Сложная семейная связь

      Рано утром обычное чувство тепла и защищённости около отца всегда добавляли хорошего настроения, даже если разум ещё был частично во сне. Знакомые с детства жест и голос, казались сном, пока глаза не раскрылись и не увидели тёплую улыбку. — Доброе утро, А-Ли. — Доброе, — осторожно вылезти из-под рук отца было тяжёлой задачей, потому что они были достаточно сами по себе тяжёлые, но годы практики помогли. Как только она встала перед главой Лань, её отец сразу повернулся к ним спиной. Если зашёл кто-нибудь другой, кроме Цзинь Лина, то Цзыдянь уже бы искрился. У их семьи было негласное правило: «Цзэу Цзюню верим без задней мысли». Лично Лилит всегда считала Лань Сиченя семьей и отец тоже, конечно, но всегда отпирался от этого, отворачиваясь. Как бы она не желала увидеть Вей Усяня, мысленно радовалась встрече двух глав. Даже если её отцы не будут вместе, девушка не могла ненавидеть, презирать заклинателя в белом. Он слишком много сделал для них и слишком сильно любил их.       По волосам прошлась большая ладонь. — Ты большая молодец, — тихо прошептал мужчина, рукой протягивая верхние одежды. — Помни об этом.       За столько лет умение понимать даже молчание главы Гу Су Лань пришло само. Сейчас он говорил о её реакции на появление отца и о том, что она рассказала о сне, в котором была показана жизнь папы. Стоило только догадаться, когда Цзян Чен успел написать столь объёмное письмо. — Он вас не бросит. — Знаю, — короткий взгляд на постель. — Он ждёт тебя в зале.       Больше слов не нужно. Всё стало понятно: и ранний приезд, и только её пробуждение.       Лань Сиченя всегда слушались в Пристани Лотоса и ему можно было бывать везде. Слухи ходили давно, только утверждались визитами в покои главы ордена, когда тот ещё спит. На удивление много и громко об этом не говорили, может уважали Цзэу Цзюня или боялись гнева Саньду Шэншоу.       Тихо зайдя в тронный зал, она наблюдала, как Старейшина Илин ходил по одной и той же траектории вперёд-назад. Её заметил Хангуан Цзюнь, приветствуя кивком, она сделала тоже самое. Хотелось впитать образ папы, который наконец был дома. Всем естеством чувствовалось, что это ненадолго. Обида отца была сильной, да гордость не позволит. И у него есть Лань Сичень, а Вей Ина любит Лань Ванзцы.       «И разойдутся в море корабли.»       Множество раз их встреча мелькала в голове, но нужные слова не находились. Как себя надо вести при отце, который умер шестнадцать лет назад, который был самым ненавистным в мире заклинателей, который не имел иного выбора? И как сказать, что она видела и знает? — Лилит, — тихий голос, дрогнувший голос. Секунда она в объятьях, которые помнит сердце. Когда-то давно эти руки держали её в первый раз и отдавали демонам. — Прости. Я не мог иначе. Прости, я-я… — Пап, — чувствовался счастливый трепет в душе. Спустя столько лет он перед ней, но плачет. — Всё хорошо. Я знаю. Мне рассказывал папа, Цзэу Цзюнь, Хангуан Цзюнь и я… — в горле пересохло от печальных глаз и картин, всплывающих в памяти, — сама всё увидела три дня назад. — Увидела? — Во сне, — его холодные руки задрожали. Он испуган? — Мне приснилась твоя жизнь. Да, это звучит невероятно, но папа подтвердил, что всё сходится. Сходится то, что он сам знал. Прости, я раскрыла твой секрет про золотое ядро. — Ты видела все? — С момента обучения в Гу Су Лань.       Руки схватили и прижали к себе ещё сильнее. Отец пытался скрыть слёзы, но она слышала неровное дыхание, поглаживая по спине, утыкаясь носом в плечо. В её глазах тоже собирались слёзы. — Солнышко, — тихо-тихо, — ты не должна была это видеть. — Я рада, что узнала о тебе и отце больше, но ты не должен был пережить это. Такую боль.       