Сложная семейная связь

      Цзиньи бежал из-за всех всех ног, стараясь успеть во время. Его поиски Цзэу Цзюня не принесли плоды, поэтому нужно было спешить к стене с правилами. Руки дрожали от волнения, а дыхание сбилось благодаря долгому бегу, нарушающему точно одно правило. Сейчас парня волновало наказание двух друзей, а не своё будущее. Главное помочь. Он почти сталкивается с Оуяном. — Ты нашёл учителя Вэя и Хангуан цзюня? — часто дыша, спросил адепт Гу Су. Его глаза были полны надежды. — Ещё не вернулись, — пробормотал Цзычжень, держась за колени. Лёгкие горели нещадно, в горле пересохло. Тело потрясывало от напряжения в каждой мышце, но им нужно бежать к месту для наказаний, к главному дому Старейшин. Им давно было понятно, что подругу нужно было защищать от адептов Лань Линь Цзинь, но чтобы один из них устроил такую ситуацию. — Глава ордена Цзян так не во время уехал, — прошипел Лань, замедляясь на быстрый шаг. Им срочно нужно найти Лань Сычжуя в этой толпе, который должен был задерживать ответственного за наказания или найти Лань Циженя, имеющего право и основания остановить это. Парень нашёлся прямо около площадки для наказаний. — Сычжуй, скажи…       Лань Цзиньи остановился, посмотрев на поджатые губы друга. Не получилось. Им не удалось спасти друзей от не заслуженного наказания, а ведь они могли сказать правду… Сказать, что парень оскорбил деву Цзян и её семью, поэтому Цзинь Лин бросился в драку. Ситуация была плохой, но не самой худшей, потому что про окончание учебы двух наследников не говорили, хотя Вэй Усяня выгнали за драку. Видимо помогло то, что Лилит и Жулань частенько дрались между собой и задирали друг друга, а также отношение главы ордена Лань к этим двоим. Сегодня пятеро подростков были одни, и никто не сможет им помочь, спасти. — Учитель Лань? — Цзычжень с надеждой посмотрел на старшего друга. Он как наследник понимал угрозу для других. — Совет со Старейшинами, — напускным, спокойным голос ответил Лань Сычжуй, стараясь сдерживать эмоции от злости до обиды. То, что происходит не правильно! Но пойти против решения Цзян Лилит в конце-концов никто не посмел, потому что оно было разумным и верным в данной ситуации. Если озвучить правду, то определённое клеймо ляжет на девушку, которой в скором времени нужно будет искать мужа, как бы Лилит не хотела бы этого. Значит её репутацию нельзя ухудшать, особенно когда это связано с орденом. — Да что ж такое! — крикнул Лань Цзиньи, пиная ограждение дорожки. Он из всех сил хотел помочь, но врываясь на площадку, где проходят наказания, получит наказание, а тогда точно получит от Лилит. Ему с Лань Сычжуем говорили же присмотреть за наследниками — не получилось. — Неужели нельзя сделать что-то? — Если мы опровергнем своими же показания, то получим наказание все, а Цзинь Лин и Цзян Лилит вдвойне, — ровный тон сопровождался с набухшими венами на руках. Парню тоже не нравилось происходящее, но он единственный кто может остановить Цзиньи от необдуманных и глупых поступков сейчас. А-Юаню тоже хочется избить пару раз того парня, который посмел говорить такое девушке, являющейся выше него по статусу и силе в принципе. Хочется выкрикнуть, что наследник мелкого клана не попал под горячую руку, а совершенно справедливо заслужил и большего — быть изгнанным из Гу Су Лань с позором. — Осознаете ли вы своё неприемлемое поведение и нарушение правил ордена Гу Су Лань? — ответственный адепт за наказания, кажется, получал удовольствия от сидящих на коленях двух наследников великих орденов. Он смотрел на них свысока.        Цзинь Лин сжал одеяния на коленях, произнося вместе с сестрой: — Да. — Пятьдесят ударов ферулами господину Цзиню, пятьдесят ударов палками деве Цзян. Даже не госпоже       Лилит упала в поклон, говоря сбивчивым дыханием: — Можно ли мне тоже пятьдесят ударов ферулами. У нас завтра урок музыки, получив пятьдесят ударов по рукам, я не смогу сыграть.       