In Reverse / В обратном направлении

Лендер, Вайоминг, 2006 год. По воле случая — или удачи — Винчестеры оказались в том же номере мотеля, в котором остановились в первую ночь в городе. Конечно, всё выглядело совершенно иначе: все статьи и бумаги, приколотые к стене, и карта, которую Сэм вытащил из кармана куртки Дина. Всё это было приклеено скотчем в самом центре стены; из обоев торчали булавки с красными и жёлтыми головками, некоторые из них были связаны тонкими цветными нитями. Жёлтым цветом были отмечены все важные места событий 1996 года, включая домик, в котором они охотились ранее, и хижину, где они останавливались со своим отцом. Всё остальное было отмечено красным. Обхватив колени руками, Дин уставился на этот коллаж с кровати, на которую его отправил Сэм, как только они заселились. Как будто отдых действительно был проблемой. Не заснуть — вот что стало главной целью Дина. Узоры, показанные на карте — если их вообще можно было назвать узорами, — в лучшем случае были туманными. Но они также были лучше, чем ничего, и было приятно видеть их вот так раскинувшимися перед ним. Так всегда делал папа. Дин моргнул и перевёл взгляд с карты на дневник отца, открытый на кровати, и перечитал запись о липучках. — «Имеют способность действовать независимо», — прочитал он вслух. Призраки обладали разной способностью действовать независимо — трое в машине, но только один за рулём, а двое других хотели вернуть контроль обратно. По крайней мере, такая картина возникла у Дина в голове. Он вздохнул, провёл рукой по волосам и потёр затылок. Дин задавался вопросом, как там Сэм, и надеялся, что младший брат придерживается поставленной цели и не берётся за то, с чем не должен справляться в одиночку. Например, в какой-то ошибочной попытке защитить старшего брата. Он также задавался вопросом о друзьях Сэма, которые не вернулись в хижину, а вместо этого поселились в нескольких других пустых номерах мотеля. Джек настоял на этом. А остальные не возражали. Никто не хотел возвращаться в дом, не зная, безопасно ли это, особенно не зная, что именно произошло. Неужели дети из Стэнфорда действительно думали, что это очередное землетрясение? Слушая их разговоры, наблюдая за ними, Дин решил, что некоторые из них наконец почувствовали: теория с землетрясением не совсем подходит, и согласились с ней только потому, что у них не было никакого другого объяснения. Они поспешили предположить, что бессвязный разговор Сары с Дином и её последующая кратковременная потеря сознания — результат удара по голове, который девушка получила в доме, когда всё вокруг летало. Дин и не ожидал, что они придут к другому выводу. Людям не так просто перейти от логических умозаключений к привидениям и одержимости — ведь общество стойко это отрицает. Но Сара была совсем другим знаком вопроса. Почему призрак завладел именно ею? Обычно, как и демоны, призраки вынуждены выбирать, в кого вселиться. Они не могут просто прыгнуть в любое тело. Может быть, Сара была особенно взволнована вступительным экзаменом, к которому готовилась. Или, может быть, она просто испугалась сильнее остальных, когда они были в каньоне прошлой ночью. Может быть, помешательство на здоровье, о котором он постоянно слышал из ворчания остальных, включало в себя практику какой-то омрачающей разум медитации вроде «отдай свою душу вселенной». Так или иначе, Сара стала своего рода проводником — если не для всех призраков, то хотя бы для его призрака. Теперь не осталось сомнений: дух из 1996 года всё ещё существовал, его не уничтожили, или он нашёл способ вернуться, или просто часть его застряла в липучке, ожидая, а затем использовала Сару, чтобы последовать за ними. Дух перемещался в ней с места на место — каньон, дом, клиника. Для этого на доске тоже имелась нить. Что-то в Саре