Сложная семейная связь

      Всё было очень некстати. Его бесило, что никого не было в Облачных Глубинах, и что он находится в них. Здесь он не глава ордена, которого нужно слушаться, а просто вечно злой господин. Вэй Усяня и Лань Ванзцы не было, потому что они отправились… Да, черт, знает куда они смылись! Лань Сичень мигом собрался на крик названного брата о помощи. Он остался один с мыслью о похищении детей, конечно, Лань Цижень тоже подсуетился, но как-то долго старик это делал. Первая мысль была не разумной, вторая уже куда лучше — пойти на Луанцзан за Усянем и Ванзцы, поскольку он был теперь уверен о их направление, ведь, оказывается, все лютые мертвецы идут туда. Значит что-то происходит и детей похитили не просто так. Правда, зачем им обычные адепты клана Лань — оставалось загадкой. Главное, что его недоразумение выкрали прямо из-под носа вместе с единственным племянником, да Хангуан цзюнь порвёт любого за своего сына.       Руки сжимались и разжимались, а кольцо на пальце искрилось ещё сильнее. Адепты обегали его, не желая попасться под горячую руку, у которой удар точно намечен. Троих адептов он берёт с собой, одного оставляет ждать Вей Усяня и Лань Ванзцы, а адепт в белых одеждах отправляется за своим главой, провожаемый гневным взглядом. Цзян Чена много раз выбешивало поведение младшего дяди Цзинь Лина, как бы Цзинь Гунъяо ярко не улыбался и не сыпал золотом своего клана. А Лилит этот парень вообще не нравился, она всегда осторожна с ним и ни один раз просила быть таким же Лань Сиченя. Ваньин то понятно — обычная ревность, но к словам дочери привык прислушиваться, потому что её интуиция помогала часто.

***

      Пара мертвецов им на пути уже встретились. Вроде ничего необычного в них, но все упорно продолжают идти на гору. Они все следовали приказу, и Вей Ину все больше казалось, что от Тигриной печати, хоть он её уничтожил. В мире вообще странности какие-то случаются в последнее время. — Лань Чжань, это четвертый мертвец, — парень подошёл к мужчине, оценивая лютого мертвеца. Вень Нин отошёл от ещё одного, отдёргивая чёрное ханьфу. После последней встречи с господином он немного привёл себя в порядок, потому что грозная госпожа Цзян сама его вымоет и причешет, если ещё раз его увидит в таком виде. Призрачный генерал искренне был рад тому, что оба ребенка с горы Луанцзан выжили, что оба были приняты в великие ордена. — Будет сложно перебить всех, да они на нас внимания не обращают. Идём к горе. — Мгм.       Они направились к знакомому подножью, где раньше обживались остатки клана Вень. Вей Ин краем глаза ещё при первом посещении горы видел разруху, но сейчас встал затаив дыхание. Шестнадцать лет назад здесь было уютнее и роднее (?). Сердце болезненно сжалось при виде лежащих досок и части разрушенного дома. — Мы не одни, — донеслось со стороны второго нефрита. Доносились голоса из пещеры, в которой раньше жил Старейшина Илин. Они спокойно прошли в неё, направляясь на голоса. Это были довольно знакомые голоса, которые за несколько недель Вей Ин успел выучить, чтобы не перепутать ни с кем. В глубине пещеры сидели юные связанные адепты разных кланов, которые вновь стали разбираться между собой. Взгляд зацепился за белые и золотые одеяния. — Что они тут делают? — вопрос был логичным, потому что со знакомой пятёркой детей они прощались в Облачных глубинах, обещая, что вернуться как можно скорее. На его посмотрело почти два десятка пар глаз, услышав посторонний голос. — Это Старейшина Илин! — закричал один. — Учитель Вей, — закричали гулусланьцы, нарушая правила. Он было двинулся к ним, но крик Цзинь Лина остановил его: — Вей Усянь, Лилит!       