In Reverse / В обратном направлении

За пределами Лендер, Вайоминг, 2006 год. Чарли сел в «Импалу» и очень осторожно закрыл дверь — учитывая, как Сэм беспокоился о том, что он будет вести её. И сразу понял паранойю Сэма, потому что в ту секунду, когда он скользнул в машину, у него возникло чувство, будто он только что вторгся во что-то личное, сокровенное, то, что обычно не открывают посторонним. Словно он только что нашёл сверхсекретное логово Бэтмена или что-то в этом роде. В машине была особая атмосфера, будто она могла рассказывать свои истории. Запах тоже был отчётливым — смесь кожи и эвкалипта, и чего-то ещё… чего-то, что напомнило Чарли о сильном дожде на асфальте, о соли на коже после купания в океане, о запахе опилок… Свежевыкопанная земля. В общем, запах был неуловимо знакомым, что бы это ни было. Машина выглядела и ощущалась словно живое существо. Футболка, которую Сэм носил в ту ночь, когда они с ним столкнулись, была переброшена через край пассажирского сиденья. Под ней лежала тёмно-синяя толстовка на молнии. На полу возле заднего сиденья валялись старые книги, коробка с бутылками воды и два криво сложенных полотенца. Дневник, о котором говорил Сэм, аккуратно лежал посередине переднего сиденья — менее чем в футе от бедра Чарли. Чарли встряхнулся и рассмеялся в тишине над крохотным призраком ревности, охватившим его… Ревности из-за той братской близости, которую он ощущал в атмосфере автомобиля. Ему придётся сказать Сэму на днях — когда его брат придёт в сознание и когда это можно будет сказать без вопиющего неуважения, — что он завидует ему. Завидует всем тем мелочам в жизни Сэма, которые казались намного более личными и значимыми, чем все мелочи, что были у Чарли в его жизни. Сэм будет смеяться над ним. Чарли знал его достаточно хорошо и понимал, что детство Винчестеров, вероятно, было во многом противоположным его собственному. Из смутных намёков, которые Сэм давал, когда они вместе учились в колледже, Чарли знал: в прошлом Сэма были проблемы. Глубокие раны. И всё же зависть осталась. Чарли повернул ключ в замке зажигания — и классическая машина заурчала с тихим рокотом, от которого трепет пробежал по его сердцу. Он осторожно протянул руку, чтобы включить задний ход. Резкий стук в окно со стороны пассажира напугал его; он быстро посмотрел вправо и увидел серьёзное лицо Блейка. Дверь открылась, и Блейк проскользнул внутрь, убирая перекинутую футболку и толстовку со спинки сиденья, когда сел. — Мне нужно поехать в больницу, — сказал он, встречая вопросительный взгляд Чарли. — Я не хочу, чтобы Сэм думал, что я… Послушай, я просто хочу поехать, хорошо? Чарли кивнул, и Блейк закрыл дверь. После этого наступила тишина. Он и Блейк не проводили много времени вместе с тех пор, как Чарли начал встречаться с бывшей девушкой друга. Хотя Блейк никогда не выказывал никаких обид — и именно он расстался с Донной, — Чарли был чувствителен к ситуации. Тем не менее, после нескольких минут молчания, пока они не выехали на главную дорогу, Чарли всё же спросил: — Из-за чего именно вы с Дином поссорились… перед всем этим? Блейк посмотрел на него — выражение его лица было непроницаемым и закрытым. — Я не знал, что у парня болезнь сердца. — И не это я имел в виду. Просто до того, как вы двое начали спарринг… вы поссорились из-за чего-то? — Не совсем, — пожал плечами Блейк. — Я просто задавал ему вопросы. — Какие вопросы? Теперь Блейк выглядел раздражённым. Чарли почти отступил, но через мгновение Блейк ответил: — Я задавал ему вопросы о Сэме. Да ладно, Чарли, тебе не кажется странным, что Сэм почти не сказал ни слова об этом парне, пока был в Стэнфорде? А затем просто отправился с ним в какое-то путешествие? И Дин почти ничего не знает о Сэме и Джесс. Я просто пытался получить больше информации, немного помочь другу. Чарли начал размышлять об этом. Это было в стиле Блейка. Когда среди них возникала проблема или чрезвычайная ситуация, Блейк обычно оказывался в самой гуще событий. Но с каких это пор они установили квоту на то, сколько нужно говорить о своих семьях? Не то чтобы Чарли так часто говорил о своей семье. — Это из-за того, что Ким предположила, будто Дин властный? Потому что Ким всё время думает о таких вещах. Она думала об этом и на счёт Джесс, после того как Сэм начал встречаться с ней. Но она просто ревновала, так что это не делает её слова правдой. — Нет, — сказал