In Reverse / В обратном направлении

За пределами Лендер, Вайоминг, 1996 год. Подергивание — лёгкое, глупое, незаметное подергивание руки Дина — было похоже на зажигание пламени. Оно не походило на боль, вызванную отсутствием контакта, но после долгого онемения его пальцы горели. И именно этот ожог заставил его поверить в то, что он это сделал; он заставил эмоции нарастать в груди, отчего пульс участился. Кровь застучала в ушах — интенсивно, стремительно. Он почувствовал облегчение. — Дин? — голос Джона загрохотал над ним, и поглаживание по голове остановилось. Папа это видел? Одна рука Джона скользнула под него, обхватив затылок, другая тяжело надавила на грудь. Как всегда, от этого он чувствовал комфорт, но сейчас был и дополнительный толчок. — Дин, давай, сынок, — уговаривал отец. Теперь его тон казался скорее обеспокоенным, чем обнадеживающим. Ожог на кончиках пальцев Дина уменьшился; остаточные покалывания пробегали по руке, добавляя напряжение в груди и учащая пульс. Дин сосредоточился на своих пальцах, готовый попробовать пошевелить ими ещё раз. — Чёрт побери! Мысли Дина резко разбежались в разные стороны: он не ожидал ни этого испуганного тона, ни проклятия отца. Не ожидал, что его резко посадят вертикально, прижав к груди Джона; голова запрокинулась под неудобным углом, из-за чего казалась необычно тяжёлой. Его внимание рассредоточилось, шум в ушах усилился. Дин чувствовал, как сердце отца стучит в его позвоночник, и внезапно осознавал это больше, чем что-либо ещё. — Папа? — раздался тревожный голос Сэмми где-то справа. — Давай, Дин, не делай этого! Дыши! Что? Он дышал, не так ли? Как он мог не дышать? — Давай, Дин, — умолял Джон, сводя отчаяние в приказ. Он снова сдвинулся, и Дин упал плашмя на матрас. Секунду спустя огрубевшие пальцы отца запрокинули его голову назад. Дин теперь чувствовал, что ему не хватает воздуха: чувство скрывалось за той эйфорией, которая охватила его после успешного движения рукой. Теперь он осознавал отсутствие движения своих лёгких, потребность в кислороде и… то, что собирался сделать его отец. Дин отчаянно пытался сосредоточиться на своих рассеянных мыслях, двинуть не рукой, а лёгкими, мышцами горла — чем угодно, что позволит ему вдохнуть воздух. — Дин? Он горел — полностью и окончательно. Последовал резкий вдох, прерывистый и неудобный, за ним — ещё один, а затем ещё один. Но Дин дышал. Он контролировал это и не был уверен, должен ли он быть счастлив делать это сам или беспокоиться о том, что он должен так стараться, чтобы просто дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — Вот так, Дин. Дыши, сынок.

***

Лендер, Вайоминг, 2006 год. У Чарли было три разных рассказа о легенде Норы/Эльзы Присал. Четыре, если считать версию, которую он больше всего любил рассказывать. Но Сэм не мог добавить её в счёт, потому что рассказ почти полностью исходил из воображения его друга. В первой версии говорилось, что Присал были сёстрами. Во второй — они были кузинами. В версии номер три это был один и тот же человек, а Эльза была просто вторым именем. Предпосылка во всех трёх версиях оставалась более или менее одинаковой: приехав в горы за пределами Лендера незадолго до начала шестидесятых, Нора (или Эльза) — или обе, иммигрантки откуда-то — поселились в хижине на северной развилке каньона с парнем или мужем одной из девушек. Это привело к предсказуемой истории о романе, закончившемся убийством, и о нарушении пакта сестёр (или кузин) остаться вместе. В версиях, где Эльза и Нора на самом деле были двумя разными людьми, дело, казалось, было в муже/парне и сестре, с которой он не должен был спать. Затем последовали открытия и ревнивая конфронтация, в результате которой один из троих умер и был похоронен двумя другими в неизвестном месте. Беспокойный дух убитого проявился почти сразу, вернувшись в хижину, чтобы отомстить двум другим выжившим. Чарли придал этой версии альтернативный финал, сказав