In Reverse / В обратном направлении

За пределами Лендер, Вайоминг, 1996 год. Дин за ночь просыпался дважды от того, что отец начинал его толкать. Оба раза он по-прежнему ощущал безудержную панику и желание спать. Но всё же он проснулся. И паранойя неуловимо отступила, хотя оба пробуждения были туманными, короткими и едва запоминающимися. Джон говорил с ним — оба раза. Или Дин так думал, потому что голос отца после этого оставался с ним в его снах, проскальзывая в сновидения чередующимися тонами тревожной резкости и комфорта. — Всё в порядке, сынок. Ты проснулся. Видишь? А теперь спи дальше, — мягко, настойчиво и достаточно громко шептал Джон, чтобы слова проникли сквозь остатки угасающего страха и боли. Во второй раз голос отца задержался дольше, и Дин проснулся на достаточно долгое время, чтобы услышать своё имя и попытаться понять, где он был и что происходит. Страх Дина не проснуться заставил Джона тоже волноваться об этом. Хотя у Дина не было травмы головы, отец как мог справлялся с последствиями произошедшего. После этого сон стал глубже, Дин подсознательно был более уверен в том, что он проснётся. Но страх был настолько глубоким, что третье пробуждение наступило слишком рано. И тело, и разум Дина жаловались на это, и он не совсем понимал, где находится и что с ним происходит, когда изо всех сил пытался понять, что разбудило его. Он не слышал голоса отца. И от этого у него покалывало в затылке и затошнило от страха. Было всё ещё трудно просто заставить глаза открыться. Это было не настолько сложно, чтобы снова вызвать панику, но достаточно, чтобы дать ему понять: его рефлексы не вернулись в полную силу. Дин медленно моргнул, глядя в потолок — серый утренний свет пробивался сквозь тени через наполовину задёрнутые шторы. В комнате было тихо. Но тут дверь скрипнула, и Дин с трудом повернул голову влево — тошнота ослабла, когда он увидел отца. Их взгляды встретились, Джон вздохнул, слегка нахмурившись, и потёр рукой подбородок. — Сэмми, я сказал тебе дать ему поспать. Дин снова моргнул, обводя взглядом всё вокруг, пока не обнаружил, что младший брат стоит в конце кровати, виновато положив руку на ногу Дина. За последние несколько дней Дин настолько привык определять свою жизнь по звукам и прикосновениям, что был удивлён, не заметив Сэма раньше, даже зная, насколько тихим может быть его брат, когда задумается о чём-то. Бросив короткий вызывающий взгляд на отца, Сэмми плотно сжал губы и нахмурился, на подбородке появилась ямочка, когда он опустил глаза и начал теребить пуговицу на рубашке. Он выглядел таким… маленьким мальчиком. Дину хотелось позвать его, подразнить, посмеяться. Но он этого не сделал: что-то ещё в позе Сэмми остановило его — какая-то уязвимость, испуг. Его брат не пытался выглядеть слабым, и Дин был уверен: если надавить на него прямо сейчас, Сэм может заплакать или заорать, или того хуже. Джон снова вздохнул. Закрыв дверь, он поставил на стол кофе — один стаканчик (это означало, что Дину кофе не достанется) — и шагнул вперёд, положив руку Сэму на плечо. Это было незаметно, но Дин увидел лёгкую улыбку, которая осветила суровое выражение лица отца. Сэмми этого не заметил, потому что ещё не поднял голову. Дин подумал, что отец видит в Сэмми того же маленького мальчика, что и он, — маленького мальчика, которого никто из них не видел в последнее время. На глазах у Дина рука Джона переместилась с плеча Сэма на его затылок. — Я просто хотел убедиться, — пробормотал Сэм. — И ты сказал, что мы можем проверить его снова. Пока Дин смотрел на Сэма, его тошнота усилилась. Он захрипел, попытался переместиться и застонал, когда его немедленно остановила слабость тела. Выражение лица Джона ожесточилось. — Не двигайся слишком быстро, Дин, — приказал он более резким тоном, чем когда разговаривал с Сэмом. Дин прикусил губу и кивнул. Джон снова повернулся к Сэмми. — Я сказал, что мы проверим его после завтрака. Ему нужно хорошо выспаться, чтобы поправиться. И ты всё ещё должен мне четыре подхода отжиманий перед едой. — Папа, — заныл мальчик. — Это не подлежит обсуждению. Сэмми застонал — чрезмерно драматично в своём протесте. Но в то же время быстро посмотрел на Дина, и в его взгляде было что-то серьёзное, оценивающее и по-прежнему испуганное. — Давай. — Джон снова положил руку Сэму на плечо. — Пошли, тебе нужно выйти из этой комнаты и подышать воздухом. Дин всё ещё будет здесь, когда ты закончишь. Дин выдавил, как он надеялся, обнадеживающий кивок. Сэмми нахмурился, но с громким вздохом направился к двери. Джон последовал за ним и полностью открыл шторы на окне. — Стой там, где я тебя вижу, — приказал он. — Да, сэр.

