С чистого листа

      Аанга не было. Нигде. Как сказала Джун: «Словно его никогда и не существовало!»       Катара долго не могла с этими смириться. Она не могла уложить это в своей голове. Как так?! Аанг пропал? Этого не может быть!       — Это просто невозможно! — возмущался Сокка на слова охотницы.       Невозможно. Не совсем верное слово, но и оно подойдёт в этой ситуации.       Покорительница воды сдерживала слёзы, сдерживала панику, но все это прокрадывалось в ее расслоившееся сознание мерзкой скользкой змейкой, заставляя перебирать нервно пальцы, пересчитывать все попавшееся на пути… В общем, отвлекать себя любыми способами.       Зуко держался молодцом, Катара завидовала его умению держать нос верхом и продолжать искать выход из ситуации. Удивительно, ведь девушка, сколько себя помнит, сама всегда была такой. Видимо, пропажа лучшего друга на столь длительный срок в данном положении сильно сказалась на ее мировоззрении. Теперь она не винила Аанга в том, как он вёл себя, когда покорители песка похитили Аппу. Она его не винила в этом никогда, но сейчас особенно остро ощущала, что мальчик мог чувствовать тогда.       Зуко быстро сориентировался и направил друзей по следу его дяди, отставного генерала Айро. Тогда Катара немного приободрилась. Она не могла позволить себе подобного рода самокопания, не могла перекинуть уныние на всех остальных членов команды, тем более что никому не было хорошо.       — Если мы найдём дядю, то… он… он знает, что делать дальше. — Уверял во время полёта Зуко.       — Твой дядя поможет? — изогнула бровь Тоф.       Зуко едва уловимо сжался. Он не ответил. Катара молча проследила за ним. Она поняла, почему покоритель огня промолчал. Теперь она знала, что Зуко переживает не только из-за Аанга. Ей снова стало грустно.       Едва они оказались у проломленных стен Ба Синг Се, как пламя кольцом огородило их, заслонив собой все возможные выходы и таким образом вогнало в действительную жаркую ловушку. Все могло быть куда страшнее, если бы за всем этим не было определённого умысла, который не заключался в поимке ребят.       — Так, так, так. Кто это тут у нас…       Царь Буми. Катара даже взвизгнула от облегчения и поражения. Никогда она ещё не чувствовала себя так хорошо среди огня.       Они были на верном пути, как оказалось. Их вовремя обнаружили члены древнего Ордена Белого Лотоса. Было довольно увлекательно узнать, что такой все ещё существует, учитывая его многолетнюю историю. Катара точно не помнит, где она слышала об Ордене, но не трудно было догадаться, что это именно он. Мастера среди своих, пожилые люди в одинаковой бело-синей форме с выделяющейся эмблемой на груди. Почти все были знакомы ей.       Катара, облегченно выдохнув, поспешила представить мастеров Зуко, что явно затерялся среди восторженных откликов со стороны Сокки. Она едва ли могла сдержать улыбку, потому что теперь была хоть какая-то надежда, что все образумится. Хоть какая-то...       Их проводили в лагерь, устроенный за стенами Ба Синг Се. Небольшой, тем самым не сильно выявляющийся на общем фоне. Им, как оппозиции Народа Огня, не стоило заявлять о себе явно. Это было неудивительно.       Там было размещено несколько укромных палаток, стойло с гончими угрями, коих имелось парочку, — не великое разнообразие. Была уже глубокая ночь, когда ребята решились разойтись и отдохнуть, их путь выдался действительно нелегким.