Мальчишка закричал почти истошно. Это сильно перепугало Вей Ина, он сразу обернулся в сторону, куда смотрел племянник. Дальше от всех лежала женская фигура, даже не связанная. — Она не просыпалась, как мы здесь, — голос Лань Сычжуя чуть дрогнул. Он всё это время старался следить за состоянием девушки и успокаивать шумных Лань Цзинъи и Цзинь Лина, которые от нервов ещё больше дразнили друг друга, а наследника Цзинь ещё его соклановцы.       Хангуан цзюнь присел около девы Цзян, измеряя пульс и проверяя духовные каналы. Тишина разрушалась препираниями адептов Цзинь, получая от Жуланя гневные крики. Как только открыл глаза сразу начал искать сестру. Это было определённой привычкой, потому что в семье они всегда держались крепко друг за друга: если кто-то болел, двое других дежурили у постели по очереди, как не одновременно. А-Ли всегда была внимательна и к нему, и к дяде, и в принципе ко всему миру. Только вглядываясь в весь мир, она подмечала мелкие детали, которые потом, по её словам, могли пригодиться. Когда она не проснулась и через два часа, то страх стал наступать ещё больше. Неужели он лишился единственной сестры? Её не любили многие якобы из-за ужасного характера главы ордена Цзян, а его не любили соклановцы, которые даже сейчас выводили его из себя. Она могла что-то лишнее услышать? Ведь все проснулись кроме неё. — Снотворное, — Лань Чжань посмотрел на возлюбленного, который ожидал его вердикта. Облегчённый выдох сорвался с губ. Его дочь жива и более-менее в порядке. Вей Усянь придвинул Лилит к себе, когда Лань Ванзцы встал. Пещеру озарила голубая вспышка, и верёвки, удерживающие детей, упали, трое из них сразу ринулись к нему, падая на колени. Цзинь Лин оказался ближе всех, прямо напротив него, вырывая тело из рук дяди. Вей Ин возмутиться не успел, когда понял насколько сильна любовь Жуланя к сестре. — С ней же всё хорошо? — Цзинъи упал рядом с другом, осматривая подругу. Они все перенервничали, когда увидели бездыханную деву, которая лежала поодаль и без верёвок, значит похитители знали, что можно не связывать, сделав что-то. Сычжуй успокоил обоих, сказав, что Лилит дышит. — Действие снотворного закончится, и она проснётся. — А я говорил, что от девы Цзян не так просто избавиться, — Оуян около друзей, мельком оглядывая девушку ещё раз. Он, конечно, тоже выдохнул, когда услышал слова старших, но в отличии от трёх друзей точно помнил о её способностях. — Я сейчас от тебя избавлюсь, — прикрикнул Жулань, прижимая к себе сестру. Он сам себе ноги сломает, если с ней что-то случится. Они же вместе были до того, как оказаться здесь, значит мог спасти их, быв чуть внимательнее. Было трудно смотреть на тело напротив без действий, и только на словах защищать честь Лилит, которую всё хотели омрачить соклановцы. Не был бы он связан, показал чему научил его дядя. — Как вы нас нашли? — Лань Сычжуй поднялся, отряхивая одежды. Его настораживала данная ситуация: похищение адептов и наследников — не пустяк. Удивлённое лицо учителя дало понять, что они не ожидали их здесь увидеть, значит пришли сюда точно не из-за поисков. Лицо было серьёзно и немного бледнее, чем обычно. — Сюда идёт несколько десятков лютых мертвецов, — Вэй Усянь вернул обратно весёлое лицо, желая поддержать приёмного сына, который до сих пор даже наедине не назвал его отцом, когда Лань Чжаня уже несколько раз. Ему нужно показаться максимально дружным и для других — слухи о возвращении Старейшины взбудоражили многие умы. — Сюда? — голос Цзычженя дрогнул. — Это ты виноват! — Мы погибнем.       