Блейк, и в этом слове проступило нечто большее, чем раздражение. — Я знаю, какой может быть Ким. Но дело не в её паранойе или ревности. Сегодня утром она увидела, как Дин ссорился с Сэмом, и сказала, что что-то не так. Я просто пытался получить полную картину. Джесс была мне как сестра. Она и с тобой была близка. Если что-то не так с семьёй Сэма или его братом… или кем-то ещё… тогда мы должны помочь. И можешь ли ты честно сказать… я имею в виду… его брат, кажется, не слишком заинтересован в том, чтобы Сэм вернулся в колледж и устроил своё будущее. — Его брат сейчас без сознания, — напомнил Чарли, чувствуя, что должен защищаться, и не был уверен, было ли это ради Сэма или того имиджа, которого он хотел придерживаться. — Я знаю, — перебил его Блейк. Чарли колебался, гадая, о чём может думать друг. — Я уверен, что Сэм не винит тебя, — наконец сказал он. Блейк бросил на него удивлённый взгляд — словно вообще не думал об этом. Чарли закрыл рот и перестал гадать, о чём может думать Блейк или какие вопросы он мог задавать Дину. Они закончили поездку в полной тишине.

***

Лендер, Вайоминг, 2006 год. Сэм почувствовал себя лучше, взяв в руки дневник, сжимая и его, и ключи, которые Чарли передал ему словно спасательный трос. Он чувствовал себя лучше, когда мог что-то делать, когда у него было что-то, на чём можно сосредоточиться. Это не уменьшило ни беспокойства, ни страха, но сдвинуло их на ступень ниже, отодвинуло на задний план, пока он сосредоточился на действии. Исследования. Поиск. Снова листая дневник отца, выискивая все без исключения упоминания о 1996 годе, о Лендере, призраках, липучках и всём остальном, что могло помочь. Он не знал, чем вызвано нынешнее состояние Дина, и даже не мог сбрасывать со счетов или забывать шум в сердце, который слышал Джек. Но были вещи, которые он мог контролировать, и то, что он мог сделать. Если это связано с призраками, если это связано с их прошлым здесь — тогда он сможет что-то выяснить. Он не позволял себе думать иначе. Разум напомнил ему о подготовке к охоте в юности: когда отец возил его по бесчисленным библиотекам или клал на стол перед ним блокнот и стопку книг в любом мотеле или арендованном помещении, в котором они жили. — Итак, Сэм, какова твоя цель? Ответ всегда был разным, но суть оставалась прежней: — Найти любые упоминания о водяных призраках в Коннектикуте. — Необходимо выяснить, были ли подобные смерти раньше, когда люди жили в доме Брэдшоу. — Узнать, соответствует ли записанная история местным отчётам о пожаре, сэр. Урок состоял в том, чтобы понять, что ты ищешь, и прошерстить все книги об этом. Сидя на жёстком стуле рядом с мониторами, подключёнными к Дину, Сэм снова мысленно услышал голос отца, его обычный вопрос, — словно Джон внезапно оказался рядом, этот голос доносился из воспоминания Сэма, отголосков его сна: — Сэм, какова твоя цель? — Чтобы с Дином всё было в порядке, — громко прошептал Сэм. «Моя цель — привести Дина в порядок». Он открыл дневник, сначала пролистал ссылку на липучку из призраков, просмотрел её и обнаружил, что описание слишком уклончиво и не поможет прояснить то, что они уже знали. Затем нашёл упоминание о ловушках, о которых Дин уже рассказал ему. Это было косвенно и крайне бесполезно: «1996 год, Лендер, Вайоминг. Призрак — ловушка — посолить и сжечь». Ничего более. Замечательно… «Спасибо, папа». Поиск третьей подсказки занял больше времени. Перед глазами всё расплывалось всякий раз, когда Сэм моргал. Он переворачивал страницы, переходя от второго раздела обратно к лицевой стороне журнала, тщательно сканируя каждый абзац. Положив дневник на кровать рядом с коленом Дина, он наклонился вперёд, подперев голову руками, и продолжил чтение. Почерк на первых страницах был хуже, и его труднее было разобрать. В нём содержались некоторые из наиболее личных записей их отца, и, возможно, почерк был хуже именно потому, что всё это было личным. Личное всегда труднее писать, труднее читать, и Сэм почти пропустил мелко нацарапанный текст из 1996 года в середине страницы, между двумя бумажными вырезками, относящимися к совсем другой охоте. Он остановился, передвинул скрепки и провёл пальцем по строчкам. «Я позвонил Миссури. Впервые за много лет…» Сэм выпрямился, резко вздохнув, и не смог сдержать обвиняющего взгляда, который бросил на бессознательного Дина. Ублюдок. Здесь написано про Миссури. Дин, должно быть, уже