***

      — Где же он? — обращаясь к мастеру Пиандао, спросил Зуко.       Он устал не меньше остальных, но при мыслях о дяде, которого не видел уже так долго, усталость рукой снимало. Или скорей ее заменяли неприкрытая неуверенность и страх.       — Твой дядя в дальней палатке, Принц Зуко. Ступай к нему.       Он пошёл, нет, он кинулся по указанию пальца мужчины на ватных ногах.       Зуко не мог поверить. Он не мог. Он так давно ждал этого момента. Он так соскучился по дяде, ему хотелось извиниться, признаться, сказать, что он совершил самую большую ошибку в своей жизни, предав его. Он ждал примирения, и вот… Он стоит напротив, не смея даже коснуться полы палатки. Руки предательски подрагивают.       Он не может. Не может. Дядя его не простит, никогда. То, что Зуко совершил в катакомбах Ба Синг Се уж точно непростительно. И как он вёл себя с ним, когда бедный старик находился в тюрьме своей же страны. Личная тюрьма, куда завлек его собственный племянник. Ужасный племянник. Недостойный такого честного, любящего, ценного человека, заменившего отца. Подлец!       Зуко упал на колени прямо у качающегося от ветра серого полога. Его голова в один момент стала такой тяжелой, что он с трудом смог удержать себя в вертикальном положении. Ему нет прощения. Не сейчас. Ему страшно.       — Что-то случилось?       Нежный, чуть обеспокоенный голос Катары вырвал его из собственных горестных рассуждений в голове. Девушка тихо приземлилась по левую сторону от него, она старалась внимательно всмотреться в профиль парня, прикрытый густой черной челкой.       Зуко стало так грустно, что Катара настигла его в самый неподходящий момент, когда покоритель огня был готов взвыть от досады и ненависти к самому себе. Но единственное, что он действительно смог выдать, так это протяжный выдох и опустить голову ещё ниже.       — Почему ты не ушла с остальными спать?       Катара немного поерзала на месте.       — Я переговорила с Пакку насчёт Аанга, — она пожала плечами, — потом увидела тебя. Ты ведь собирался идти к дяде, верно?       Он резко кивнул, кулаки на его коленях невольно сжались.       — В чем дело, Зуко?       Не было смысла молчать, Катара и так знала, в чем дело. С ней он был готов поделиться своими переживаниями, с ней ему было не стыдно.       — Я не знаю, простит ли он меня. Кажется, я обдумывал этот день всегда и точно представлял, что скажу ему при встрече, — он не смотрел на неё, но точно чувствовал, как девушка внимательно изучает его, — но сейчас у меня нет и малейшего представления о том, как подойти к нему. Мне кажется… — запнувшись, он сглотнул ком в горле. — Он никогда не простит меня. Я боюсь, что если зайду, то сделаю только хуже.       В тишине, повисшей между ними, можно было услышать лишь гулкое сердцебиение Зуко. По крайней мере, он был уверен, что Катара его слышит, потому что он улавливал его буквально в каждой клеточке своего напряженного тела.       — Зуко, как ты думаешь, почему твой дядя все то время был с тобой?       Она произнесла это негромко, но Зуко, кажется, резануло по ушам.       — Не знаю… Потому что я его племянник? — попытался съязвить парень, но получилось довольно грубо.       — Я не об этом, — отмахнулась Катара, сделав вид, что не услышала насмешки в его тоне. — Почему он продолжал поддерживать тебя во всем, несмотря на то, что сам имел иное мнение?       — Я не знаю, Катара, — выдавил сквозь стиснутые зубы Зуко. — Он направлял меня, но всегда говорил, что я сам должен сделать свой выбор. Я его и делал. Он никогда не возражал по этому поводу, только любил потом заваливать нравоучениями.       — И что ты сделал в ту ночь в Ба Синг Се?       — Ошибку, — на автомате сказала он, и поднял свой взгляд на девушку. — Я совершил ошибку, Катара. Ты как никто другой это знаешь.       Она сжала губы и покачала головой.       — Что сделал тот Зуко в ту ночь?       Ее глаза с уверенностью и горечью смотрели в его затуманенные. Зуко совсем не понимал, к чему она ведёт, но точно видел в ее взгляде что-то, что не терпело усмешек или каких-либо возражений. Она ждала, пока он поймёт, ждала, пока он осознает. Но Зуко не осознавал.       — В ту ночь я сказала тебе, что ты изменился. Помнишь?       А то не помнит! Зуко невольно фыркнул.       — Не думал, что ты это запомнишь…       — Я запомнила твой взгляд в тот момент, — не дала закончить она. — Я запомнила, как он отличался от того, что видела всего пару минут назад, когда мы были наедине. Ты был в тот момент другим. Ты верил в то, какую сторону принял и был уверен в своём выборе.       — Именно поэтому мне тяжело теперь представить, как он сможет простить меня. Я выбрал неправильную сторону, Катара. Вспомни, как много времени ушло на то, чтобы ты меня простила? — его глаза блеснули из-под волос при свете луны.       — Это другое, Зуко. Я… — ее нижняя губа непроизвольно дрогнула. — Мы…       Зуко снова отвернулся и уткнулся в землю, стараясь сделать вид, что туда всматриваться куда интересней, чем в потерянное лицо покорительницы воды. Катара тяжело выдохнула.       — Я хотела сказать, — снова начала она. Теперь в ее тоне слышалась жалость. Зуко на момент сжал челюсть, — это был твой личный выбор. Только твой. Ни дяди, ни Азулы, ни кого-то ещё. Твой, Зуко. Ты решил тогда так. Сам.       Парень поспешил что-то сказать, вскинув голову, как на его плечо аккуратно приземлилась тёплая девичья ладошка. Он замер ненадолго. От одного прикосновения, такого мягкого и успокаивающего, по спине пробежались будоражащие мурашки. Он не посмел разозлиться ещё сильней, стоило только взглянуть в глаза Катаре и увидеть там полный океан, волны которого, кажется, нежно убаюкивали, успокаивали.       — Ты искренне сожалеешь, я знаю. Твой дядя простит тебя.       Он сжал губы так, что те образовали сплошную линию на его остром лице.       — Он простит, Зуко. Обязательно простит. Ты только не бойся.       Его плечи расслабились, а взгляд ещё долго метался в спокойных волнах ее глаз. Она изучала его напряжённое лицо и сама, не задумываясь, перенимала напряжение.       — Ты права, — выдохнул он.       Катара искренне улыбнулась и чуть потрепала Зуко по плечу.       — Наверное, мне стоит сделать это прямо сейчас.       Они вместе поднялись, оглянулись по сторонам и замерли ненадолго, словно старались проанализировать выражения лиц друг друга. Зуко замялся, явно желая что-то сказать Катаре, возможно, поблагодарить ее. Она думала так. Но парень выглядел как-то неуверенно. Катара не винила его, только дернула уголками рта, а покоритель огня отвернулся и скрылся за плотной тканью палатки.       Краем глаза девушка заметила какое-то движение, неподалёку от одной из палаток, где располагались ребята. И пусть луна освещала не столь существенно, в шпионе покорительница воды узнала своего брата, что, кажется, тоже отметил ее внимание, но почему-то не сильно спешил скрыться. Словно желал, чтобы она его увидела. А потом неоднозначно фыркнул так, что даже Катара услышала среди шумного ветра. Сокка двинулся в сторону стены, ближе к ямам. Сестра не проигнорировала его немую просьбу и последовала за ним.       Она не могла вспомнить, что было способно спровоцировать такое поведение с его стороны, поэтому стала внимательно вглядываться в его чересчур напряжённую спину. Сокка не скрывался. Катара и догадаться не могла, что такого произошло, что смогло его столь сильно озадачить, ведь всего несколько минут назад он беззаботно общался со всеми членами Ордена. Неужели, он так озабочен пропажей Аанга? Если это так, то Катара прекрасно его понимала. Она ничуть не мирилась с данным положением, хоть и старалась себя каждый раз приободрять любой мелочью, вот, например, разговор с Зуко. Пусть не очень понятный, зато удачный. Наверное.       Сокка резко остановился, плюхнулся на зад и, поджав одно колено к себе, уложил подбородок на него, а другую ногу смиренно спустил по небольшому обрыву болтаться. Руки его незаинтересованно отдирали катышки с одежды. Весь его вид внушал подозрение. Катара молча села поодаль.       