Сэму, что однажды слышал версию от старого рассказчика из города, согласно которой мужчина заживо похоронил обеих сестёр, а затем покончил с собой. В версии, где Нора и Эльза были одним и тем же человеком, бедная Нора Эльза Присал, когда оставалась одна в хижине, заводила романы с разными мужчинами в городе. Чтобы избавиться от этой привычки, её муж/парень попытался приковать её цепью в хижине, но случайно убил и через неделю был убит её призраком. Сэм был более склонен верить варианту, в котором все трое умерли вместе, так как это хорошо совпадало со сценарием «склеенного клубка», который они исследовали — два или три духа связаны вместе в эмоционально напряжённой жизни. И ещё более эмоционально напряжённая или насильственная смерть связала их в загробной жизни, потому что они так и не решили спор между собой. Вдобавок Сэм ещё десять лет назад знал, что одна из них была похоронена под половицей хижины. Была ли она помещена туда живой или уже мёртвой — всё ещё не было ясно. — А как насчёт южной развилки? — спросил Сэм Чарли слишком настойчиво, потому что друг начал подозрительно на него поглядывать, как будто больше не верил, что Сэм слушал эти истории просто для того, чтобы отвлечься от беспокойства за Дина, как он утверждал ранее. — А что насчёт неё? Сэм немного отступил, стараясь вести себя непринуждённо. — Это там исчезли туристы? Что люди говорят? Ты сказал, что призраки преследуют каньон. Откуда, по слухам, пришли призраки? — Это просто легенды, Сэм. — Чарли покосился на него. — Почему ты всё это спрашиваешь? — Я знаю, что это всего лишь легенды. Я просто… — В голове Сэма проносилась дюжина оправданий, почему он мог задавать Чарли эти вопросы, но, чёрт возьми, ему просто нужно было знать. И он не хотел лгать другу. — Просто расскажи мне. Чарли вздохнул, качая головой, словно говоря: «чувак, ты меня беспокоишь», но всё равно начал говорить: — Я знаю немного. Никаких историй, которые я слышал в детстве или что-то в этом роде. Девушка в закусочной «Молочная страна» рассказала мне, что старик потерял свою дочь в тумане, умер во время поисков, и теперь его дух заперт в каньоне, чтобы продолжить поиски вечность, и всё такое. Другие люди говорили, что он потерял жену, а некоторые даже говорят, что это была его собака. — Просто какой-то случайный старик? Или у него есть имя? — Я не слышал имени, — ответил Чарли. — Как я уже сказал, истории на самом деле не старые. У людей не было времени придумывать и добавлять детали. Люди придумывают истории, когда случаются странные вещи. — И до этого года на развилке каньона ничего не происходило? Чарли пожал плечами, встал и потянулся за чашкой кофе. — Люди теряются, но обычно не в этом каньоне. Ранняя весна в этом году немного усложняет ситуацию. Туман, оползни… и тому подобное. Люди, вероятно, испытывали некоторые вариации того, что случилось с нами прошлой ночью, но они понимают иррационально… начинают воображать призраков и прочее. Погода изменится, наступит лето, всё станет нормально, и легенда либо сложится, либо исчезнет полностью. Ты знаешь, как идут такие дела. — Ага, — согласился Сэм, потирая лицо рукой. Потом взглянул на свои часы: может, позже этим утром он попробует получить доступ к записям городской переписи — рождения, смерти — и понять, где появилось имя Присал. Возможно, ему удастся выяснить, были ли Присал одной или двумя женщинами. Сэм опустил руку и заметил, что Чарли настороженно наблюдает за ним. — Может, тебе стоит немного поспать. Младший Винчестер покачал головой, поднимаясь на ноги. Ему нужно было вернуться в палату и проверить Дина, и просмотреть почту на ноутбуке, который он поставил у кровати брата. Возможно, Миссури уже прислала информацию, как обещала. — Я никак не смогу уснуть прямо сейчас, — признался он. — Я знаю, — сказал Чарли. И на мгновение Сэму показалось, что он хотел добавить что-то ещё, прежде чем бурная активность в коридоре привлекла их внимание.