прочитал это и всё равно ничего не сказал. Возможно, тогда это не имело большого значения, но Дин мог упомянуть об этом. Папа звонил Миссури. Сердце Сэма бешено заколотилось, и на секунду перед глазами всё поплыло. Он слишком долго сидел в одном положении, нервы были слишком напряжены. Но его отец звонил Миссури — а это означало, что у Сэма тоже есть кому позвонить. Глубоко вздохнув, он снова сосредоточился на странице, чтобы прочитать оставшуюся часть записи, при этом крепко сжимая колено Дина, словно удерживая его, будто это добавит силы ответу, который он собирался прочитать. «Я не хочу брать Дина с собой, но если он останется здесь, это, кажется, только усугубит ситуацию. Мы поспорили. Это было необычно, потому что он так редко со мной спорит. Я был с ним строг. Слишком строг. Всё подтверждает, насколько опасным может быть этот призрак для него — как он цепляется за эмоции, о которых мы даже не подозреваем. Но если он способен зацепиться — он так же легко может добраться до Дина здесь, как и там. Трудно признаться в этом даже самому себе, но мы потеряем больше, если я не закончу охоту. Майк говорил мне, что я ненавижу проигрывать. Это не изменилось». Сэм дважды прочитал запись, потом полез в карман за сотовым телефоном. Встав со стула, он лицом к лицу встретил табличку, предупреждающую о запрете использования мобильных телефонов. Он зарычал, глядя на Дина. — Я скоро вернусь, — прошептал он, снова похлопав Дина по колену, не желая уходить, если что-то изменится. Но ничего не изменилось за всю ночь с тех пор, как Джек впустил его сюда. Сейчас не было причин думать, что что-то произойдёт, но… Он крепче сжал ногу брата — в голову внезапно пришла мысль, что Дину, похоже, холодно. Сэм взял с кровати кожаную куртку, которую принёс Чарли, и укрыл ноги Дина, чувствуя себя глупо из-за этого жеста, думая о том, что брат сказал бы, если бы не спал. — Я сейчас вернусь, Дин, — повторил он и заставил себя выйти из палаты.

***

— Мы можем поговорить секунду? Сэм не был удивлён, увидев Блейка в приёмной. Может, он и удивился бы, если бы думал об этом, но его мысли были о другом — о том, чтобы позвонить Миссури, достать свой ноутбук и, возможно, позвонить Калебу. Если Миссури ничего не подскажет о липучках призраков, то, может быть, Калеб поможет. — Сейчас не очень подходящее время, — ответил Сэм, чувствуя лёгкое головокружение, когда автоматические двери открылись, выпуская их на прохладный воздух парковки. — Я знаю. — Блейк пожал плечами, идя в ногу с ним; он был почти такого же роста, как Сэм, может быть, всего на дюйм ниже. — Мне просто нужно сказать… я никогда не хотел, чтобы это произошло. — Это не твоя вина, — автоматически сказал Сэм. Блейк был придурком, но не он виноват в случившемся. И, вероятно, что-то врождённое в Сэме заставило его сказать это, но в данный момент ему было всё равно. Дин был в больнице. Дин был без сознания. Он хотел вернуться к Дину. Сэм заметил «Импалу», надёжно припаркованную прямо под уличным фонарём, и двинулся в её направлении. Его рука слегка дрожала, когда он сжимал ключи, готовый отпереть багажник. — Давай я сделаю это, — Блейк взял его за руку. Сэм отшатнулся, потёр глаза и наблюдал, как Блейк поворачивает ключ в замке. Но даже не поблагодарил. — Слушай, Сэм, мне очень жаль. Я серьёзно. Я не намеренно пытался затеять ссору с твоим братом. Это просто как-то… обострилось. И я не знал, что он болен. — Я уже сказал, что это не твоя вина, — Сэм двинулся вперёд, когда крышка багажника поднялась вверх, не давая Блейку вытащить ноутбук, и был благодарен за крышку потайного отсека, которая скрывала оружие. — Я понимаю. — Блейк заколебался. — Я просто хотел, чтобы ты знал… — Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, — перебил его Сэм. Блейк отступил, пожал плечами и сжал губы. Серьёзное выражение лица напомнило младшему Винчестеру, как Блейк терпеливо просматривал вместе с ним записи вступительных экзаменов. Этот хмурый взгляд появился, когда Донна и Сара одолжили его машину и оказались в затруднительном положении — перегорели свечи зажигания, — и Блейк с Сэмом проехали восемьдесят четыре мили посреди ночи, чтобы добраться до них. Думая об этом, Сэм ощутил какое-то странное чувство. Не плохое, но… Он попытался взять голос под контроль, когда сказал: — Мне нужно несколько минут наедине, хорошо? — Конечно, — сказал Блейк, отступая. — Конечно.

