In Reverse / В обратном направлении

За пределами Лендер, Вайоминг, 1996 год. Дин сидел у изголовья кровати, куда усадил его отец, перед тем как уговорил съесть полмиски обычного супа. — Я держу, сынок, — повторял Джон каждый раз, когда Дин с трудом пытался поднять руку к ложке, которую держал отец. Он сидел у изголовья кровати, когда почувствовал, как его затошнило, и покачал головой, когда Джон попытался заставить его выпить ещё немного бульона. Сэмми сидел в сторонке, внимательно наблюдая за происходящим, следя за слабыми попытками Дина сдвинуться с места, а также за каждой задержкой в его дыхании. Его лицо помрачнело от беспокойства, когда Дин отказался от остальной части супа. Сэм перевёл испуганный взгляд на отца с выражением, которое ясно показывало, насколько серьёзной, по его мнению, может быть ситуация. Джон только вздохнул и наконец отодвинул миску. — В следующий раз он съест больше, — сказал он Сэму, взъерошив копну спутанных волос. Младший Винчестер расслабился, а Дин — нет. Ему не нравилось, как на него смотрел отец. Секунду спустя ему не понравилось, как Джон положил одну руку ему на плечо, а другую под спину, словно собираясь снова уложить его на матрас. Дин протестующе застонал, нащупывая руку отца на своей груди, и замотал головой из стороны в сторону, не обращая внимания на боль, вызванную этим резким движением. Словно удивлённый его неожиданной борьбой, Джон отступил, но держал руки на плечах Дина, впившись в него строгим, но снисходительным взглядом. — Дин, тебе нужно отдохнуть, малыш. Дин отвёл взгляд, но ещё раз решительно покачал головой. — Его дыхание снова стало странным, — серьёзно сказал Сэм. Дин перевёл на него взгляд, устав от того, что о нём говорят, как будто он всё ещё находится без сознания, как будто он не сидит прямо перед ними. Ещё хуже было то, что Сэмми был прав. Его дыхание стало поверхностным. Он боролся с нарастающей тяжестью в груди, пытаясь вдохнуть — медленно и глубоко. Он знал, что отец внимательно следил за его попытками, наблюдал за моментом, когда Дин захрипел, доказывая, что не может справиться с этим самостоятельно. Но он взял себя под контроль без посторонней помощи — случайно встретился глазами с Джоном и сжал челюсть. Выражение лица отца смягчилось. Джон сжал плечи старшего сына, затем отпустил, оставив его сидеть так, как Дин хотел. Он вздохнул, чувствуя, как его грудь расслабляется, — он не привык к снисхождению от отца. Дина всё ещё тошнило, и он чувствовал скованность в теле; усталость после двух дней паралича и отсутствия реального отдыха усиливалась. Отец, вероятно, видел это. Дину нужен был сон. Но пока потребность в отдыхе не пересилила ужас, он не планировал спать. Джон отошёл, бросив пульт дистанционного управления Сэму, потом устроился за кухонным столом с газетой в руках. Сэмми поднял пульт и заполз на кровать, сев рядом с Дином, потом снял ботинки и швырнул их на пол. — Хочешь что-нибудь посмотреть? — спросил он тихим шёпотом, как будто думал, что может навредить Дину, заговорив слишком громко. — Ага, — пробормотал Дин и осторожно кивнул. Сэм нажал кнопку питания, начал переключать каналы, уменьшив громкость телевизора до нечёткого бормотания. В конце концов он остановился на каком-то фильме со взрывами и дрянными спецэффектами, который, по его мнению, должен был понравиться