или, возможно, в Дине делало духа сильнее. Звук шагов за дверью комнаты ворвался в его мысли, и Дин повернул голову. Мгновение спустя он услышал звук ключа в замке и успокоился, увидев младшего брата. — Привет, — сказал Дин, скрывая своё облегчение. — Что ты узнал? — Ты был прав, — ответил Сэм, стягивая мокрую от дождя куртку, прежде чем полностью войти в номер. Он был осторожен, чтобы не потревожить линию соли, которую ранее насыпал перед дверным проёмом. Он начертил толстую полосу с такой тщательной точностью, что Дин закатил глаза. — И Эльза, и Нора Присал были указаны в старых записях переписи населения. Сэм исчез в ванной и появился через секунду, вытирая полотенцем влажные волосы. — Я не смог найти дату смерти или место захоронения ни для одной из них, но самая ранняя перепись с указанием их имён датируется 1955 годом. Последняя — 1962-м. — Он вытащил из заднего кармана свёрнутые бумаги. Отбросив полотенце, он подошёл к стене, чтобы закрепить новую информацию рядом с остальным организованным хаосом. — А другие? — спросил Дин, наблюдая за ним. Движения Сэма были нервными, но точными — так он вёл себя, когда чувствовал, что они близки к решению головоломки. — Ты был прав и насчёт парня. Граф Таггарт умер естественной смертью — от сердечной недостаточности, согласно отчётам коронера. Вполне ожидаемо… ведь парню было восемьдесят семь лет. — Он не числится мужем или кем-то ещё для Присал? — Нет. Но посмотри это. Дин взял бумагу, которую протянул ему Сэм, и взглянул на неё. — Документ о собственности? Младший Винчестер ухмыльнулся и кивнул. — У меня было предчувствие, и я решил всё проверить. Хижина, в которую мы ходили десять лет назад, принадлежит графу Таггарту… или принадлежала до тех пор, пока он не умер, и она не была передана округу. Парень не оставил завещания, у него не было родственников, он жил как отшельник. — Сэм протянул руку и щёлкнул указательным пальцем по бумаге в руках Дина. — Но я думаю, это доказывает, что он не всегда был таким одиноким. Мы можем с уверенностью предположить, что он и есть тот таинственный парень из легенды. И если он был убийцей, это объяснило бы, почему наш призрак из девяносто шестого смог снова проявиться. Особенно если предположить, что Присал каким-то образом была связана с ним всё это время. И если она каким-то образом привязалась к нему или прилипла к нему, это могло бы объяснить, почему старик стал отшельником. Единственный пробел в том, что он не жил и не умер где-нибудь рядом с южной развилкой, где все его постоянно видят. Дин приподнял брови и улыбнулся. — Хорошая работа, мальчик из колледжа. — Спасибо. Но это не объясняет, почему южная развилка стала горячей точкой. Хижина, в которой был похоронен наш первый призрак, находилась на северной развилке, так что… — Ага, — согласился Дин. — Есть какие-нибудь догадки, которые скажут нам точную роль Эрла в этом? — Ну, я не знаю насчёт южной развилки, но предполагаю, что именно он убил там Присал, труп которой мы уже посолили и сожгли под половицами. — Мы оба предполагаем это, гений. Но у тебя есть доказательства? — Есть кое-что получше. У меня есть местоположение тела. — Сэм бросил Дину ещё одну газету. — Его тела. Я подумал: если бы мы знали, где он был похоронен, почему бы просто не выкопать его, не посолить и не сжечь, чтобы исключить его из уравнения? — Это будет проблемой. Мы посолили и сожгли одну из Присал в девяносто шестом, а она всё ещё здесь. — Да, я знаю, но она явно не так сильна, как раньше. Сэм подошёл к карте и замер перед ней. Дин знал: он собирался использовать свой лекторский голос — тот, который позволял слишком легко воспринимать Сэма как парня из нормального мира. Голос, которым он пользовался перед классом колледжа, на уроке права или где-то ещё. Голос, который сделал бы Сэма хорошим