтрака. Он водит его из комнаты в комнату, как Чудовище — Белль. Это — гостиная, это — наша спальня, это — гостевая. Вот ванная для хозяев и санузел для гостей, вот кабинет, лоджия, тайная комната. — Что там? Твое «западное крыло»? Дерек достает ключ, и у Стайлза пропадает желание шутить, когда он видит то, что находится за дверью. — Ремонт бы не помешал. Он все равно шутит. Это напоминает клетку или вольер для крупного зверя. В свете солнца прекрасно видны вбитые в кирпичные стены клинья, цепь и что-то напоминающее кандалы. Деревянный пол покрыт странными бороздами и присыпан красно-коричневой пылью. Дерек смотрит на него, затем хмыкает и закатывает глаза. — Нет, Стайлз, мы не занимаемся здесь сексом. — Фух, у меня прямо отлегло. Это правда. Стайлз может вообразить себя лежащим на этих досках, пристегнутым к этим кандалам, выгнутым, словно дуга. Он может вообразить ритмичные, быстрые толчки и то ощущение, с которым деревенеют затекшие мышцы, если человека связать. Стайлз пытается вспомнить, связывали ли его когда-то, и понять, нравится ли ему то, что он представляет. — Если не для секса, то зачем она? — Это секрет. Стайлз склоняет голову набок. В таком положении он замечает тонкие полосы в нескольких дюймах над плинтусом, похожие на те, что остаются от острия гвоздя. — Я знал его раньше? — Да. — Я узнаю его снова? Дерек не отвечает. Он поворачивает Стайлза к себе и целует. Без языка, зубов и прочего. Всего лишь легкое прикосновение губ. У Дерека они на вкус как мята и кофе, но он отстраняется так быстро, что Стайлз не успевает распробовать в полную силу. Это странно. Он слушает вполуха, как Дерек говорит что-то о работе, срочных делах и о том, что лофт до вечера в его полном распоряжении. Он просит лишь о двух вещах: не спалить это место и не уходить. Дерек добавляет: «Пожалуйста», чтобы фраза не звучала как приказ. Стайлз отвечает: «Я просидел в палате три недели. Этот лофт для меня — Виндзорский замок». У него есть тосты, пицца, сыр и кола. Кто в здравом уме уйдет от такого богатства? Никто. Ни одна живая душа, рожденная в Соединенных Штатах. Дерек улыбается ему, словно шутка действительно забавная. Стайлзу приходит в голову, что он ни разу не видел, как Дерек смеется вживую. Принцип у человеческой мимики одинаков, но результат всегда разный. Непредсказуемый. У него есть ямочки на щеках? Или морщинки в уголках глаз? Некоторые люди смеются так, что вместе с ними смеется весь мир. А некоторые словно бьются в припадке. К каким из них относится Дерек? Он идет следом за Дереком в спальню, к огромной гардеробной, скрытой за ширмой из дуба. У Дерека — два десятка костюмов, расположенных по градации цвета — от самого темного к самому светлому. Он выбирает темно-серый. А Стайлзу интересно, кто гладит его белье. Домработница? Прачка? «Жена на час»? Кто занимается такими вещами? Стайлз наблюдает, как Дерек одевается, потому что ничто так не обнажает человека, как, собственно, обнажение. Стайлз узнает, что у Дерека между лопатками тату и что у него нет ни одного шрама. Его мышцы выглядят так, точно он живет в спортивном зале и питается только яичным белком. — Сколько ты жмешь? — спрашивает Стайлз, скрещивая руки на груди. — Сотку? Больше? Дерек стоит к Стайлзу спиной и завязывает галстук. — Неужели двести? Скинь мне номер тренера. И диетолога. По-братски. Дерек говорит, что Стайлз может спать в гостевой, если хочет. И, если захочет, Дерек снимет ему квартиру в квартале омег. Там, где дорого, безопасно и куда не сунется ни один альфа. Кое-кто из застройщиков — его хороший друг, и он поможет найти местечко, где окна выходят на парк, а спальня находится на солнечной стороне. Стайлз узнает, что он любит солнце. И окна — от пола до потолка. Стайлз обещает подумать и говорит Дереку, что решил остаться, спустя десять секунд. Стайлз узнает о себе любопытный факт: очень похоже, что он ненавидит одиночество.

***

Они живут как соседи за исключением того, что спят вместе и Дерек раздевается чаще, чем это необходимо. А еще он делает то, что называется «дистанцированная забота». Стайлз не уверен, что так должны вести себя супруги, но его все устраивает. Ну, почти все. Ему приходится вставать раньше, чтобы принять душ, потому что стояк и переизбыток смазки очень мешают. Еще Стайлз находит на теле метку Дерека. И на запястье Дерека — свою. Стайлз замечает ее утром, когда просыпается раньше — опять — и видит руку Дерека в рассеянном свете солнца. Едкая отрава лжи выводится из его организма. А потом он находит фото на компьютерном столе в гостевой спальне. Это — всего лишь вырезка из газеты и маленькая статья. «Дерек Хейл появился в сопровождении таинственного спутника. Неужели человек, попавший в топ самых завидных холостяков прошлого года, наконец-то обрел пару?» Кровь Стайлза очищается от вранья. Дерек говорит, что Стайлз решил оставить работу, потому что его начальник настоящий мудак. Стайлз уточняет: «Что насчет учебы?» И Дерек отвечает: «Ты еще не решил, что тебе нужно». У Стайлза нет ни единой причины ему не верить.