У них и правда был завтра урок музыки, но деве Цзян бы разрешили его пропустить. Четверо юношей понимали просьбу подруги, потому что её руки просто бы сломались от таких ударов. У девушки были довольно худые руки от запястья до локтя, а бьют как раз по этому месту. В последний раз, когда она получила наказание, два удара палками, у неё очень долго сходили шрамы и боль. — Хорошо, — мужчина кивнул, отзываясь на просьбу. — Пятьдесят ударов ферулами деве Цзян и сто ударов господину Цзиню. Не пристало девушке получать наказание, как мужчине.       Два наследника еле сдержались от озвучки своего недовольства. Так запросто увеличить число ударов!       Трое друзей замерли за спинами у всех. — Он-он, — задыхаясь от возмущения, шипел Лань Цзиньи. Желанию столкнуть адепта с высокой лестнице увеличивалось с каждой секундой. Его ноги уже сами понесли к остальным, желая вступиться за друзей, как его схватили. — Отпусти, Сычжуй. — Нет, Цзиньи, нельзя!       Свист. Удары одновременно упали на спины брата и сестры, выбив воздух из лёгких. Цзинь Лин сжал кулаки до белых костяшек, не желая издать хоть ещё тихий звук: будущему главе ордена Цзинь не позволительно показывать слабость. Дядя учил его быть сильным и стойким, какие бы проблемы не свалились ему на голову, а значит он со всем своим упрямством примет назначенное наказание, примет выбор сестры, защищая её честь и впредь будет следить, чтобы она не оставалась одна с такими остолопами. Он ещё отомстит тому парню.       Между ударами краем глаза посмотрел на Лилит. Она сидела с холодным выражением лица, смотря прямо на того парня испытывающим взглядом. Обычно Цзинь Лин тушевался под ним, но сейчас взгляд был направлен не на него, поэтому юноша выпрямил спину, поднимая подбородок. Он примет наказание достойно, как его сестра. Жулань всегда старался равняться на неё, потому что в его глазах она одна из сильных заклинательницей их времени, дающая фору многим сверстникам. Лилит та, которая всегда его поддерживает, которая не разу не указала на его слабые стороны с целью упрекнуть. Она всегда хочет только хорошего для своего брата, для Цзинь Лина, и он в ответ хочет того же.       На тыльной стороне ладони почувствовалось тепло. Серо-фиалковые глаза смотрели на него с сожалением и одобрением. Её наказание закончилось, теперь она поддерживает его. Он сжал ладонь в ответ. Если бы у него было достаточно сил, сестра никогда бы не испытывала и не слышала унижений и пошлых фраз в свою сторону, но А-Лин ещё не имеет столько силы, как дядя Цзян или второй нефрит Гу Су Лань. Жулань не заставил бы Лилит получать это жесткое наказание. — Ли… — последний удар оказался особо сильным. Имя с его уст так и не вырвалось, потому что он полетел вперед из-за силы удара. Его тело поймало две пары рук: одна сестры, другая Цзинъи. — Лилит, тебе тоже нужна помощь, — Лань Сычжуй, не будь здесь столько народу и крови на белом ханьфу, взял бы девушку на руки и отнёс прямиком к ней в комнату, а потом сходил к лекарям за мазью для обработки ран, но люди были, а новым слухам не обрадуется глава ордена Юнь Мэн Цзян. Он аккуратно придержал Цзинь Лина, пока Цзинъи помогал тому встать, перехватывая удобнее.       Наследник Оуян вообще не успел понять, когда друзья оставили его одного за толпой Он тупо моргал, смотря на картинку, когда услышал голос Старейшины Илин. — Что здесь произошло? — кажется вокруг Вэй Ина начала разлетаться тёмная энергия, показывая ярость от увиденной картины. Кому пришло в голову тронуть его солнце?! Ему явно жить надоело. Его тело начало колотить от ярости, которую он испытывал к происходящему. Солнце, его солнце вставало с беспокойством за брата с помощью Лань Сычжуя, который держал бережно и сильно, но не касался больной спины. — Господин Вэ-эй, — парнишка запнулся от устрашающей ауры человека, стоящего напротив человека. Слухи о силе Старейшины Илин ходили и по сей день, но почувствовать в живую это абсолютно другое. — Цзинь Лин и Цзян Лилит устроили драку, но-но… — Но? — выдыхая громко воздух, спросил Усянь. Его бровь изогнулась, показывая интерес к ответу парня. Наследнику ордена Оуян следовало поторопиться, иначе мужчина кинется на кого-нибудь раньше того, как услышит разъяснения ситуации. Он с трудом смог немного успокоиться, но скорее это было напускное спокойствие. — Этой драке есть причина! — выкрикнул быстро Цзычжень, не желая оставаться один на один с таким Старейшиной Илин. Его