Слёзы

Цзян Фэньмянь ломается. Кажется, что больше улыбку на лице не сможет держать даже серебряный колокольчик на поясе. Каждое письмо, полученное от Главы Цишань Вэня отдаёт, и словно пахнет страхом и болью, невыносимой, будто бы меч входит по рукоять в живое тело. Глава Цзян снова врёт своей семье, снова тянет на лицо улыбку. Лодка с навесом унесёт его от Пристани Лотоса к Безночному городу не больше чем через пару часов. Но в этот раз, в письме говорилось прибыть срочно. Цзян Фэньмянь ложился в одну кровать с Главой Вэнь вовсе не из личного желания. Такова была плата за точное не нападение, такова была плата и Фэнмянь уже много дней винил себя за то, что согласился. «Но семья в безопасности» Вспоминаются невольно нежно-аметистовые глаза супруги, когда та ему один лишь раз, мягко улыбнулась. Словно бы тёплый летний ветер эти мысли успокаивали его хотя бы ненадолго. Ещё раз бы перечислить. Боль, страх. И больше ничего. В этот раз же Цзян Фэньмянь просил Будду лишь о том, чтобы «срочность» поездки не обуславливалась яростью Главы Вэнь. В противном случае, мужчина чувствует, что не дойдет до дома и рухнет где-то в воду, рядом с лотосами, лепестками плотными. Притвориться бы трупом. Может кто найдет. И спасёт наконец?.. Сердце зашлось снова, в бешеном ритме, грудь свело болью. Не думать. Не думать об этом. Хотя бы сейчас. Все надежды Главы Цзян рушатся, стоит мужчине увидеть Верховного главу. Алые глаза казалось бросали искры, и на шее у Цзян Фэньмяня невольно поднялся и опустился кадык. «Ты сам это выбрал…» Хриплый голос раздается над ухом, длинные «когти» оставляют рваные кровавые царапины вдоль позвоночника под одеждой. От страха ли, или от боли, по щеке Фэнмяня стекает медленно, крупная хрустальная капля. Глава Вэнь лишь с усмешкой слизывает её языком. Женщина лежит на кровати, слегка прикрыв глаза. Лицо её спокойно, под левой рукой лежит книга, прочитанная ею недавно. Цзян Фэньмянь смотрит на неё с нежностью, которой только возможно и осторожно встаёт на колени перед кроватью, осторожно накрывая кисть женщины своей рукой. Теплая. «Откуда шрам на запястье?» Спрашивает Юй, не открывая глаз. Глава Цзян закрывает глаза рукой. Шею обвил тугой пояс из кожи, руки ноют от кандалов. Вэнь Жохань лишь сильнее стискивает чужую шею в сильных, тонких пальцах. Кровь медленно капает с его острых ногтей. «Ну же, кричи» Говорит он с усмешкой, кусая до мелких капелек крови острое плечо. Но Фэнмянь не может больше кричать. Голос сорвался на бесполезный хрип ещё час назад. На худой спине кажется не осталось живого места, длинный хлыст сломался от последнего удара. Дрожат острые плечи, с глаз медленно, словно осколки хрусталя, падают капли слёз. Больно. Страшно. Невыносимо. Сердце щемит болью. Чёрные волосы рассыпались из несложной причёски, с каждым новым разом собирать её обратно всё труднее. Душа Цзян Фэньмяня — реки Пристани Лотоса осенью, наполненные кленовыми листьями, дарящие спокойный сон. И всё чаще мужчина думает, что после смерти она разобьётся вдребезги. «Ты сам так сказал, помни это» Цзян Фэньмянь падает на пол, брошенный сильной рукой, словно котенок, выброшенный на улицу. В голове пусто. Одежда мокнет от крови на спине и груди, мужчина не знает, чем закрыть сине-фиолетовую полосу на горле. И снова, через день, лодка с навесом возвращается в Пристань. «Это что ещё?» Спрашивает Мадам Юй, хмурясь. Тонкие её пальцы проходятся по слишком худой шее мужа, чувствуя кровь на ладони. С щеки, не сдержанная, падает слеза. — Всё хорошо.