Неожиданное изменение

Час пик — не лучшее время для возвращения домой. Но разве у людей есть выбор? Несмотря на это Лера не видела причин для жалоб. В конце концов она хотя бы смогла втиснуться в транспорт в отличие от бедолаг, которые остались стоять на остановке. Они провожали автобус таким взглядом, будто их бросили в темном лесу на съедение волкам, не иначе. Лера задумчиво смотрела в окно. Что же такого можно сотворить, чтобы показать администрации свое недовольство. В глубине души она понимала, что их маленький бунт не изменит положения вещей. Но подростковый максимализм буквально орал о том, что просто так оставлять это все нельзя. Резкая остановка, во время которой ей едва удалось устоять на ногах, и грубый писк клаксона бессовестно вырвали из размышлений. Правильно говорят: чтобы посмотреть на проблему под новым углом достаточно на время переключить свое внимание на что-нибудь другое. Леру осенило. Как раз завтра у них будет открытый урок по обществознанию, который ведет ненавистный Алексей Евгеньевич. Лучшего момента и не придумать! Можно подставить и обнаглевшую администрацию, и вредного преподавателя, и дать понять министерству, что они не терпилы. «И почему никто раньше не озвучил эту мысль? Может это уже слишком?» — в итоге Лера пришла к тому, что ничего запредельно ужасного в срыве урока нет, а остальные просто-напросто о нем забыли. На радостях от настолько хорошо сложившихся обстоятельств, Лера выскочила из автобуса в последний момент, чуть не проехав свою остановку. Не в силах держать все в себе, она открыла беседу класса и принялась водить пальцами по клавиатуре, изредка поглядывая на дорогу. В написанном на скорую руку сообщении Лера коротко изложила свою мысль: срыв открытого урока — это именно то, что нужно. Оставалось лишь решить, каким образом это провернуть. В ответ практически сразу же посыпались одобрительные смайлы. Дима: Точняк. Блин, а я готовиться так и не начинал. Олеся: Нахер надо. Тем более такой повод подвернулся. Лера: Ты прям как алкоголик, у которого что ни день, то праздник — всегда найдёшь повод нифига не делать. Настя: Этот чванливый индюк уже порядком надоел. Хоть какая-то польза от него — срывать урок у норм препода было бы стремно. Глеб: Забыли про тот случай с дискотекой? Тогда я вам напомню, что наши соцсети могут просматривать. Поэтому лучше стереть все, что вы тут понаписали, от греха. Обсудим все детали завтра, как договаривались. Все безмолвно согласились с Глебом — одно за другим сообщения начали пропадать из чата. Проверив чат на наличие улик и убедившись, что все сработали чисто, Лера спрятала телефон в карман. Переписка закончилась как раз вовремя: девушка наконец добралась до своей квартиры и теперь ей надо было достать ключи из крайнего кармана рюкзака. Ей не пришлось делать это ранее, у домофона, так как повезло подойти к подъезду, когда кто-то выходил. После того как Лера зашла в квартиру и закрыла дверь, из-за угла моментально показался розовый нос, а затем и его обладательница — трехцветная кошка. Крупная пушистая Куся тут же выскочила из-за угла. — Привет-привет, как ты тут одна, не скучаешь? — кошка коротко мяукнула в ответ. — Я ничего не поняла, — как будто животное её понимает, — давай пойдем накормим тебя, от этого ты точно не откажешься. Лера прошагала на кухню, едва не споткнувшись о кошку, которая почему-то всегда стремилась влететь в какую бы то ни было комнату раньше всех. На следующее утро Лера встала раньше обычного, помня, что они с ребятами договорились встретиться. Мама ещё спала, поэтому ей не пришлось придумывать историю, объясняющую такой ранний уход из дома. Девушка решила позавтракать перед выходом — голод явно не поспособствует работоспособности мозга, да и вообще любой деятельности. Она насыпала гречневых хлопьев в тарелку, залила их молоком и поставила в микроволновку. Остановив чудо-машину в последний момент, чтобы та предательски не подставила её, Лера наскоро съела кашу, не забыв добавить пару ложек сахара. Тарелка была осторожно положена в раковину, — «Пофиг, что гречка трудно отмывается. Это проблема будущей меня», — с этими мыслями Лера прошмыгнула обратно в свою комнату. Время