***

За пределами Лендер, Вайоминг, 1996 год. — Сэмми? Как насчёт того, чтобы выйти ненадолго на улицу и подышать воздухом? Дин почувствовал разочарование в голосе Джона. Этим утром Сэмми не завтракал, сказав, что он не голоден, и отец не давил, не толкал речь о еде: «никогда не знаешь, что может случиться между настоящим моментом и следующим». Дин ненавидел эту речь, но то, что отец не сказал её, почему-то не утешало. Если бы он её услышал, это означало бы, что дела обстоят по крайней мере где-то в пределах нормы. Что бы с ним ни сделали, чтобы удержать его в таком состоянии, это не изменит тех немногих вещей, на которые рассчитывал Дин. Прямо сейчас он хотел уметь предсказывать, что произойдёт дальше. Этот день уже был непрерывной чередой головокружительной боли и внезапного спокойствия. Прикосновение отца и брата покидало его, когда он этого не ожидал, возвращаясь как раз перед тем, как он смирялся с болью, и от этого он чувствовал себя запутавшимся, сбитым с толку. — Я не хочу выходить на улицу. Сэм сидел на кровати, где провёл большую часть дня, и читал. Рядом с Дином, но не прикасаясь к нему, как раньше. Были мимолётные прикосновения руки на плече Дина, случайные удары о его тело, когда Сэм ерзал во время чтения. Он был так близко. Так чертовски близко. Но недостаточно, чтобы… Попытки Дина отвлечь свои мысли стали более сосредоточенными, вся его мозговая сила была направлена на собственную руку, собственные пальцы. Если бы он мог просто заставить их немного сдвинуться, он мог бы протянуть руку достаточно, чтобы коснуться запястья Сэма. Если бы он мог просто заставить пальцы двигаться, он мог бы опередить тот глупый срок, который ему дали. — Прямо между хижинами есть детская площадка, — уговаривал Джон. — Я могу наблюдать за тобой из окна. Свежий воздух пойдёт тебе на пользу, возможно, поможет вернуть аппетит. Ты слишком долго пробыл в этой комнате. «Как и все мы», — подумал Дин. — Мне не четыре года, — рявкнул Сэм. Своим тоном он дал понять, что слишком взрослый для игровых площадок. Что было забавно, потому что, когда они только прибыли, он был достаточно доволен, чтобы неоднократно кататься на горке, пока Дин делал подтягивания. — Если бы тебе было четыре года, я бы уложил тебя в кровать, — резко ответил Джон. — Это будет твой следующий вариант, если ты не изменишь этот тон. Дин решил, что отец говорил совершенно серьёзно. Сэм, как и все они, мало спал, и, хотя он перестал дремать сразу после детского сада, всегда капризничал, когда не высыпался. — Извините, сэр, — подавленно сказал Сэм, очевидно осознавая тонкую грань после эмоционального перемирия, которое он заключил с отцом ночью, не желая прерывать понимание, которого они, очевидно, достигли. — Но я не… пожалуйста, я не хочу выходить на улицу. — Тогда иди пообедай, — голос отца стал мягче, но всё ещё был суров. Кровать качнулась. Дин почувствовал мягкое прикосновение пальцев Сэма к своему лбу, когда тот пригладил короткие волосы, ненадолго отодвигая боль. Потом брат слез с кровати. — Да, сэр. Сэм ушёл. И Дин решил, что может перестать концентрироваться на своих пальцах. Никого не было достаточно близко, чтобы прикоснуться. Но вскоре на место Сэма пришёл более тяжёлый вес — рука отца заняла место Сэма на его лбу. Дин хотел вздохнуть, но вместо этого услышал, как глубокий вздох вырвался изо рта отца. На Дина накатило странное ощущение, словно тёплая вода ласкала тело, а весенний ветерок холодил кожу. Совершенство. Он попытался успокоить нервы этим ощущением, попытался удовлетвориться текущим прикосновением, но внимательно прислушивался к движению — предвкушая его. Он услышал скрип дерева, когда отец откинулся на изголовье кровати, и сердце Дина подпрыгнуло от паники. Он попытался снова сосредоточиться на руке и надеялся, что это не его воображение, когда его пальцы, может быть… наконец… дёрнулись.