***

Приёмная в клинике была совсем не похожа на зал ожидания в крупной больнице. Больше похоже на ряд пластиковых стульев, выстроившихся в одной части широкого коридора с линолеумом, и немного более открытое пространство перед регистрационной стойкой. Чарли казался достаточно довольным, меняя стулья каждые несколько минут, чередуя внимание между журналом на коленях и почти приглушённым телевизором в углу. А затем Сэм вернулся из комнаты брата и начал разговаривать с ним, сидя на стульях, ближайших к столу администратора. Чарли переминался с ноги на ногу, шаркая рядом с долговязой фигурой Сэма — беспокойный, как всегда. «Должно быть, из-за всего кофеина, что он выпил», — подумал Блейк. Чарли пил, должно быть, третью чашку кофе с тех пор, как они прибыли в клинику. Возможно, даже четвёртый стакан, поскольку он мог выпить много кофеина за то короткое время, пока Блейк разговаривал с Сэмом снаружи. Блейку стало интересно, о чём говорили друзья, но они были слишком далеко, чтобы подслушать, и ему не хотелось, чтобы его сочли любопытным, если он встанет и пройдёт через комнату, чтобы присоединиться к ним. Поэтому он сделал вид, что его не беспокоило то, что Сэм разговаривал с Чарли вместо него. Ким была более неподвижной, чем Чарли, но нервной и настороженной на любой резкий звук. Дважды она прислонялась затылком к стене, закрывая глаза, а затем снова выпрямлялась, переключая внимание на экран телевизора, по которому показывали что-то о китах. Но на самом деле Блейк не обращал внимания на экран. Он чувствовал нетерпение. Он хотел точно знать, что происходит, и считал странным, что брат Чарли не смог сообщить им ничего определённого о состоянии Дина. Блейк дважды спрашивал Ким с тех пор, как приехал, и она оба раза подтвердила, что, судя по всему, что она слышала от Джека, с сердцем Дина всё в порядке. Она сказала это терпеливо, но Блейк уловил её взгляд, который она бросала на него при ответе, — похожий взгляд бросал на него Чарли во время поездки. Такие же взгляды он получил от Донны, Сары и даже Гаррета, прежде чем вышел из хижины. Там было сочувствие, но и обвинение, как будто всё это было его ошибкой, словно он действительно должен чувствовать себя виноватым за что-то. Но Блейк не заставлял парня драться с ним. И его беспокоило то, что все его друзья были на стороне Дина. То, что парень потерял сознание, не означало, что Блейк ошибался насчёт него. Неужели никто этого не видел? Блейк, конечно, понимал, что сейчас не время торопиться. Он знал, что к таким вещам стоит относиться с осторожностью. Людям было трудно понять, что могло происходить на самом деле, когда они находились в напряжённой ситуации. Это привело его мысли по полному кругу: если с сердцем Дина всё в порядке, почему они всё ещё здесь? И почему врачи не могут сказать им больше? Он рассеянно бросил журнал на стул рядом с собой и попытался умерить своё разочарование. Но тут что-то громко запищало вдалеке, а затем послышался короткий потрескивающий голос через интерком. Блейк перевёл взгляд на широкие двери, разыскивая источник звука. Он подозревал, что что-то произошло с пациентом. Сэм и Чарли оба напряглись от этого звука. Блейк встал со стула, готовый присоединиться к ним, когда начался шквал активности за большими дверями, где были палаты. Лендер был маленьким городком, и в нём было немного пациентов, которым нужно оказывать неотложную помощь. Так что, понятное дело, Сэм предположил, что эта деятельность могла быть связана с его братом. Как и ожидалось, он направился к широким дверям, Чарли шёл за ним по пятам. Медсестра выскользнула из-за стола, чтобы заблокировать их путь. Блейк воспринял это как сигнал взять ситуацию в свои руки. Он двигался быстро, скользнув между Чарли и Сэмом. Может, он наконец-то получит ответы. — В чём дело? — спросил он медсестру, чеканя каждое слово. У него был тон, который мог добиться цели, — тон, который заставлял людей слушать, когда он в этом нуждался. — Не знаю, — рявкнула в ответ медсестра. — Но позвольте персоналу делать свою работу. Если вы пойдёте туда прямо сейчас, вы просто будете мешать. — Это мой брат? — спросил Сэм. — Я не знаю, — ответила она спокойным голосом, встречая Сэма лицом к лицу в пристальном соревновании взглядов. Когда стало ясно, что она не собирается пропускать