Часть 5
16 ноября 2020 г., 18:55
Они чертовски облажались. Дин был очень бледный и Бобби никогда не видел, чтобы он был таким тихим. Парень двигался так, словно ему больше некуда было возвращаться. Сэм был почти таким же бледным и напряженным, тревожные глаза отслеживали каждое движение старшего брата.
— Они позаботились о теле, — сказал Сэм, задыхаясь от слез. Дин ничего не ответил.
В тот первый вечер Бобби приготовил ужин, позволил им бродить по дому, позволил немного погулять. Затем утром, за черным кофе и твердыми рогаликами он сказал Сэму, что в его библиотеке можно провести организационный ремонт. А Дину сказал, что у него есть список контактов поставщиков запчастей в офисе гаража, и ему лучше вернуть инструменты туда, где он их нашел, когда закончит работу на день.
Парни моргнули, а потом кивнули, каждый молча закончил свой завтрак и затем отправились делать свою «работу».
И вот так Бобби невольно изложил им план, которому они должны следовать. Особенно жестко этого придерживался Дин. После завтрака он проводил весь день, работая над Импалой, и по возможности избегал разговоров.
Сэм все утро работал с книгами, потом готовил обед и относил его Дину. После этого проводил два или три часа, пытаясь поговорить со своим братом. Обычно это заканчивалось тем, что дверь кухни почти срывалась с петель, а один из инструментов летел через всю свалку.
Когда парни взялись за охоту, Бобби решил, что дела идут хорошо, подумал, что может быть, Дин немного расслабился, а Сэм собирался вернуться к жене, о которой рассказал Бобби.
Затем Дин проделал дыры в багажнике Импалы ломом.
А Сэм одним взмахом руки снес на пол целую полку с книгами.
Бобби не был уверен, которому Винчестеру он хотел надрать зад больше всего. Он предположил, что задницу Джона, ведь проклятый ублюдок виноват в том, что пнул это ведро, полное дерьма. Кто, черт возьми, сказал ему, что он может пойти и умереть? Умереть и оставить своих детей в таком запутанном состоянии.
Бобби вздохнул и встал со ступенек крыльца, достаточно с него внутреннего монолога.
Он даст парням еще неделю, решил он, направляясь внутрь. И если они сами не разберутся, не придумают, как снова начать жить, ему придется залезть в этот беспорядок и разобраться с ними. И к черту Винчестеровский характер.
***
— Давненько я не видел, как ты сидишь у машины с инструментом в руке. Сэм поднял голову при звуке его голоса. Бобби пошел принять душ после того, как разобрался со своим планом нападения на крыльце. И переоделся в спортивные штаны и потрепанную футболку, когда заметил, что один из фонарей все еще не горит во дворе. Он увидел Сэма, стоящего у Импалы, почти сразу, как сошёл с крыльца. Он почти дошел до ребенка, когда Сэм снова заговорил. — Я не знаю, что делать. — Ясно, — сказал Бобби иронично, — я так и понял. Сэм тихо засмеялся, но в смехе не было юмора, и положил отвертку на место. — Хорошая идея. Твой брат порвет тебя на британский флаг за то, что ты возишься с ней. Сэм повернулся к нему лицом. — Я бы хотел, чтобы он попробовал, Бобби. Я бы хотел, чтобы он попробовал хоть что-нибудь, кроме этого, — он указал на Импалу, единственное, к чему Дин проявлял интерес с тех пор, как… Они оба слегка вздрогнули от серьезности в голосе Сэма, от его тоски. Бобби устало вздохнул. Как только он вышел во двор, сразу понял, что ребенок уже долго стоит здесь. И если подумать, Бобби не был уверен, что сможет выдержать целую неделю этого напряжения. Сэм провел вечер, перебирая книги, которые свалили с полки, а затем исчез из поля зрения, так же как и Дин. — Там так много всего, — продолжил он. — То, что убило маму… это демон, Бобби. И он почти… почти убил Дина… и кольт, который может… может убить что угодно, и просто… Пастора Джима больше нет… и столько всего произошло. Ребенок глубоко вздохнул, затем медленно покачал головой. — Я знал, что что-то происходит, я знал это, потому что Дин перестал мне рассказывать все, не звонил так часто. Я знал, что что-то происходит, и знал, что это плохо, даже если он мне не говорил. И я не давил, Бобби. Я не делал этого… Я боялся, что это может… Мне нравились вещи такими, какие они были, и я не хотел давить. И я должен был… подумал, что, возможно, ему нужно поговорить, нужна помощь. Я должен был подтолкнуть. — Сэм… Но парень не слушал, опустив взгляд в землю, его голос повышался от эмоций. — Я собираюсь надавить, Бобби. Я должен это сделать. Он должен поговорить об этом, сказать мне, о чем он думает. Потому что он такой тихий и замкнутый, и я не знаю, о чем он думает. И я должен… должен знать, что у него в голове. Я буду давить. — Он остановился на этом, закончив речь, как будто она больше не могла озвучить его страхи и решимость. — Ему нужно время, Сэм, — сказал Бобби