In Reverse / В обратном направлении

Лендер, Вайоминг, 2006 год. Кровать старшего Винчестера подвинули к окну и стене; шторы были задёрнуты, чтобы создать иллюзию уединения. Сэм не был уверен — было ли это попыткой дать Дину возможность расслабиться или просто заставить его чувствовать себя менее уязвимым. Сэм подозревал последнее, считая, что, несмотря на бесстрастное выражение лица, Джек мог читать своих пациентов как книгу. Дин, кажется, расслабился — немного — в более оборонительной позе. Он немного пришёл в себя, и наконец исчез тот отчаянный взгляд, что был у него с тех пор, как он открыл глаза. И в конце концов Дин ослабил сокрушительную хватку на запястье Сэма. Младший Винчестер был благодарен за то, что кровать немного отодвинули от остальных. Он опустил поручень, чтобы сесть рядом с коленом Дина, а не наклоняться в три погибели. Было удобно. Это позволило ему лучше рассмотреть лицо брата. Позволило задавать вопросы, не напирая. Всё это казалось хорошим знаком, пока он не понял, что сидеть было ошибкой. Он мгновенно почувствовал усталость, словно ко всем его конечностям прикрепили свинцовые гири. Сэм знал: потребуется чудо — и, возможно, выброс адреналина — чтобы снова подняться на ноги. Он израсходовал последние запасы энергии во время спора со своим недавно проснувшимся братом. И аргументы даже не были такими уж яростными — Джек сделал большую часть работы, выдвигая множество тех идей, которые Сэм хотел подчеркнуть, без упоминаний о призраках и жнецах, которые добавил бы младший Винчестер. Всё, что Сэму действительно нужно было сделать, — это бросить несколько удачно поставленных, наполненных беспокойством взглядов, на которые Дин кивал в знак согласия. Взгляды Сэма предназначались для того, чтобы показать Дину всю ситуацию и то, что это сделало с ним. Что это сделало с ними обоими. Но Дин всё ещё оставался Дином и, следовательно, всё ещё был упрям, но Сэм всё равно чувствовал, что выиграл по важным пунктам. Поездка в Ривертон, как и ожидалось, была отклонена, вместе с предложением дополнительных тестов сердца, которые должны были провести в больнице. Сэм не давил, но нахмурился, оставив за собой право применить силу позже, если сочтёт это необходимым. — В таком случае мы хотели бы понаблюдать за тобой некоторое время, прежде чем выписать, — добавил Джек. Дин начал трясти головой ещё до того, как предложение было закончено. Сэм сжал челюсти и прищурился, бросив на брата взгляд, в котором чётко говорилось: «чёрт возьми, если ты думаешь, что можешь просто уйти отсюда и притвориться, будто ничего не случилось — снова — ты очень ошибаешься». И позже понял, что рука, которой он ухватился за плечо брата, непреднамеренно сжалась в кулак, сжимая ткань и оставляя крошечные отметины, которые он увидит на коже Дина позже, когда старший брат осторожно выскользнет из медицинского халата, переодеваясь в чистую футболку с помощью Сэма. Эти следы были замечательной парой отпечатков пальцев, которые оставила хватка Дина на запястье младшего Винчестера. Сэм выбросил этот аргумент из головы, поёрзал на кровати, пока бедром не коснулся колена Дина, напоминая себе, что брат не спит и им обоим стало лучше, чем было час назад. Он потёр глаза, затем провёл рукой по вискам, стараясь уменьшить головную боль, которая так и не прошла. На каком-то уровне он осознавал, что Дин наблюдает за ним, отслеживая его движения, как делал с момента пробуждения. — Ты снова не спал… не так ли? — голос Дина был хриплым, тяжёлым, будто он только что проснулся. Сэм надеялся, что этот хриплый тон не означает, что впереди ещё одна кома… или что-то ещё, чёрт возьми. Тем не менее, его губы изогнулись в улыбке: он чувствовал одновременно беспокойство и легкомыслие в вопросе Дина. Сэм хотел промолчать, позволить брату каким-то образом убедить его, что всё в порядке, даже если он знал, что