летело поразительно быстро. В любой другой день её бы мало волновало собственное опоздание, но ведь сегодняшний день был особенным — она же не на какой-то там урок опаздывает. До выхода оставались считанные минуты, поэтому нацепив на себя первое, что попалось на глаза, Лера выскочила из дома. Больше всего времени ушло на то, чтобы тихо закрыть проклятую дверь, которая при любом неловком движении скрипела, как в последний раз. До остановки она добиралась бегом, по пути проклиная все на свете. Особенно вчерашний дождь и утренний мороз, которые подобно тайным любовникам встречались редко, но каждый раз с особой страстью. «Хорошо хоть автобус меня не подвёл», — подумала Лера, приближаясь к назначенному месту; времени хватало впритык. Первое, что она услышала: — Ну и кто из нас капуша? — И тебе привет, Олесь. И вообще, это чуть ли не первый раз за четверть, когда я не опоздала, цените, — последнее слово было адресовано не только вредной подруге. Увидев, что одноклассники не оценили подкол, Лера поняла, что всем сейчас не до шуток. Глеб выглядел особенно хмуро. Непривычно было видеть обычно весёлого и шебутного друга таким. Уверенность в правильности всего того, что они затевают, укрепилась. — Теперь серьёзно, — начала Лера, — сорвать открытый урок — это конечно прикольно, но главный вопрос — как это сделать. — У меня предложение, — привлекла внимание Настя, — будем просто молчать. Он задаёт вопрос, а в ответ — тишина. Уже представляю, как он взбесится. — Браво. Ты превзошла себя — ничего банальнее этого придумать невозможно, — кто-то явно не впечатлился. — Да ну вас. Ничего вы не понимаете. Не даром говорят, что простота — залог успеха. — Люди, послушайте, — вмешался Глеб, — думаю никто из вас не горит желанием посещать кабинет «психолога», поэтому нам нужно действовать скрытно. — И что ты предлагаешь — воском доску натереть? — хмыкнул Дима. — Устроить маленькую безобидную пожарную тревогу. Отпроситься в туалет, нажать на тревожную кнопку, и дело сделано. — Ребят, а это не слишком? — запереживала Настя. — Никакой реальной угрозы. Я сам все сделаю. А вам останется сидеть и получать удовольствие от представления. — Вы посмотрите на него: захотел забрать всю славу себе? Нет уж, — вклинилась Лера, — так что все сделаю я. Возражения не принимаются. Глеб сделал вид, что согласился. Но все равно ведь сделает по-своему, скотиняка. — А как же камеры? Им не составит труда обнаружить того, кто это сделал. Толку от такой скрытности? — затея с липовой тревогой не нашла одобрения у народа. — Об этом можно не беспокоиться, — с уверенностью выдала Олеся, — я слышала, у охранника камеры все сломаны — он пятницу матерился. Вряд ли их за четыре дня починили. Обсуждение завершилось довольно скоро. До начала занятий оставался ещё целый час. На улице было холодно — никто даже не заикнулся о том, чтобы пойти погулять. Все дружно, не сговариваясь, потопали к школе. Охранник как-то странно щурил глаза, когда ребята, коротко здороваясь, один за другим проходили через турникет. Остается только догадываться, какие мысли были у него в тот момент. Почему-то в этот день лестница казалась особенно длинной. Глеб плелся в конце. Вчерашняя воспитательная беседа напоминала о себе жутким дискомфортом. До нужного третьего этажа парень дополз последним; его дыхание было таким, будто он только что пробежала километров пять, не меньше. Коридор пуст. Кабинеты заперты. Ничего удивительного для такого времени. Оставалось только одно — ждать, развалившись на лавках, пока не придет дежурный преподаватель. Ребята разделились на группки: кто-то играл в Among Us, несколько девчонок обсуждали недавно вышедшую серию аниме. Один Глеб расположился у окна рядом с батареей и безразлично глядел на проезжающие мимо машины. И Лера это заметила. — Греешься? — Глеб будто не слышал её, продолжая смотреть в одну точку. — Эй, ты в порядке? — она встала рядом, положив локти на подоконник. Глеб ничего не ответил. Не потому, что не услышал. Он просто не знал, что сказать. На душе и правда было хреново. Мысли о том, что все сопротивление бесполезно, преследовали его ещё со вчерашнего дня. Парень не мог сказать об этом остальным, разрушив