Неожиданное изменение

— Думаю, дальше мы разберёмся сами, — мужчина вежливо намекнул завучу, что ей пора бы уйти. Марина Игоревна безмолвно согласилась. Глеб услышал звуковой сигнал и обернулся. Дверь захлопнулась с механическим лязгом. — Как вы уже слышали, меня зовут Виктор Анатольевич. А это, — он мотнул головой в сторону стоявших чуть позади мужчин, — мои напарники, с которыми вам удастся познакомиться поближе чуть позже. Педагогическая служба исполнения наказаний направила нас сюда, чтобы мы поспособствовали улучшению вашего поведения. И снова охуевание. Примерно такое же чувство Глеб испытывал после того, как Екатерина Григорьевна озвучила филигранный приказ министерства. Тогда казалось, что ничего более неадекватного придумать просто невозможно. Но государство умело удивлять. — А теперь я бы хотел послушать вас. Может у вас была какая-то уважительная причина, чтобы сорвать урок? — мужчина не особо скрывал сарказм. — Получается, вы псины? — и в такой, казалось бы неуместной для шуток ситуации, нашёлся тот самый Артём, который не смог удержаться. Виктор Анатольевич не моргнул и глазом. Уголок его рта дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. — Оригинально, — произнес он без тени эмоций, будто говорил о погоде. — Больше нет желающих повеселить нас? Тогда, если вы позволите, перейдём к делу. Глебу казалось, что лишь он один понимал, что они в полной заднице. Парень оглядел одноклассников. Они стояли с гримасой уверенности на лице. Героями себя почувствовали? И тут уж его прорвало: — Вы все совсем идиоты или реально не понимаете? Глеб метнулся к выходу и с силой толкнул дверь плечом. А потом еще раз и еще. Плечо заныло, а ужасная дверь все никак не хотела открываться. Он издал нечленораздельный звук бессилия и с чувством пнул вредный кусок железа ногой. Даже полегчало на какое-то время. Странно, но ни один из сотрудников никак не отреагировал на сие представление. А вот ребята… Выходка Глеба подействовала на них как стакан холодной воды в лицо. Проснулось понимание собственного бессилия. Они не смогут противостоять крупным подготовленным полицейским. Кто-то начал ругаться: «Да вы все ебнулись в край! Со своим приказом ебнулись в край. Да совсем ебнулись в край уже». Кто-то так же как Глеб — барабанить кулаками по двери. Кто-то непроизвольно занял оборонительную позицию. — Эй, спокойнее. Тихо. Вас пока никто не трогает, — слова не возымели должного эффекта. Двое сотрудников сразу сделали шаг вперёд, но Виктор Анатольевич остановил их едва заметным движением руки: «Не трогать». — Успокоились быстро! — его голос, громкий и резкий, как удар хлыста, заставил дёрнуться. Все взгляды обратились на главаря ментовской команды. Мужчина тяжело вздохнул, потер переносицу. Он выглядел не как каратель, а как бухгалтер, которого в субботу заставили переделывать годовой отчет. — Ну вот, — начал он, смотря на них с нескрываемой усталостью. — Театр закончился. Выпустили пар? Молодцы. А теперь давайте на чистоту. Он намеренно сделал паузу. — У нас два пути. Первый: вы тратите моё время, я трачу ваши нервы, мы все злимся, а в итоге вы всё равно получите то, зачем пришли. Второй: мы проводим эту неприятную процедуру быстро и без лишних эмоций. Мы закрываем свою работу, вы возвращаетесь к своим делам. Выбор за вами. Но если вы снова начнете этот цирк, — на этих словах он сделал особый акцент, — я выберу за вас. И поверьте, вам это не понравится. Уголки его губ подрагивали, а взгляд, медленно скользя по лицам школьников, заставляя некоторых отводить глаза и вжимать головы в плечи. — Если вы способны на рациональное мышление и выбрали второй путь, то прошу пройти к фиксаторам. На что он рассчитывает? Глеб посмотрел на