Сложная семейная связь

      Болтливый язык иногда и правда не давал Лань Цзинъи жить спокойно, но чтобы из-за него предать доверие Цзян Лилит… И так просто сболтнуть произошедшее Саньду Шэншоу и Старейшине Илин — он явно достиг бессмертия, не узнав об этом. Его щёки загорелись адским пламенем, когда услышал эхо собственного голоса: — Он сказал, что она и нужна только для ублажения…       Дальше даже его бескостный язык не смог произнести. Кровь и так бурлила от несправедливости и гнева к этому придурку с мелкого клана.       Скрежет. Искры и столик с чайным сервизом полетел в другую сторону, распадаясь на щепки. Вроде грохнуло что-то еще, но Лань зажмурил глаза. Он чувствовал недовольный взгляд Сычжуя и Жуланя, которых забрали взрослые для допроса, когда Лилит уснула. — Этот. Этот… — кажется, глава ордена Цзян задыхается от наглости того пацана. Мелкотрио чувствует и не смеет сделать лишнее движение. Не уберегли. Не помогли. — Он поплатиться, — тихий, грозный голос Старейшины Илин всколыхнул кажется все тени, находящиеся в комнате. Глаза горели алым. Воздух завибрировал, расплетаясь фиолетовыми молниями, которые чудом не задевали трёх юношей стоящих на коленях перед мужчинами. Цзинь Лин сидел в одиних штанах и до этого старался дышать менее глубоко, чтобы бинты, завязанные туго на спине, меньше задевали раны.       Жутко было осознавать, что гнев двух взрослых полностью оправдан. Они могли придумать куда более безопасный выход из ситуации, а не идти на поводу девушки, в силу и ум которой верили все. Она, прекрасно зная это, воспользовалась своим грозным взглядом, полученным не как иначе как от главы ордена Цзян, поставила жирную точку в решении вопроса.       Лань Сычжуй находился тогда глубокого у себя в мыслях, стараясь успокоиться и успокоить двух взбаламученных друзей, которые были готовы завязать ещё одну драку. Не известно правда с кем: с тем парнем или с самой Лилит. Потому заклинатель не смог придумать что-то лучше, чем план девы Цзян: сделать вид, что подралась она и Цзинь Лин, а этому парню дать избежать какого-либо наказания за свои дела. — Хватит и фингала под глазом.       А потому что, пришлось бы объяснять причину драки между Цзинь Лином и наследником мелкого клана при некоторым количеством неприятных личностей, соврать не получилось бы. Лилит могла рассказать, что он просто оскорбил её и любимый брат не смог сдержать гнева, но тот парень бы выкрикнул громко и ясно, что именно он сказал, подтверждая кое-что фактами из слухов. К таким словам часто прислушиваются, а значит стоит только ожидать волну слухов после такого. Цзян наследница — ей нельзя, чтобы судачили о таком.       Кажется следующим уже не выдержал он сам, когда заметил Цзинь Лина с красными глазами. Он себе дал слово оберегать всех троих, защищать от невзгод и помогать в самых сложных ситуациях. Является Ланем, хоть и не по крови, а Лани всегда сдерживают обещание. Да, будь хоть трижды Вэнем — счастье троих баловников стоит много для него. — Она так сделала, чтобы не запятнать свою репутацию, а в итоге и ордена, желая стать лучшим главой ордена. Лилит не могла позволить новой волной разрастись подобным слухам, ведь многие воспримут рассказы о произошедшим, как доказательства правдивости о том… — Сычжуй сглотнул комок в горле, остановив свою речь, которую говорил яростно, как будто делал вызов отцам девушки. Ему было даже противно думать о слухах не то, что произнести их вслух, — вы сами знаете. Глава ордена Цзян, вы же сами говорите, что ей обязательно нужно выйти замуж для подтверждения величия ордена Юнь Мэн Цзян. После таких слухов её бы никто… — Заткнись, мелкий, — вышло грозно. Сычжуй было поверил, что схлопочет сейчас, но глава Цзян называл его так только в кругу четверых людей: его самого, Лань Сычжуя, Лилит и Хангуан Цзюня. Саньду Шэншоу почти не злиться на него, значит понял ход мыслей дочери и, возможно, капельку растроган. Мужчина оглядел их странным взглядом, останавливая в конце на нем. — Я так сильно за её замужество не переживаю, как вы.       