надежду, но при этом уже заранее корил себя за то, что их не отговорил. Ночной кошмар никак не выходил у него из головы. Ему хотелось верить, что этот сон был не вещим. Когда его окликнули снова, он натянул дежурную улыбку и без тени сомнения выдал: — Все в порядке. Я просто сегодня не выспался. — Ну смотри. Если ты мне врёшь, то не избежать тебе праведной кары, — Лера вмиг оказалась позади и начала быстро водить пальцами по ребрам, доказывая, что не шутит. Глеб сразу засмеялся и стал отпрыгивать, уверяя, что все правда нормально. — Хорошо, убедил, — Лера перестала мучить его ребра только когда удостоверилась, что друг окончательно повеселел. Остальных тоже улыбнула шуточная потасовка. Кажется, Лера была рада, что ей удалось немного разрядить обстановку. Кто бы что не говорил и какой бы пофигистичный вид не делал, все с опаской относились к тому, что должно было произойти. По мере приближения времени икс напряжение только росло. Всеобщее внимание привлек внезапный звук со стороны лестницы. — На шпильки не похоже, значит точно не Маришка, — шёпотом поделился с соседом по лавочке Артём. Ребята сразу шикнули на Тёму, так как в пустом коридоре его шёпот звучал достаточно громко. Тот обиделся и замолк. Шаги становились все ближе и тут в дверном проёме показался тот, кого Глеб желал видеть меньше всего. По выражению лица пришедшего Максима Юрьевича было очевидно, что он не ожидал увидеть так много народа за тридцать минут до начала урока. Мужчина кивнул школьникам в знак приветствия и скрылся в преподавательской. Несмотря на то, что многие ребята ещё не успели близко познакомиться с новым сотрудником, относились к нему недоброжелательно, и нельзя сказать, что для этого не было причин. Одноклассники молча переглянулись, Лера мотнула головой в сторону их классного кабинета. Один за другим ребята начали стекаться в кучку у закрытой двери. Максим Юрьевич не заставил их долго ждать — он вышел с коробкой ключей в руках и стал по порядку отпирать один кабинет за другим. Как обычно кабинет естественнонаучного класса открывали последним, так как он находился в самом конце коридора. В этом были свои плюсы, и один огромный минус — завуч сидела чуть ли не в соседнем кабинете и частенько к ним захаживала. — Глубоко вы забрались, однако, — заметил мужчина, параллельно копаясь в стопке ключей в поисках нужного. «Вы даже не представляете, насколько глубоко», — острый на язык Глеб на этот раз решил смолчать — не стоит привлекать лишнее внимание. Пока парень был занят собственными мыслями, Максим Юрьевич открыл кабинет. Ребята молча вошли и стали рассаживаться по местам. Если бы Лера по-дружески не стукнула его по плечу, Глеб так и остался бы стоять в коридоре, наедине, на данный момент, со своим врагом номер один. Если Максим Юрьевич и был расстроен их холодным отношением, то не подал вида и спокойно побрел по своим делам. В это время в классе развернулось бурное обсуждение. — Ребята, а что, если написать на главной доске слово «цирк» и прикрыть её боковыми? — Все ясно, Насте больше не наливать, — все дружно заржали. — Нет, идея классная, но давай в другой раз, — поддержал одноклассницу Глеб. — Не продуманно же получится — на нас начнут орать с самого начала, а так неинтересно. Ребята выдавали одну мысль за другой, иногда перебивая друг друга. В какой-то момент Глебу показалось, что они соревнуются за приз «Самое сумасшедшее предложение дня». Было весело, а это самое главное. Вскоре коридор наполнился людьми. Приближалось начало урока. — А какая у нас тема урока хоть? — вопрошавший поймал на себе удивлённые взгляды. — Что? Все-таки неприлично приходить на урок не готовым, — Дима заржал. — Что-то сдохло в лесу, — хмыкнула Олеся, — по-моему что-то про связь общества и государства, но это не точно. Веселье прервал Алексей Евгеньевич, совершенно бесцеремонно ввалившийся в их скромную обитель. — До чего же противный тип, — сидевший позади Глеб мог слышать все, что Лера шептала своей соседке, — на нас как будто какое-то проклятье — все новые преподаватели полный отстой. Олеся ответила ей тяжёлым вздохом. Иногда она бывает слишком драматичной. «Да, раньше хоть поговорить можно было и отделаться замечанием — небольшая плата за хорошо проведенное время, а с этим новым указом… Всего второй день, а кажется, будто вечность прошла», — парень тряхнул головой, прогоняя депрессивные мысли. И когда он начал перенимать дурные привычки? Он вздрогнул от резкого звука. Трель звонка оповестила о начале занятия. В последний момент в кабинет зашла комиссия в лице директора, методиста и ещё одной женщины, которую ребята никогда раньше не видели. Члены комиссии безмолвно присели на заранее подготовленные стулья в конце класса. «Интересно, почему М.