мужчину как на идиота. Происходящее было похоже на видеоигру — герои добрались до последней локации и им вот-вот предстоит битва с боссом. У них не осталось никакого оружия, броня сломана — нет ни единого шанса его одолеть. Но сдаваться просто так? Нет уж — увольте. Глеб смотрел с вызовом. Остальные то ли последовали его примеру, то ли застыли на месте от страха. — Значит по-простому не хотим… Жаль. Так, ребята, выбираем себе временного подопечного, — он отошёл в сторону, чтобы не мешать. Полицейские начали стремительно приближаться. Сбоку кто-то ахнул. Глеб мельком увидел бледное, перекошенное страхом лицо Димы. «Вот теперь поняли?» — с горьким торжеством подумал он. Ребята разбежались в разные стороны подобно тараканам. Помещение было довольно небольшим для двадцати человек. И потому для одних — к сожалению, для других — к счастью, игра в кошки-мышки закончилась довольно быстро. Фраза «Руки убери, сука.» стремительно вошла в обиход. Руки убирать никто естественно не собирался, и единственным результатом недовольных воплей ребят было все большее раздражение их временных воспитателей. Глеба схватил высокий крупный мужчина с заметным шрамом на лице. На его бейджике значилось «Р.А. Молчанов». Парень сразу начал упираться, пинаться, размахивать руками — в общем, делал все возможное, чтобы его не смогли подтащить и пристегнуть к страшной черной штуковине. Сквозь сопротивление Глеб услышал чьё-то раздражённое: «Да сколько можно, кончай уже вырываться!». Голос полицейского был хриплым от усталости. Решение было спонтанным. Меткий удар в колено отразился на лице полицейского оскалом. Возмездие не заставило себя долго ждать — через пару секунд рука Глеба оказалась схвачена и завернута за спину, а ему самому пришлось нагнуться вперёд, чтобы хватка не вызывала болезненных ощущений. — Вот таким ты мне нравишься больше, — выдал сотрудник, попутно подтаскивая парня поближе к станку. Свободной рукой надавил на шею, заставляя перегнуться. Глеб же трепыхаться не перестал. На шею упорно давили, заставляя нагнуться больше. Мужчине пришлось изрядно попотеть прежде чем его персональная головная боль в виде растрепанного и злющего Глеба, наконец оказалась зафиксированной в нужной позе. — Говорят, все псы попадают в рай, вы, похоже, будете первым исключением из правил, — надо же выплеснуть злость, хотя бы словесно. — Дерзим, значит. Ничего, скоро перестанешь. Побитый, но явно удовлетворенный проделанной работой сотрудник ПСИН куда-то отошёл. Лежать, перегнувшись через странного вида перекладину, обтянутую экокожей, было жуть как неудобно. Низ живота передавило. Глебу приходилось тратить последние силы, чтобы приподниматься и ослаблять давление. Хотелось вырваться и сломать все это оборудование к чёртовой матери. На футболке в районе спины появилось мокрое пятно. Надо передохнуть. Глеб посмотрел по сторонам — никто больше не бегал. «Всех поймали, гады». Стоят теперь, переговариваются, перебирают в руках какую-то кожаную срань. Хлопок. Еще один. Неужели началось? — Пожалуйста, не надо! Пустите! — Глеб уставился на кричавшего. Димка. А позади него огромный мужик размахивает кожаной полоской. Затем характерный щелчок и снова крик. — Блядство! — парень с силой дёрнул руки к себе. Другу нужна помощь, а он ничего не может сделать. В тот момент ярости в худощавом теле могли позавидовать даже самые свирепые быки. Но крепёжные ремни оказались сделаны на совесть. Хоть премию выдавай. Тем временем «воспитатель на одну ночь» (так его мысленно прозвал Глеб) закончил коллективное обсуждение и зашагал в его сторону. В руке у него болталось нечто из кожи, слегка походящее на ремень. Отсутвие застежек на штанах оказалось весьма кстати. Не для Глеба, разумеется. И