через мгновение. Сэм поднял голову, встретился с ним взглядом, снова покачал головой. — Прошло почти две недели. Я не говорю, что он должен прекратить горевать, потому что я знаю, что… Я имею в виду, это никогда… Я не ожидаю, что это пройдет, но Бобби… но он не… его просто нет. Он вообще с этим не справляется, и это… это разрывает его в клочья. И я боюсь, что он сломается… Я просто не знаю, что делать! Я пытался поговорить с ним после этой охоты, поговорить обо всем открыто, но он просто… как будто он отключил все эмоции, или что-то в этом роде. Бобби пожал плечами, подошел ближе и сел на бампер старой машины. — Умер ваш папа… — Я знаю, — перебил Сэм, садясь рядом с ним. — Ты думаешь, я не знаю? Я… — голос ребенка внезапно прервался, и Бобби шаркнул носком расшнурованного ботинка по земле. — Один день, Бобби. Это все… это моя вина. Я знаю это. Но у меня был с ним всего один день и… Бобби поднял глаза. — Эй, эй. Подожди, малыш. Не надевай розовые очки. В разрыве между вами двумя твой папа был в той же степени виноват, как и ты. Вы оба чертовски упрямы. — "Половину времени я даже не знаю, из-за чего мы ссоримся". Это то, что он сказал мне, Бобби. Половину времени он даже не знал… Снова раздался сдавленный всхлип, голова Сэма опустилась. Он закрыл глаза и попытался восстановить контроль. — Пять лет, а он даже не… Глаза, полные слез и душераздирающего сожаления, посмотрели на Бобби. — И я тоже, Бобби. Я не мог сказать себе, из-за чего бы ругались в половине случаев. Просто я не хочу… — Он пожал плечами, снова опустив голову. — Просто не желал ему уступать, не хотел быть… быть таким, как он. А теперь… — Что теперь? — перебил его Бобби. — У тебя есть жена, Сэм. Карьера. Ты хочешь сказать, что сожалеешь об этом? Ты хочешь сказать, что бросил бы это, если бы у тебя был второй шанс? Парень вскинул голову и широко раскрыл глаза. — Нет! Я просто… Я мог… должен был сделать все по-другому! — Как по-другому? — Я не знаю… Разговаривал бы с папой, может быть, изо всех сил пытался бы заставить его… — Мы все еще здесь говорим о Джоне Винчестере? — Бобби… — Твой отец знал один способ делать что-то, Сэм. Его способ. — Бобби подождал секунду, чтобы слова дошли до ребенка, и Сэм вспомнил, насколько они правдивы, затем добавил: — Ты сделал это так, как мог. Тебе нечего стыдиться. Во дворе было тихо, и Бобби посмотрел на дом, на затемненное окно комнаты, которую занимал Дин. Каким-то образом он знал, что для мальчика было необычно находиться отдельно от младшего брата. Но когда Сэму приходилось делать что-то новое, приходилось принимать решения, разговаривать и делиться, его всегда понимали и успокаивали. Сэм снова посмотрел на Бобби умоляющим взглядом, ища понимания и утешения. — Я не осознавал… я просто… скучаю по нему. Слова были произнесены с благоговением, словно мальчик только что понял это, как будто пять лет отчуждения только что настигли его. А, может быть, так и было. — Я имею в виду, он… он был моим папой, и я его любил, Бобби. Я любил. Я просто… не думал или не представлял… Я никогда не думал, что в один прекрасный день его не будет рядом. Понимаешь? Бобби прикусил язык, понимая, что мальчик на самом деле не искал ответа, просто хотел выговориться, озвучить мысли, которые преследовали его в надежде, что сможет как-то избежать их и обрести покой. Сэм тяжело сглотнул, покачал головой и снова встретился глазами с Бобби. — Боже, я никогда… я ни на секунду не сомневался... Я знал, что если он мне понадобится… что когда я действительно буду нуждаться в нем, он придет. Я всегда знал, что он придет. Разве это не глупо? — пренебрежительно спросил он. Бобби помолчал, а затем тихо сказал: — Не глупо, учитывая, что он бы так и сделал. Его усилия были вознаграждены легким вздохом, который мог быть смехом или очередным рыданием. Они молчали еще долгое время, прежде чем Сэм опустил голову. — Столько потраченного впустую времени… и я просто… я скучаю по нему. — повторил он, выглядя невероятно молодым и потерянным. Бобби кивнул, ничего не говоря, обнял ребенка за плечи, чувствуя, как Сэм оперся о него, как съежился и уткнулся лицом в плечо Бобби. Это нужно было Сэму, и он черпал утешение и покой. Как и где Дин найдет то же самое, Бобби понятия не имел. Он ощутил тяжесть в воздухе, то, что за ним наблюдают. Он поднял глаза и темному окну Дина и сразу поймал взгляд мальчика. Лунный свет освещал его глаза, когда Дин пристально смотрел на него и Сэма. Его лицо было совершенно пустым. Это был такой странный, далекий взгляд, что Бобби почувствовал как по позвоночнику прошла дрожь. Он словно видел, как Дин бесстрастно плывет все дальше и дальше от них. И когда мальчик опустил занавеску, отойдя от окна, Бобби задался вопросом, что с ним происходило.