И. не пришла… Неужели она решила сделать нам подарок и померла», — Глеб ухмыльнулся собственной шутке. Нет, он не был настолько моральным уродом, чтобы действительно желать кому-то смерти. Просто любил черный юмор. Отпрашиваться в начале урока было слишком подозрительно. Занудного препода слушать не хотелось. Даже смотреть в окно, которое открывало вид на полузаброшенную спортивную площадку, было интереснее. Чем парень благополучно и занялся, выжидая подходящего момента. Совсем уж наглеть не стал — голову держал прямо, создавая вид заинтересованного ученика, и даже изредка поглядывал на доску. Время, как назло, текло медленно. Монотонный голос учителя убаюкивал. Глеб положил руку под подбородок, чтобы удержать ставшую неожиданно тяжелой голову. Выйти из класса, зайти в туалет и на обратном пути аккуратно, предварительно оглядевшись, нажать небольшую красную кнопку — делов-то, но почему-то мысли об этом заставили сердце бешено колотиться. Сон как рукой сняло. Он начал перекладывать ручку из руки в руку и то и дело поправлял волосы, хотя те ему не мешали. «Не ссыкло же я все-таки», — рука взметнулась вверх, не давая шанса передумать. — Таковы механизмы влияния общества на государство. Да, Орлов? — Извините, Алексей Евгеньевич, можно мне выйти? — Думаю вы в состоянии подождать до конца урока, — сказав это, мужчина продолжил как ни в чем не бывало. — Государство обеспечивает обратную связь через экономическое регулирование… Дальше Глеб слушать не стал. «Вот урод. Все же предусмотрели. Но забыли про его мразотную натуру». К опросу в конце занятия никто не готов — урок будет сорван и тогда на «беседу» в 314 отправят всех. Такого Глеб допустить не мог. Он снова поднял руку. — Алексей Евгеньевич, ну мне очень надо. — Юноша, вы мешаете мне проводить урок. Еще раз повторю — свои дела надо делать на перемене. А теперь будьте любезны больше меня не прерывать. В этот раз преподаватель выдержал паузу в секунд тридцать, одаривая ученика строгим взглядом, и только после этого продолжил вести урок. Неизвестная дама из комиссии принялась усердно что-то записывать в свой блокнот. Несчастный директор обливался потом. Было видно, как на его лице смешались раздражение и испуг. Между тем Алексей Евгеньевич завершил теоретическую часть урока и перешёл к опросу по пройденному ранее материалу: — Кто может назвать основные функции налогов? Писец подкрался незаметно. Да — именно через «И». План сорвался, и опроса было не избежать. «А если бы выпустил, то никто бы не увидел твоего преподавательского фиаско», — с детской злорадностью подумал Глеб. Было до неприличия приятно, хоть так досадить этому уроду… Тишина затягивалась, становясь плотной и липкой, как вата. — Мы же говорили об этом на прошлом уроке, — он обвел глазами потупленные лица класса и, не дождавшись ответа, потянулся к журналу. — Раз желающих нет, буду спрашивать по списку. Артём, прошу. Артём, чей рот обычно не закрывался, сейчас совершенно не знал, что сказать. Он беспомощно оглядывался по сторонам, будто ища подсказку на стенах. — Все ясно. Анастасия, может вы нам перечислите функции налогов? Снова молчание. Еще чуть-чуть и учитель поставил бы Насте заслуженную двойку и переключился на кого-то другого. И вдруг неизвестный весельчак решился на подвиг — тишину развеяли звуки стрекотания сверчков. Похоже кто-то решил выйти из ситуации очень своеобразным способом… Все держались как могли, бедный Дима аж закашлялся в попытке сдержать смех. Нарушаемая лишь звуками природы тишина продержалась ещё несколько секунд, а затем аудитория разразилась диким хохотом. На лицах преподавателя и комиссии