В миг в пещере стало холодно. Атмосфера стала давить на плечи, вызывая дрожь во всём теле. Вей Ин обернулся к возлюбленному, который неотрывно смотрел в одну точку. Долго догадываться не пришлось — парнишка, который крикнул о виновности Старейшины Илин в произошедшим. По его спину прошли мурашки. Лань Чжань за него горой стоит. — Хангуан цзюнь, — ладонь слегка поглаживала по плечу, успокаивая заклинателя в белом. Вей Ин поймал взгляд золотых глаз, обращая внимание на себя, чтобы отвлечь. Ванзцы долго смотрел на его улыбку, но атмосфера уже стала чуть потеплее, и тело не чувствовало холода. Парень улыбнулся ещё ярче и развернулся к детям. — Кто-нибудь помнит, как здесь оказались? — Многие были в Облачных глубинах, — покрутив головой, ответил Оуян единственный без страха общавшийся с ним и не занятой дочуркой Вей Ина. Заклинателю начинается казаться, что пора защищать Лилит уже не только в врагов, но и от её друзей и родственников. — Похитить адептов из резиденции Гу Су Лань очень сложно для чужаков, значит это сделал человек с нефритовым жетоном и явно бесстрашный.       Оставалось дивиться смелостью и смекалкой похитителя, потому что подозрений ни на кого не падали. Он достаточно количество времени провёл в клане Лань, чтобы хотя бы какую-то мелочь заметить, которая могла что-то поменять, но ничего подозрительного не было. Тёмный заклинатель обратил на движение со стороны племянника — мальчишка поднял на него глаза. — Где дядя? — вопрос прозвучал как-то подозрительно, взгляд посерьёзнел, а сам был весь напряжён. Только руки продолжали аккуратно держать сестру за плечи и голову. — Цзинь Лин, учитель Вэй и Хангуан цзюнь отправились раньше нашего исчезновения, — Сычжуй, чтобы избежать нового конфликта, начал успокаивать взвинченного друга. Сейчас не та ситуация, где его обвинения прозвучат хоть как-то адекватно. Он прекрасно понимал настрой друга, и как сильно на него влияет своя же беспомощность, которую в этой ситуации никто из находящихся изменить не мог. Все были поражены произошедшим и неспокойны по поводу дальнейших действий. Всё это не просто так. Ордена наверняка уже подняли шум по поводу исчезновения большинства наследников, насчет главы ордена Цзян так вот в нём Лань Сычжуй не сомневался. За племянника он был готов метать молниями, а за дочь и страшно было представить. Глава Цзян всегда говорил Лань Сычжую и Лань Цзинъи, что они отвечают своей головой за здоровье и безопасность его воспитанников, когда они, четверо, отправляются на ночную охоту. А-Юаню и приёмный отец говорит беречь Лилит. — Глава ордена Цзян не из тех, кто попадётся просто так. — Нам стоит переживать за свои жизни, юная госпожа, — Цзинъи поймал грозный взгляд друга, усмехаясь. Ему не нравилась сложившаяся ситуация, а ещё больше состояние Цзян Лилит, которая до сих пор то ли спит, то ли без сознания, и состояние Цзинь Лина, который казался слишком нервным. Да, он знал, как наследник Цзинь дорожит своей сестрой, но лишний раз не любил показывать своё отношение к людям, даже в трудные времена старался вести себя высокомерно, — ведь Глава ордена Цзян нам голову откусит за свою дочь.       Вэй Усянь усмехнулся, сразу поворачиваясь. Со входа раздался треск и грохот, который просто так был не произошёл. — Ну хоть кто-то понимает, что его ждёт! — голос Цзян Чена отскочил от голых стен, вызывая эхо. Грозный, злой и раздражённый мужчина метал молнии, осматривая каждого присутствующего, глаза искали двух детей, которые должны быть здесь, поскольку голос наглого Ланя узнаваем. Он всю дорогу до сюда не мог успокоиться и взять себя в руки, его буквально трясло от ярости к смельчакам, решившимся на такое деяние. Голову было посетили мысли, что воспитанники просто вновь нашли приключения на одно место, утаскивая двух Ланей за собой. Адепты Лань хотя бы помогали им и то ладно.       