юристом. Или профессором. Или судьёй. — Я думал об этом. Если эти призраки — липучка, то все они связаны, — сказал Сэм. — Чтобы не усложнять, давай назовём Присал, которую мы уже посолили и сожгли, Присал-один. Так или иначе, мы можем предположить, что она была связана с Эрлом. Если какая-либо из легенд верна, он был связан и с её сестрой. Я думаю, что сестра — Присал-два — связана с южной развилкой. Она исчезла в то же время. Может, он и её убил. Может, её тело где-то внизу, на южной развилке, или… — Имеет смысл. Но почему её никто не видел? — спросил Дин. — В этом каньоне не было привидений до смерти Эрла. — Я знаю. Но ты же понимаешь, как ремонт старого дома или даже просто въезд новых людей может разбудить духов? Дин кивнул, думая, что все любопытные люди, входящие и выходящие из хижины Присал на протяжении многих лет, вероятно, разбудили Присал-один. Присал-два ещё не потревожили. — Дело в том, что когда что-то меняется для духа, злит их или что-то в этом роде, благодаря этому они проявляются. — Итак, смерть Эрла разбудила Присал-два. Сэм не закончил. — Теперь это просто догадки, но возвращаясь к Эрлу… Предположим, он и Присал-один были вместе. Она узнаёт, что он крутит роман с её сестрой или кем-то ещё. Они ссорятся, он угрожает оставить её, или она угрожает оставить его. Он убивает её и засовывает под пол. — Что-то вроде… «если я не могу тебя заполучить, то никто не сможет»? — Да. И я предполагаю, основываясь на опыте других жертв Присал-один на протяжении многих лет и… — Сэм заколебался, потоптался на месте и сглотнул, — …и особенно на твоём опыте, что её сунули под пол ещё живой. Что касается времени смерти, я бы сказал, что ей потребовалось два дня, чтобы умереть. Вот почему ты был… — Сэм замолчал и снова тяжело сглотнул. Дину хотелось, чтобы он перестал в этом копаться. — Вот почему ты проснулся в девяносто шестом. Если она цеплялась за тебя и хотела, чтобы ты почувствовал или испытал то, что пережила она, тогда… — Да. — Дин подумал об этом и задрожал. — Я помню, как папа говорил о крайнем сроке. Должно быть, он имел в виду именно это. Сэм посмотрел на него, встряхнулся и продолжил: — Верно, и… это всё ещё мои догадки, но… доски пола были деревянными, так что Присал-один, вероятно, могла слышать, что происходит; у неё было много воздуха, но через два дня она всё равно умерла. Теоретически она могла продержаться дольше. Так что, я думаю, у неё могла быть какая-то травма, или её отравили… В общем, Эрл что-то с ней сделал, прежде чем сунуть её туда, чтобы она не могла выбраться. — Она каким-то образом пострадала, — кивнул Дин, не подумав, и не понимая, что сказал, пока не поднял глаза и не увидел бледное лицо брата. — Откуда ты знаешь? Дин застонал и откинулся на спинку кровати. — Я просто имел в виду… ты, наверное, прав, что она, возможно, была ранена и ей было больно. — Дин, — остановил его Сэм. — Было больно? Тебе было больно? Старший Винчестер хмыкнул и вздохнул. — Боже, Сэм, давай ты просто бросишь это? Твоя квота «я виноват за всё плохое в этом мире» уже выполнена. Сэм медленно кивнул, пристально уставился на него и сжал челюсть. Дин ненавидел, когда Сэм принимал эту позу. Это раздражало его, потому что трудно было противостоять ей. Словно если Сэм будет задавать один и тот же вопрос несколько раз подряд, то Дин волшебным образом окажется вынужден ответить. Хотя, честно говоря, это всегда срабатывало, потому что их отец тоже сдавался. — Было больно? — снова спросил Сэм, точно отвечая на мысли Дина. — Нет, — резко выстрелил Дин в ответ такой очевидной ложью, что несколько секунд они оба молчали. Но молчание не длилось долго. Дину не могло так повезти. И часть его хотела сказать Сэму. На всякий случай. На случай, если это случится снова. Поскольку воспоминания теперь были такими