красовалось недоумение, постепенно сменяющееся недовольством. Когда общий кураж сошел на нет, Глебу захотелось надавать неназванному герою по голове. «Кто блять додумался до этой хуйни,» — пронеслось в голове голосом Куплинова. Смешно ли было? Несомненно. Но что им всем теперь делать? Как разгребать это дерьмо? Ответов на эти вопросы у парня не было. Неуместные для урока звуки не могли не привлечь «горгулью», логово которой находилось буквально в нескольких шагах. Даже за закрытыми дверями было слышно, как Марина Игоревна вылетела из своего кабинета и, злобно клацая каблуками, приближалась к месту преступления. Стук становился все громче. — Вижу, что дисциплина у вас хромает, — неизвестная тётка говорила директору что-то еще, за общим шумом Глеб не мог расслышать, что именно. Явно что-то нелицеприятное. — Надеюсь, вы с этим разберётесь. Она встала и вышла вон из кабинета, не дав расстроенному директору что-либо сказать. В эту же секунду внутрь влетела Марина Игоревна. — Марина Игоревна, вы как раз вовремя. Разберитесь со всем этим балаганом, — директор ушел вслед за странной женщиной. — Что вы тут устроили! Орлов, тебе вчера мало было, ещё захотел? — А почему сразу Орлов? Завуч всем своим видом дала понять, что вопрос был риторическим. — Что у вас произошло, Алексей Евгеньевич? Одного вчера наказали, и я думала, что у них хватит мозгов вести себя тихо сегодня, — она смерила школьников строгим взглядом. — А они как раз тихие. Даже чересчур, — обществовед поправил очки, — я, наверное, пойду. — А сорванный урок перенесём, скажем, на субботу. — Мужчина прошёл к выходу. — Вы совершенно правы, Алексей Евгеньевич, если они не захотели нормально заниматься в учебный день, то будут это делать в выходной, — она погрозила пальцем, чтобы пресечь возмущенные возгласы. — Могу я попросить вас позвать Максима Юрьевича? Он должен быть в своем кабинете. Мужчина кивнул, согласившись выполнить просьбу, и ушёл, оставив ребят наедине с «любимым» завучем. — А знаете что… Это я во всем виноват — я их всех подговорил, — не давая вставить ошарашенной женщине ни слова, Глеб продолжил, — только не надо часовых нотаций, я все осознал и готов самолично пойти на казнь. Глеб храбрился. Быть крутым перцем напоказ оказалось не так сложно. Он успел встать, элегантно задвинуть стул и уже стоял у двери, когда его застал резкий окрик: — Стоять! Кто прав, кто виноват я буду решать. Вернись на место, Орлов. Глеб хотел было возразить, но увидел подругу, мотающую головой. Возможно, она права — парень поплелся обратно к своей парте. — Он врёт. Это я всех подговорила, — внезапно выдала Лера. «Она с ума сошла?» — не успел Глеб подумать, как на глазах родился еще один «герой». — Ты давай много на себя не бери. Вообще-то мы все вместе это придумали, — Дима немного замешкался. — Точнее не совсем это, но какая разница? Другие ребята вторили ему. «Ой придуркииии,» — Глеб бессильно хлопнул себя по лбу. Ситуация вышла из-под контроля. — И вот что вы нам сделаете? Одного на всех явно не хватит. Не жалеете вы своих сотрудников, ох не жалеете, — Лера все не унималась. — Солженицына, прекратите ехидничать, у нас здесь учебное учреждение, а не КВН. А что насчет «одного на всех не хватит», можете не волноваться — никто обделенным не останется, — она сделала небольшую паузу, — с недавних пор существует педагогическая служба исполнения наказаний, которая помогает школам справляться с массовыми нарушениями. «Какая нафиг служба. О чем она говорит? Они там что, совсем ебнулись?» — в точности такие слова, по-видимому, вертелись на языке Леры судя по мимике. Глеб был рад, что на этот раз ей хватило ума оставить свои мысли при себе. Дверь открылась и в класс вошёл «экзекутор». — Максим Юрьевич, последите за ними, а я пока выйду позвоню, куда следует. Мужчина молча кивнул. Он заговорил, лишь когда завуч скрылась за дверями кабинета. — И чего вам спокойно не живется? К чему это показательное выступление? — без всякого вступления начал он, будто уже в точности знал, что произошло. — Себя не жалеете, так… — он внезапно остановился на полуслове и лишь разочарованно махнул рукой. — А вам то какая разница? Ваше дело простое — выдать по