***

Лендер, Вайоминг, 2006 год. Сэм не один раз водил «Импалу». Он делал это раньше — несколько редких случаев перед отъездом в колледж (ни разу это не было предложено Дином) и почти бесчисленное количество раз с тех пор, как он вернулся. Но ездить на «Импале» с чужим братом на пассажирском сиденье было совсем другим делом. Это казалось неправильным и вызывало у Сэма боль в сердце, похожую на приступ. Это было глупое чувство — ещё одно свидетельство того, что он не избавился от своего кошмара, ещё одно свидетельство того, как много эта работа забрала у него и его брата, ещё одно подтверждение того, как далеко они продвинулись в своей прежней работе. Болезнь сердца Дина и охота в Небраске. Землетрясение в их жизни было достаточно сильным, но ждать, пока цунами отступит, было ещё хуже. Почему эти плохие ситуации налетели на них вот так — одно за другим? Сэм негромко зарычал, а затем попытался превратить это в кашель, когда Джек покосился на него. Охотник постарался скрыть беспокойство, напоминая себе, что Джек не является Дином. Младший Винчестер снова сосредоточился на дороге, ненадолго включив фары, чтобы прочитать крошечный знак, обозначающий перекрёсток, затем повернул, думая, что, хотя Джек и не мог быть Дином, а Дин остался позади, — охоту нужно было закончить. И хотя это чувство было глупым, оно казалось очень реальным. Сэм хотел свалить падение температуры на погоду, но холод впивался в его суставы, пальцы побелели на фоне чёрного руля. И чем дальше они с Джеком удалялись от мотеля — от Дина, — тем сильнее усиливалась его паника. Было темно, пасмурно и тревожно. Ирония заключалась в том, что он не мог винить в этом своё предполагаемое экстрасенсорное восприятие. Ирония заключалась в том, что он хотел бы, чтобы это было из-за его сил. Впервые с тех пор, как он обнаружил, что некоторые из его кошмаров реальны, Сэм захотел, чтобы они были реальностью. По крайней мере, тогда у него будет что-то, с чего можно начать. Но никогда не бывает так легко. Он знал это. Каким-то образом он это знал. И это тоже было глупо.