Это была красивая ночь. Луна хотя и была неполной, зато сияла в небе ярче многих звёзд, однако недостаточно, чтобы осветить землю в сумерках. Без дополнительных источников света становилось немного мрачновато, но на свежем воздухе это было не так заметно. Катара невольно набрала в легкие побольше прохладного воздуха — ветер не скрывал своего азарта весь прошедший день, и, кажется, только к наступлению нового решил утихомирить свой пыл.       — Твоё?       Катара лениво перевела взгляд с красивого неба на вытянутую руку брата. Ее глаза удивленно скакнули на его профиль, а рот открылся в изумлении.       — Где ты?..       — Ты выронила, когда слезала с Аппы, — монотонно оповестил Сокка, не одарив ее взглядом.       — Верно, — кивнула Катара, перехватывая небольшой свёрток.       Она совсем забыла выложить пергамент с легендой, что подарил ей Зуко. Совсем забыла ее прочитать. Девушке стало некомфортно: брат мог догадаться, откуда это у неё. Она не хотела, чтобы он знал. Это было… личным для неё.       — Это ведь Зуко тебе дал, да? — он не выражал никаких эмоций, хотя под давлением собственной головы, что упиралась в колено подбородком, слова звучали с легкой натяжкой.       — Да.       — Понятно.       Тишина. Напряженная, звенящая. Неприятная до дрожи в кончиках пальцев.       — Это легенда. Зуко подумал, что мне она может понравиться.       — Угу.       Они снова замолчали. Это было слишком нестерпимо, отчего Катара издала невнятный звук, чтобы поскорее прекратить это.       — Сокка, что такое? — поддалась она. — Что-то не так? Если это связано с Аангом, то мы можем поговорить об этом.       — Это не про Аанга, — отрезал воин.       — Что тогда?       Изучая его внимательное лицо, было нетрудно уловить, как на челюсти заходили желваки, а брови едва заметно сместились к переносице, образуя маленькую морщинку. Сокка был огорчён, даже очень. Можно было сказать, что он даже зол.       — Слушай, Катара, — неожиданно резко начал он, из-за чего девушка с трудом сдержала себя от вздрагивания, — мы не говорим о таком. О… Эм…       — О чём?       — Об отношениях, — на выдохе проговорил он, глаза его на момент прикрылись.       Катара неуверенно поежилась.       — Я знаю, что ты и Зуко…       — Что? — опешила сестра, однако голос предательски дрогнул.       Катара почувствовала, как кровь приливает к лицу, из-за чего резко отвернулась в направлении ветра. Сердце учащенно забилось в груди. Почему так? Она своим поведением совершенно точно выдаёт себя с потрохами перед братом, а такого ей явно не хотелось.       Покорительница воды почувствовала жжение на затылке, понимая, что брат изучает ее. Она даже могла представить, как сильнее нахмурилось его лицо, но не могла заставить себя обернуться.       — Я не слепой! — сердито выдавил парень.       Она глубоко вздохнула и, сжав кулачки, посмотрела брату в глаза. На удивление, там не было злости или негодования, только беспокойство и, кажется, обида.       — Меня… Просто мне неприятно, что ты…       — О, Духи! Сокка! — вскрикнула Катара, закрывая глаза руками.       Неловко! Супер неловко! Сокка был прав, они никогда не обсуждают такие темы. Когда Сокка питал нежные чувства к Юи, Катара лишь легонько подкалывала его, однако после ее смерти она не позволяла себе подобного, только в утешающем жесте обнимала брата или сжимала плечо. Потом Суюки. Она видела, как развиваются их отношения, но, само собой, не имела ничего против, и уж тем более никогда не стояла в очереди на то, чтобы поговорить о романтических отношениях, прекрасно понимая, что Суюки такая же разумная девушка, а потому беспокоиться было не за что. Они уже были достаточно взрослыми, чтобы понимать, как это работает, но… Но это. Это не так.       