жопе и заполнить бумажки, — не сдержался Глеб. — Следите за языком, Глеб, — в голосе появились железные нотки, — и можете порадоваться — разбираться с вашим сегодняшним поведением предстоит не мне, но сдается мне, вы все равно останетесь недовольны. — Знаете, я и правда рад. Потому что даже если это будет делать железная рука, торчащая из задницы робота, я буду доволен больше, чем если бы это были вы, — Глеб смаковал каждое слово. Совсем недавно он думал, как не дать Лере сболтнуть лишнего. А теперь сам не смог сдержаться. Прозвенел звонок. Максим Юрьевич никак не отреагировал на последние слова Глеба, сделав вид, что никто ничего не сказал. Все оставшееся время до начала урока, в классе царила мёртвая тишина. Прошло минут двадцать, но ни Марины Игоревны, ни преподавателя по литературе все ещё не было. Вскоре за дверью послышались знакомые шаги. Через мгновение дверь резко распахнулась. — Делимся по списку. Первая половина идёт со мной, вторая остаётся в классе с Максимом Юрьевичем, — с порога заявила завуч голосом, не терпящим возражений. Ребята начали переглядываться. Куда и зачем их собираются вести? Ещё и на две группы разбили. Деваться все равно некуда — люди, которым не повезло оказаться в начале списка, стали покидать свои места и вскоре у двери образовалась внушительная кучка. Как ни странно, Лера, Глеб и Олеся оказались вместе — хоть в этом им повезло. Процессия во главе с Мариной Игоревной вышла в коридор и зашагала в сторону лестницы. Она вела их на пятый этаж; это показалось Глебу странным. Раньше им вообще запрещали туда ходить — говорили, что это территория администрации местного ВУЗа. К тому же, сколько бы они туда не бегали, дверь на этаж всегда была закрыта. А сейчас открыта нараспашку. Глеб не понимал, почему товарищи по несчастью настолько беспечно и безропотно следуют за ней. Неужели они до сих пор сомневаются в реальности происходящего? Конечно, не им же вчера надирал задницу совершенно незнакомый мужик. После такого во что угодно поверишь. И Глеб верил. Нет, он знал, что скоро произойдёт полнейший пиздец. А с другой стороны — даже если бы они и знали, что их ждёт… сбежали бы? Бросили школу, когда до конца осталось всего-то несколько месяцев? И были бы самыми феерическими идиотами в мире. «А сейчас можно подумать не идиоты? К чему был этот нелепый взбрык?» — внутренний критик безжалостно ткнул в больное. Глеб никак не мог придумать себе оправданий. — Мне тут не нравится, — тихо сказала Олеся, — как будто энергетика у этого места плохая. — Да у тебя просто паранойя. Не съедят же нас, верно? — Глеб натянуто улыбнулся. — Молча идём! — даже в такой момент поговорить не позволили. Женщина остановила всех у входа в неизвестное помещение. Дверь двойная, достаточно широкая — не похоже, что это учебный класс. Ещё больше напрягал тот факт, что дверь открывалась с помощью карточки, которую Марина Игоревна предварительно достала из кармана пиджака. — Девушки ждут меня в коридоре, а парни — проходим, не задерживаемся. Она застыла у входа, пропуская школьников вперёд. Глеб оказался ближе всех к двери, поэтому ему пришлось принять роль первопроходца на себя. Он сделал шаг навстречу неизвестности и тут же застыл на месте. Выражение лица Тома из «Любовь, смерть и роботы», когда он увидел мир таким, какой он есть на самом деле, было явно попроще, чем сейчас у него. Посреди помещения стояли человек десять мужчин, на их одежде красовался двуглавый орёл. Спрашивать в лоб «Кто вы, мать его, такие?» невежливо, однако это были единственные слова, которые приходили в голову. Глеб осмотрелся. Окон в помещении не было. И люди в форме, пожалуй, были не единственным, что смущало — по обе стороны от центрального прохода стояли странного вида приспособления. Сзади закопошились. «Похоже тоже спешат офигеть от происходящего. Да пожалуйста», — Глеб сделал пару шагов в сторону. Завуч вошла последней. Дверь захлопнулась. Датчик на двери загорелся красным — путь отступления закрыт. — Здравствуйте, Виктор Анатольевич. Вот привела вам наш самый несговорчивый класс. Может хоть вы сможете на них повлиять. — Добрый день. Постараемся вам помочь, — сказал он, скорее соблюдая условности.