Враг остаётся врагом

      Вечер был необычайно тихим. По улицам ходили редкие офицеры, в домах тихо сидели горожане. Все ещё были напуганы недавней бомбёжкой, а потому старались даже не выглядывать в окна, боясь накликать на себя беду. Иван их прекрасно понимал. На своём опыте познал, какого это, когда твой дом стал руинами, а все, кого ты любил погибли под обломками или и того хуже.       Их с Гилбертом встреча была перенесена, отчего Брагинский волновался ещё больше. Только он настроил себя на то, что ему придётся поработать в полную силу и ходить по острию ножа, как все планы сбросились и пришлось не только отходить от наступления, но и заново настраиваться на рабочий лад. Оберштурмфюрер ненавидел это. Но никого не волновало, что он там ненавидел. Даже его самого. Сейчас ему нужно быть серым человеком и лишний раз не высказывать своих эмоций. А потом ему предстоит вернуться к своей личности офицера Красной Армии, где точно нет места его завываниям, как бы плохо не было.       Ноги сами несли Николаса к бару. Даже там нынче было шумно не так, как обычно. Это очень напрягало Шнайдера, однако, с другой стороны, немного облегчало работу — если что, никто другой не услышит их с Гилбертом разговоры. Иван вздохнул и понял, что уже находится у бара. Посмотрев на часы, Брагинский понял, что пришёл на несколько минут раньше, чем нужно было. — Ох, Николас. Я смотрю, вы уже тоже тут, — недалеко послышался голос Байльшмидта, от которого Шнайдер слегка сжал рукав своего кителя. Слишком уж неожиданно появился штандартенфюрер. — Да, здравствуйте. Так боялся опоздать, что пришёл слишком рано, — посмеялся Николас и вскинул руку в приветствии, внутренне морщась. — Так даже лучше, — Гилберт улыбнулся и Иван бы сощурился неверюще, если бы это не было так подозрительно. Байльшмидт редко улыбался, тем более так… Открыто. Это было не подобающе человеку с его званием. Такие как он могли только ухмыляться, скалиться и отвешивать язвительные шутки.       Мужчины прошли в бар и взяли пива, после его сели за дальний столик. Иван всё ещё был скован и напряжён, что заметил и Байльшмидт. — Шнайдер, вы что-то скрываете? — Насмешливо спросил Гилберт и сделал напиток пенного. Иван покачал головой. — Конечно. Я русский шпион, разве вы не знали? — Догадывался. Слишком уж правильный.       Их взгляды встретились и оба мужчины прыснули, оценив шутку. После этого разговор начал идти куда легче. Конечно, ничего важного за несколько часов Брагинский не узнал, но зато откинул от себя возможные подозрения. Тоже неплохо.       Вскоре вечер подошёл к концу и Иван даже ощутил неприятный укол. С Гилбертом было приятно общаться. Они обсуждали культуру, психологию и много всего, что обычно не было принято в обществе серых людей. — Ещё раз спасибо, Николас, — отозвался штандартенфюрер, закуривая очередную сигарету и смотря на небо. — Нет проблем. Рад стараться для процветания родной страны и во славу фюрера, — протянул Брагинский давно выученные слова, немного запинаясь от действия алкоголя. Байльшмидт насмешливо фыркнул. — Да-да. Знаю я вас таких «старательных».       Иван заинтересованно посмотрел на него, однако Гилберт не продолжал, а лишь устало выдыхал серый дым. Брагинский не решился нарушать молчание. Лишь редкое покашливание штандартенфюрера эхом звучало в его ушах. — Вы заболели? — Немного.       Брагинский посмотрел на него и цокнул, покачав головой. — Будьте аккуратнее. Без вас вся работа встанет.       Байльшмидт усмехнулся и втоптал окурок в землю. — Я знаю. Спасибо. До завтра, Шнайдер.       Гилберт пожал Николасу руку и направился в сторону дома, идя строго по прямой и не нарушая своей осанки. Словно бы и не выпил несколько кружек пива. Иван приулыбнулся, выдохнув облачко пара, после чего развернулся, собираясь идти к себе. Однако нога в армейский ботинках наступила на что-то, отчего послышался жалобный хруст. Брагинский поспешно отошел и наклонился, всматриваясь.       На земле лежали часы. Немного разбитые, но часы.       Часы штандартенфюрера Байльшмидта.       Иван взял их в руку и обернулся. Гилберт уже ушёл. Что ж, это отличный способ попасть к нему домой.       Брагинский быстро направился по его следам, сжимая в руке серые часы и стараясь запоминать обратный путь. Николас лишь отчасти знал, где живёт его начальство, а потому ориентировался лишь по смутным воспоминаниях о рассказах его знакомых. Если им верить, то Гилберт жил не в выданной офицерской квартир в центре города, рядом со штабом, а на окраине, где и не жил-то почти никто. Конечно, это было немного странно, но никто особо не задумывался. Байльшмидт ни раз доказывал свою верность и готовность почти на всё ради Рейха и фюрера. А потому никто не обращал внимания на такую странность. В конце концов, каждый человек, даже серый имел свои причуды.       Ещё пару поворотов и Брагинский оказался в районе, который обычно старались обходить стороной. Раньше здесь было довольно-таки много еврейских лавочек, да и их домов, отчего серые люди морщили носы и презрительно плевались, проходя мимо. Найти дом было сложнее, однако Ивану повезло. Шнайдер занёс руку над дверью, чтобы постучать, но она открылась раньше. — Шнайдер? — Байльшмидт был хмур, а одна его рука тянулась к кобуре. Иван поднял руки вверх. — Да, да. Вы обронили часы и я решил занести их вам.       Гилберт внимательно посмотрел на него, а после на часы. И впрямь. Его часы. — Ох, пьяная голова… Спасибо большое. Теперь я снова должен вас отблагодарить. Зайдите, Шнайдер.       Николас неловко переступил порог и отдал часы, после чего осмотрелся по сторонам. Дом не блистал изысками и был обычным, серым. Однако, почему-то, это отражало личность Байльшмидта. Простая, нацеленная только на выполнение своей работы.       Откуда-то послышался писк, отчего Гилберт лишь улыбнулся, привлекая внимание к себе. — Подождите тут. Я скоро.       Байльшмидт ушёл, а Иван остался один в коридоре. Писк повторился. Брагинский хмуро осмотрелся по сторонам и тихо направился к звуку, который исходил из большого шкафа.       Иван коснулся дверцы рукой, а после открыл. И именно в тот момент понял, что лучше бы стоял на пороге. Ибо позади послышались шаги вернувшегося Байльшмидта, а из шкафа на Брагинского снизу-вверх смотрели маленькие зеленые глаза.