Трое юношей смотрели на двери, пытаясь понять услышанное. Они в комнате остались одни. — Цзинь Лин, что случилось с твоим дядей? — Лань Цзинъи первый нарушил тишину. Он слегка нагнулся в сторону друга, как будто шептал ему, а не говорил громко и взвинчено. Двигаться еще не решался. — Я думал, мы все переживаем, что она достанется придурку. — Может решил её запереть в Пристани Лотоса, чтобы больше не делали больно? — наследник Цзинь кажется сам пребывал в ошеломлённом состоянии, что даже огрызаться не стал. Двое друзей продолжали перебрасываться фразами, продолжая смотреть на дверь, пока Лань Сычжуя посещали не самые хорошие мысли.        Может ли он знать о чувствах зародившихся в нём далеко в детстве? Или Цзян Ваньин просто нашёл хорошую кандидатуру своей дочери, не доверяя ей уже выбор? Предположение Цзинь Лина тоже казалось правильным… самым правильным среди всех. А-Юань мечтал посадить двух искателей приключений у них дома и никуда не выпускать, чтобы не наживали себе проблем и очередных шрамов. Ему уже физически становилось плохо, когда Лилит озвучивала очередную авантюру, в которую будет непосредственно ввязан Жулань, следующий за своей сестрой куда угодно. Радовало, что Лань Цзинъи в последнее время отдёргивал себя от участия и принимал сторону «Отговорить», хотя сам часто придумывал похлеще. — Сычжуй, — взволнованный Лань появился почти перед лицом. — Мы тебя зовём-зовём, а ты не откликаешься. Не переживай так, дружище, старшие поняли мотивы и не будут ругаться.       Цзинъи обнял его за плечи, усаживаясь с левого бока. Цзинь Лин просто придвинулся ближе и оказался почти перед ним, он ещё слегка тяжело дышал и был бледнее обычного, но выглядел куда лучше. — Если у неё не заживут раны? — спросил невпопад парень, но после понял, что правда об этом переживает. Лилит была сильной девушкой, и кожа на руках была грубее от Суйбяня, чем у других девушек, а тут ещё некрасивые шрамы на спине. — Раны на руках же зажили, — кинул юноша в золотых одеждах, поднимаясь на ноги. Его маленько повело, но словно не заметил — дошёл до кровати. Он упал лицом в подушку, явно высохший досуха морально, стараясь закрыться от всего мира и набраться сил для нового дня. Одежды блестели по сравнению с белизной простыней, а красная лента почти спала с волос. Можно было назвать моментом «Абсолютного спокойствия», только в соседних покоях спит девушка, о которой они втроём не могут не думать, которая не может не думать о них. — Через час отбой. — Нужно готовиться ко сну, — Сычжуй направился к своей кровати. Цзинь Лина всегда селили к ним, а Лилит либо в отдельные или с отцом, либо в гостевых покоях старших. — Может сходим к ней? — предложение Цзинъи прозвучало, как гром среди ясного неба, но в тоже время до одури правильно. Слова как будто и до озвучки висели в воздухе, давя на каждого из них. Они прекрасно знали, как Цзян Лилит реагирует по-настоящему на дерзкие слова окружающих: по большей части ей плевать, но иногда… Она нуждалась в поддержке, а они во встречи. — Там может быть глава ордена Цзян. — Или второй господин Лань, — буркнул парень, переворачиваясь на бок. Наглый взгляд обвёл их, и на лице показалась усмешка. — На правах брата, — он явно выделил интонацией, — загляну к сестре — посмотреть её состояние.       Заклинатель встал, поморщившись, и уверенно зашагал в сторону выхода. Он часто дразнил более падкого на эмоции Лань Цзинъи, доводя друга и организовывая новую потасовку. Мгновение и со стороны наследника Цзинь раздался болезненный вопль и боевой клич разными голосами. Началась возня. На удивление Лань Сычжуя не было никак угроз и пререканий, которыми обычно пестрят драки этих двоих. Иногда к этой возне добавляется Цзян Лилит, тогда там не только угрозы, но и отборный юньмэнский диалект.        