его, Сэм в отчаянии отступил назад, едва не споткнувшись о собственные ноги, но схватившись рукой за стол медсестры. На мгновение Блейку показалось, что он может пробить стену. Поэтому он обменялся с Чарли настороженным взглядом. — Сэм? — Ким подошла к ним, и в её мягком голосе слышалось беспокойство. Чарли обнял её и покачал головой, молча давая понять, что они знают не больше, чем она, и что Сэма не следует допрашивать прямо сейчас. Они подождали несколько напряжённых минут, прежде чем огромные двери снова распахнулись и появился Джек. Блейк скрестил руки на груди. Может, теперь они получат реальные ответы. — Он в порядке, — сказал Джек, глядя прямо на Сэма, и видя в его глазах недоверчивость. — Это было его дыхание, — осторожно признал он со вздохом. И Блейк задавался вопросом, почему ответы врачей всегда так расплывчаты. — Его дыхание остановилось на достаточно долгое время, чтобы сработала тревога, но к тому времени, когда мы добрались до него, он начал дышать снова. У него было несколько нерегулярных вдохов, и его уровень кислорода упал, но теперь вернулся к норме. — Что это значит? — Сэм шагнул вперёд. — Я имею в виду… это плохо, не так ли? — Это беспокоит, — ответил Джек, — но в этом случае… я думаю, это означает, что он просыпается. — Он улыбнулся, но Блейк увидел в этой улыбке осторожность. — Он проснулся? — выдохнул Сэм, тон был хрупким, как осенние листья. — Ещё нет. — Джек закрыл глаза. — Но он, кажется, приходит в сознание. Ты хочешь вернуться к нему? Сэм сверкнул тем изумлённым взглядом, которого ожидал Блейк, и рванул вперёд, ненадолго остановившись у двери, чтобы оглянуться на друзей. — Спасибо, — пробормотал он, — что подождали со мной. — Иди к брату, идиот, — ответил Чарли прежде, чем Блейк успел что-то сказать. И Сэм ушёл.

***

За пределами Лендер, Вайоминг, 1996 год. После инцидента, когда у него остановилось дыхание, Дина не особо волновало то, что Сэм или папа покидают его. Джон опёр его о свою грудь, осторожно прижав руку к его сердцу, следя за дыханием, которое Дин теперь мог контролировать. Он ощущал эйфорию, даже если воздух, который он втягивал в лёгкие, был тяжёлым и грудь горела. Сначала Дин медленно втягивал воздух, потом вдыхал быстро, задерживая дыхание, а затем быстро выдыхал — просто чтобы убедиться, что он действительно может контролировать собственное дыхание. Но через некоторое время он понял, что такие нерегулярные вдохи и выдохи привели в панику и его брата, и отца, поэтому он попытался дышать спокойно и сделать каждый вдох плавным и ровным. Хотя на мгновение задумался: может ли он дышать азбукой Морзе… и задавался вопросом, получит ли сообщение его отец, если он это сделает. Возможно, нет. В любом случае это потребует слишком большой концентрации. Это не помешало ему сосредоточиться на других вещах: попытках пошевелить пальцами ног, сдвинуть ноги, повернуть голову из стороны в сторону или — на что он надеялся больше всего — открыть свои чёртовы глаза. Или поговорить. Было бы хорошо поговорить. Папа или Сэм услышат его и узнают, что он проснулся. Каждое усилие встречалось, как он надеялся, с крошечным успехом и с тем же ожогом нервных окончаний, который поразил его пальцы, когда он впервые пошевелил ими. После каждого раза наступало небольшое затишье, прежде чем он мог заставить себя снова дышать. И каждый раз эта задержка дыхания заставляла Сэма и отца немного беспокоиться. И это утомляло его всё больше и больше. К тому времени, когда Дин понял, что у него действительно могут дрожать веки, он почувствовал себя так, словно пробежал сотню миль и всё ещё не закончил гонку. Дин не осознавал, что из него текут слёзы с каждой попыткой пошевелиться, пока не почувствовал, как рука отца смахивает влагу с его висков. Джон каждый раз немного встряхивал его, задавая разные вопросы: — Дин? Сынок? Ты с нами? Давай, малыш, открой глаза. Когда Дин наконец смог открыть глаза — и держать их открытыми достаточно долго, чтобы зафиксировать форму и цвета, — его поразили видения и ощущения разноцветного головокружения и мутной медлительности. Первым почти чётким изображением, которое он смог разобрать, было слегка размытое лицо Сэма: его нахмуренные брови, задумчивые глаза, полные слёз, и полуулыбка, в которой была надежда. — Вот так, Дин. Давай. Останься с нами.