острыми, страх стал ощутимым. Что, если это действительно случится снова? Но даже это не убедило его, что он должен всё рассказать. Сэму не нужно было знать, и Дин не был уверен, как брат отреагирует. Он не был уверен, потому что предсказать действия Сэма в последние дни было не так просто, как раньше. А после случая с сердечным приступом всё стало ещё сложнее. Чёрт, ещё до приступа было нелегко. После телефонного звонка папы, их спора об этом, доктора Элликотта и приюта с привидениями, их ссоры из-за выполнения приказов, Джесс и «ты не знаешь, что я чувствую», с темы про маму и ещё сотни других вещей, о которых они никогда не говорили. С тех пор, как Сэм уехал в колледж. — Всё время? — мягко спросил Сэм. Дин снова застонал. Этот тон был хуже — не требовательный и не возмущённый, а взволнованный. До смешного нежный, с печальным, щенячьим взглядом и… Чёрт возьми! — Не всё время, — ответил Дин. Затем пожал плечами и поднял глаза после последовавшего молчания, чтобы оценить реакцию брата. — Когда? Слова были у Дина на кончике языка, но… «Ты мой брат, и я бы умер за тебя». Но он ничего не сказал. Дин, вероятно, чувствовал себя обязанным Сэму после всей этой нервотрёпки. Но если он расскажет Сэму остальное, ребёнок начнёт ещё больше волноваться. Дин вздохнул, взвесил свои варианты и заговорил: — Было больно, — признал он, — но когда ты или папа… — это звучало глупо, это звучало тревожно, но Дин не знал, как ещё объяснить: — …прикасались ко мне, боль исчезала. — Прикасались к тебе? Дин почувствовал, как его уши покраснели. — Да. Сэм двинулся вперёд и сел на другую кровать лицом к Дину, ожидая. Очевидно, этого объяснения было недостаточно. Дин закатил глаза, но подчинился. — Ты или папа прижимали руку к моему сердцу… или на мою голову… и боль исчезала. Чёрт, даже если ты просто прижимал ботинок к моей лодыжке, мне становилось легче. — Дин опёрся затылком об изголовье кровати, повернувшись к Сэму, и наблюдая, как тот всё перерабатывает. Он почти видел, как воспоминания проносятся перед глазами младшего брата, пока пересчитывал все случаи, когда ни Сэм, ни их отец не прикасались к нему. — О Боже, — прошептал Сэм мгновением позже. И ещё несколько секунд он выглядел так, будто его вот-вот стошнит. — Прости, Дин. Мне очень жаль. — Ты не… — начал Дин и замолчал. Потом свесил ноги с кровати, чтобы сесть лицом к лицу с младшим братом. Наклонившись вперёд, он коснулся коленом колена Сэма. В конце концов, несмотря ни на что, он знал Сэма, и у него тоже были свои приёмы. Поэтому он уверенно сказал: — Послушай, капитан Виновность, ты не знал. Ты не мог этого знать. И большую часть времени ты был рядом. Ты и папа, но в основном ты. Я ценил это, Сэм. Я до сих пор ценю это. Так что заканчивай ныть, ладно? Сэм уставился на него. Дин не отводил взгляда, пока тело брата не расслабилось — хотя бы немного. Затем он успокаивающе похлопал Сэма по колену. Но младший Винчестер ещё не закончил. — Вот почему, когда я проснулся в каньоне прошлой ночью, ты положил руку мне на грудь. Я думал, ты просто удерживаешь меня, но ты был уверен, что мне было больно. Не так ли? — Ага, — признал Дин. — Я опасался этого. Теперь мы закончили с девчачьим разговором? Потому что, если я правильно помню, мы пытались понять и решить проблему с липучкой и призраком, которая стала для меня серьёзной головной болью. И тут Сэм наконец улыбнулся — это была маленькая улыбка, но всё же. — Почти, — сказал он, схватив Дина за запястье, прежде чем старший брат смог встать. — Я хочу знать… мне нужно знать, почему она выбрала тебя и откуда папа узнал, что она прилипла к тебе. — Я не знаю, Сэм. Взгляд брата ясно говорил: «Не лги мне». — Я помню, как вы с папой ссорились… после того, как мы проверили дом с привидениями в ту первую ночь. Он хотел, чтобы ты