Заклинатель смотрел на друзей и взвешивал все за и против о посещении девушки, которая, скорее всего, спит под воздействием успокаивающего чая. Лань Сичень часто поил её таким чаем, чтобы она быстрее засыпала. — Ты не можешь постоянно пользоваться привилегиями брата. — Кто мне запретит? — Я! — вскрикнул Цзинъи — Это нечестно. — Ты просто завидуешь! — Да, потому что я люблю! — парень оттолкнулся руками от пола, усаживаясь на бедра друга. — Её, поэтому хочу видеться с ней также свободно, как и ты, и тебя, потому не могу набить тебе красивую морду. — Я тоже еле сдерживаюсь не поддать по…       Кажется, до двоих дошло, только что произошедшее. Двое юношей замерли, смотря в глаза друг другу: старались рассмотреть ответы, которые требовались незамедлительно. -…красивой улыбке, — машинально договаривает Цзинь Лин, крутив в голове слова Ланя. Смысл явно дошёл, но почему-то Жулань отгонял мысли о искренности слов Лань Цзинъи, который славился своим длинным языком и многое говорил не всерьёз. Наследник несколько месяцев назад разговаривал с сестрой на эту тему, но дойти до определённых вывод не получилось обоим. Им был дороги одинаково оба Ланя и они друг другу. А-Лин не мог без А-Ли, да не мог решить её счастья быть с любимым человеком, который, возможно, испытывает к ней такие же чувства.       Правда, Лилит сказала, что они — вчетвером всегда себя вели, как безмерно доверяющие друг другу люди, что между ними теплая и семейная атмосфера, что никто из них никогда не отдёргивал себя от каких-то слишком открытых прикосновений и слов, потому что для них это что-то обычное и дозволенное. Он согласен, что с ними ведет себя свободно и только после этого разговора начал замечать, что друзья так не ведут себя друг с другом. Они часто спали друг с другом, лежали друг на друге. — А-Лин, — над ним склонился Сычжуй, всматриваясь в лицо. Юноша долго не отвечал, углубившись в свои мысли, чем заставил понервничать двух заклинателей Гу Су Лань. — М? — Всё в порядке? — юноша помог ему встать, когда Цзинъи слез с него. — Нет.       Друзья уставили на него, кажется, даже быстро осмотрели на наличие крови на бинтах. Он не знал, кто ему важнее из этих двоих. Нужна сестра. — Я не знаю… — голос надломился. — Что не знаешь? — сипло спросил Лань Цзинъи. — Не знаю, кто дороже… — как будто показалось, но Цзинь Лин и правда это сказал. — Я не знаю, чем является это чувство. Запутался только больше после разговора с Лилит. — Разговора? — кто из двух Ланей спросил не разобрать, но оба подвинулись к нему, слегка касаясь в разных местах. Сычжуй нежно сжимал ладонь и слегка поглаживал по спине, а Цзинъи сложил свои руки на согнутых коленях парня и смотрел таким переполненным взглядом надежды, даже наивным. — Мы обсуждали наше отношение к вам, — он закусил губу и опустил взгляд. Очень неловко разговаривать о своих чувствах и говорить, что не раз задумывался и переживал об этом. У А-Ли получалось лучше. — И вроде как решили, что хотим… Хотим всегда быть вместе. Вместе с вами.       Трудно. Неимоверно трудно было озвучить мысли. Цзинь Лин продолжал прожигать свои пальцы, которые мяли нижний слой одежд, оставляя складки. Ему хочется в лицо выкрикнуть весь шквал мыслей и убежать подальше от двоих Ланей, смотрящих на него в упор, также вывести все в шутку и забыть, как несбыточный сон с счастливым продолжением. — Дождёмся Лилит? — мягко спросил Сычжуй, когда начал гладить волосы Цзинь Лина. Парень затравленно кивнул, отвернув голову, чтобы спрятать появившийся румянец от действий друга. — Но я хочу сейчас со всем разобраться! — вскинулся Цзинъи.       Глубокий выдох. — Хорошо, мы сходим к ней.