***

Лендер, Вайоминг, 2006 год. Пробуждение для Дина было как дежавю — разноцветное головокружение и мутная медлительность, странное отсутствие чувства места и времени. И он странно ощущал своё дыхание. И лицо Сэма нависло над ним. Оно было не в фокусе, но Дин уловил его в отчётливых вспышках: нахмуренные брови, задумчивые глаза, полные слёз, и полуулыбку, в которой была надежда. Дин дважды моргнул и всё ещё не был уверен, были ли образы воспоминаниями или реальностью. Он прищурился и попытался рассеять туман в своём мозгу, из-за которого Сэм представлял собой странную смесь двенадцатилетнего подростка из прошлого и двадцатидвухлетнего себя из настоящего. Дин снова моргнул, затем закрыл глаза, потому что двойное изображение вызывало у него головокружение и головную боль. — Давай, Дин. Останься со мной. В голосе был приказ. Дин снова открыл глаза, моргнул и почувствовал, как у него закружилась голова, а голос Сэма нёс в себе необычное эхо. «Останься со мной. Оставайся с нами. Вот так, Дин. Давай». — Папа? — прошептал Дин. Его голос был хриплым, как шорох гравия. Но его зрение прояснилось достаточно, чтобы увидеть, как Сэмми перед ним кристаллизовался больше в версию двадцатидвухлетнего парня, чем в двенадцатилетнего подростка. Дин увидел, как Сэм напрягся после его шёпота. — Это я, Дин. — Сэм наклонился ближе, взяв старшего брата за плечо, и сжал. Когда Сэм слегка качнулся назад, Дин резко схватил его за запястье, прежде чем даже осознал, что удерживает руку брата на своём плече. Глаза младшего Винчестера на мгновение расширились, прежде чем он двинулся вперёд, повернув голову, чтобы взглянуть на кого-то позади себя, но не пытался вырваться из хватки брата. — Дин? Дин снова моргнул, чувствуя, что, может быть, его уши должны быть заложены, потому что, хотя он видел, как Сэм произнёс его имя, всё ещё не мог услышать, как он говорит. Он всё ещё слышал отца. Голос Сэма звучал в точности как у папы. — Папа? — попытался он снова, стараясь сделать свой голос сильнее, но этого не произошло — слово вышло тихим, ломким шёпотом. — Нет, Дин. Это я. Это Сэм. — Голос брата был напряжённым, как и выражение его лица. Старший Винчестер бессознательно сжал руку брата. — Сэмми? — Да. Слово было ясным и сильным, и внезапно Дин почувствовал, что его голова стала яснее. Перед ним Сэмми был почти полностью в фокусе. И эта ясность позволила Дину сразу увидеть то, чего он не заметил сразу. Его брат выглядел совершенно измученным: помятым, лохматым и бледным, в тёмно-синей, незнакомой куртке. Его глаза казались темнее, чем обычно, а синяк на щеке резко выделялся на фоне бледной кожи. Дин постарался сосредоточиться на синяке Сэма, и напряжение, которое понадобилось, чтобы вспомнить, что произошло, помогло Дину выбраться из тумана. Воспоминания начали перестраиваться, отделяя прошлое от настоящего. Он старался сосредоточиться, чтобы точно определить, где он находится и как он сюда попал. Если бы его способности к дедукции были жизнеспособны, он мог бы предположить, что находится в больнице, — просто не знал почему. Дин снова сосредоточился на Сэме, узнал беспокойство на его лице — такое же выражение у него было в больнице во время сердечного приступа Дина, — и задумался, не случился ли у него рецидив, которого так боялся брат. — Ты со мной сейчас? — спросил Сэм, внимательно наблюдая за ним. Дин не мог нормально чувствовать своё тело, но внезапно осознал, как крепко сжимал запястье брата, и насколько ясными стали его воспоминания о десятилетней давности. И он