старшему брату. Но Дин не мог определить, что это был за фильм. Ему приходилось постоянно моргать, глядя на экран, чтобы держать его в фокусе. После нескольких минут моргания и пристального взгляда он обнаружил, что съехал на долю дюйма в сторону — достаточно далеко, чтобы немного опереться на плечо Сэма. Прикосновение успокаивало, но он чувствовал себя виноватым из-за этой постоянной нужды. Он был удовлетворён, когда несколько мгновений спустя Сэм тоже наклонился к нему, в конце концов полностью опустив голову на плечо старшего брата. Вскоре после этого Сэм заснул, изредка из его носа раздавался свист. И хотя Дин сам демонстративно не спал, тратя всю оставшуюся энергию, чтобы держать глаза открытыми и смотреть в телевизор, он так и не понял, о чём фильм. Он испуганно дёрнулся, когда отец внезапно снова навис над ним. — Довольно, Дин, тебе пора спать. Джон ещё раз наклонился, чтобы уложить его на матрас. И на этот раз, когда Дин протестующе хмыкнул, отец не остановился, а просто двигался быстрее, вытаскивая подушки из-за спины сына и краткими лёгкими движениями прижав его к матрацу. Рядом зашевелился Сэм, вытянул ноги и перевернулся на бок. — Папа… — хрипло выдавил Дин и поднял руку. Джон замолчал, остановился на мгновение, чтобы посмотреть на него, затем покачал головой. — Нет, сынок. Тебе нужно поспать. Я могу сказать, когда ты превысил свой предел, и ты боролся со сном с тех пор, как проснулся. Дин с трудом сглотнул, сделал быстрый, глубокий вдох, чтобы контролировать страх, зная, что это не поможет, если он снова начнёт задыхаться. — Я не хочу, — наконец сказал он, прекрасно понимая, что звучит как шестилетний. — Мне всё равно, — твёрдо ответил Джон, прижав тяжёлую руку к груди Дина, когда тот сделал бессмысленную попытку снова сесть. — Спи, Дин. Это приказ. Дин автоматически остановился, услышав команду в голосе отца. — Да, сэр, — пробормотал он. Это был не тот ответ, который он хотел дать, но подчинение настолько укоренилось в нём, что он не мог найти других слов. Джон, должно быть, заметил отчаяние на его лице, потому что голос смягчился. — Дин, тебе нужно поспать. Твоему телу нужен отдых, и ты не вернёшь силы, если не дашь своему телу то, что ему нужно. Дин прикусил губу. Его глаза закрылись против его воли. Он резко широко открыл их, издав непроизвольный стон. — Сынок? — с беспокойством позвал Джон. Дин сжал руки в кулаки, уставился в потолок и попытался сфокусировать взгляд. Он проигрывал эту битву. Он знал, что не сможет бодрствовать бесконечно долго, но… — Я проснусь снова? Его вопрос был встречен полным молчанием. Дин затаил дыхание, гадая, получит ли он выговор за проявление явно детского страха. Он ожидал, что отец просто повторит приказ, как делал во всех тех редких случаях, когда Дин не подчинялся ему сразу. Вместо этого молчание затянулось. А потом рука отца исчезла с груди Дина, и он заметил, что боли не было. Отец протянул руку через него, взял Сэмми за плечи и перетащил на середину кровати. Потом подвинул Дина и сел рядом, отчего кровать успокаивающе заскрипела. Джон провёл рукой по голове Дина. — Спи, сынок, — приказал он снова, но резкости, которой ожидал Дин, не было. — Ты снова проснёшься. Я позабочусь об этом. Пальцы отца продолжали успокаивающе гладить Дина по голове. Он больше не мог сопротивляться. Поэтому заснул.