Отец ей говорил, что своей чуткостью жутко похожа на Вей Усяня. Эта секунда откровения, которая хранилась в сердце. — Если благодаря этой боли у меня появилась ты, то я готов почувствовать её ещё раз, — Вей Ин точно знает, что сделал бы это. Он был рад мимолётной близостью с Цзян Ченом, рад тому, что его шиди всё рассказал, как бы ненавидел его. — Девочка моя, ты помнишь тех демонов? — Да, — Цзян стёрла слёзы с щёк отца. — Я иногда к ним приходила. Они рассказали мне о Сычжуе, Вень Нине и Вень Цин. Рассказали о твоей беременности. Тебе было тяжело? — Нет. Ты мне помогала контролировать тьму, что после твоего рождения стало очень тяжело. — Именно поэтому?.. — Да.       Между ними воцарилось молчание. Заклинатель думал, обнимая, что ему несказанно повезло. Теперь он искренне счастлив благодаря второму шансу, который сначала показался вторым адом во плоти. Да, сейчас его могут выгнать — не просто так Лань Сичень сразу направился в покои Цзян Чена. Его душа лежит и к Цзян Чену, и к Лань Чжаню. Что с этим делать? Он ни сном, ни духом. — Он любит тебя, правда…       Ох… лучше бы он не смотрел на Лань Чжаня. — …но не сможет бросить Лань Сиченя, а тебя Хангуан Цзюнь. Я понимаю, но побудь немного в Пристани Лотоса.       Второй нефрит решительно кивнул. Кажется, с новой жизнью он стал лучше понимать Ланя. — Из моей постели сразу к нему в объятья! — грозный голос около входа, заставляет вздрогнуть обоих. Такую синхронность поднебесная ещё не видела, но Цзян Чен только цокнул на это. — Доброе утро, папа. — И тебе не хворать, — кивнул мужчина, приближаясь к ним. Лёгкий поворот головы. — Иди буди Цзин Лина, будем завтракать. — Уже ушла, — тихо сказала Лилит.       Цзян Чен медленно перевёл взгляд на шисюна. Не верилось, что этот человек стоит перед ним, что он отец его дочери, что он тот, кого Ваньин любил; что Вэй Усянь убийца сестры, что Лилит оправдала его, что он отдал золотое ядро; что он простил. Странное чувство и состояние.       Его только что разбудил Лань Сичень. Утро начиналось прекрасно, а теперь стоит смотрит на названного брата, которого любил. И любит, потому что от него Недоразумение. Счастлива она — счастлив он. — Почему ты здесь? — Цзян Чен я… — Почему ты здесь?! — закричал мужчина, хватая другого за воротник. В глазах бушевала ярость, он готов порвать его. — Почему не в храме и не молишься перед предками? Почему не извиняешься перед моими родителями, перед шидзе?! — Ваньин, — Сичень всегда призывал его к спокойствию. — Почему не извиняешься перед ними за то, что отдал дочь демонам?!       После этого стало тихо. Они не двигались, но он ясно почувствовал, как его руки разжимают и опускают вниз. Длинные пальца А-Хуаня узнаваемы везде. — Я хотел, чтобы она выжила. Демоны о ней бы точно позаботились, — Вей Ин не отводил взгляда с брата. Подмечал касания Лань Сичения и то, что Цзян Чен не против. «Они и правда близки.» — как-то больно отозвалось в голове. Между ними в принципе ничего не могло быть, но на свет появилась Лилит. А глава Лань знает?.. — Она была в оковах тьмы, — процедил мужчина, вновь поворачиваясь. Только злость пропала, заменяясь на напряжение и усталость. — Тьма ей не вредит. — вышло жалко. — Пока она развивалась в животе, мне было легче контролировать тьму. Демоны легко управляют ею, а нашей дочери точно не могли бы навредить. Заклинатели узнай чья она дочь, убили бы. — Она и моя дочь, — послышалось почти рычание. Цзян Чен сделал шаг к нему заглядывая в серые глаза, которые омрачала печаль и вина. Только бы сдержаться. Только бы руки не потянулись прижать к себе. — Ты только стал главой ордена. Не нужные слухи усугубили твою репутацию, — ему хотелось сжаться в маленький комочек от этого грозового неба в глазах шиди. Он чувствовал огромную вину перед ним за все свои поступки. Хотелось спросить про тот случай на горе, про дочь и прижаться к горячему телу, которое охватывали бело-фиолетовые молнии. — То есть, что её считают дочерью главы ордена Лань, тебя устраивает? — скептический взгляд и поднятая бровь. Он уже не знает, что именно имел виду под этим вопросом. Пальцы крутят Цзыдянь, который полыхает молниями. — В смысле?! «Неужели?..» — Он занимался её воспитанием, она часто бывала в Гу Су Лань. Лилит ведет себя сдержаннее, чем мы с тобой, — кажется, Цзян Ваньин совсем успокоился. Голос спокойный, а глаза всё лучились теплом и косились в сторону первого нефрита. — А разве я со своим характером могу кого-нибудь найти? — И то верно, — от объяснений А-Чена стало спокойнее, и он еле сдержался от облегченного выдоха. — Ты!.. — Цзян Чен замахнулся рукой, как раньше.       