Взгляд зацепился за золотые одеяния вперемешку с фиолетовыми. Страх задышал куда-то в затылок, когда племянник поднял на него глаза. Настроение Жуланя всегда было не лучшим, но эмоции, испытывающие сейчас мальчишка, говорили о многом, потому что Цзян Чен не раз видел их. Сердце замедляло ритм. — Что с ней? — зарычал мужчина, направляясь в сторону детей. Цзыдянь искрился ещё больше от эмоциональной нестабильности хозяина, молнии летели в разные сторону, потухая над каменным полом пещеры Фумо. — Цзян Чен, — на него налетел Вей Усянь, стараясь как раньше задобрить и сгладить ситуацию. Тёмный заклинатель обнял за шею, повиснув на шиди, ярко улыбаясь. Он видел, что шисюн хотел сказать очередную глупость, которыми сыпал всю свою прошлую жизнь, но сдержался. Вей Ин был спокоен, по идее и с Лилит тогда все более-менее в порядке, но Цзян Чен один раз всех потерял и ему хватило. — Она под действием снотворного, а так Лилит в полном порядке.       После продолжительного взгляда в серый глаза Цзян Чен привычным (забытым) движением скидывает руку, отпихивая названного брата, направляется к воспитанникам. Цзинь Лин выглядит ещё более загнанным в угол, ведь знает, что сейчас родной дядя будет ругаться на не уследившего за любимой дочерью. Прямо перед главой появляется Лань Сычжуй, который как всегда сдержан и оберегает своих друзей от любых невзгод. — Лань, отойди. Я не настроен на праздные разговоры, — Цзян обходит адепта одним шагом и садиться напротив племянника, обводя его тяжёлым взглядом. Ну хоть один цел и не вредим. Лилит не сморозила очередную шутку, из-за которой её отец бы разозлился, поэтому несколько секунд мужчина просто смотрит на черты лица, улавливая расслабленность дочери. Духовные каналы оказались тоже в порядке, поэтому можно было не волноваться, но мелькавшие рядом белые одежды наглого Ланя просились на язвительный комментарий. Этот парнишка всегда ошивался рядом с его дочерью, да не раз напрашивался на драку с Цзинь Лином, который заводился с одного оборота. Дружбу между Цзян Лилит и Лань Цзиньи можно было понять — у обоих язык без костей. Только его дочь все же часто помалкивала, даже если слова вырвались из неё, то воспитанник Лань Сиченя вообще не знал, как держать рот закрытым. С недавних пор он начал его бесить больше, чем Лань Сычжуй. Глава клана Цзян поднял взгляд на адепта Гу Су. — Не мельтеши перед глазами. — Цзян Чен, как давно дети пропали из Облачных Глубин? — Вей Усянь стоял прямо за спиной заклинателя, также сурово поглядывая на друга приёмного сына. Где-то на задворках разума Вей Ину твердилось, чтобы он оберегал дочурку от этого негодника, который нарушает правил больше, чем когда-то сам заклинатель. — Со вчерашнего вечера их никто не видел, — глава ордена Цзян выпрямляется, осматривая остальных адептов грозным взглядом. Лица некоторых были ему знакомы (не считая адептов клан Цзян), потому что А-Ли и А-Лин постоянно с ними ругаются или сталкиваются. Отношение естественно к ним у него было не лучшим. — У кого есть нефритовый жетон для прохода на территорию Облачных глубин? — Старейшина Илин все никак не мог сузить круг подозреваемых, чтобы дальше поймать виновника и спросить о его мотивах. Всё в мире не предвещало ничего хорошего, даже само его «перерождение». Откуда у Мо Сюань Юя такие знания? Откуда у парнишки чуть ли не сами записи Старейшины Илин, которые явно должны храниться в одной из сокровищниц орденов? — У адептов Гу Су Лань, — ответил Сычжуй, подходя к отцу. Лань Чжань коротко глянул на него, но потом вернул своё внимание на возлюбленного, который вновь начал мерить шагами пещеру. — У нас, — кидает Цзян Чен. — У младшего дяди, — говорит Цзинь Лин, сразу втягивая шею. Со стороны Цзыдяня вновь летят молнии, кажется, ещё слышен скрип зубов. — Брат с ним? — Да. — Это Призрачный генерал! — Значит Старейшина Илин и правда вернулся! — Наши дети у него в заложниках. — Я слышу у нас гости, — с усмешкой произносит Вей Ин, поворачиваясь ко входу. Ему было