почему он решил надеть эти сраные спортивки сегодня утром. Парень рефлекторно дёрнул ногой, дабы пнуть бестакного верзилу, бесцеремонно стягивающего с него штаны. Однако единственным объектом, которому он мог хоть немного навредить, была железная цепь от наручей. Глеб поморщился от неаккуратных движений. Штаны и белье оказались где-то в районе бёдер. — Твою ж, — мужчина явно не ожидал такого поворота событий. На заднице подростка красовались яркие темно-фиолетовые синяки. Чего он застыл? Что произошло? Парень случайно встретился глазами с главным. Затем тот поднял взгляд, нахмурился, а потом неожиданно направился к фиксатору, на котором и лежал блондин. Чтобы перед глазами были не только чужие ноги, Глеб изо всех сил задрал голову наверх. Теперь он видел лица. Однако на него никто больше не смотрел. — Виктор Анатольевич, у парня, — мужчина мотнул головой, — свежие следы. В общем, нельзя по таким пороть. Главный скрылся из поля зрения. Глеб снова брыкнулся. Звякнули цепи. — Отцепляй его, — последовал сухой приказ. — Доложим, а они сами пусть разбираются, что с ним делать. Парень не верил своему счастью. — Что будем писать в протоколе? — дальше Глеб не слушал. Как только руки и ноги оказались свободны, он отскочил на безопасное расстояние, попутно натягивая штаны. Подсознательно он понимал, что вообще-то ему повезло, что он сейчас не лежит животом на кушетке с голой жопой и надо бы побыстрее сваливать. А как же Дима и Артём? А все остальные? Какой он друг, если сбежит, даже не попытавшись помочь. Времени на продуманный план не было — ещё чуть-чуть и эти двое закончат свой разговор. «Черт с ним, будем брать неожиданностью,» — не долго думая парень кинулся к ближайшему фиксатору, намереваясь сбить с ног махающего инструментом сотрудника ПСИН. К сожалению для Глеба, «пёс» не только не свалился с ног — он практически не шелохнулся. Непонимание на грубоватой физиономии сменилось недовольством, которое бывший опер не преминул показать, сцапав буйного школьника за ухо. Парень замер и зажмурился от боли. Отцепить от своих ушей чужую руку никак не получалось. Желание набить кому-нибудь «из этих оленей» морду становилось сильнее. Глеб рванулся, но хватка лишь усилилась, рука опустилась ниже, заставив его согнуться в нелепой, покорной позе. Его поволокли. Он видел только грязный линолеум под своими кроссовками. В горле стоял ком бессильной ярости. Всё его недавнее буйство пресекли на корню. Он быстро уяснил одно простое правило: дернешься — будет больно. Конвоир подтащил его к несостоявшемуся палачу. — Рома, уведи своего камикадзе, пока у него уши на месте. Тот учтиво кивнул, принимая своеобразный подарок. Одни пальцы сменили другие. Глеба силком потащили к выходу. Любое сопротивление вызывало не самые приятные ощущения, и ему ничего не оставалось, кроме как следовать за вцепившейся в него рукой. — Слушай, парень, не подскажешь куда тебя отвести надо? Глеб зажмурился. Сжал зубы до скрипа. Крики одноклассников ещё стояли в ушах. Кажется совсем недавно на психологии их учили справляться с напряжением. Глубокий вдох. Задержка на несколько секунд. Выдох. — Как знаешь. Пойдём искать тогда, — непринужденность, с которой это было сказано, взбесила ещё больше. — Может все-таки отпустите меня? — с трудом сдерживая матерные слова, спросил Глеб. — Буйный ты больно. Страшно мне, понимаешь? — мент откровенно стебался. «Надо было ему посильнее по колену вдарить», — Глеб буквально кипел, дыхательная практика уже не помогала. Через пару секунд его уже тащили по длинному безлюдному коридору прямиком к лестничной клетке. Когда они приблизились к ступенькам, он дернулся, останавливая полицейского. Мужчина вопросительно уставился на