это не так. Сэм перестал тереть голову, опустил руку на колени и начал слабо раскачивать одной ногой взад и вперёд, не заметив, как стукнулся пяткой об основание кровати, пока Дин не посмотрел вниз, в сторону шума. Младший Винчестер замер и пожал плечами. — Ну, ты спал достаточно за нас обоих, — попытался пошутить он, но легкомыслия в нём не осталось. Он был странно благодарен, когда Дин не засмеялся и не пытался притвориться, что всё нормально. Но ощутил на себе внимательный взгляд брата. Разговор, в который они вступят, будет непростым. Дину и так уже было не по себе, и он увернулся бы от этого разговора, если бы мог. Сэм удобнее уселся на кровати, чтобы взглянуть на брата более прямо. — Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо? На мгновение он подумал, что Дин не ответит, откажется от нежной настойчивости в его тоне. Но Дин не стал возражать. Он моргнул один раз, приподнялся на подушках и слегка кивнул. В его глазах вспыхнуло чувство вины. Движения были осторожными, словно он знал, через что пришлось пройти младшему брату, и работал над тем, чтобы не волновать Сэма лишний раз. От этого движения младший Винчестер почувствовал себя странно, потому что Дин выглядел… хрупким. Сэм никогда раньше не считал брата хрупким — до тех пор, пока его не ударило током. Дину и раньше причиняли боль, и это всегда пугало Сэма, но никогда прежде он не был единственным человеком, который нёс ответственность за его выздоровление. Из-за отсутствия отца, который мог бы взять на себя управление — исправить всё так, как должны были делать отцы, — Сэм был вынужден взглянуть на свою решимость. И он увидел все трещины, о которых никогда не подозревал или которые всегда старался игнорировать. Трещины, делавшие Дина уязвимым, хотя Сэм никогда не мог этого представить. Трещины, которые делали Дина незащищённым. И страх, оставшийся в его душе от этой новой ответственной должности, отличался от всего, что Сэм когда-либо чувствовал. — Я не могу сделать это в одиночку, — вспомнил он слова Дина, когда брат приехал за ним в Стэнфорд. Ответ Сэма был настолько автоматическим, что ему даже не пришлось думать об этом: — Можешь. — Да, но я не хочу. Сэм не был уверен, лгал ли он сам себе или действительно видел Дина несокрушимым, способным на всё. — Одышки нет? — спросил он, тяжело сглотнув. — Никакого онемения в пальцах рук и ног? — Сэм надеялся, что собственные слова Дина, тон слишком недавнего, слишком честного разговора, который у них состоялся вчера утром, помогут Дину открыться, и брат не будет пытаться защитить его от всех глупостей, как было раньше. Сэм надеялся, что Дин понял: на этот раз скрывать ничего нельзя, потому что это может только ухудшить положение. — Нет. Не думаю… — Дин замолчал, сжимая и разжимая кулаки, и Сэм почувствовал, как ноги брата за его спиной дёрнулись. — Не думаю, что дело было в моём сердце. — Джеку показалось, что он услышал хрипы. — Показалось, — повторил Дин. Сэм начал крутить нитку, что выбилась из дырки на джинсах. — Тогда призрак? Дин посмотрел на него, и хотя этот взгляд Сэм не совсем узнал, от него сердце забилось чаще, а в животе закололо. Ему захотелось грызть ногти. Дин отвернулся и пожал плечами. Сэм с усилием убрал пальцы ото рта, думая, что, может, его взгляд не был незнакомым. Возможно, он просто видел больше того, что просочилось наружу, когда Дин не мог сдерживать то, что скрывал раньше. Может быть, он видел больше Дина, которого узнал с тех пор, как они вместе отправились в путь. Дина, который признался ребёнку Лукасу, что после смерти их мамы он тоже не хотел разговаривать. — Тогда ладно, — мягко уступил Сэм. — Ты что-нибудь помнишь? Дин прищурился. — Что? — Ты задал мне этот вопрос на днях после того, как я… проснулся в каньоне. Ты хотел знать, помню ли я что-нибудь. — Сэм следил за лицом Дина в наступившей тишине. — И ты