Может всё вернётся на свои места: они вновь станут братьями, будут ладить, его не будут хотеть убить и теперь здесь будут Лани, племянник и дочь. Вей Ин хочет наконец-то покоя и счастья. — Я всё равно буду осторожен с ним, — за дверью послышался недовольный голос молодого господина Цзинь. Они явно только подошли, но не решались зайти, что не прерывать взрослых. Вей Усянь застигло какое-то внутреннее беспокойство и смятение, которые вот-вот отошли на второй план, ведь правда… Он сделал достаточно гадостей, из-за которых нельзя так быстро простить, если Цзян Чен ещё злиться, то Лилит даже не ведет себя осторожно. У Цзинь Лина есть все основания злиться на него. — Это уже твоё дело, но не будь слишком груб. — девушка появилась в зале, останавливаясь не на долго, она обвела находящихся в помещении внимательным взглядом и подошла к ним. — Сейчас принесут завтрак. — Спасибо, — разворачиваясь, бросил Цзян Чен. Он занял своё место около трона рядом с ним глава ордена Лань. — Мне кажется, или мы не во время? — тихий вопрос парня, который пытался шептать на ухо сестре, услышали все. По его красным ушам, можно было сказать, что он понял свой прокол. — Замолчи и сядь на своё место, А-Лин.       Двое детей уселись по правую сторону от глав, переглядываясь между собой. Вей Усянь чувствовал себя неуютно, особенно когда смотрел на двух глав. Ему казалось, что он и Лань Чжань здесь лишние: слишком семейная и спокойная аура была в помещении, да Лань Сичень явно не в первый раз сидел подле Цзян Ваньина. Серые глаза скосились вправо, наблюдая за вторым нефритом. Мужчина, кажется, не замечал ничего необычного. — Лань Чжань, — тихо позвал Вей Ин заклинателя, слегка наклоняясь в его сторону. Лань Ванзцы повернулся на голос любимого. Сердце и разум ещё не верили в происходящее. — Ты уже был в подобной обстановке? — Да, — тихий, уверенный ответ. Понял ли Лань Чжань, что он имел в виду? Означает ли это, что… А что означает? Хм… Лань Чжань давно его любил (по словам самого заклинателя), значит он просто мог приходить в то место, где жил Вей Усянь. Или… Взгляд метнулся к дочери. С тоской смотреть на юную заклинательницу. подмечая схожесть с ним. Наверное, очень больно осознавать, что у твоего любимого есть ребёнок от другого человека. Вей Ин обязательно поговорит с ним. — Что-то не так? — спросила Лилит, смотря на папу, привлекая к себе внимание главы ордена Цзян, слушающего Лань Сиченя, сразу обернулся к ней, улавливая взгляд. — Нет-нет, — заклинатель в чёрном замотал головой и вскинул руки. — Просто размышлял на кого ты больше похожа. — фирменная улыбка озарилась на бледном лице. — Когда ты только родилась все говорили, что ты моя копия, но в тебе видел больше черт Цзян Чена, чем своих. А сейчас… — А сейчас? — улыбчиво спросил старший Лань. — Даже не знаю, — пожал плечами парень, продолжая осматривать дочь. Она бесспорно была красивой, хоть и не походила на хрупкую девушку: плечи её были широкие, спина идеально ровная, глаза светло- и холодно-фиолетовые, которые смотрели прямо как Цзян Чен. — Не переживай, — раздался голос Цзян Чена, привлёкший к себе внимание Вей Ина. Сначала мужчина смотрел на него, а после перевёл взгляд на дочь. В глазах сразу же появились тепло и гордость. — Характер твой, такой же баламученный и несносный. — Кто бы говорил, — в голос произнесли брат и сестра. Один фыркнул, другая усмехнулась. — Смелость появилась при посторонних? — завёлся разом заклинатель. Столкновение трёх похожих характеров случались каждый день и по нескольку раз, поэтому первый господин Лань просто положил ладонь на чужую. — Сейчас здесь нет посторонних, Ваньин, — с лёгкой улыбкой заверил Лань Хуань. Он был прав: Хангуан Цзюнь не считался чужим, а Вей Усяня считать таковым было ошибочно, он же сам… Лань Сичень уже давно считался семьей, поскольку его принял глава ордена Цзян, Лилит и Жулань просто привыкли к нему, да редко рассчитывали на его поддержку.       