колени, кажется, начали дрожать от страха. — Учитель Вэй, — четвёрка подошла к ним. Лилит шла довольно ровно, даже почти не опиралась на адепта Лань, а вот лицо Цзинь Лина побледнело, и ноги явно держали плохо. Сейчас он готов разрушить Облачные глубина за такое отношение к будущим наследникам. — Что произошло? — Пап, мы просто подрались, — тихо ответила Цзян, делая глубокий вдох и выдох. Ей явно было больно, но она упорно скрывала это. И надо сказать весьма хорошо. — В Облачных глубинах запрещено врать, — за спиной Вэй Усяня раздался голос Лань Чжаня, который немедля подошёл к ним. Мужчина обеспокоенно оглядел двух детей, подмечая серьёзность ситуации и то, что Цзян Лилит и правда врала. Ванзцы мог безошибочно определить ложь со стороны дочери своего возлюбленного, потому что знает её с детства и явно сравнил её с другими близкими людьми. — Хангуан цзюнь, — обратился к нему Лань Цзиньи, уворачиваясь от толчков наследника Цзинь, который уверял его, что может идти сам, подбрасывая пару колкостей. В глазах парня явно читалась просьба, и мужчина кивнул, убирая с дороги Вэй Ина. Он быстро осмотрел всех зрителей сцены, заставляя опустить тех глаза и мгновение разойтись кто куда. Второй нефрит не сразу понял, что от переполняющего его негодования, поджал губы. Он не смог уследить за дочерью возлюбленного в своём же ордене, в котором являлся точно не последним лицом. Мечты всегда были о совместной жизни с Вэй Ином, Лань Сычжуем и Цзян Лилит, хоть последнюю точно бы не отпустили на всю жизнь. Да, забирать у Цзян Чэна оставшиеся счастье просто не хотелось и казалось самым ужасным поступком, после первичного отношения к первому ученики Юнь Мэнь Цзян. А сейчас он не смог помочь и уберечь от правил собственного клана. Ваньин же ему доверял…

***

— Ванзцы, — спокойный голос в сумерках Пристани Лотоса раздался вполне ожидаемо, но только не с такой интонацией. Ему было комфортно, после долгого монолога главы ордена Цзян про его названного брата, сидеть в одной из беседок плечом к плечу с легка усталым и подвыпившим заклинателем, опустив ноги в воду. День задался солнечным и тёплым, поэтому вода приятно ласкала ноги теплотой.        Лань Чжань мог долго слушать рассказы Цзян Ваньина, который все детство провёл с Вэй Усянем и правда знал того почти вдоль и поперёк. Ему становилось немного легче во время таких рассказов: незажившие раны на спине не так саднили, в жизнь пробивалась ещё одна крупица надежды, которую он потратил на игру «Расспроса». Он видел, что и Цзяну становится, возможно, не легче, а спокойнее от таких длинных монологов о детстве и юности, где не было место потерям, Аннигиляции солнца и вечным угрызениям совести. Они, бывшие враги, нашли небольшое успокоение друг в друге, в детях, которых нашли и получили от одного человека. Когда-то надеялись стать единственными для него, но стали единственными, которые надеялись и ждали вместе, хоть понимали, что потом вновь станут врагами. — М? — тихо отозвался мужчина, наклоняясь, чтобы потрогать кончиками пальцем белый лотос. Лепестки мягкие.       А ведь Лань Ванзцы знает о чувствах брата к своему временному… Он знает о чувствах брата к главе ордена Цзян, но продолжает наслаждаться его рассказами. Сичень знает о его любви, поэтому не ревнует, а только просит не давить на ещё кровоточащие раны, чтобы не пострадали дети, которые сильно сдружились. У Лань Чжаня не было отвращения к тому, что у Цзян Чэна была любовь к Вэй Ину и их дочь, но тот ответил, что у Лань Сиченя есть все шансы забрать его, Ваньина, сердце. Мужчина просто не понимает, как можно не любить вечно улыбающегося Вэй Ина. — Лилит хочет поехать в Облачные глубины, чтобы проведать Лань Сычжуя, — их плечи случайно соприкоснулись, когда глава Цзян подворачивал штаны. — Я не смогу поехать с ней — много дел, да ещё совет кланов на носу.        В этот раз он будет в Юнь Мэн Цзян, и Лань Чжань прекрасно понимал загруженность главы ордена Цзян. — А ей здесь скучно одной, и они правда давно не виделись, — Ваньин повернулся к нему лицом. — Сможешь взять её с собой и присмотреть за ней в своем клане? — Мгм, — Лань перевёл взгляд на появляющиеся звёзды. — Присмотрю. — Спасибо.