задал этот вопрос Элли, когда мы вчера брали у неё интервью. Разве это было только вчера? Дин быстро опустил взгляд, затем посмотрел вверх из-под нахмуренных бровей. Это была поза, которую Сэм обычно считал отстранённой или какой-то её вариацией. Но что-то ещё в глазах Дина смягчило его взгляд — предостережение, — словно он знал, что должен ответить, но не хотел. Как бы то ни было, это выражение лица говорило Сэму, что ему не понравится продолжение разговора. Младший Винчестер качнулся назад и почувствовал головокружение. Он схватил Дина за ногу, чтобы удержаться на кровати. — Это тот же самый призрак, не так ли? Почему-то папа на самом деле не убил его, или… — Я ничего не знаю. — Дин… — Я не знаю, Сэм. — Дин двинулся вперёд, вцепившись в поручень кровати и опираясь о подушки позади него. Потом неуверенно потёр затылок. — Это не… это не то же самое, что и раньше… не совсем так. Я могу сказать это точно. Сэм вздохнул и почувствовал, как его гнев приближается к поверхности. — Как ты можешь знать? Дин, ты был без сознания… точно так же, как и раньше. Может, не так долго, но… если это не твоё сердце… это должен быть призрак. Не так ли? — Я не говорю, что это не связано, но это просто… возможно, призраки как-то связаны… может быть, вся эта липучка заставляет их… я не знаю… Кажется, что они связаны, но что бы это ни было… всё было просто иначе. — Чем это отличается? Откуда ты знаешь? Ты только что сказал, что ничего не помнишь. Дин снова потёр затылок, осторожно вдохнул и многозначительно посмотрел на Сэма. — Я спал… на этот раз. Сэм замер, не сводя с него глаз. — На этот раз? — повторил он. — Но ты помнишь кое-что из того, когда был без сознания раньше… десять лет назад? Вот почему ты спросил меня и Элли… Что именно ты помнишь? — Он думал, что Дин подразумевал под этими вопросами. Голоса? Сны? Иногда призраки могут вызывать сны. И если этот призрак каким-то образом пытался соединиться с Дином… заставить его испытать то, что он испытал… тогда… — Дин, что ты помнишь? Старший Винчестер тяжело вздохнул и повернулся лицом к окну. — Всё. Я имею в виду… кое-что туманно, но… — Всё? — Это не имело смысла. — Что ты имеешь в виду под «всё»? — Я имею в виду… всё. — Дин пожал плечами. — Я не был в отключке. В 1996 году я не спал. Сэм молча ждал, пока Дин всё объяснит, ждал, пока он скажет, что шутит, но взгляд брата не дрогнул. Именно эта абсолютная серьёзность в глазах Дина наконец заставила Сэма повторить про себя то, что брат только что сказал, и ещё больше понизить свой голос, когда он наконец ответил: — Дин, ты был без сознания. Ты не открывал глаза, ты не двигался. Папа поставил тебе капельницу. Он проверил твои реакции на боль. Ты вообще не ответил, чувак. Ты даже не пискнул. Ты был без сознания. — Он сказал это мягко, думая, что, может быть, Дин был всё ещё не в себе. Или, может быть, Дин просто немного запутался. — Послушай, я знаю это. Ясно? Я всё это знаю. Я был… — Дин вздохнул и потёр бровь, прежде чем снова взглянуть на Сэма. — Я не мог ничего сделать или сказать что-нибудь… но я не спал. Я был в сознании. Я мог… я мог слышать тебя, папу и всё такое… я просто не мог… это было похоже на то, что я был парализован. Я не мог… — Он замолчал, запустив руку в волосы, — но я не спал. Наблюдая за ним, Сэм почувствовал, как что-то смутно похожее на панику проникает в него. Дин не спал? Но этого не может быть. Даже когда Дин наконец очнулся, он был таким… слабым. — Ты никогда ничего не говорил, — спокойно сказал он. — Я знаю. У Дина не было причин лгать о чём-то подобном, но Сэму внезапно потребовались доказательства. Как Дин мог быть в сознании, а Сэм этого не заметить? — Когда папа думал, что я сплю, он садился рядом с тобой и… — Пел, — закончил Дин. Сэм чувствовал, как всё его тело дрожит. — Что это была за песня? Дин неловко поёрзал. — «Маленькая птичка». — Его