***

Дин расхаживал по номеру. Неустойчиво, но неустанно. Шагал от одной стены к другой, где притормаживал перед бумагами, приклеенными на обоях. Он сжал челюсть, проводя пальцами путь на карте или в очередной раз читая заметки и статьи, как будто прикосновение сделало бы информацию более понятной для него. И он звонил Сэму по мобильному. Дважды. Первый раз, чтобы удостовериться, что связь есть. Во второй раз — просто чтобы убедиться, что первый раз не был случайностью. — Ты же не беспокоишься обо мне, не так ли? — спросил Сэм во второй раз, шутя и поддразнивая, скрывая привязанность и беспокойство. В вопросе было слишком много эмоций и слишком много правды, чтобы Дин мог справиться со всеми сразу. Он зарычал и повесил трубку. Вероятно, именно этого и хотел Сэм. Мелкий ублюдок-манипулятор. У Дина чесались руки снова набрать номер брата, как только он отключил звонок, но приглушённый голос Чарли остановил его: — Они в порядке? Дин почти забыл, что парень был с ним в комнате. Затем он посмотрел на Чарли. По напряжённым движениям и выражению лица парня он догадался, что Чарли едва сдерживается от срыва после всего, что узнал этой ночью. Дин хотел проигнорировать его, но внезапно не смог, потому что это был чей-то младший брат и друг Сэма, и… — Ты же не волнуешься из-за меня, да? — хрипло спросил он, не подозревая, насколько сильно сжимал сотовый телефон, и с трудом сдерживая тревогу. Чарли закрыл глаза, провёл рукой по швам на голове и потёр затылок. — Я всё ещё жду, когда появится Род Серлинг и начнёт тему для «Сумеречной зоны», если ты это имеешь в виду. — Друг Сэма — любитель классического кино, — усмехнулся Дин. — Я должен был догадаться. — Одержимость Сэма классическим телевидением никогда не включала «Сумеречную зону», и по выражению его лица Чарли знал это. Было странно общаться с кем-то помимо отца, кто кое-что знал о Сэме. Актуальные и реальные вещи. Ещё одно убедительное доказательство того, что не вся личность Сэма в Стэнфорде была притворной. Доказательства того, что крошечные части настоящего Сэма просочились наружу даже без Дина или их папы, хотя Сэм явно так старался не допустить этого. Взгляд Чарли скользнул по стене, и он слегка дрожащей рукой снова потёр затылок. Дин услышал, как он сглотнул. — Он… Мы с Сэмом устроили киномарафон «Сумеречной зоны» однажды ночью в середине семестра. На одном из тех классических телеканалов. Всю ночь. Ну, двенадцать серий подряд. — Его глаза вспыхнули и расширились. — Он сказал… Сэм сказал мне, что шоу напомнило ему о его брате. — Он замолчал, моргнул, снова посмотрел в пол и наклонился вперёд, закрыв голову руками. — Кажется, это был единственный раз, когда он упомянул тебя. Дин сглотнул и попытался не обращать внимания на боль от этого признания. Пытался игнорировать навязчивые мысли о том, что Сэм не хотел, чтобы он был там, о том, что Сэм не нуждался в нём, и, несмотря на протесты младшего брата, в голову приходили мысли о том, что Сэму могло быть лучше там, в той жизни. Возможно, там он был в большей безопасности. Возможно, если бы Дин не утащил его на охоту, неуловимый пузырь воображаемой жизни Сэма мог бы остаться нетронутым. И это были глупые мысли. Существо — демон — всё равно пришёл бы за Джессикой… Может быть. — Конечно, я подумал, что он имел в виду, что тебе просто нравилось шоу или что-то в этом роде, — закончил Чарли. Дин снова сглотнул — комок внезапно застрял у него в горле. Он повернулся и прижал руку к груди, надавливая на сердце кончиком большого пальца, пытаясь подавить нарастающую волну эмоций, которые не хотели уходить. Сдаваясь, он поднял трубку и снова набрал номер брата. — Сэм, защити могилу, прежде чем начать копать, — рявкнул он и резко повесил трубку, прежде чем Сэм успел возразить или согласиться. Дин закончил разговор, прежде чем успел сказать что-нибудь глупое, вроде: «Что бы этот призрак ни сделал со мной, я чувствую это, когда тебя нет рядом. А что, если с тобой что-то случится? Что, если меня не будет рядом, чтобы это остановить?»