Отношения с Зуко это то, что ей не хотелось обсуждать ни с кем, кроме, разве что, Суюки, которая точно понимала Катару. Возможно, позже она набралась бы сил обсудить это с Зуко. Но не на данном этапе. Она не понимала, какие у них отношения. Совершенно точно было что-то такое, что заставляло сердце каждый раз пускать электрические заряды по всему телу, причём такие тёплые, от которых приятная дрожь вызывала одно лишь удовольствие. Сладкое, успокаивающее. Что-то такое в Зуко. Она не могла этого отрицать, теперь нет. Но разве это то, что нужно обсуждать? Разве это что-то значит? Катара не знала, она была напугана немного, не понимала, что это такое, когда ладошки потели, а от прикосновений его рук хотелось прильнуть ближе и прижаться всем телом, лишь бы ощутить тепло, исходящее от него, всем своим существом. Впитать его в себя.       — Я, сначала, сомневался в этом, — тихий голос брата вывел ее из мысленных рассуждений, пустив мурашки по коже, — думал, что вы просто так хорошо подружились, что ли... — он запустил пятерню в распущенные волосы, что ровно спадали на лицо. — Но после разговора с Суюки я понял, что это немного другое.       Катара хотела съязвить и сказать, когда это он стал таким специалистом в отношениях, но решила воздержаться от этой затеи. Вместо этого набрала в легкие побольше воздуха и долго выдавливала его из себя сквозь сомкнутые губы.       — Это Суюки тебе рассказала?       — Нет, — он вновь взглянул на неё, — я сам догадался.       Катара удивленно вскинула брови, правда в ту же секунду ощутила какие-то странное успокоение в том, что это был он сам. Сокка сам пришёл к этому выводу. Он настолько знал свою сестру, что сумел определить это. Катара всегда считала своего брата умным, правда, очень сообразительным, но до тех пор, пока дело не доходило до чувств и эмоций. В этой стезе она была сильней его, как она думала.       — Меня это не огорчает и не удивляет, если честно. Я только недавно отошёл от мысли, что это не Аанг, — он усмехнулся, — так что, кажется, быстро принял подобное.       — Сокка…       — Правда, Катара, это нормально. Мне не менее неловко говорить на эту тему с тобой, чем тебе, хотя ты моя младшая сестра, все же ты… Ну, не знаю, у девчонок особая предрасположенность чувствовать людей. Хотя, тут я бы поспорил, ибо есть Аанг…       — Сокка, — более настойчиво позвала она. Парень обернулся, Катара, поджав губы, сдержанно продолжила: — Ничего нет.       Его лицо снова нахмурилось, однако на этот раз более явственно.       — Ты меня обманываешь.       — Нет, конечно нет. Я… Просто, поверь моим словам, — она с трудом держала уверенность в голосе, но ком в горле только усложнял положение. Почему было так трудно говорить подобное, словно было что-то не правильное в этих словах?       — Не знаю, как это выглядит со стороны, но ты не то понял. Все совершенно просто — мы уважаем друг друга и поддерживаем, только сейчас разве что немного больше. Все так. Он хороший человек — Зуко, я ему доверяю. — Ее голос дрогнул, выставляя истинные эмоции. Это было унизительно.       Катара ощущала себя так, словно она и вправду врала брату, ей не хотелось так с ним поступать. Но расскажи она, что на самом деле происходит между ними, а точнее с ней, пришлось бы выслушивать жалость в свой адрес и ещё много всяких вещей, которые мог высказывать Сокка, пусть совершенно не разбираясь в ситуации в целом. Нет, Катара не могла этого допустить. Не по отношению к себе. Только не жалость. Она ее терпеть не могла. А тут ещё может случиться так, что Сокка и вовсе предположит какую-то чушь, по типу односторонней симпатии или тому хуже. Нет, нет, нет!       Она дернула головой, отгоняя все мысли прочь. Рука, держащая пергамент с легендой, непроизвольности сжалась, и послышался легкий скрежет бумаги.       — Ты об этом хотел поговорить?       Когда она взглянула в глаза брата, то уловила там озабоченность и интерес, присущие ему в момент, когда Сокка совершенно точно начинал заваливать вопросами, только с целью докопать до правды. Но, к удивлению Катары и, возможно, к облегчению, Сокка единожды кивнул и расслабился.       — Да, это все.       — Хорошо, — тихо согласилась она, выдыхая, — хорошо.       Это «хорошо» звучало как внушение самой себе, что все действительно так. Катара надеялась, что сердце стучит недостаточно громко, чтобы Сокка не мог услышать его бешеный ритм. Она надеялась, что он не выявит ее растерянность. Она на многое надеялась.