лицо покраснело, когда он продолжил: — Это была мамина песня. Она любила мюзиклы. Раньше… она всегда пела нам песни из шоу перед сном. «Маленькая птичка» была её любимой песней. — Это из мюзикла? Дин кивнул. — «Человек из Ла-Манчи». Если бы он не был таким чертовски усталым, Сэм мог бы отреагировать иначе. Но его глаза сразу же защипало, и он опустил голову. — Испанская инквизиция. Сервантес. История Дон Кихота, — пробормотал он. Было ли иронией, что любимый мюзикл его мамы был о человеке, сражающемся в битве, в которую никто не верил, о человеке, сражающемся с монстрами, которых никто не видел? Сумасшедший или мудрец — в зависимости от того, кого вы спросите. Его последователи либо благородны, либо глупы. Это должно быть так иронично, что… — Сэм? — тихо позвал Дин, и в его голосе слышалось беспокойство. Сэм понял, что по его щеке скатилась слеза. Он покраснел от попытки сдержать эмоции, прилагал все усилия, чтобы успокоиться. — Извини, это просто… «Человек из Ла-Манчи» ставили в общественном театре недалеко от Стэнфорда. Джесс хотела, чтобы я пошёл с ней на просмотр. У неё были билеты. Мы должны были пойти… где-то через неделю после её смерти. — Послушай, Сэм… — Нет, прости, — Сэм моргнул и с силой потёр глаза. — Я не хочу быть… просто… — Он не собирался думать об этом прямо сейчас. Он просто устал, вот и всё, и не собирался давать Дину повод перевести тему этой дискуссии на него. Поэтому кашлянул и продолжил: — Почему ты ничего не сказал о том, что не спал, ни папе… ни мне. Почему? — Он не хотел, чтобы слова прозвучали так сердито, но это было так, и его беспокоило то, что его эмоции проявились так внезапно. — Я… это не имело значения. Призрака уничтожили. Я был в порядке. Не было причин… — Ну, теперь есть. — Сэм с такой силой сжал челюсть, что заболели зубы. Он махнул рукой, чтобы остановить оправдания Дина. — Я хочу знать. Я хочу знать всё.

***

К тому времени, когда Джек вернулся, чтобы проверить Дина, несколько часов спустя, Сэм лежал на койке и крепко спал, положив голову на подушку. Его ноги свисали с кровати, ступни касались пола, спина прижималась к боку брата, отчего читать Дину было одновременно неудобно и комфортно. Неудобно, потому что он хотел ещё немного приподнять изголовье кровати, ему приходилось осторожно двигать рукой всякий раз, когда он тянулся к ноутбуку, чтобы ввести новый поиск или открыть новую веб-страницу, стараясь не толкать Сэма локтем. Но сон Сэма был для него облегчением. Сэм был близко к нему, и это успокаивало. Сдерживало страх, что он уйдёт, что его заставят уйти. И, честно говоря, единственное, что удерживало Дина от того, чтобы не встать с кровати и не начать поиски своей одежды, было желание не мешать Сэму отдыхать. И всё же он был разочарован. Дин всегда ненавидел бездействие, и сидеть на кровати в клинике, когда на самом деле он не пострадал, казалось самым ужасным сценарием. В худшем случае он просто немного устал и, может быть, всё ещё немного запутался в происходящем. Воспоминания десятилетней давности, когда-то смутные и сознательно подавляемые, внезапно стали яснее — яркими и резкими во всех смыслах. Ему приходилось несколько раз напоминать себе, что он не в арендованной однокомнатной хижине, и отца нет с ними. И боль, которую он никогда не мог забыть с прошлого раза, не была той, что он испытал недавно. Хотя сейчас он чувствовал себя так же, как и десять лет назад — после пробуждения, — и ему нужно было подавлять панику каждый раз, когда Сэм убирал от него руку. Он знал, что отслеживал любые движения Сэма после пробуждения; даже после того, как отпустил его запястье, он напугал своего брата, но всё равно не мог успокоиться. И Сэм выглядел как ходячий труп — усталый и сердитый, но сосредоточенный и напряжённый, когда они заговорили после того, как Джек оставил их одних. Дин рассказал ему часть того, что