***

Лендер, Вайоминг, 2006 год. Сэм двигался, когда ему что-то снилось. Так было даже в детстве. И за месяцы, прошедшие с тех пор, как они снова объединились, Дин стал ещё более искусным в улавливании знаков очередного кошмара. Тем более что Сэму сейчас снились кошмары чаще, чем в прошлом. Дин знал, что не все движения означают сны, и не все сны — кошмары. Он также знал, что Сэм не всегда просыпался от кошмара. В большинстве случаев Дин его даже не будил. Потому что какое-то время плохой сон был для его брата лучше, чем полное отсутствие сна. Тем не менее он внимательно следил за всеми знаками. Поэтому, когда Сэм дёрнул ногой, Дин посмотрел на него и ждал, не последует ли более резкое движение. Но Сэм больше не шевелился. Очень долгую секунду или две Дин смотрел на брата, прежде чем снова перевёл взгляд на ноутбук. Читать было трудно, потому что экран компьютера мерцал в темноте, и Дину постоянно приходилось тереть глаза, чтобы не заснуть. Он не хотел засыпать. Дин с силой прижал пальцы к глазам. Он не должен так уставать. Прошлой ночью он был без сознания и поэтому спал, верно? Он сделал ещё одну попытку сосредоточиться на компьютере, но понял, что слишком долго давил на веки, и перед глазами теперь плясали чёрные пятна. Сдаваясь, Дин закрыл крышку ноутбука, отодвинул свои записи и встал. И сразу же комната завертелась перед глазами, всё тело заныло. Опираясь руками о стол, Дин зажмурился и медленно дышал, пока головокружение не прошло. Когда он снова открыл глаза, его зрение прояснилось. Стараясь не разбудить брата, он начал медленный марш через комнату в надежде, что если он просто будет больше двигаться, то почувствует себя лучше. Сначала он пошёл в ванную, затем повернулся, чтобы пройти обратно к двери, но остановился как раз перед тем, как нужно было пересечь линию соли. Он оглянулся на младшего брата, который всё ещё не двигался. Их отец всегда говорил, что лучше перестраховаться, чем сожалеть, но на этот раз Дин был почти уверен, что соляная полоса защищает их не так, как надеялся Сэмми. Соль творит чудеса, сдерживая одержимую Сару или сдерживая духа, чтобы он не овладел ею снова — в зависимости от того, что случилось в комнате наверху. Но Дин был почти уверен, что бы с ним ни происходило, он уже инфицирован. И был почти уверен, что соль не защитит его. Однако он действительно задавался вопросом, смог ли Джек сделать линии соли перед окнами и дверьми других комнат так, чтобы дети из Стэнфорда не заметили этого и не пожаловались руководству мотеля. В любом случае Винчестеры мало что могли поделать в нынешней ситуации. Дин провёл ладонью по груди. На этот раз у него было больше контроля над этой инфекцией. Как будто, победив её в прошлый раз, когда Присал-один заразила его, он лучше смог противостоять этому. Ему просто нужно было над этим поработать. Но из-за постоянной борьбы он чувствовал себя измученным, скованным, и ему больше не хотелось спать. Чувства были такими знакомыми — ощущения боли и потери, витающие, ожидающие, готовые наполнить его душу. Не нарушая вторую полосу соли, которую сделал Сэм, Дин подошёл к окну, отодвинул штору, скрестил руки на груди и прислонился лбом к прохладному стеклу, наблюдая за дождём. Пока Дин читал, он придумал несколько теорий. И теперь он лучше понимал, что призрак сделал с ним, знал, что происходило. То, что он сказал Сэму о том, что Присал-один пострадала до того, как её похоронили, вероятно, было правдой, но не совсем объясняло то, что он чувствовал в прошлом. Не совсем объяснило, как он себя сейчас чувствует. Боль напомнила ему о потере матери, об уходе Сэма, об отсутствии отца. Призрак взял эмоции и сделал их реальными. Это объясняло, почему прикосновение Сэмми или отца уменьшало боль. Реальность того, что они вдвоём находятся рядом с Дином, была противоядием от страха, который он чувствовал, и иллюзии одиночества, за которую ухватилась Присал-один. Ирония заключалась в том, что всё это было его страхами, а не её. Она просто слишком отождествила себя с ними, заставила их проявиться по-новому. И от осознания этого Дин почувствовал себя… выставленным