***

Лендер, Вайоминг, 2006 год. — Миссури? — Сэм, вероятно, не должен был удивляться, когда его сотовый телефон зазвонил ещё до того, как он закончил набирать номер, и на экране появилось имя экстрасенса. Но всё же он был поражён и благодарен, сидя на капоте «Импалы», упираясь ногами в её бампер. Холод от машины просачивался в него, отчего задница почти онемела. — Сэм, всё в порядке? — Нет. Не совсем. Вы знали, что я собираюсь позвонить? — Да, — подтвердила она. — Тогда вы знаете… — Нет, я не знаю, почему ты звонишь. Эту часть ты должен мне сказать. Нерешительно, Сэм всё рассказал, стараясь ничего не забыть, пытаясь говорить спокойно. У него это не получилось, и, чёрт возьми, он был Винчестером и не должен был так разваливаться. Он не чувствовал себя таким испуганным раньше… до того, как доставил Дина в Небраску. Он точно знал, что не плакал в телефонную трубку — даже когда звонил отцу, даже когда Джошуа перезвонил и предложил проблеск надежды. Но он был так близок к слезам сейчас и начал переосмысливать теорию Дина о том, что призрак может усиливать страхи и эмоции. И он думал об этом, потому что хотел обвинить в своих неуклюжих эмоциях что-то другое, а не собственный контроль. Что угодно, только не собственную немощь. Несмотря на эту ложь, он знал реальность, знал, что они прошли через слишком многое за слишком короткое время, и он катился к краю — помогал ему призрак в этом или нет. Когда молчание Миссури затянулось в конце его рассказа, Сэм медленно вздохнул, стараясь взять себя в руки. — Десять лет назад твой отец позвонил мне, интересовался, знаю ли я каких-нибудь экстрасенсов в Вайоминге, — наконец ответила она. — Что? Это была причина, по которой он позвонил вам через столько лет? — Сэм попытался всё обдумать. Он мог представить себе, как отец нахмурился бы из-за неуважительного тона. Несмотря на всю ту хрень, которую Миссури сказала Дину о манерах, она не стала комментировать его резкость. — Он охотился на призрака. Ему нужно было знать, где похоронено тело. — Это более или менее объясняло Сэму, как отец понял, что тело находится под половицами старой хижины. Хотя он не помнил, чтобы отец разговаривал с экстрасенсом. — Вы знали кого-нибудь здесь? — Нет, — сказала она. — Но твой отец волновался. Я могла ощутить это и многое другое даже по телефону, поэтому я дала ему… Я научила его основам… Думаю, ты мог бы назвать это заклинанием поиска, чтобы найти тело. Сэм кивнул самому себе. Его отец раньше использовал такие методы. Он предпочитал не делать этого, оставляя сверхъестественную методологию Миссури и тем, кто действительно умел ею пользоваться. И всё же за все годы взросления Сэма — до двенадцати лет и после — его отец никогда не упоминал о заклинании поиска. Никогда. И Миссури тоже молчала, когда Сэм и Дин были в её доме, отчаянно пытаясь найти своего отца. — Вопреки тому, что люди могут подумать, это действует только на мёртвых, Сэм, а не на живых, — сказала экстрасенс, прежде чем он успел выдвинуть вопрос или обвинение. — И только при определённых обстоятельствах. — Почему папа так волновался? — спросил он. — Призрак, на которого он охотился, был необычным. — Папа называл это «липучкой», — согласился Сэм, переходя к следующему вопросу, не переставая всё обдумывать. — Папа никогда не… — «Липучки» или, как их ещё называют, «привязанные» — это необычно, Сэм. Они необычные, но избавляются от них обычными методами. Не думаю, что он намеренно держал вас в неведении. «Ага, верно», — Сэм чуть не фыркнул. Папа не был мистером «По-необходимости». Как хорошо Миссури знает их отца? Он прикусил губу и заставил себя остановиться на более важной теме. — В своём дневнике он сказал, что хочет отправить Дина подальше. — Сэм вспомнил, что это было нечто большее. Папа хотел арендовать Дину машину и отправить его в Колорадо — подождать, пока он и Сэм закончат работу самостоятельно. — Почему