бы всё равно на то, что думают о нём люди спустя много лет, но рядом стоят Цзян Чен и Лань Чжань, репутацию которых не хотелось портить, и вовлекать в его нажитые тёмным путем проблемы. За пару недель в Облачных глубинах он узнал о чём судачит мир, и как бы странно не было люди думают, что Цзян Лилит приёмная дочь глав орденов Цзян и Лань, а на меч девушки смотрят с ужасом. Данное мнение было удивительным, ведь А-Ли всегда говорила, что её родители Саньду Шэншоу и Старейшина Илин. Просто так она об этом не упоминала, но если спрашивали — отвечала честно. Хотя про эту историю ходили ещё более бредовые слухи. — Ванзци, — старик Цижень вёл за собой адептов клана Лань. И только сейчас Усянь заметил седые волосинки. — Дядя, — спокойно произносит Хангуан цзюнь, но ни шага не делает в сторону своего ордена. — Учитель Лань, — Цзян Чен обращает внимание пришедших людей на себя. Сейчас он единственный кого могут послушать, а значит время действовать. Если можно хоть немного смягчить мнение людей о Вей Усяне, Ваньин постарается это сделать, ради дочери. Она ждала его и не может так быстро потерять. — Адепты в полном порядке и, к сожалению, не видели нападающих. — Конечно, бы не увидели, если нападающие лютые мертвецы! — закричал голос в толпе.       Но волна недовольства не полилась дальше, потому что дети побежали к своим родителям, радостно что-то говоря. На пару минут атмосфера стала более приятной благодаря воссоединению семей, которые уже успели переругаться друг за друга и придумать самые ужасные события у себя в головах. Возвращение Старейшины Илин взбудоражило многие умы. — Глава ордена Цзян, где мой сын? — глава клана Балин Оуян обращался к главе Цзян, видя, как тот выходил ранее с пещеры. Он несколько раз пробежался по выбегающим детям, выглядывая родное лицо, но не увидел сына. Мужчина прекрасно знал о дружбе сына с наследниками клана Цзян и Цзинь, поэтому смело обращался к вспыльчивому мужчине, который не раз помогал его ордену. — Они все сидят около моей дочери: она без сознания, — спокойно отвел Цзян, наконец чувствуя, что пришёл в себя. Нервы, страх да ревность вместе оказывают на разум огромное влияние, которое он не мог контролировать. Ваньин всегда благосклонно относился к клану Балин, потому что дочь не раз говорила о хорошем нраве наследника, которого они, своей излюбленной компанией, любили затаскивать в неприятности, поэтому главы кланов не раз работали вместе. — С Цзян Лилит все хорошо? — Лань Цижень обернулся к нему. Как не странно, но дядя Лань Сиченя первый узнал об отношениях двух глав и происхождении дочери Цзян Чена. Ваньин тогда долго бесился на возлюбленного, который решился рассказать такое родственнику, который всегда был против Вей Усяня и обрезанных рукавов. Но его приняли без всяких скандалов, не считая глубокого вздоха. — Не считая того, что её напичкали снотворным — да, — резкий ответ для учителя Ланя, но к груди вновь приблизились переживания о детях. Как назло не было рядом Хуаня, который мог запросто успокоить его метавшуюся душу. Сичень был с названным братом. — Вей Усянь вновь взялся за старое. — По-другому и не могло быть. — Если бы Старейшина Илин не стал сразу же после своего возвращения раскапывать трупы и хватать людей, словно испугавшись, что никто в мире не узнает о нём, боюсь, что мы бы не столь скоро почтили своим визитом твоё старое гнездо. — Су Шэ стоял со семиструнным гуцинем чуть впереди основной массы людей. Его лицо так и искрилось недовольством. Толпа одобрительно загудела, как и загудели мертвецы подошедшие к подножью горы. Большое количество лютых мертвецов направлялись в сторону заклинателей, немного покачиваясь. Завязалась бы продолжительная битва, если бы заклинатели не начали терять свои духовные силы. Им пришлось укрыться в пещере Фумо. Дети, которые еле уговорили своих родителей о безопасности пещеры, суетились около родных, стараясь помочь чем угодно в сложившейся ситуации.       