напоказ, словно у него забрали эмоции, которые он должен был держать при себе. И от этого он ещё решительней оттолкнул желание спать, пока они не решат эту проблему. Он не позволит призраку снова связываться с ним. Потому что он знал, что его страхи остались прежними. Потому что знал — Сэмми изменился. Сэм, с которым он вырос, всё ещё был там, но теперь он был другим, и его Сэмми никогда не вернётся. Стэнфорд, «нормальная жизнь» и трагедия изменили младшего брата, и Дин всё ещё пытался понять насколько. Разум Сэма и папы всегда работали одинаково, несмотря на заверения Сэма в обратном, но в мыслительном процессе младшего брата была невинность, которая почти исчезла после смерти Джессики. Иногда Дин смотрел на него и задавался вопросом, не была ли единственная причина, по которой отца больше не было рядом, в том, что они с Сэмом снова объединились. Даже если невинный взгляд Сэма на мир и его поиски нормального были бредовыми… они всё равно были его частью. Иногда Дину этого не хватало, не то чтобы он когда-либо говорил об этом. Просто это сбивало его с толку. Заставило усомниться в том, что он знал о Сэме. Заставило задаваться вопросом о Сэме, которого он не знал. Почему Сэм не думал об учёбе и не испытывал ностальгии по Стэнфорду? И означало ли это, что он действительно вернулся к Дину навсегда? Старший Винчестер хотел, чтобы Сэм был с ним. Более того, он хотел, чтобы Сэм хотел быть с ним, как тогда, когда ему было шесть лет, и он следовал за Дином и несколькими его друзьями, которых он приобрёл, куда бы они ни пошли. Он был такой занозой в заднице… «Дин, помедленнее! Дин, я хочу пить. Дин, я хочу попробовать себя в роли питчера». И всё же Дин предпочёл бы, чтобы Сэмми был с ним, чем ушёл. И в тот летний день, когда Сэмми порезал колено о забор из колючей проволоки, последовав за ними на пастбище Мэйсона, и Чад Баркер не столь любезно предложил Дину в следующий раз оставить младшего брата дома, Дин ударил его кулаком по носу, эффективно подавив протесты Чада и вопли Сэмми. Не испугавшись инцидента, Сэм провёл с Дином остаток лета. В какой-то момент желание следовать за старшим братом изменилось для Сэма, и он захотел поступить в Стэнфорд. Дин просто не мог вспомнить, когда произошли эти изменения. Он не мог вспомнить признаки, которые ему следовало искать. И он, чёрт возьми, не знал, что теперь искать. Более того, иногда он задавался вопросом: если бы он не поехал в Стэнфорд за Сэмом, оставалось бы всё как было? Осталась бы Джессика жива? Сверхъестественное заставило его скептически относиться к совпадениям. Внезапно боль в груди усилилась. Дин прижал к сердцу руку и выругался на себя из-за того, что позволил своим мыслям уйти по этому пути. Он должен был это контролировать. Он не мог снова потерять сознание из-за мыслей о брате. Ни один из них не сможет справиться с последствиями этого. Позади него Сэм застонал — не слишком громко, но Дин всё равно подошёл к нему. Брови Сэмми были нахмурены, что, вероятно, означало кошмар. Дин ждал. Через секунду выражение лица Сэма смягчилось. Дин наблюдал за ним ещё секунду, и ему стало любопытно. Чувствуя себя глупо, он наклонился и осторожно прижал пальцы к сердцу Сэма. И почти улыбнулся тому, что почувствовал. Это не было явно, но боль в груди уменьшилась. И непонятный гул в глубине его мозга отошёл на второй план. Как по волшебству. Его лицо расплылось в полуулыбке. Несколько мгновений спустя он убрал от брата руку и почувствовал отголосок боли. Это было незаметно, и если бы Сэм сейчас проснулся, он бы подумал, что старший брат сошёл с ума, но… Дин нахмурился при другой мысли — о секрете, который он хранил со времён каньона. Если прикосновение Сэма помогло ему прямо сейчас… почему в каньоне ему было больно? Сэм снова скривился, качая головой из стороны в сторону. Дин отступил, пошевелив пальцами, которыми касался его. Он не сказал об этом Сэму. И не планировал рассказывать об этом в будущем. Особенно если это могло иметь неприятные последствия. И если это означало, что Сэм может отступить, когда Дин будет ему нужен больше всего. И Дин не мог этого допустить.