***

      Зуко знал, что на дворе стояла глубокая ночь, а луна приближалась к своей конечной точке на горизонте, когда он вышел из палатки дяди. Полный радости, чувства благодарности и полной усталости от всего того, что в один момент слетело с плеч невероятным грузом. Да, ему определенно стало легче.       Дядя его простил. Простил своего никчемного племянника. Он простил его. Он простил меня. Теперь все в сравнении с этим казалось сущим пустяком, но Зуко понимал, что это продлится до восхода солнца, потому что к утру вся тревога и ответственность завалятся с новой силой на спину. Но до тех пор он хотел дышать глубоко и чувствовать себя в кои-то веки собой. Именно, чувствовать.       Зуко ступал по тропинке, вспоминая место нахождения своей палатки, что ранее предоставил ему Пиандао. Он спокойно окидывал неспешным взглядом местность, наполняя грудь прохладным воздухом летней ночи, пока не уловил знакомое шуршание неподалёку. Взгляд мигом оказался на источнике звука, когда парень не успел даже осознать, что принял боевую позицию.       Бизон в нескольких метрах от него только больше заерзал на месте, уловив волнение парня, и негромко застонал. Зуко выдохнул. Это был всего-то Аппа. Только Аппа. Усталость вновь взяла верх.       Аппа, кажется, узнав приятеля, немного успокоился, но не перестал возиться. Зуко направился к летающему зверю, и вот тогда животное издало короткий рёв непозволительной для позднего часа громкости.       — Чш-ш, Аппа! — шикнул Зуко, подставляя палец ко рту и осматриваясь. — Все спят.       Бизон понимающе моргнул и многозначительно кивнул головой в сторону.       — Что такое? — не понял Зуко, но все же проследил за траекторией движения зверя.       Под боком Аппы он заметил знакомые светло-голубые оттенки, среди которых вскоре и вовсе опознал одежду Племени Воды. Поначалу было непонятно расположение, но мгновение спустя Зуко отличил темные локоны на спине, что была согнута и подрагивала от умеренного дыхания девушки. Катара, свернувшись в несуразный клубочек, мирно спала, устроившись у лап бизона. Второму, судя по всему, такой расклад не был комфортен, ибо девушка совершенно точно не позволяла своим положение переместить лапу животному.       Зуко тихо приблизился и опустился на корточки, внимательно рассматривая лицо покорительницы воды. Её брови были слегка нахмурены, что точно создавало ощущение того, будто девушка даже во сне о чём-то раздумывает; носик Катары мило морщился от ветра, что пускал по телу девушки небольшую дрожь и заставлял незаметно дёргаться; щеки были алыми, едва различимыми на смуглой коже, и все же Зуко это заметил, и нежность быстро заполнила каждую клеточку его тела. Его рука невольно потянулась к выбившимся локонам, укрывающим лицо и колышущимся под ее тёплым дыханием. Он аккуратно сдвинул их, чувствуя приятное покалывание в пальцах, осторожно касаясь ее лица. На секунду Катара задержала дыхание, и Зуко показалось, что она может проснуться. Но черты ее лица расслабились под его подушечками, брови умиротворенно встали на место, носик, задетый прохладным ветром и чуть красноватый, перестал морщиться. Катара быстро облизала пересохшие губы, на которые до этого момента Зуко держался не смотреть. Но после этого жеста проиграл.       Губы Катары приоткрылись, озаряя белые резцы, уголки дернулись в непонятной манере. Зуко, очарованный, не смог отвести глаз. Ее губы казались самыми нежными для него, несмотря на лёгкие трещинки от ветра, они по-прежнему отдавали блеском и манили. Манили собой. Хитро подзывали, словно зная, что он не устоит. Он не мог устоять.       В эти минуты Катара казалась самой беззащитной на всем свете, из-за чего непреодолимое чувство обязанности защитить ее от всего плохого заполнило Зуко с головой. Она казалась самым прекрасным и в то же время самым опасным созданием. Волшебно-красивым. Ему с трудом удалось оторвать свою руку от ее лица, понимая, что ещё чуть-чуть, и он сам накроет ее собой, лишь бы девушка не дрожала.       