Все были обеспокоены потерей, которая произошла неожиданно, духовных сил. Конечно же, в этом был обвинён единственный тёмный заклинатель в округе. Вей Ин даже не старался опровергнуть их доводы, потому что любое неугодное им происшествие было списано на него, даже если он был мёртв. Толпа гудела, с опаской поглядывая на двери, за которыми были десятки мертвецов.       Цзинь Лин оглядывал толпу, стараясь не упускать с вида обоих дядь, которые вечно поглядывали в их сторону. Находившейся рядом Лани немного успокаивали его беспокойство и внутренний страх, связанный со состоянием сестры и бранью в сторону воскресшего дяди. Было очень глупо переживать о основоположнике темного пути, который выстоял против нескольких тысяч заклинателей.       Когда толпа гудела и завывала на разные лады, между четырьмя парнями была тишина, даже вечно разговорчивый Цзинъи молчал, обеспокоено сжимая руку девы Цзян. Сычжуй с хмурым видом следил за происходящим, Цзычжень по краю пещеры возвращался к ним, потому что отходил к отцу. — Всё в порядке? — Лань Сычжуй протянул другу руку, намереваясь успокоить и поддержать. Ему и Лань Цзинъи ничего не будет за общение с господином Веем, вторым нефритом и четой Цзян, если все пойдут против него, а вот Оуяну может. Орден его отца небольшой, поэтому главе будет выгодно и безопасно выбрать сторону большинства. Хоть главы клана Балин и Цзян более-менее ладят из-за дружеских отношений наследников, наличие общего «врага» всех орденов это не отменяет, а глава ордена Цзян точно встанет на сторону брата. — Да, — на громком выдохе произносит парень, присаживаясь на корточки по левую руку от второго Ланя.        Жулань вновь опустил взгляд на сестру, сталкиваясь с серо-фиолетовыми глазами. Он на секунду замер, чувствуя как правую ладонь сжимают девичьи пальцы. — А-Ли, — с неверием шепчет парень, наклонившись к лицу девушки. Он внимательно всматривался в родные глаза, пытаясь уловить состояние сестры. В теле вновь появилась дрожь, — ты как?       Лёгкий кивок, совсем незаметный, но привлёкший внимание остальных: Цзинъи чуть не закричал на всю пещеру, останавливаемый Лань Сычжуем. Она осмотрела всех парней по очереди и место, где они находились. До неё доносились другие знакомые и не очень голоса. Начала слышать Цзян раньше, но глаза совершенно не хотели открываться под тяжестью век, только всплывшие воспоминания увиденного перед тьмой, заставили это сделать. Если не слабость во всем теле, она бы подскочила с затуманенным разумом к отцу, говоря о своей правильной неприязни к главе ордена Цзинь. — Надо сказать дяде, — также тихо говорит Цзинь Лин, сталкиваясь с страхом в глазах Лилит. Его напрягло увиденное. Дева Цзян всегда отличалась развитой интуицией, которая не раз помогала на ночных охотах компании и самому дяде. Жулань бегло осмотрел старших, не обращавших на них внимание, что кажется было на руку; перевёл взгляд на друзей, смотревших в ответ на него с серьёзными лицами. Им тоже не спокойно. — Что-то случилось?       В голове девушки медленно складывались более связанные мысли: ещё свежи были воспоминания родного отца. Та засада. Цзинь Цзысюнь с проклятием. Гибель отца Цзинь Лина. Письмо Цзинь Гуанъяо папе Вею с обещанием о его неприкосновенности, если он выдаст предводителей Веней. Слова Су Шэ перед потерей сознания. Отрывок. Небольшой, но говорящий многое. Главе ордена Цзинь они нужны…       Если глава ордена Цзинь промышлял коварные дела со своим покойным отцом, но оставался не любимым им, значит ли это, что он захочет мести? Жёсткой за все его страдания. Глава