***

У Сэма не было воспоминаний о матери; он не вспомнил бы её лица, если бы не фотографии, не знал бы, что он видел, как она горит, если бы ему это не сказали, что на момент пожара он был в детской. Мама снилась ему. Иногда. Просто его подсознание пыталось заполнить пробелы в том, какой, по его мнению, она могла быть. Дин помнил её лучше, но ему всегда было трудно говорить о ней. Когда они были маленькими, он молчал, и Сэм чувствовал страх до глубины души. Позже, когда они стали старше и Дин казался более открытым и отвечал на вопросы, которые младший брат всегда хотел задать, Сэм уже забыл, как их задавать. И, хотя Дин в самые случайные моменты рассказывал о маме неожиданные подробности, она стала одной из тех тем, о которых они вроде как говорили, но на самом деле не говорили. Сэму также иногда снилась её смерть. Но этот сон никогда не казался ему вполне реальным, и это могло быть потому, что она никогда не была для него вполне реальной — скорее мифом, чем фактом, — даже после того, как он увидел её в старом доме в Лоуренсе. Это было не то же самое, что видеть сны о Джесс. Кошмар с Джесс всегда казался реальным. Тем не менее сон, который он видел после того, как Дин посоветовал ему немного поспать, был таким же реальным, как любой сон о Джесс, — таким же реальным и настоящим, как любой кошмар, который он когда-либо видел. Когда Сэм плюхнулся на кровать и почувствовал, как что-то капает ему на лоб, он ожидал, что откроет глаза и увидит свою девушку, прижатую к потолку. Но вместо этого это была Мэри — прижатая к потолку в его детской, печальный взгляд впивался в него, когда она прошептала «прости» тем же тоном, когда её дух говорил с ним в Лоуренсе. — За что? — хотел спросить он, но прежде чем открыл рот, чтобы задать этот вопрос, рана на её животе стала больше, и от её тела разнеслась вспышка пламени. — НЕТ! — выдохнул Сэм, чувствуя несоответствие места и времени, когда послышался ещё один крик из дверного проёма справа. Сэм повернул голову и увидел, что Дин застыл на месте, уставившись на потолок, и смотрел на то, что видел Сэм. Этот Дин не имел возраста, как может быть только во сне; он сжал губы, словно смирившись с происходящим. Сэм всегда завидовал и ненавидел это выражение на лице брата — как глаза, полные слёз, наблюдали за трагедией. Во взгляде Дина было понимание того, что это был конец. — Дин? — прошептал Сэм, но Дин, казалось, не слышал его, не видел его. Младший Винчестер попытался сесть, но не смог пошевелиться. — Сэм. Кто-то прошептал его имя. Сэм взглянул вверх и увидел, что огонь распространяется всё дальше, чувствовал жар на своём лице. Губы его матери шевелились. Она всё ещё пыталась поговорить с ним, но он не слышал, что она говорила. Мгновение спустя огонь охватил её тело, пепел падал на него — точно так же, как кровь, — обжигая кожу, и его дыхание учащалось. Он всё ещё не мог пошевелиться. Ему нужна была помощь. — Дин, — попытался позвать он брата, оглядываясь на дверной проём. Но Дин не двигался с места. Сэм открыл было рот, чтобы окликнуть его, но когда он это сделал, коврик под старшим братом дёрнулся вбок невидимой силой, сбив Дина с ног. Сэм наблюдал за его падением в сюрреалистической замедленной съёмке, почувствовал, как горящая комната начала рушиться вокруг него, как только Дин исчез из поля зрения. — НЕТ, — снова крикнул Сэм, пытаясь сдвинуться с места. Огонь разгорелся сильнее, заполнив дверной проём там, где секунду назад был Дин, заполнив всё вокруг. Младший Винчестер боролся ещё сильнее, но кровать словно поглотила его, одеяла скрутились вокруг его торса, и перед глазами начало темнеть. Потом внезапно всё остановилось. — Всё в порядке, Сэм. Я держу тебя. Всё в порядке. Голос был уверенным и осторожным, неторопливым и спокойным, когда сильные руки обвились вокруг него, заменив прежние ограничения. Сэм