Отдаленный треск веток заставил парня вернуться в реальность. О чем он только что думал? Что, Кох подери, он собирался сделать? Катара едва слышно вздохнула с дрожью, Зуко дрогнул от нежности ее дыхания. Она была так близко. Он не мог позволить ей замерзнуть.       Зуко аккуратно просунул одну руку под бок девушки, мягко обнимая ее со спины, а второй нежно прихватил голову, поднимая Катару с земли на руках. Это не доставило никаких неудобств, казалось, она весит не больше младенца, или парень был настолько одурманен ее беззащитностью, что не мог воспринимать реальность всерьёз. С лёгким дуновением ветра ее волосы растрепались еще сильней, только на этот раз свисая вниз, и Зуко смог уловить этот аромат. Ее аромат. Катара пахла свежим океаном и сладким благовонием цветов, что вместе создавали ощущение умиротворения. Кажется, в ней все было прекрасно и гармонично. Он неосознанно прижал ее ближе к себе, медленно наполняя лёгкие ее запахом. Словно желая наполнить себя ею полностью. В этот момент Катара совершенно неожиданно прильнула к его груди, задерживая сжатые кулаки у того места, где сердце отбивало бешеный ритм. Зуко замер, пытаясь унять странное чувство в груди, что не позволяло ему трезво оценивать ситуацию и двигаться дальше. Он старался совладать с собой, но ничего, кроме очередной волны мурашек, не мог призвать. Ее тепло действовало на него как парализатор. Он словно перестал существовать в том мире, ощущая лишь ее на своих руках и прижатую к его груди. Только ее.       Очередной треск обрушился как гром среди ясного неба. Зуко тяжело сглотнул, когда понял, что горло совершенно точно пересохло. В любом случае, это заставило его двинуться с места.       Аппа, довольный, что-то просипел ему вслед, но Зуко проигнорировал его благодарность. И только отойдя на небольшое расстояние от бизона, парень понял, что совершенно не знает, где находится палатка Катары. Вот ведь…       — Зуко?       Он вздрогнул, резко повернул голову на своё имя, после чего облегченно выдохнул. Только Агни знает, что заставило его так занервничать, словно его могли поймать за чем-то непристойным.       — Суюки… Ты почему не спишь?       Ему стоило благодарить свою способность скрывать волнение, ведь звучал он вполне спокойно.       — Проснулась от ворчания Аппы, а ты…       Девушка обошла его и замерла с неопределёнными эмоциями на лице, стоило ей увидеть, кто покоится в объятиях парня. Ну, не совсем в объятиях, просто на руках, успокаивал себя Зуко.       — О… — только и выдавила воительница, все ещё смотря на спящую Катару.       Сначала Зуко смог определить волнение в лице воительницы Киоши, но уже вскоре та с легкой улыбкой следила за руками покорительницы воды, что без стеснения укрывали грудь парня. Зуко невольно смутился.       — Ты… Ты не знаешь, которая палатка Катары?       — Вон та, — она указала рукой на одну из немногих, что находилась в противоположной стороне. После чего подняла взгляд и посмотрела на Зуко. На этот раз он был уверен в том, что улыбка была на ее лице неподдельная.       Зуко в благодарность за помощь быстро кивнул, чувствуя себя ещё более некомфортно в сложившейся ситуации, поспешил развернуться и удалиться. Спиной он точно ощущал изучающий взгляд подруги, который буквально выжигал в нем дыру, но он был не столь напряженным, поэтому Зуко не стал оборачиваться, хотя соблазн был велик.       