ордена Лань ей как-то рассказал о нелёгкой жизни названного брата. Просто ли так глава ордена Не копал под хозяина Башни Кои? Со слов отца Цзинь Цзысюань сам отправился решать проблемы со «встречей» Старейшины Илин, когда этим должен был заняться Цзинь Гунъяо, а он ещё знал о засаде и её причину, не мешая кузену. Если глава ордена Цзинь всегда шёл к власти, а ему прислуживал глава клана Су, который относительно не давно создал собственный орден, подряжаемый Гу Су Лань? Лань Сичень не раз говорил о выдающихся познаниях названного брата. — Цзинь Лин, — в горле пересохло, говорить было трудно. Она немного потянулась к брату, тот перехватив её, уложил к себе на колени удобнее. Рука неосознанно потянулась к лицу брата, дева испугалась бессознательного тела брата, когда обернулась на шорох. Лилит обвела взглядом остальных. — Сделайте вид, что я ещё без сознания. — Зачем? — поддался вперёд Лань Цзинъи, обхватывая её руку. — Цзинъи, — укрощая пыль юноши, протянул Лань Сычжуй, уловив волнение в глазах подруги. Что-то очень важное сейчас решалось в её голове. — Надо неожиданно сделать так, чтобы одеяния господина Су раскрылись и как можно быстрее, — быстро говорить не получалось, язык заплетался от волнения и осознания ситуации. Она все больше прислушивалась к разговору старших. Решительный кивок Лань Сычжуя дал надежду на исполнение её просьбы. Парень встали и тихонько направился в сторону названного мужчины. Есть у него один талисман, вызывающий сильный поток ветра. Лань Цзинъи пошёл другой дорогой, чтобы оказаться со спины мужчины. Они много лет ходили вчетвером на ночную охоту, так что привыкли понимать друг друга по одному жесту. — Наверняка адепты Гу Су Лань просто не придали значение очередной фальшивой ноте, потому что привыкли к игре адептов клана Су, — Вей Ин говорил без страха, потому что знал что и как — в голове сложился последний пазл. Его с двух сторон защищали Лань Чжань и Цзян Чен, неожиданного нападения ожидать не следовало. Тем более его спокойно слушал даже старик Лань, который терпеть его не может, а тут на вопросы отвечает, хоть и молча. — Да, точно! — Мелодия отличалась.       Зашумели адепты клана Лань. Они всегда недолюбливали адептов Су, поскольку те не знали границ и часто оскорбляли их, при этом копируя чуть не малейшее движение мышц. Ученики двух кланов грозно поглядывали друг на друга. — Сычжуй, — раздается на выдохе со стороны Лань Чжаня. Услышал только он. Взгляд проследил за вниманием возлюбленного, натыкаясь на Лань Сычжуя, который подбирался к главе клана Су. Что он делает? Вопрос отметается сразу же, когда сильный порыв ветра сносит мужчину с ног, а Лань Цзинъи роняет его, «случайно» задевая пояс ханьфу. На теле Су Шэ отметины проклятья Тысячи язв. Мужчина быстро вскакивает, проклиная безумных Ланей, которые устремили растерянный взгляд в противоположную сторону, к дочери Вей Усяня.        Глава ордена Цзян приходит в ещё большую ярость, когда Су Шэ, смотря на Лилит, шипит: — Грязная девчонка. — Дядя, Лилит слышала, как глава клана Су упоминал имя младшего дяди, когда нас похищали из Облачных глубин, — кричит громко Цзинь Лин, медленно усаживая сестру под боком. Он чувствовал, что Цзян не может управлять своим телом хорошо, поэтому держал крепко, чтобы она не упала. По другим боком сестры оказался Цзычжень, придерживая девушку. Вей Ин точно не знает чей скрежет зубов услышал: свой или шиди, но знает точно одно — они оба в ярости. Всё сложилось, как меч в ножны. — Ты! — прорычал Ваньин. Если бы не он! — Ты наслал проклятье на Цзинь Цзысюня?! Говори! — Это уже ничего не изменить, — сип вырывается из горла мужчины. — Все здесь и подохнут.       