знал, и решил, что в конце концов ему придётся рассказать и остальное — но позже, когда перед глазами Дина не будет стоять воспоминание о двенадцатилетнем Сэмми. Когда Сэм перестанет выглядеть так, будто он может упасть в обморок или заплакать в любой момент. Это потребовало усилий, но младший брат уступил — не легко и не с радостью. Его взгляд оставался упрямым, демонстрируя явное недоверие к заявлениям Дина о том, что он чувствует себя хорошо, но, в конце концов, усталость победила. — И сколько же времени ему понадобилось, чтобы заснуть? — спросил Джек, не шепча, но говоря тихо, чтобы не разбудить Сэма. Дин посмотрел на доктора, когда Джек отодвинул одну из штор, что закрывала его кровать от остального помещения. Старший Винчестер отодвинул от себя поднос с едой и ноутбуком, взглянул на Сэма и пожал плечами, не особо смущаясь. В конце концов, у Джека тоже был младший брат, и, может быть, такое поведение не было для него таким уж странным. Дин попытался приподняться, чтобы ему было удобнее смотреть на доктора, не толкая Сэма. Но когда голова брата откинулась на его плечо и Сэм недовольно засопел, Дин сдался и снова взглянул на Джека, пожав плечами. — Он всё время залезал ко мне в постель, когда был ребёнком. Я думал, он избавился от этой привычки много лет назад. — Шутка была простой, но получилась плоской из-за примешанной к ней полулжи. Забираться в постель к брату Дин начал после пожара. Но Сэм поддерживал эту привычку, пока они росли. К его чести, Джека, похоже, положение Сэма не беспокоило. Он даже немного улыбнулся, и во взгляде была почти тоска. Дин подумал, что, возможно, богатые люди не так уж отличаются от них. Он всегда ассоциировал богатство с дистанцией, формальностью, вежливостью и чрезмерной чистотой. Но, возможно, Джек и Чарли не выросли в ужасно стерильной среде, как представлял себе Дин. Выражение лица Джека не было отстранённым или слишком формальным, когда он тихо и осторожно сел на стул, что стоял близко к коленям Сэма. — Чарли залезал ко мне в кровать несколько раз, когда был маленьким. Его комната раньше была рядом с моей. Но когда ему было четыре года, мы вернулись на Марthas Vineyard, где его комната находилась в другом крыле дома, далеко от моей. Однажды ночью он хотел прийти ко мне, но потерялся. На следующее утро я нашёл его спящим под пианино в музыкальной библиотеке нашей мамы. Не думаю, что он пытался найти меня после этого. Дин попытался представить себе такой большой дом, но почувствовал острую боль от безлично-холодного образа, который предстал перед его мысленным взором. Он почувствовал себя как-то странно, представив эту картинку, потому что она совпадала и одновременно не соответствовала тому, что он видел в Джеке и Чарли до сих пор. И его разум немедленно вызвал в воображении образ маленького Сэма в той же ситуации — ищущего его после кошмара, блуждающего по длинным чужим коридорам, напуганного и неспособного найти старшего брата. Дин задавался вопросом, на что похожа такая жизнь. Жизнь в таком большом пространстве. В первые четыре года жизни у Дина была своя комната. У Сэма она была в течение первых шести месяцев. И с тех пор почти никогда у них не было своего личного пространства. С момента пожара они делили комнаты, которые были теснее, чем каморка. Иногда это было отстойно — крошечные, дырявые, двухкомнатные хижины, задымлённые комнаты мотелей, однокомнатная квартира, в которой они втроём жили четыре месяца в Вирджинии. Но это всё, что у них было, и, по крайней мере, они были вместе. — Чарли хотел, чтобы я сообщил Сэму, что он и остальные ребята поехали домой, но вернутся позже, — сказал Джек, меняя тему разговора и не дожидаясь комментариев Дина. — И он передал мне это. — Он поднял стопку одежды — толстовку Дина, футболку и джинсы, которые он успел надеть перед тем, как потерять сознание. Он не видел