него. Глеб громко выдохнул. — Мне на четвёртый. — Вот. Так бы сразу и сказал. Не прогнулся, а сделал грамотный стратегический ход. Только идиот станет ходить по всему учреждению ведомый за ухо. В конце-концов есть полно других способов опозориться. Они снова остановились. На этот раз на четвёртом этаже. — Куда дальше? — Прямо и налево. Я сам могу дойти, — Глеб предпринял ещё одну попытку освободиться. Но его проигнорировали. И вот он снова в родном кабинете. Ухо отпустили. Ошарашенные одноклассники готовы были накинуться на него с вопросами и сделали бы это, если б не две пары посторонних глаз и ушей. — О, товарищ Громов. А ты тут какими судьбами? Добровольно-принудительно в школу пихнули? — Молчанов… — Максим Юрьевич глазами показал верзиле на дверь. Тот все понял без лишних слов. — Думаю вы достаточно взрослые, чтобы остаться одни на пять минут. Помните — у других классов идут занятия, — с этими словами мужчина вышел вслед за знакомым, прикрыв за собой дверь. Глеб заговорил первым. Шёпотом. Однако в кабинете стояла такая тишина, что его мог услышать каждый. — Простите меня. Мне надо было вас остановить. Я такой идиот… — Глеб взялся за голову двумя руками, локти неприятно врезались в парту. Он не мог заставить себя посмотреть кому-либо в глаза. — Где остальные? Куда вас забирали? Сознание отключилось. — Глеб?! Скрипнула дверь. От Глеба перестали требовать ответ. Он впился ногтями в голову, думая, что станет легче. Не помогло. Хотелось биться головой об стену, втащить гребанным полицейским, которые слепо следуют букве закона… Себе втащить в конце-концов. Неизвестно сколько времени прошло прежде чем он перестал жрать себя изнутри. Его отвлек глухой удар двери о стену. Интересно, кто смог позволить себе такое? — Ай, — похоже тот, кто это сделал, схлопотал подзатыльник. Глеб резко повернул голову в сторону развернувшихся событий. Взъерошенный злющий Артём с красным лицом скорее вызывал сочувствие, хотя явно стремился сделать вид, будто ему на все плевать. Он гордо прошагал к своему месту и без лишних промедлений уселся на стул. Мимика выдала его с потрохами. — Что там, Тём? — сосед без тут же начал допрос. — Белый пушной зверёк, — мрачно ответил тот. Первая группа постепенно возвращалась. За то короткое время Глеб успел более-менее прийти в себя. Он почувствовал некое облегчение, когда в дверном проёме появился друг. Оставалось дождаться Леру, Олесю и… Димка прошел мимо и аккуратно опустился на пустующую резервную парту. Глеб проводил его непонимающим взглядом. Сейчас не время выяснять, в чем дело — парень решил докопаться до друга после школы. Глеб надеялся, что никто из первопроходцев не станет рассказывать людям из второй группы подробности. Незачем разводить лишнюю панику — все равно ничего нельзя изменить. Вокруг зашептались. — Закончили разговоры, — похоже экзекутор тоже кое-что понимает. Он выглядел каким-то… Расстроенным? «Похоже грустит, что не удалось принять участие», — коротко ухмыльнулся Глеб. Девочки приковыляли последними. Заплаканные, они еле держались на ногах. Видимо стресс отнял очень много сил. Глеба снова кольнула совесть. Лера и Олеся даже не заметили, что с Димой что-то не так. Довольного вида завуч пришла в класс сразу после. — Вторая группа идет со мной, остальные могут быть свободны. Отработка сегодняшнего дня будет в субботу. И только посмейте прогулять. Возмущений не было. А буквально несколько дней назад после такого заявления, они бы весь Лицей на уши поставили. Неужели можно так быстро и легко все сломать? — Ждите меня в коридоре, — сказала завуч собравшимся в кучку бедолагам. Хорошо, что они ещё не знают подробностей… Глеб не хотел и дальше смотреть в глаза полные боли, отчаяние, непонимания. Он