взял машину и поехал в Колорадо. Подождал там, пока мы не присоединимся к тебе. Тогда он уже что-то знал. Дин моргнул — воспоминания встали на свои места. Вот из-за чего была та ссора. Теперь он вспомнил. Он вспомнил. И никакой приказ, отданный отцом, никогда не пугал его больше того. — Я помню это, потому что это был единственный раз, когда ты когда-либо задавал ему вопросы… не слушался его, — признался Сэм. Дин сердито закатил глаза. — Ты снова завёл песню о «хорошем солдате»? — хрипло спросил он. Это была единственная тема, которая всегда задевала больной нерв, покалывала до глубины души. Он не знал другого пути, он не был Сэмом, и хотел, чтобы брат принял это. Сэм поднял руку. — Я не пытаюсь ругаться с тобой. Я думаю, это важно. В дневнике папа сказал, что ссорился с тобой, хотел отправить тебя подальше, но потом сказал, что это только усугубит ситуацию. О чём он говорил? Дин пожал плечами. — Это было давно, Сэм. Я не помню. — Это важно, Дин. В том сообщении, что нам прислала Миссури, говорится, что все призраки связаны с эмоциями. Это то, как они созданы, — как будто они одержимы этими эмоциями. Ты, вероятно, был прав вчера, когда сказал, что призрак усиливает мои эмоции… мой страх. Эти слова быстро напомнили Дину, что дважды что-то на южной развилке преследовало Сэма. И всё было не так, как с ним самим. — Так зарождаются призраки-липучки — повышенные эмоции, связанные вместе. Если ты сможешь вспомнить, что ты чувствовал тогда, может быть, мы узнаем, что ей было нужно. Это может помочь, — настаивал Сэм. Дин снова закинул ноги на кровать и отвернулся от брата. — Знаешь, мы и раньше сталкивались с такими призраками. Мы просто не знали, что это такое. Элликотт, например… — Сэм замолчал от этого имени, затем откашлялся и продолжил: — Элликотт был липучкой. Он был одержим гневом. Все мы в психиатрической больнице той ночью… — Он опустил взгляд, явно чувствуя себя неловко из-за того, в чём признался. Дин слегка повернул к нему голову. Они никогда не говорили о том, что произошло. Они оба знали, что в словах Сэма была доля его настоящих эмоций. Дин не хотел знать, какая часть была правдой, а Сэм хотел всё отрицать. — Мои чувства были лучшей мишенью. Я просто так устал и был расстроен. Я хотел найти папу. Хотел получить ответы и хотел кого-нибудь обвинить во всём. И рядом был только ты. Ты единственный был рядом со мной. Папа и демон — и всё, на что я действительно злился, — были далеко. Элликотт знал это. Вот почему он заманил меня в подвал вместо тебя. Он заразил меня, смешав свой гнев с тем, что было… небольшой обидой. Когда ты посолил и поджёг его кости, инфекция прекратилась. Дин закрыл глаза. Он знал, что Сэму было трудно признать то, что у него на душе, знал, что он должен каким-то образом ответить взаимностью, но всё ещё ненавидел это, всё ещё колебался, и последовавшее за этим молчание было долгим и напряжённым. — Я боялся потерять тебя или папу, — наконец признался он. Эти чувства сжимали его сердце, и он хрипло продолжил: — И я не собирался садиться в машину и ехать куда-то в одиночку, и ждать, когда вы приедете за мной. Я не собирался сидеть где-то и гадать, не случилось ли с вами двумя что-то плохое, пока меня не было рядом, — независимо от того, смог бы я это остановить или нет. Дин открыл глаза и увидел, как Сэм с пониманием кивнул. — Когда Сара вернулась в клинику и была одержима, она сказала, что ты должен был знать, каково это, когда «они» бросили тебя. Она говорила обо мне и папе. — Сэм не задавал вопросов. — А потом она сказала — прямо как «она». Я думал, она говорила о Присал… о том, что, может быть, одна сестра ушла от другой. Но она говорила о маме, не так ли? Дин поморщился. — Вот почему папа знал, что призрак пойдёт за тобой. Ты потерял маму. Я имею в виду, даже слова