Пробравшись в нужную палатку, он только коротким выдохом заставил ближайшую свечу зажечься и осветить в меру своей силы пространство. Свет был тусклым, но этого было достаточно, чтобы Зуко смог определить небольшую кровать. Он крайне аккуратно уложил Катару на матрас, склонившись над девушкой, но стоило ему попробовать распрямиться, как он почувствовал легкое сопротивление. Ее тонкие пальцы обхватили золотою полоску его халата и, кажется, не спешили отпускать. Зуко замер. Опять. Наблюдая за тем, как ее рука держит его непозволительно близко к себе. Она держит его. Он был готов поклясться, что она тянет его к себе.       Катара дышала ровно, ее грудь вздымалась умеренно, а сквозь разомкнутые губы тёплый воздух безжалостно опалял его лицо. Зуко сглотнул, когда почувствовал сладость ее дыхание на своих губах. Рот непроизвольно наполнился слюнной, подталкивая попробовать ее на вкус. Он хотел ощутить ее на вкус. Он снова сглотнул. Зажмурился. Нет, нельзя, так нельзя. Зуко, так нельзя!       Когда он снова посмотрел на неё, то Катара сделала быстрый вдох, после чего вновь облизнула губы. Опять губы. Снова эти великолепные, пухлые губы, которые он уже в который раз желает ощутить на своих. Желал их так сильно, как голодный странник жаждал пищи. Как будто это необходимость. Его необходимость.       Он не заметил, когда его рука дёрнулась и осторожно прошлась по ее спокойному лицу. Подушечки пальцев слегка касались ее кожи, такой непозволительно шёлковой, от чего ток под кожей только усиливался, отдавая странные импульсы в живот. Там точно что-то стягивалось в узел, он ощущал это каждой разгоряченной клеткой своего тела, но это было настолько приятно, что Зуко не был уверен в том, что может остановиться. Нет, он не мог. Большой палец парня бессознательно коснулся мягкости ее нижней губы, когда с уст Катары сорвался то ли стон, то ли громкий выдох.       И Зуко пробило насквозь. Он ощутил разряд ниже живота, с наслаждение распределяющийся по всей мужской плоти. Истома, дурманя, овладела им в секунду, когда уже в другую его рука слишком резко дёрнулась с ее лица, а сам он буквально отлетел на приличное расстояние от кровати, чувствуя, как неизвестное пугающее желание с новой силой одолевает его с каждым новым судорожным вдохом. Стало до невозможности жарко, Зуко с жадностью хватал воздух, ощущая острое покалывание в паху, и это заставило его ужаснуться. Расширенными от потрясения глазами он пробежался по Катаре, убеждаясь, что та ещё спит, и вихрем вырвался на свежий воздух, в секунду заглатывая столько непривычной прохлады, сколько обычно хватает на несколько минут под водой.       Руки дрожали, а в голове пульсировало, будто его и впрямь пробило током. Молнией. Как тогда, когда отец желал его смерти. Только теперь что-то было неправильное в телесном состоянии. Что-то незнакомое, а оттого отторжение мигом затопило его. Накрыв глаза рукой, он медленно стал выдыхать собранный воздух сквозь сжатые зубы.       Раз, два, три…       Напряжение со временем сошло на нет, дрожь в теле прекратилась, и тогда Зуко понял, что до боли сжимал висящую руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Звуки природы окончательно вернули сознание на место, и покоритель огня позволил себе гортанный выдох, такой тяжёлый, словно он все это время и не дышал вовсе. Он потёр глаза.       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть это… О, Агни, какой кошмар, какой кошмар, какой кошмар! Сердце в груди бешено давало о себе знать и яростно напоминало о трении кожи о белье там, внизу. Зуко с болью закусил язык, ещё упорнее сжал зубы, сомневаясь, что те смогут выстоять подобный напор. Оно и лучше. Оно и лучше. Оно и лучше. Не будет этого животного чувства незаконченности, не будет этого отвратительного, неизвестного, сильного желания коснуться. Чем-то. Чем угодно. Только… О, Духи! Только избавиться от этого тянущего ощущения, только… Только освободиться.       Каким бы важным не казался наступающий день, Зуко трезво понимал, что не сможет теперь и глаз сомкнуть, видя каждый раз Катару. Такую прекрасную, такую нежную, такую беззащитную, такую… Такую желанную.