чувствовал, что может раздавить Сэму руку. Старший Винчестер осторожно ослабил хватку, но не отпустил брата. — Чувак, ты чертовски плохо выглядишь, — хрипло выдохнул он. Взгляд Сэма, который тот кинул на него, был одновременно расстроенным и раздражённым, но он рассмеялся, как будто не был уверен, что действительно хотел или должен был. Что бы ни случилось с Дином, он сильно напугал младшего брата, заставил его волноваться. Дин очень надеялся, что Сэм не собирается плакать. Он был на грани слёз — Дин мог сказать это точно. Сэм был измучен и расстроен, и разве Дин не умолял вселенную всего несколько ночей назад дать его брату передышку? — Я выгляжу лучше тебя, — парировал Сэм и снова оглянулся. Дин понял, что они не одни, и теперь был достаточно ясным, чтобы знать, что тот, кто был с ними в комнате, не был их папой. На данный момент он проигнорировал это и попытался игнорировать тот факт, что слово «папа» было первым, что слетело с его губ, и что в течение одной болезненной минуты он на самом деле ожидал, что отец будет рядом. — Что произошло? — пробормотал он вместо этого. — Что ты помнишь? — спросил в ответ Сэм. Дин задумался. Что же он помнил? Где пробелы начинались и заканчивались? Он вспомнил Лендер. Он вспомнил пропавших людей и особого призрака в каньоне. Сэма, его стэнфордских друзей — Дин не был уверен, что они ему нравятся, — хижину, которая была слишком большой, чтобы её можно было даже назвать хижиной. Вспомнил Блейка и все его глупые вопросы. Спарринг. Потом он поднялся на второй этаж, принял четырёхминутный душ и… ничего. — Дин? — Я пошёл в душ, — нерешительно ответил он, надеясь, что его не нашли без сознания голым. — К тому времени, как я поднялся, ты закончил принимать душ, но ты был… лежал на полу и… не просыпался. Дин обработал эту информацию, помня очень смутные воспоминания о головокружении… о нежелании удариться головой о стену душа… о выходе из ванной… о том, что нужно натянуть джинсы. Сэм отвернулся, затем снова посмотрел на него. — Джек должен задать тебе несколько вопросов, проверить тебя, — объяснил он, его голос был достаточно мягким. И Дину захотелось ударить его, чтобы брат перестал обращаться с ним, как будто он был… хрупким. Но когда Сэм сжал его плечо и начал отодвигать руку, Дин не мог подавить вспышку паники и снова инстинктивно сжал запястье брата. — Не надо, — выдавил он, не в силах заставить себя остановиться или отпустить даже после того, как увидел, как Сэм удивлённо широко раскрыл глаза. Ирония этой потребности не ускользнула от Дина, но он ничего не мог с собой поделать. — Дин… — Просто останься, — прошептал старший Винчестер, чувствуя, как по телу прошла дрожь, и он не в силах был остановить следующее слово: — Пожалуйста. Рука Сэма на его плече вернулась, и хватка усилилась; большой палец почти больно впился в ключицу, а другая рука младшего брата осторожно опустилась на кровать рядом с бедром Дина. Сэм склонился над ним, в его глазах было смятение и беспокойство, взгляд метался между Дином и Джеком, который подошёл с другой стороны кровати. — Дин, ты всё ещё со мной? — спросил Сэм, как будто умолял Дина оставаться в сознании. Или, может быть, Сэм опасался, что Дин всё ещё считает, что перед ним их отец. Старший Винчестер проигнорировал его, крепко зажмурился и попытался отпустить страх. И не смог. Он открыл глаза и отвёл взгляд от Сэма, больше не обращая внимания на напряжённость на лице младшего брата. А посмотрел прямо на Джека. — Итак, что со мной, док? И как скоро я смогу выбраться отсюда?