***

Кладбище, спрятанное в холмах на окраине города, казалось… тёмным. Темнее, чем ожидал Сэм, даже с затянувшимися штормовыми тучами. Оно было заброшено, как и ожидалось. Когда они вышли из машины, их приветствовал только шум реки. От этой жуткой тишины волосы на затылке вставали дыбом. Особенно после того, как Дин отдал свой резкий приказ по телефону перед тем, как снова повесить трубку: защити могилу. Это была особая осторожная мера, которую они обычно не предпринимали. Но когда Сэм открыл багажник, чтобы ещё раз проверить запас соли, он подумал, что у них, вероятно, её было достаточно. И решил, что сегодня вечером сделает дополнительный шаг из уважения к своему брату, который остался дома. Он молча передал Джеку канистры с солью перед тем, как закинуть на плечо зелёную сумку Дина с остальными припасами. Сжимая в одной руке лопату, а в другой — фонарик с широким лучом, он повёл Джека на кладбище. Кладбище было обширным, и, судя по записям, графа похоронили в северо-западном квадранте — ближе к реке. — Я думаю, это там, — сказал Сэм, просто чтобы что-то сказать. — Ищи городской маркер — не думаю, что будет надгробие. — Хорошо, — согласился Джек, включая дополнительный фонарик, который ему передал охотник. Сэм шёл между могилами, прекрасно ощущая сотовый телефон в своём кармане, и охотник почти ожидал, что снова раздастся звонок от Дина. Что было нормально, если это означало, что Дин всё ещё остаётся на месте. Было странно чувствовать этот защитный инстинкт. И Сэм задумался, видел ли он когда-нибудь своего брата таким… Но Дин всегда был рядом. Сэм раньше не один раз видел, как Дина ранили. И он всегда боялся за него. Но что изменилось сейчас? Слишком много столкновений с близкой смертью? Потому что Дин слишком долго болел? Потому что папы здесь не было, а Сэм чувствовал себя более ответственным? Или… Внезапно Сэм подумал о ссоре, которая произошла между ним и Дином после звонка отца, о ссоре, которая временно их разлучила. Когда Сэм встретил Мэг и рассказал ей всё о своей семье, о том, что она сводила его с ума, и про все вещи, благодаря которым он чувствовал, что имеет полное право уехать, пойти своим собственным путём, сесть в автобус до Калифорнии. Это было до того, как тревога о Дине и ожившем пугале-убийце внезапно начала вторгаться в его мысли. Сэм задавался вопросом: мог ли парень, которым он был до Стэнфорда, всё равно сесть на тот автобус в Калифорнию, несмотря на то, что Дин не отвечал на телефон? Парень, которым он стал после Стэнфорда, стал умнее и не хотел рисковать. Пастор Джим однажды сказал ему, что признаком молодости является мысль о том, что вы невосприимчивы к чему-то только потому, что этого ещё не случилось с вами. В то время, когда он сказал это, Сэм подумал, что пастор Джим просто замысловато предупреждает: проверь лодку на предмет повреждений после шторма, прежде чем кто-либо из них прыгнет в неё и случайно наступит на ржавый гвоздь. Теперь он был почти уверен, что Джим говорил о жизни. До Стэнфорда Сэм всё ожидал, что однажды его отец проснётся и поймёт, что его взгляд на мир ошибочен. Что Сэм был прав — во всём. Он никогда не ожидал, что окажется на обочине. Он на самом деле думал, что может уйти и быть нормальным, сможет притвориться, что не знает о монстрах, как будто от того, что он оставил их испорченную жизнь и стал «нормальным», Сэм окажется невосприимчив к потерям. А потом была смерть Джесс — достаточно болезненное событие само по себе, но оно всколыхнуло все мысли о матери, о которых он никогда не позволял себе задумываться раньше. Потом он не смог найти папу. И потом Дина ударило электрическим током. Но теперь Сэм повзрослел. У него не было иллюзий, что он невосприимчив к чему-либо. И от этого он боялся потерять Дина ещё больше. Страх был свежий, горячий и острый. Было ли это тем, что чувствовал Дин в четыре года после потери мамы? Как он смог это выдержать? Когда ты имел кого-то постоянного рядом, того, кто не должен был когда-либо уезжать, но внезапно он просто ушёл? Теперь Сэм понимал то, как Дин был привязан к папе и к нему, и только и думал о том, что может потерять их. Это было прямо перед его носом, но Сэм никогда этого не видел, отвлекаясь на то, что был так расстроен всем, чего не понимал о своём брате. Папа это видел — должен был видеть. Может, большую часть времени он игнорировал это, но когда они впервые приехали в Лендер, Джон знал, за кем пойдёт призрак. Сэм вспомнил свой сон, когда отец спросил: «Ты потерял его?» И ему стало страшно, насколько автоматическим был его ответ. Как реально это было. Дина нельзя было потерять. Младший Винчестер прикусил губу и чуть не рассмеялся над своей наивной мыслью. Но, несмотря на усилия, из него вырвался невесёлый смех — горький или сумасшедший в тишине кладбища. — Ты в порядке? Голос Джека испугал его. Не вопрос, а голос, такой же низкий, как у Дина, но другой тонально. И всё же слова были так точно рассчитаны — он знал, что Дин задал бы тот же вопрос. Сэм дважды сглотнул, прежде чем пожал плечами в ответ. — Просто волнуюсь… насчёт моего брата. — Джек ничего не сказал, и по какой-то причине Сэм чувствовал себя обязанным объяснить. — Он очень не любит ждать в стороне. Джек кивнул, ничего не сказав, но по выражению его лица Сэм понял: доктор сделал такие выводы о Дине самостоятельно. И Сэму не пришлось добавлять больше о своём беспокойстве, что Дин каким-то образом снова может потерять сознание во время их разлуки, что Сэм вернётся в мотель и снова найдёт его на полу. Посветив фонариком над надгробиями, охотник проверил, где находится река, и скорректировал свой курс, оглянувшись на Джека, в котором тоже чувствовалось напряжение, несмотря на его внешнее спокойствие. — Я так понимаю, Чарли не слишком хорошо всё воспринял? — рискнул Сэм. Джек шёл рядом с ним, направляя свет от своего фонарика на надгробия вокруг них. Даже в темноте Сэм увидел, как губы Джека скривились в улыбке. — Я знал, что он разозлится на меня за то, что я не рассказал ему об Элли раньше. Он просто всегда принимает всё на свой счёт. Думает, я не сказал ему, потому что не доверял или что-то в этом роде. — Но ты доверяешь ему? Джек покачал головой, но это не было отрицанием. Он ещё раз усмехнулся, и это выражение болезненно напомнило Сэму Дина. Здорового Дина. — Речь никогда не шла о доверии, — сказал Джек.