Дин? Почему он особенно беспокоился о Дине? — Он волновался, что призрак зацепился за Дина. — Что он мог быть одержим? — Сэм уже знал, что это не так, но не знал, что произошло, и у него не было слов, чтобы спросить. — Заразил его, — пояснила Миссури. — Духи могут это делать. Привязанные могут сделать немного больше. Они заражают. И точно так же, как некоторые болезни, они не влияют на одного человека так же сильно, как на другого. Некоторые люди более восприимчивы к инфекции призрака, чем другие. — Что могло сделать Дина более восприимчивым, чем меня или папу? — Это зависит от призрака. Обычно дух испытывает те же эмоции, что и жертва. И они заперты в этих эмоциях. — Но этот призрак… десять лет назад, когда его убил отец, он остановил инфекцию? — Это оставило отголосок. Как простуда: инфекция идёт своим чередом, но если призрак упокоен, результат инфекции меняется на противоположный. Сэм подумал об этом, заколебался, но всё же, запинаясь, рассказал Миссури о своём сне и обо всём остальном. — Миссури, прямо сейчас Дин… Может, он всё ещё инфицирован? Или это всё ещё его сердце? — спросил он. И мой сон что-то значит? А жнецы могут… — О, дорогой, я хотела бы сказать тебе больше, но у меня нет ответа. И я уже говорила тебе раньше: это так не работает. — Тогда как это работает? — проворчал он, разочарованный, потому что Джек, дневник, Дин могли сказать ему, чего не было, вместо того чтобы сказать что-то полезное. Почему он не мог просто получить чертовски прямой ответ? Молчание Миссури умерило его разочарование — он мог представить себе её приподнятые брови, сжатые губы. — Я говорила с твоим отцом, Сэм. Сэм резко вздохнул. — Что? — Он хотел, чтобы вы знали, что с ним всё в порядке. Он ещё не может с вами разговаривать, но он в порядке. Младший Винчестер почувствовал, как глаза защипало. — Где он? — Я не знаю. Но он считает, что вы с Дином можете позаботиться друг о друге, и я думаю, что он прав. Он вырастил двух очень способных молодых людей. Я пришлю тебе всю информацию, которая у меня есть, чтобы помочь, но тебе придётся самому разобраться. Я хотела бы сделать больше. Сэм кивнул, хотя знал, что она не может его видеть, но его голос внезапно, безвозвратно пропал, и у него возникло ощущение, что она это почувствовала. И он подумал, что, возможно, сработало его «паучье чутьё», потому что он практически видел и чувствовал, как Миссури нахмурилась. Он мог чувствовать её спешку, словно она была в самом разгаре собственного кризиса. Какой бы ни была причина, он знал, что их разговор подходит к концу. Младший Винчестер нахмурился. С их первой встречи Миссури продемонстрировала готовность лгать, чтобы клиент был доволен, и на мгновение он забеспокоился: не были ли новости об отце ещё одной ложью, чтобы успокоить его, ослабить напряжение по поводу Дина, вселив в него надежду на отца. Он надеялся, что это не была ложь. — Сэм Винчестер, будь осторожен. Подними своего брата на ноги. Сэм снова кивнул, не говоря ни слова, и услышал гудок прежде, чем смог даже попытаться снова обрести голос. Мгновение он слушал гудки, а затем небрежно уронил телефон в сумку, что стояла рядом с ним, — к счастью, телефон не соскользнул и не разбился о тротуар. Голова кружилась от новых вопросов, на которые он вряд ли когда-нибудь получит ответы: Как давно звонил папа? Вы знали, где он был, когда папа звонил? Он спрашивал о Дине? Знал ли папа о том, что Дина ударило электрическим током? Знал ли он, где они тогда были? И где они сейчас? Сэм упёрся локтями в колени и опустил голову, закрывая руками глаза, стараясь сдержать слёзы и сердито отталкивая головную боль, всё ещё стучавшую в черепе. Он мог воспользоваться моментом, взять эмоции под контроль, а затем вернуться внутрь — обратно к Дину, обратно к больничному оборудованию, слишком яркому свету и друзьям с благими намерениями… Обратно к смутному шансу на победу.