ботинок, но у него не могло быть всего. — Сэм попросил его принести это из машины. Чтобы у тебя было что надеть, когда мы выпишем тебя. — Верно, — ответил Дин. — Есть идеи, когда это будет? — Зависит от того, как у тебя дела. — И как у меня дела? — Он хотел, чтобы Джек сказал то, что он сможет использовать и убедить Сэма, когда тот проснётся, что они могут уйти. Джек встал и вытащил из кармана стетоскоп. — Я здесь, чтобы проверить это, — ответил он, приподняв бровь, словно спрашивая разрешения. Дин напрягся, но кивнул. Джек подошёл ближе, отодвинув тележку с едой вместе с ноутбуком со своего пути, прежде чем прижать инструмент к груди Дина. На этот раз Винчестеру удалось наклониться вперёд, не разбудив Сэма, чтобы доктор мог прижать стетоскоп к его спине. Дин не был уверен, слушал ли Джек его лёгкие или сердце, но старался не ёрзать в наступившей тишине, пытаясь оценить для себя биение своего сердца. Он не чувствовал ничего плохого. Но когда Джек наконец откинулся на спинку стула, Дин забеспокоился, что он не может ничего прочитать по его лицу. — Итак? — спросил он, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом. Джек вздохнул, глядя на блокнот, который снял с подставки на кровати. — Чувствуешь головокружение? Проблемы с дыханием? Дин покачал головой. — Ты регулярно ел, высыпался? Дин кивнул, затем честно добавил: — Может, немного не высыпаюсь. Джек снова вздохнул, слегка опустив фасад невозмутимости. — Твой брат рассказал мне о твоём сердечном приступе. — У меня не было сердечного приступа. Джек снова кивнул. — Мы с доктором Норрисом пришли к такому же выводу прошлой ночью… Но у тебя был один раз сердечный приступ. По словам Сэма, тебя ударило электрическим током, и врачи диагностировали сердечный приступ. И дело в том, что мы не можем найти другую причину, по которой ты потерял сознание прошлой ночью. — Врачи просто ошиблись, — сказал Дин. Джек моргнул, и что-то в выражении его лица сказало Дину, что он не уверен в его словах. — Может быть. Ты вроде бы в порядке. И я не могу заставить тебя остаться здесь или обратиться к специалисту, но думаю, тебе стоит подумать об этом, хотя бы ради твоего брата. Люди нечасто теряют сознание без причины. — Как я уже сказал, я в последнее время не высыпаюсь, — снова неуклюже ответил Дин. — И ты сказал раньше… у меня было низкое давление… — Что может быть ещё одним признаком сердечного приступа. Дин внимательно посмотрел в его бесстрастное выражение лица. — Я ценю то, что ты для меня сделал, док. Я приму твой совет к сведению. Губы Джека дёрнулись в маленькой улыбке. — Это всё, что я могу просить. И, думаю, ты вернёшься к работе, когда выберешься отсюда. К своему расследованию? Дин кивнул, думая, что если добрый доктор проверил их историю, то они облажались. — Но послушай своего брата. Постарайся немного отдохнуть, пока можешь. Если твоё давление останется в норме, мы, вероятно, отпустим тебя сегодня днём. Дин с облегчением выдохнул. Джек встал, взялся за край тележки с едой, готовый придвинуть её обратно к Дину, но замер, глядя на экран ноутбука. Его лицо уже не было таким бесстрастным — он побледнел. Дин попытался вспомнить, какую веб-страницу он открыл, и понял, что пытался найти фотографии, которые они с Сэмом могли бы сравнить и сопоставить со своими воспоминаниями о духах, которых видели в каньоне. Следуя догадке, он нашёл некрологи Лендера за неделю после первого исчезновения. Но ни одна из смертей, о которых он читал, никоим образом не была необычной или уникальной. Ничто не вызывало покалывания в интуиции. Во всяком случае, не для него. — Что-то не так, док? Джек наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть то, что было на экране. — Я видел этого человека. На мгновение Дин задержал дыхание, затем сказал быстро и мягко: — Какого человека? — Он протянул руку через Сэма, чтобы подтащить компьютер