***

Чарли наклонился, уткнув локти в колени, и смотрел, как Дин Винчестер шагает по номеру — как тигр в клетке. Как очень большой тигр в очень маленькой клетке. Чарли снова прикоснулся к своим швам. У него болела голова, и это действительно утешало. Потому что, возможно, это означало, что у него серьёзная травма головы, и поэтому ему снится один из тех безумно реалистичных снов. Галлюциногенный сон. Может, он проснётся на полу в хижине и поймёт, что в него врезалась ваза. Кто-нибудь — Донна или Гарретт — скажет ему, что действительно произошло землетрясение, несмотря на опровержение сейсмографических данных. Кто-то скажет ему, что предметы не летели по комнате и что Сара не кричала как сумасшедшая из-за того, что кто-то отошёл слишком далеко от неё. И кто-нибудь скажет ему, что Джек и Сэм — в прошлом два самых уравновешенных человека на планете — на самом деле не собирались выкопать чью-то могилу, чтобы сжечь кости или что-то в этом роде. Может, он действительно был в «Сумеречной зоне». Эта мысль заставила его взглянуть на Дина, который что-то бормотал себе под нос, проводя пальцами по карте с цветными булавками. Чарли моргнул и подумал: если это был просто сон, или «Сумеречная зона», было кое-что, что он хотел бы знать. Большой страшный тигр или нет, но брат Сэма был его назначенным гидом по этой странной земле, на которую он ступил. — Итак, эти призраки… — Чарли замолчал, словно опасаясь, что сойдёт с ума, задав такой вопрос. — Что? — спросил Дин, но не взглянул на него. Чарли кашлянул и попытался снова. — Эти призраки, как… я имею в виду… почему… — Он замолчал. Джек чуть не устроил ему нервный срыв, и позже Чарли узнал немного больше, наблюдая за разговором, но… Дин всё ещё не смотрел на него, но хмыкнул и начал говорить, заполняя пробелы в вопросе, как будто он к этому привык. — Призраки — это обычные духи, которые не могут двигаться дальше. Например, когда вы ссоритесь с кем-то и просто не можете простить его, вы постоянно рассказываете о нём всем, кто будет слушать. Только в этом случае все три призрака не могли отпустить ситуацию из жизни, друг друга. Что бы ни случилось между ними, это, как бы, склеило их. — Так они застряли в вечном споре, который начался более пятидесяти лет назад? И поскольку они ещё не смогли его разрешить, то люди, к которым они цепляются, по их мнению, будут слушать их нытьё? — Может быть. — Дин отошёл от карты, чтобы взять блокнот с тумбочки между кроватями. — Ладно, и они вроде… перепутались. Как это именно работает? И почему бы им не сделать то же самое с людьми, с которыми они связываются… некоторые исчезают… и… я имею в виду, если они застряли вместе, разве им всем не нужно стремиться к одному и тому же? — Чарли сглотнул. — Не могу поверить, что веду этот разговор. — Не совсем так, — рассеянно объяснил Дин и рассказал о своей аналогии с тремя призраками в одной машине, потирая лоб, как будто у него тоже разболелась голова. — Значит, ты хочешь сказать, что Аддисон Райт мертва, потому что все призраки согласовали направление своей машины? Или потому что нужный призрак находился на водительском сиденье? Они что, остановились и проголосовали? Подбросили монетку? «В этот раз я буду вести машину, а ты в следующий раз?» — Что-то вроде этого, — уступил Дин. «Конечно», — подумал Чарли. Может, его не было в эпизоде «Сумеречной зоны». Может, это был эпизод из «Удивительных историй» — ему всегда нравилась серия про мумии. Он чуть не произнёс шутку вслух, но остановился, внезапно испугавшись, что Дин Винчестер скажет ему, что мумии тоже могут быть настоящими. Чарли снова молча наблюдал за охотником, и если Дин знал об этом, он, похоже, не возражал. И это наблюдение заставило Чарли снова вспомнить повторы «Сумеречной зоны». Они с Сэмом жутко устали в середине семестра. Острый стресс и недостаток сна достигли пика на седьмой серии, когда Чарли заметил, что Сэм хмурился, глядя на экран. Чарли видел боль в его глазах, он знал, что другу бывает тяжело, но редко видел доказательство этого. Только на десятой серии Сэм хрипло сказал, что шоу напомнило ему о брате. — Иногда я беспокоюсь о нём, просто… надеюсь, что он в порядке. — Ты когда-нибудь разговаривал с ним? — осторожно спросил Чарли. Потому что Сэм не говорил о семье, кроме случайных упоминаний. Младший Винчестер просто пожал плечами в ответ. Но Чарли тогда знал, что какая бы история ни была между Сэмом и его семьёй, дело не в том, что Сэм их не любит. Дин вернулся к стене, держа блокнот, и, нахмурившись, уставился на карту, как будто на ней были ответы вселенной. Всё ещё наблюдая за ним, Чарли откашлялся — немного громче, чем необходимо. На этот раз Дин посмотрел на него, выражение его лица было таким напряжённым, что казалось, будто острый гравий скребёт по голым коленям, — в его глазах были опасность и беспокойство. И Чарли подумал: если бы он был братом Дина, он, наверное, тоже беспокоился бы о нём.