Он сплёвывает кровь, нарушая защитное поле. Теперь мертвецы могут с лёгкостью сюда проникнуть, имея перевес по силе при этом. Толпа загудела вновь, наводя больше паники, пока Вень Нин старался держать ворота закрытыми. Нужно что-то делать! Вей Ин сдёргивает с себя верхние одежды, оставаясь в белых нижних, прокусывает пальцем и кровь начинает писать талисман. — Вей Ин. — Лань Чжань, у нас нет другого выбора, — быстро говорит заклинатель, поворачиваясь к другим. Некоторые обратили на него внимание, но большинство было в панике. Он начал громко, — Вам придётся идти за Вень Нином, который будет расчищать вам путь с горы, а я с Хангуан цзюнь отвлеку лютых мертвецов на себя. — старейшина повернулся к шиди и, чтобы никто не услышал. — Бери дочь и уходи.        Краем глаза Усянь видел состояние своего золотце, поэтому сильно переживал за её сохранность. Только вот Цзян Чен подойти не успел, как Лилит из рук Цзинь Лина, который вставал с пола, перешла на руки Лань Сычжуя, направляющегося к выходу. Между ним и Лань Ванзцы прошёл молчаливый диалог, который закончился кивком младшего. Цзян Чен просто кивнул остальной троице, оставшейся стоять и смотреть в спину старшему другу. Ему хотелось остаться и помочь двум оболтусам, которые решили сделать из себя мишень для мертвецов, но, во-первых, сейчас важно увести отсюда детей, во-вторых, он будет просто мешаться. Великий Хангуан цзюнь со Старейшиной Илин справятся и одни.       Как бы не были странными переживания о сохранности Вей Усяня, хотя бы потому что второй нефрит не позволит хоть малейшей царапине появиться на теле обожаемого, мысли затопили голову. Глаза бегали то к спуску с горы, то к молодняку. Пальцы сами крутили цзыдянь, который помаленьку начинал искриться, значит духовные силы восстанавливаются. Главы решили отправиться в Юнь Мэнь Цзян для решения накопившихся вопросов за ближайшее время, поэтому толпа двинулась в сторону города за лодками.       Успокоиться получилось, когда мелкие и Лань Ванзцы с Вей Усянем на руках сели в лодку. Цзинь Лин бегал глазами то к сестре, то к дяде, думая, что тот еле сдерживает свой гнев и негодование, который могут вызвать у него старший дядя с белым заклинателем. Цзян Чен же углубился в воспоминания, посмотрев сначала на Лань Сычжуя, а потом на его учителя. И чёрт… они похожи. Мелкий Лань похож на старшего. Лань Ванзцы также держал Лилит на руках, когда та ещё была крохой.       Тогда их молчаливое перемирие усилилось и, возможно, вышло на новый уровень. Он не мог предотвратить встречи ненавистного брата Сиченя и маленькой дочери. Эта встреча была сложной для Ваньина, потому что больно смотреть, как крохотные ручки тянутся к холодному второму нефриту, после внимательного осмотра. Было больно наблюдать, как маленькая девочка потихоньку затихает на руках мужчины, улыбается.       Она плохо спала. Никого не подпускала, кроме второго отца, которого знать не знала, сразу подавала голос, когда её опускали в колыбельку. Цзян Чен просто не мог справиться с двумя детьми и возрождающимся орденом. Его самого доводили до немого крика истерики дочери. Показать усталость и боль никак нельзя. Как бы сильно он не мог терпеть человека, который претендовал на брата, ему стало легче, когда Лань Ванзцы аккуратно, медленно, нежно взял на руки Цзян Лилит. Она с детским любопытством осматривала без эмоциональное лицо, вызывая бурю чувств у обоих заклинателей. Хангуан цзюнь держащий на руках ребенка смотрелся, и правда, как небожитель, спустившийся для благословения крохи; его глаза неверующе смотрели на черты Вей Ина, на похожую улыбку. Девочка улыбалась и тянула ручки.       Когда мужчина поднял взгляд на главу ордена Цзян, тот замер, следя за слезой, бегущей по бледной щеке. Именно в тот момент ненавистный заклинатель из Гу Су Лань стал ожидаемым и делящим одно горе на двоих — Ванзцы