бросил пенал в рюкзак, схватил куртку. Дима выбежал из класса первым, буркнув перед этим «до свидания» ради приличия. Глеб ломанулся за ним. — Орлов, останься, — парня аж передернуло, — Максим Юрьевич, отведите его в медпункт. — Зачем? Я полностью здоров, — голова работала плохо, и он слабо понимал, зачем его послали туда. — Без пререканий. Не дав Глебу вставить ни слова, она удалилась. На препирательства не было сил. Хотелось как можно скорее оказаться в уютной домашней кровати. Под тяжёлым мягким пледом… Но перед этим его ждет долгий и тяжелый мыслительный процесс о будущем и выяснение отношений с друзьями. Еще бы перед одноклассниками как-то объясниться… Глеб провел рукой по волосам и протяжно зевнул. Он надеялся, что вся эта канитель с медкабинетом не займёт много времени. — Мы будем ждать тебя у школы, — хоть с девчонками непоняток нет, одной проблемой меньше. — Могу и сам сходить — чего вы напрягаться будете. — Знаю я, как вы сами ходите. Пойдём, — мужчина двинулся вперёд, ожидая, что Глеб пойдёт следом. Идти было недалеко — медицинский кабинет находился ниже, на университетском этаже. Глеб бывал там редко — в основном, чтобы проставить прививки от сезонных болячек вроде гриппа. На дворе стоял конец ноября. Плановые мероприятия закончились ещё в октябре и у школьной медсестры наступила пора неторопливой бумажной работы. Громов шел довольно быстро, и парню приходилось прилагать некоторые усилия, чтобы за ним поспевать. Они остановились перед медкабинетом. Мужчина уверенно постучал и услышав «войдите» открыл дверь, пропуская Глеба вперёд. Парень без раздумий шагнул внутрь. Медкабинет имел свой особый запах. Смесь спирта, каких-то лекарств и духов медсестры. По ее виду можно было сказать, что она работала здесь ещё с тех времен, когда Глеб не появился на свет. Действительно, Валентина Захаровна была здесь школьной медсестрой сколько парень себя помнил. — Добрый день, — произнес Глеб, стараясь показаться вежливым. Медсестра ответила на приветствия, не отрывая взгляд от бумаг. Закончив, она отложила листок в одну из нескольких стопок на краю стола. Максим Юрьевич, который молчал все это время, наконец соизволил поздороваться. Женщина чуть ли не подпрыгнула на месте — она явно не ожидала увидеть больше одного посетителя. И прежде чем она успела поинтересоваться целью визита, Громов сам подошёл к столу. Говорил он настолько тихо, что Глеб не мог разобрать отдельные слова. — Проходи пока за ширму и садись на кушетку. Зелёная кушетка стояла в дальнем углу кабинета. Буквально месяц назад Глеб сидел на этом же самом месте, отворачивая голову в сторону, чтобы не видеть, как игла протыкает кожу. А что? Не вижу, значит ничего не происходит — вполне себе рабочая тактика для обмана мозга. Секундная стрелка на часах наматывала один круг за другим. Отпускать Глеба никто не спешил. Старшие трещали о чем-то минут пять, и ему надоело бесцельно сидеть в ожидании непойми чего. От скуки он начал рассматривать котенка на настенном календаре. В этот момент перед ним возникла медсестра. Вид у неё был какой-то странный… — Что ж, показывай пострадавшее место, — мягко сказала она. Глеб посмотрел на неё с недоумением. До парня реально не доходило, что от него хотят. — Повернись пожалуйста на живот и спусти штаны, — пояснила женщина. — Н-нет, — его глаза вспыхнули воинственным огнём. Почему сегодня всем так резко захотелось поразглядывать его задницу? Дурдом какой-то. Он впился взглядом в медсестру, затем в экзекутора. Нет. Он не позволит. — Парень, не усложняй. Я обязана… — Нет! — он рывком отодвинулся, прижимаясь к стене. Дыхание стало частым и прерывистым. Мышцы одеревенели. — Орлов. Последний раз. Сними сам. — Идите к