откинул голову назад на чью-то твёрдую грудь. Он был сбит с толку и паниковал, пока не открыл глаза и не увидел, что всё вокруг него другое, чем во сне. Он обнаружил, что растянулся на прохладной траве, а не на горящей кровати, и смотрел на открытые звезды вместо огня. И рядом с ним был Дин. Он слышал голос Дина. Он слышал возле уха устойчивый стук сердца старшего брата, прогонявший ужас, уверяя Сэма, что он в безопасности. Младший Винчестер закрыл глаз, когда начал успокаиваться, расслабляясь в объятиях брата, вдыхая и выдыхая чистый воздух. Прохладный, но не слишком. Он ощутил ледяное прикосновение руки Дина на своём запястье. Ритмичное сердцебиение у его уха изменилось — замедлилось, стало прерывистым, повреждённым. Сэм почувствовал, как его собственное сердце застучало в бешеном ритме. — Дин? — он сел, выскользнув из хватки брата, и обернулся. И увидел, как Дин стоит на коленях, опираясь одной рукой о землю, удерживая себя в вертикальном положении — как будто ему нужно было найти новый баланс после того, как Сэм отодвинулся. На нём была синяя толстовка с молнией, в которой он был после сердечного приступа. Это подчёркивало бледность его кожи и тёмные круги под глазами. Теперь Дин выглядел хуже, чем когда пришёл в мотель после того, как выписался из больницы, но на его лице была такая же полуулыбка, что и тогда, и его глаза были спокойными — самодовольными. — Всё в порядке, Сэм, — повторил он. Сэм не собирался потакать ему. — Нет, это не так, — прошептал он, наблюдая, как Дин осторожно склонил голову набок. Сэм почувствовал, как ужас в нём нарастает. Дин посмотрел ему в глаза. — С тобой всё будет в порядке, — мягко сказал он перед тем, как качнуться набок. Руки Сэма метнулись вперёд, схватив брата за толстовку, но Дин неподвижно лежал на земле с закрытыми глазами. — Нет, не будет. — Сэм почувствовал панику. Почувствовал знакомое ощущение дрожи в душе. — Нет. — Что случилось, Сэм? Младший Винчестер поднял глаза и увидел отца, стоящего на коленях напротив него, с другой стороны от Дина. Джон провёл рукой по лбу старшего сына. — Это был несчастный случай, папа, — голос Сэма дрожал. — Это была просто глупая авария. Глаза Джона прищурились — не злобно, — пока он слушал, прижимая пальцы ко лбу Дина. — Ты потерял его? Сэм опустил взгляд, крепче сжимая толстовку брата, чувствуя горячие слёзы на своих щеках. — Я не знал, что он может погибнуть. Убрав руку от головы Дина, отец только кивнул. Костяшки пальцев Сэма побелели — с такой силой он сжимал обмякшее тело Дина. — Ты можешь ему помочь? Джон посмотрел ему прямо в глаза, вздохнув — терпеливо, — как всегда делал, когда пытался научить Сэма новому навыку, а сын не усваивал всё так быстро, как ему хотелось. Он протянул руку через Дина, сильно ударив Сэма в грудь. — Я уже говорил, что тебе следует беспокоиться о том, что будет после. — Джон встал, толкнул Дина ногой и отступил. — Папа? — Держи его крепче, сынок. Слова были предвестником. Почти сразу Сэм почувствовал, как что-то вцепилось в его лодыжки и потянуло прочь. Сэм крепко сжал толстовку Дина. — Нет! Помоги мне, папа. — Я не могу, сынок. На самом деле меня здесь нет. Не теряй его сейчас. Но было слишком поздно. Дина вырвали из его хватки. Джон исчез. Сэм остался в темноте совершенно один. — Сэм? Сэмми, проснись! Младший Винчестер моргнул и открыл глаза и громко ахнул. — Легче, — приказали ему. Мгновение спустя Сэм узнал голос Дина, понял, что перед ним маячит лицо старшего брата. Тёплая рука Дина лежала на затылке Сэма, резко контрастируя с воспоминаниями о холодной коже старшего брата во сне. Зная, что это вызовет беспокойство у Дина, Сэм всё равно протянул руки и вцепился в его футболку. — Сэм? — хватка на затылке усилилась, и Сэм понял, что его трясёт. Он повернул голову к часам на тумбочке, потом снова посмотрел на брата. Он