***

Сэм вонзил лопату в землю, пытаясь полностью сосредоточиться на простой задаче вырыть могилу. Капли дождя продолжали скользить по его голове, срываясь с волос. Снова начинался мелкий дождь. Сэм прекратил копать, чтобы обойти соляной барьер по кругу, проверяя, нет ли мест, где соль могла раствориться. Джек тоже прекратил копать — он был грязный и мокрый. Сэм нутром предчувствовал, что у них будут неприятности. Покачав головой и пытаясь отогнать мысли, он прыгнул обратно в яму. — А как насчёт остального? — спросил он, выкинув из ямы две полные лопаты, желая затронуть хотя бы одну из тем, которые крутились в его голове, но не зная, как сформулировать вопрос. Он не был уверен, поймёт ли Джек то, о чём он на самом деле спрашивал. Сэма удивило, что для него ответ имел значение. — Чего именно? — Чарли. Что он сказал обо всём… о привидениях? К удивлению Сэма, Джек запрокинул голову и засмеялся. Когда он заговорил, то, казалось, точно знал, о чём говорил охотник. — Не волнуйся, он успокоится. Сэм вздохнул с облегчением, с опозданием осознав, что перестал копать, ожидая ответа. По крайней мере, Джек не сказал, что Чарли больше не хочет с ним разговаривать. Сэм не был уверен, что его беспокоила только дружба. Может быть, это было эгоистично, но Чарли был символом — связью с Джесс, с нормальным миром, в котором он когда-то жил. Позади него, неуклонно махая лопатой, Джек снова засмеялся. — И если он не успокоится, то, по крайней мере, найдёт способ засунуть нас обоих в клинику. А потом будет навещать каждую неделю, пока врачи снова не объявят нас вменяемыми. На этот раз Сэм тоже засмеялся. И это его успокоило, по большей части… избавив от беспокойства и ослабив холодные узелки в душе. Он встряхнулся и быстро возобновил движения, всё глубже и глубже погружая лопату в мокрую грязь. Сэм не заметил, когда дождь снова утих. Он не заметил, как туман начал подниматься от реки, медленно переползая через один низкий ряд надгробий, затем через другой. И он не заметил, как старик с резкой горькой улыбкой медленно шёл с ним.