***

— Ты… Я… Ты обещал! — рявкнул Цзян Чэн, когда бешеным взглядом наткнулся на Лань Ванзцы. Ворвавшись буйным смерчем в Облачные глубины, Он стремительно надвигался на человека, которому в своё время доверил самое дорогое, потому что для того это было одно из самых ценных. Глава ордена Цзян чуть не разнес собственный дом, когда прочитал письмо пришедшее от учителя Ланя, вызвавшего его в клан Гу Су Лань, как когда-то Цзян Фенмяня из-за Вэй Усяня. Только Цзян Чэн отличался от своего отца и поэтому источал гнев и злость во все стороны. Кто-то посмел наказать его дочь и племянника. Ладно, второй балбес всегда шёл на рожон, но первая то была более благоразумной, хоть они часто дрались в ордене — всегда старались вести себя нормально вне дома. — Я… — у Лань Ванзцы не было оправданий. Он правда обещал и понимал ценность и обещания, и доверия Ваньина, который первые месяцы вообще с рук не спускал дочь, а с глаз племянника.        Руки мужчины впились в белые одеяния Гу Су Лань, чуть встряхивая их обладателя. Лань Чжань ощущал некую панику, окутывающие сознание лёгкими путами, продолжая смотреть в фиолетовые глаза, которое делали тоже самое. На фоне паники было ощутимое сожаление — не должно быть столько боли в глазах, которые сжигают от бурлящего гнева. Рука сама потянулась к плечу главы Цзян, чтобы как раньше погладить в успокаивающем жесте. Он не брат, ему не позволено касаться волос и лица. — Цзян Чэн, — Вэй Ин пришёл в себя от ступора. Он не видел, чтобы глава ордена Цзян и Хангуан цзюнь позволяли так касаться кому-то помимо Лань Сиченя и его самого: точнее, чтобы они позволяли так друг другу. При первой жизни Вэй Усяня они терпеть не могли друг друга, да он подозревает какие были разногласия после его смерти, а тут… Ни один из них не отпрянул.       Старейшина Илин аккуратно отцепил пальцы брата от Лань Чжаня, боясь, что они сейчас кинуться друг на друг, если не удержать хоть одного. Только видимо и правда не стоило волноваться на этот счёт, ведь ни один из них не сделал шаг назад, когда осознали происходящее. Ему стоило спросить у кого-нибудь про их отношения. — Мы только вернулись, когда закончилось наказание, — сказал Усянь, взглядом проскальзывая по двум мужчинам. Он, совершенно, точно пропустил что-то важное в отношениях между ними, понявшие всё основательно. — Сами ошеломлены произошедшим. — Дядя был со Старейшинами, — машинально бросил второй нефрит, также потянув руку к пальцем с искрящимся цзыдянем. — Она врала.       Вэй Ин чуть не вскрикнул от неожиданности таких слов. Он неверяще уставился на возлюбленного. — Она наврала про драку. — Ты уверен? — Цзян Чэн ещё слегка придвинулся корпусом. Он знал, что Лани легко распознают ложь Лилит, поэтому ему было легко поверить в это, но сам факт… Сам факт того, что они и правда могли подраться было легко принять. Голова почему-то повернулась к Вэй Усяню, который с ошарашенным видом глядел на обоих. — Мгм. Здесь что-то большее.       Такое наказание за простую драку между наследниками Цзян и Цзинь — было глупостью. Это было понятно, и поэтому Цзян Чэн был в гневе. Все знали, что они родственники, что они часто дерутся и ругаются. Наказание могло быть переписыванием правил стоя на руках, но не как избиение ферулами. Тем более два мелких Ланя тоже бы попали, потому что полезли оттаскивать друг от друга, ввязавшийсь в драку, а тут сами донесли… Нет. Подтвердили, что драка была. И правда здесь что-то более глубокое зарыто. — Почему ты не сказал сразу? — обида звучала слишком явно. Вэй Ин, не отрываясь, смотрел на Лань Чжаня, который, кажется, вздрогнул от его голоса, слово не ожидал его услышать, забыв о его присутствии. Сердце больно ухнуло. — Вэй Ин, — золотые глаза посмотрели на него. Они излучали тепло и нежность, но ничего не объясняли из того, что он пропустил и видел сейчас. — Лилит не скажет. — Она никогда не говорит о серьёзных проблемах, когда это касается меня и тебя, — спокойно объяснил Ваньин, подправляя клановое ханьфу. Глубокий вдох и выдох, после которых принесли знакомый аромат цветочного чая. Лань Сичень.       Глава ордена Лань чуть быстрее, чем гласят правила, направлялся к ним. Он переживал не меньше из-за ситуации, которая казалась абсурдной с одной стороны, а другой привычной для него. Лань Сичень часто гостил в Юнь Мэн Цзян и мог наблюдать за отношениями между Цзинь Лином и Цзян Лилит с малых лет, и прекрасно знал, что драки случались чаще его встреч с Цзян Чэном. Наследники либо так пытались доказать друг другу что-то, либо просто снимали напряжение, который навевали различные слухи, беспрерывные тренировки и тяжёлый груз прошлого и будущего. И он их понимал и никогда не наказывал их физической силой в своём клане, не позволяя этого другим.