спал как минимум два часа. — Я кричал? — Нет, — осторожно ответил Дин. — Тебя просто… трясло. Это был тот же сон? Сэм заколебался, собираясь покачать головой, но вместо этого кивнул. — Начало другое, конец тот же, — он убрал одну руку от футболки Дина и потёр глаза, пытаясь избавиться от сна. — Я умирал? — спросил Дин, и Сэм вздрогнул. — Да. Дин отпустил его, положив руки себе на колени. — Как? Сэм не сводил взгляда с рук брата, но после вопроса посмотрел на грудь Дина — туда, где билось сердце. Дин скривился. — Это призрак, Сэм. Просто остатки… дерьма. Я не умираю. Неосознанно Сэм крепче сжал левой рукой футболку брата. Он хотел, чтобы всё было так просто. Дин вздохнул, и Сэм вздрогнул, потому что он не был готов к тому, чтобы над ним потешались. Он заставил себя отпустить футболку брата. Дин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его остановил стук в дверь. — Вероятно, это Джек. Лучше открой, — сказал Сэм, снова проводя рукой по глазам, чувствуя неуверенность во взгляде Дина. — Сэм? — Я в порядке. В глазах старшего Винчестера было недоверие, но он отодвинулся. Сэм вдохнул и приготовился встать. На этот раз сон казался страшнее. Это что-то значило? Означает ли это, что Дин снова потеряет сознание? Или это был просто страх Сэма, садистски заставивший его подсознание превратить все худшие переживания в один уродливый кошмар? Он вздрогнул. На мгновение Сэму захотелось, чтобы ему снова было восемь лет и чтобы Дин просто обнял его, провёл сильной рукой по затылку, как он теперь только иногда делал — как сделал в Лоуренсе после того, как стянул шнур с шеи младшего брата. И Сэм хотел бы обнять в ответ очень крепко, не пугая Дина, не заставляя его беспокоиться об этой ситуации ещё больше. Снова раздался стук. Сэм поднял глаза и увидел, что Дин стоял у двери и всё ещё наблюдал за ним с вопросом в глазах: ты уверен? Младший Винчестер снова кивнул и поднялся на ноги, когда Дин повернул ручку и распахнул дверь, при этом немного пошатнувшись. Сэм нахмурился и подумал, должен ли он ещё больше беспокоиться о том, что брат снова потеряет сознание. Дин был в двух шагах от потери сознания с момента пробуждения в больнице. Младший Винчестер неосознанно зарычал, посмотрел на дверь и увидел, что Дин и Джек подняли брови, глядя на него. — Извините, — пробормотал он. — Привет, Джек. Доктор задержался в дверном проёме, казалось, пытаясь избавиться от дождевых капель. Он изменил свою позицию, отвечая на приветствие, и именно тогда Сэм заметил, что он не один. Элли стояла у локтя доктора, вне поля зрения Сэма, пока Джек не отступил, чтобы ввести её в комнату. Она вошла нерешительно, нервно оглядываясь по сторонам, и успокоилась лишь частично после того, как её взгляд остановился на Дине. Но потом она посмотрела на стену, рассматривая все те бумаги, что они прикрепили по делу. Сэм вздохнул, переводя взгляд на брата, но Дин не верил в свою правоту в тот момент. Он попросил Джека привести её, и каким-то образом Джек убедил её прийти. Дин отступил к Сэму, давая Элли пространство для движения. Наконец она замерла, вцепившись в воротник свитера, а потом села на край ближайшей кровати. Джек следил за ней на расстоянии с нехарактерно мучительным выражением лица. — Спасибо, что пришли, — сказал Дин, и Сэм не был уверен, с кем он разговаривает. — Спасибо за помощь, — ответил Джек. Дин кивнул, хотя в этот момент Сэм уже не понимал, кто кому помогает. Раздался ещё один стук. Дин нахмурился и посмотрел на дверь. — Я открою, — сказал Сэм, уже зная, кто стоит на их пороге. Он распахнул дверь, стараясь не повредить линию соли. — Заходи, Чарли. — Что он здесь делает? — прошептал Джек. Когда Сэм повернулся, он увидел тот же вопрос в глазах своего старшего брата. — Я попросил его спуститься, когда Джек приедет, — объяснил он. — Я думал, он должен быть здесь.