***

Дин снова обдумывал три вопроса: карта, Аддисон Райт и саркастический вопрос Чарли о призраках-липучках, которые останавливаются, чтобы проголосовать за своё следующее совместное действие. И ещё его беспокоил тревожный взгляд Элли на Сэма. Им нужно было узнать местонахождение третьего тела. Они могли бы просто положить этому конец, если бы знали местонахождение третьего тела. У Дина было предчувствие, только догадка. Они могли попытаться подтвердить это, используя тот же метод, который их отец использовал для поиска Присал-один, но ни время, ни необходимые припасы не были на их стороне. Они не могли тратить время на поиски в темноте. Им нужно было знать, почему Аддисон Райт не вернулась. Она спорила с любимым человеком, как и другие. Что сделало её особенной? Были ли её чувства сильнее? Когда друзья Трейса Коллинза пошли быстрее, чем он, оставив его позади в тумане, он якобы опасался, что они не вернутся за ним. Хотя Элли никогда этого не говорила, но она боялась, что Джек вернётся в Бостон, а не останется с ней. Но Аддисон уже ушла от мужа. Ущерб уже был нанесён. Это было важно? Это имело значение? Все трое боялись… Дин вздрогнул, глядя на карту — на то место, где, по словам её мужа, исчезла Аддисон Райт. В этом месте стоял Сэм, скрючившись от боли, хотя на дворе был день и никаких призраков. — У Сэма были сны обо мне, — сказал он, не осознавая, что произнёс это вслух, пока Чарли не посмотрел на него в замешательстве. — Сэму снились кошмары обо мне, — сказал Дин громче. — Мы думали, что они связаны с его видениями, но… — Связаны с чем? — …но это не так, — разговаривал Дин сам с собой. Три призрака. Один уже ослаб, другой вот-вот ослабнет. Даже если Дин не знал, как эти призраки определяли направление движения своей машины, одно он знал наверняка — как только тело Эрла посолят и сожгут, призрак, который хотел Сэма, окажется на водительском сиденье. Резко повернувшись, старший Винчестер схватил дробовик, который положил рядом с телевизором, затем направился к тумбочке за дополнительными боеприпасами. Кровь стучала в висках, он злился на то, что ему пришлось ухватиться за изголовье кровати, чтобы удержать равновесие. Он не осознавал, что Чарли смотрит на него, широко распахнув глаза, или того, как парень встал со стула. — Сукин сын, — прорычал Дин. Все остальные слова, которые он хотел сказать, были остановлены головокружением, но всё же отважно прокладывали себе траншею в его голове.

***

За пределами Лендер, Вайоминг, 1996 год. Прикусив губу, Дин упёрся в матрас руками i пятками и предпринял отважную попытку приподняться к изголовью кровати. Усилия стоили ему больше, чем он думал, — в голове зашумело после нескольких дюймов, которые ему удалось одолеть. — Дин, — упрекнул Джон, но подошёл ближе, чтобы помочь ему сесть повыше. — Тебе ещё не стоит вставать. Глубоко вздохнув, Дин надеялся, что не выглядит таким больным, как себя чувствовал, но никак не отреагировал на беспокойство отца. Он посмотрел мимо Джона в окно и увидел, как Сэмми приседает на широкой плоской платформе посреди детской площадки. — Он в порядке? Выражение лица Сэмми, которого он раньше не видел, всё ещё беспокоило его. Наступила тишина, потом Джон ответил со вздохом: — Ему снились кошмары прошлой ночью. Он пытался разбудить тебя, но ты спал, и мне потребовалось около пяти минут, чтобы тебя разбудить, но ты смог его успокоить. Ты помнишь, как я разбудил тебя? Дин кивнул, но почувствовал, как его глаза расширились, и не смог скрыть своего колебания, когда ответил: — Дважды? Джон кивнул, на его лице появилась тень облегчения, и Дин понял, что дал правильный ответ. — Этот призрак испортил тебе жизнь. Но его больше нет. Тебе понадобится всего несколько дней, чтобы вернуться в нормальное состояние. Дин начал кивать, но его взгляд снова метнулся к Сэмми — теперь тот отжимался на той же платформе. Дин испугался, когда Джон протянул руку и провёл ладонью по его макушке. Отец сделал паузу, почти смутившись из-за проявления привязанности теперь, когда Дин проснулся, но не остановился. Он тоже посмотрел в окно. — Сэм боялся за тебя, — объяснил Джон. — Ты как бы… сотряс его основу, малыш. Когда ты не будешь выглядеть таким бледным, он это преодолеет. Дин сглотнул, пытаясь вытеснить жжение из груди, и, используя слабость в качестве предлога, наклонился к руке отца. Он испытал благодарность, когда Джон потёр пальцем его лоб. Дин не хотел говорить о потрескавшейся основе, о маме, и страхах… и о том, как он чертовски благодарен за глупую песню.