из песни… ты потерял её… и ты боялся потерять кого-то ещё. Старший Винчестер снова закрыл глаза, почувствовав, как его сердце сжалось, и потёр рукой грудь. — Дин! — Сэм наклонился к нему и схватил за запястье. — Я в порядке, — ответил Дин, моргая. — Я не собираюсь отключаться. — Но когда он поднял взгляд, в глазах Сэма был страх. — Правда, я в порядке. — Хорошо, — неуверенно сказал Сэм и медленно отпустил его. — Ты тоже потерял её, Сэм. — Я знаю, — младший Винчестер выпрямился, нависая над Дином. — Но у меня вообще её никогда не было. Для тебя всё изменилось, когда умерла мама. — У Сэма перехватило дыхание. — Я не помню жизни с ней. Для меня всегда всё было иначе. Дин промолчал. Он мало что мог на это сказать, не так уж много хотел сказать. Он не был готов выразить словами своё горе, которое давно пытался подавить. Когда он думал об этом, на глаза всё ещё наворачивались слёзы. Иногда это происходило, когда он просто пытался произнести имя мамы. И зацикливание на этом ни к чему не приведёт. Он резко прокашлялся. — Итак, мы знаем, что Присал-один боялась остаться одна… быть брошенной. Давай выясним, что хотят двое других в липучке, хорошо? — Он попытался произнести эту просьбу беззаботно, но серьёзный разговор наполнил комнату тяжестью. — Хорошо, — ответил Сэм после долгой секунды. Дин встал и сразу же покачнулся. Мгновенно младший брат оказался рядом и поймал его, прежде чем Дин успел упасть. Старший Винчестер сморгнул дымку с глаз, осторожно вернув себе равновесие. — Просто держу тебя в тонусе. — Он ухмыльнулся. — Между прочим, хорошие рефлексы. — Затем он приготовился к лекции от младшего брата. Но Сэм вместо этого сказал: — Они хороши, потому что сейчас твои рефлексы — отстой. Дин усмехнулся, дождался, пока Сэм его отпустит, и направился к стене с вырезками и картами, пытаясь восстановить ход мыслей, от которого они отклонились. — Эй. Дин. — Что? — Сделаешь мне одолжение, а? — Какое? — Просто… никаких секретов, пока всё не закончится. Хорошо? Дин нерешительно кивнул в ответ. Он понимал, почему Сэм просил об этом, но… — Чувак, я не буду говорить о том, что случилось, когда Джошуа отвез меня в Мексику. Ты спрашивал с четырнадцати лет. Ты был как собака с костью, чувак. Сэм засмеялся и подошёл к нему. Дин мгновение держался к нему спиной, чтобы Сэм не увидел выражение его лица и не понял, что он чувствовал. Было несколько вещей, о которых лучше не говорить. Некоторые вещи, за которые отвечал он и только он. Некоторые вещи, которые ему на самом деле нужно было держать при себе. Секундой позже он оглянулся и увидел, как морщинка появилась между бровями Сэма, когда он склонился над ноутбуком на столе, просматривая информацию, которую прислала Миссури. Под глазами у него образовались тёмные круги, и это резко контрастировало с его бледным лицом. Очевидно, нескольких часов сна этим утром было недостаточно. Дин сдвинулся на несколько дюймов влево и слегка пихнул Сэма. — Почему бы тебе не позволить мне сделать это? Поспи, — предложил он. Сэм задумчиво поднял взгляд. Глаза младшего брата покраснели от недосыпа. Ночь была тяжёлой для Сэма, и напряжённый день тоже не помог. Дин видел, что Сэм хотел отдохнуть, но думал, что не может себе этого позволить. — Поспи, Сэм, — решительно приказал Дин. Младший Винчестер прикусил губу, со вздохом встал и подошёл к кровати, по пути сбрасывая обувь. Он плюхнулся на матрас, вытащил подушку из-под одеяла и посмотрел на Дина. — А как насчёт тебя? — Эй, я спал прошлой ночью, — ухмыльнулся Дин. — Не смешно, чувак, — нахмурился Сэм, устраиваясь на постели. — Не выходи из комнаты, — пробормотал он, уже засыпая. Дин занял место брата за компьютером. Джек должен прийти, чтобы поговорить с ними, но он надеялся, что это произойдёт не скоро. И, надеялся, Сэм нормально выспится.