Завтракали в тишине и спокойной обстановке. Кажется, влияние клана Лань сильнее, чем думалось.       Старейшина Илин смотрел на них и не мог налюбоваться. Он в Пристани Лотоса, около него шиди, дочь, племянник и Лань Чжань. — А где Фея? — Лилит повернулась к Цзин Лину. — Фея? — с непониманием спросил парень. Он не понимал к чему этот вопрос. Да, она всегда с ним, но в Пристани Лотоса её редко можно увидеть сидящей на одном месте, поэтому он не удивился её отсутствию у себя в покоях. — Зачем она тебе? — Её надо спрятать в покоях. — Зачем?       Дети разговаривали шёпотом, поскольку рядом находились два представителя Лань, которые их учили не разговаривать за едой. — Папа боится собак. — Ха… прослав… — Цзин Лину закрыли рот рукой, шипя на него. Парень было хотел возмутиться, но голос подал дядя, обращаясь к слуге: — Найдите Фею и закройте в покоях наследника Цзинь. — Будет сделано, глава. — Спасибо, Цзян Чен, — Вей Усянь искренне рад такой заботе со стороны семьи. — Ты думала свалить с тренировки под предлогом поисков Феи? — тихо спросил юноша, наклоняясь к сестре. — Ну…       На диалог этих двоих Цзян Ваньин закатил глаза, а Лань Сичень усмехнулся. Эти двое что только иногда не придумывали, чтобы избежать занятий. Они были способными детьми, которые к своим годам могли не мало, но у совершенства нет предела. Цзян Ли и Цзинь Лин наскучивало сражаться друг с другом, а пострелять в змеев или побить манекен всегда можно и не так интересно. Другие заклинатели очень редко становились в пару с ними, либо из-за характера Цзинь Лина, либо не хотели признавать силу девчонки, а не многочисленные друзья Цзян Ли были слабее её. Этим двоим интереснее было тренироваться с Ланями или с главой ордена Цзян, только для этого приходилось долго уговаривать мужчину. — Сегодня идём тренироваться, — слегка хлопнув себя по лбу, сказала Лилит. — У нас же с Ланями спор. — Пф… — парень махнул рукой. — Мы и так выиграем. — А я о чём? — девушка повернулась к брату, подаваясь вперёд. — Поэтому идём тренироваться.       Лилит умела самоуверенность Цзинь Лина перевести в мирное русло, не задевая никого. У неё получалось уговорить брата на любой поступок мягко и незаметно, например, на извинение. Цзян Чен несколько раз сам видел, как племянник попадался на манипуляции сестры, которая делала это исключительно в добрых целях. Его иногда пугала такая способность дочери, передавшаяся от Лань Сичения. Когда А-Ли ещё была маленькая, внимательный взгляд часто был направлен на нефритов, подмечая любые движения, видимо это вошло в привычку, а подражание началось само собой. Данный факт не приобретал плохой поворот — помогал дочери достигать своих целей. Он был доволен.       Между маленькими родственниками Цзян Чена была одна общая черта — они ходили с мечами умерших отцов. Ваньин всегда содрогался при воспоминаниях о дне, когда забирал Суйбянь у Цзинь Гуанъяо. Этот хитрый лис мог по любому отведённому или продолжительному взгляду понять, что не следовало ему знать. А этому Цзиню Цзян Чен ещё и дорогу перешёл, имея хорошие отношения с главой Гу Су Лань. Оставалось забыть тот визит в Башню Кои, как страшный сон.       Лилит уловила взгляд на отца, направленный на меч. Она не раз слышала едкие комментарии в свой адрес из-за него, ведь это оружие ужасного Старейшины Илин, который в последние годы своей жизни не мог им даже пользоваться. Про неё сразу пошли слухи о том, что она дочь Вей Усяня или созданное им отродье, поскольку после смерти Суйбянь запечатался. Им мог пользоваться отец да она. Но что же ей делать сейчас? Папа вернулся, а значит ему нужно защищаться. Она глянула на папу с Хангуан Цзюнь. — Я защищу его, — ей в глаза смотрел второй нефрит Гу Су Лань. С детства она верила каждому его слову, принимая каждое за обещание, которое благородный господин не смеет нарушить. А уж то, что связано с папой… Было чуть ли не принципом жизни мужчины. Она легко улыбнулась ему, кивнув.