ближе, и увидел снимок, на который смотрел Джек. — Где? В каньоне? С Элли? Джек выглядел встревоженным, ошеломлённым и немного испуганным. — Джек, ты видел этого человека в каньоне, когда исчезла Элли? Доктор наконец посмотрел на него. — Я не мог… — Но ты видел его. Верно? — Я… мне это показалось. Я думал… туман… из-за этого он выглядел… и… эта фотография… я не мог видеть его… он мёртв. Дин сглотнул. Образованные люди склонны хуже других реагировать на правду в чужих словах. — Но Элли тоже его видела. Верно, Джек? Она сказала, что вы двое были в каньоне, поспорили, накатил туман, и вы оба увидели человека. Этого человека. Держу пари, если ты покажешь ей эту фотографию, она скажет, что видела этого мужчину. — Это невозможно… Он был… он ходил сквозь скалы. Туман запутал нас. На самом деле никого там не было… или это был кто-то другой. — Это не был кто-то другой, Джек, и ты это знаешь. — Сэм пошевелился рядом, и Дин инстинктивно понизил тон. — Другие туристы в каньоне тоже видели его. Джек покачал головой. Сэм хмыкнул и снова зашевелился, просыпаясь. — Они видели его, Джек. Ты тоже видел его. Элли видела его. И мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё, что помнишь. Потому что, если ты этого не сделаешь, другие люди тоже увидят его. И им может не так повезти, как тебе и твоей девушке. Джек отвернулся и выдавил хриплый смешок. Сэм снова замер, но Дин понял, что на этот раз его брат не спит и слушает. — Джек, Элли сказала мне, что он говорил с тобой. — Он? — Мужчина. Джек повернулся к нему, ища что-то в его глазах, и, должно быть, нашёл то, что искал, потому что тяжело опустился на стул. — Другие люди тоже видели его? — спросил он, и осторожная надежда мелькнула в его вопросе. — Да. — Он настоящий? — Да. — Но он мёртв. И был мёртв, когда я… Дин ничего не сказал. — И ты в это веришь? — Это ты видел его. Ты мне скажи. — Я не могу… я не могу тебе сказать… иногда, когда я даже… я думаю, что схожу с ума. — В его тоне слышался смех, и Дин сообразил: там, где он сам использовал сарказм, Джек использовал юмор, и Чарли делал так же. — Я знаю, что ты чувствуешь. Элли тоже считала, что сошла с ума. Но ты не сумасшедший. Ни один из вас не псих. И я не знаю, как ещё сказать тебе, но… это было реально. Джек еле заметно покачал головой. — Это невозможно. — Правда? Тогда каковы шансы того, что двое хорошо образованных людей, у которых, как я подозреваю, нет в семье членов с психическими заболеваниями, сойдут с ума в одном и том же месте, в одно и то же время? Джек открыл рот, закрыл его, потом прижал пальцы к вискам. Прошла долгая минута, прежде чем он ответил, но когда он заговорил, в его глазах было что-то похожее на спокойствие. — Довольно низкие шансы, — сказал он. — Без каких-либо химических или других внешних стимулов… это почти невозможно. Дин открыл рот, но звук, словно что-то шлёпнулось на пол, и последовавшая суматоха в клинике остановили то, что он собирался сказать. Джек нахмурился, поднялся со стула, быстро двинулся к выходу, чтобы проверить, что происходит. Он отодвинул ещё одну занавеску и открыл дверь из экзаменационной зоны в коридор. Когда он это сделал, Дин услышал голос Чарли на фоне прерывистой болтовни. Сэм отбросил притворство и сел прямо. Его волосы были более растрёпанными, чем обычно, и тело было вялым после сна, но в глазах читалась настороженность. — Что происходит? — спросил он, переводя взгляд в сторону коридора; какофония голосов приглушалась из-за закрытой двери. — Ещё не знаю, — ответил Дин, пытаясь встать с кровати. — Оставайся здесь, — приказал Сэм, прижав руку к его груди. — Я всё проверю. Дин почувствовал боль, когда Сэм отошёл. Но не позволил себе зацикливаться на этом факте, вместо этого сосредоточился на приказе Сэма. «К чёрту это», — подумал он, но промолчал, потому что Сэм был уже на полпути к выходу из комнаты.