чёрту. Взгляд Максима Юрьевича стал ледяным. Глеб поежился. Силы не равны. Он посмотрел на медсестру, надеясь на поддержку и защиту. Но она, сжав губы, отошла к столу, демонстративно отвернувшись. Глупо было рассчитывать на помощь того, кому доставляешь проблемы. Всё произошло за пару секунд. Громов схватил Глеба за запястье, резким движением развернул и прижал лицом к кушетке. Глеб закричал, уткнувшись в клеёнку. Закричал не от боли, а от бессильной ярости. Парень извивался в попытках вырваться, но экзекутор оставался неподвижным подобно бетонному столбу. Штаны и нижнее белье были спущены резким движением чужой руки. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая только сдавленными всхлипами Глеба. Эмоции взяли вверх. Он винил себя за слабость, за то, что всех подставил, обманул, дал надежду… Перекошенное от боли лицо Димы снова и снова всплывало перед глазами. — Гематомы. Обширные. Свежие, — проговорила она, будто разговаривая сама с собой. Все закончилось довольно скоро. И буквально через несколько минут, судя по тяжёлым шагам и шарканью стула, пожилая медсестра вернулась на свое место. — Одевайся, — послышалось сверху, за которым последовало лёгкое прикосновение к плечу. Глеб отшатнулся в сторону и рывком натянул одежду. После чего наградил нарушителя личных границ ненавидящим взглядом. Он молча выбежал из кабинета, едва не забыв куртку и рюкзак. Хотелось забиться в угол, спрятаться от чужих глаз. Он знал только одно место, где можно было это сделать. Забежав в мужской туалет, он закрылся в крайней кабинке. Шумно скинул крышку и залез на бачок с ногами, умостившись на верхней части. От перенапряжения тряслись руки. Он полез в куртку в поисках сигарет. Однако нашёл лишь одинокую полуживую зажигалку. Во втором кармане лежал телефон. Глеб принялся бездумно листать ленту ВКонтакте. Огромный поток разнородной информации неплохо успокаивал. Мемы с котами, чья-то нелепая история из жизни, клип по игре «The last of us» и куча бесполезной рекламы. Он мог бы просидеть так до самой ночи, если бы не сообщение от Леры. Лера: Ты где там ходишь? Мы тут замерзаем уже. Глеб: Сори, уже бегу. Глеб тяжело вздохнул и отправился на выход. Одноклассницы стояли за забором около входа. Они были не одни. Рядом стоял Дима и задумчиво крутил в руках электронку. — Димон, ты бессмертный что ли? — Ты нас всех подставил, а сам чистеньким вылез, — проигнорировав вопрос, выдал друг. — Что? — Глеб офигел от такой претензии. — Ты серьёзно?! Тебе там мозги отбили вместо жопы? — Да пошёл ты, — выплюнул Дима и прошёл мимо, умышленно толкнув его плечом. — Парни, вы чего? — похоже Лера, как и он сам, не знает, что за муха укусила Соколова. — Ещё скажи, что я специально все это подстроил. Я ж такая гнида, правда? — выкрикнул вдогонку Глеб. «Перебесится ещё. Я тоже не в адеквате был после первого раза, — успокаивал себя Глеб, — а если продолжит бузить — врежу. Может тогда в себя придёт». — Девчонки, я хочу побыть один, сорян. Он воткнул наушники, включил своих любимых Imagine Dragons и пошёл в противоположную от остановки сторону. Глеб решил, что сегодня дойдёт до дома пешком. Путь не близкий. Но время наедине с собой — это как раз то, что ему было нужно. Глеб оглянулся — подруги стояли на том же месте и смотрели ему вслед. Он повернулся и помахал им рукой. Дождавшись ответного жеста, парень со спокойной душой зашагал дальше. Под ногами шуршали листья. Небо посерело. Прозвучал гром, следом за которым на асфальте начали появляться мелкие капли. Глеб поднял голову к небу и прикрыл глаза. Дождь стекал по бледному лицу тонкими дорожками. В сердце будто что-то шептало, говоря, что нельзя так дальше жить. «Oh, the misery. Everybody wants to be my enemy…»