Сотворить историю — создать любовь...

На часах было лишь полдесятого вечера, но Третьякова уже едва сдерживалась, чтобы не уйти спать. В сон клонило так, будто она перепутала витамины со снотворным, а перед этим не спала сутки. — Милая, ты скоро? — два легких стука по двери, но Лаура не отвечает. Ее эта вечная привычка игнорировать все и вся, когда она в ванной, иногда выводила из себя. — Да, — слишком тихо произнесла Лаура, севшим голосом. Она судорожно надеялась, что Маша не услышит еë рваный всхлип после ответа, но увы и ах. От нее черта с два можно было что-то утаить. — У тебя все в порядке? Что-то случилось? — до Третьяковой донесся всхлип, после которого она без раздумий повернула ручку двери. И аллилуйя, она была не заперта. Напротив зеркала стояла Лукина в черных спортивных шортах и обтягивающей серой футболке. Беспорядочные кудряшки шатенки закрывали лицо, опущенное вниз. Руками она оперлась на раковину, стараясь как можно быстрее успокоиться. — Родная… — на выдохе произнесла Третьякова, проходя в ванную. — Что не так? — Маша трепетно убрала пару небрежных локонов и увидела заплаканное лицо Лауры. — Я… У меня… Маш… — шатенка не могла подобрать слова, понятия не имела с чего начать. Но Третьякова покорно ждала, пока Лаура успокоится. — Маш, я отвратительно выгляжу… — да, она привыкла так в лоб кидать всё, о чем думает. Маша открыла рот в беззвучном молчании. Действия, по ее мнению, всегда были красноречивее слов. Этот раз не был исключением. — Лаура, посмотри на меня, — Маша нежно сжала лицо любимой в ладошках, заглядывая в небесные своды, полные слез. Лукина с усилием подняла глаза. — Пойдем в гостиную? — шатенка молча повиновалась, а после села рядом с Третьяковой на диване. — Я люблю тебя. Обожаю каждую твою клеточку. Ты же знаешь? — Лаура утвердительно кивнула. — Знаешь, как я люблю твою улыбку, твой искренний смех, когда ты не сдерживаешься, твою властную походку, от которой внутри все переворачивается? Знаешь, как я люблю твою манеру речи, твои губы, твои волосы, руки, а самое главное — глаза! Знаешь, таких глубоких и шикарных я еще не встречала! — Маша с восхищением каждый раз так говорила, вселяла тотальную уверенность в себе Лукиной. Третьякова аккуратно коснулась губ Лауры в трепетном поцелуе, а после совсем не мельком взглянула на вздымающуюся грудь, видную из-под расстегнутой футболки. — Ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты себя не всегда любишь! — гневно произнесла Третьякова. — Или мне стоит доказать обратное твоих слов в очередной раз? — она игриво закусила губу, двигаясь бедрами вперед. Вязаное голубое платье задралось на коленях. Лаура бесстыдно пользовалась этим способом года два уж точно. Поначалу она и вправду считала себя недостаточно красивой, недостаточно стройной, недостаточно молодой для этого ангела. Но Третьякова не уставала раз за разом доказывать абсолютную ложь Лукиной. Однако иногда все-таки Лаура возвращалась к прежним выводам, которые мешали ей наслаждаться жизнью, старалась не привлекать в такие моменты внимания любимой, но не всегда получалось. — Лаура Альбертовна, — Маша поднялась с дивана, вставая напротив шатенки. — А вы не подскажете который час? — Лаура не очень понимала, что задумала блондинка, но мельком бросила взгляд на циферблат наручных часов. — Без двадцати десять, а что? — Лаура попыталась встать с дивана, чтобы уйти на кухню, но не тут-то было. — Вы за свою жизнь так и не научились понимать время? — недоумевающий взгляд со стороны Лауры и загадочный со стороны Третьяковой. — Время шалить, — игриво произносит Третьякова, садясь на колени шатенки. Руки Лукиной по инстинкту опускаются на мягкие ягодицы, сжимая до впившихся в кожу ноготков. Маша закусывает нижнюю губу, ощущая напряженные плечи Лукиной своими руками. От прошлых переживаний не остается и следа. — Так значит. Дай-ка мне минутку вспомнить лучшие пошлые подкаты… — Лаура сделала вид, что тщательно роется в памяти, пока Маша откровенно не могла сдержать смеха. — Вам смешно, Мария Владимировна? — Лукина резко повалила Машу на безразмерный серый диван. — Перевернись! — грубо скомандовала она, и в ту же секунду весь план Третьяковой полетел с Эвереста. — Ты, конечно, не лимон, но все соки из тебя я выжму! — возбуждающе тихо шепчет Лукина, наблюдая, как Маша хватается руками за подлокотник дивана, вставая на четвереньки. — Даже так… — подмечает Лаура, смотря на кошачий изгиб спины. Впивается в мягкую плоть ноготками через ткань платья, от чего Маша протяжно стонет. — Лаура, пожалуйста, не тяни… — Третьякова не успевает договорить. Звонкий шлепок по молочной ягодице перебивает настырно и окончательно. — Прости, я не расслышала, что не делать? — Лаура мстительно улыбается, проводя рукой вдоль спины Третьяковой. Специально тянет кота за подробности, чтобы услышать, чего так хочет блондинка. — Лаура, не придуривайся, все ты слышала! — Маша толкается бедрами назад, рьяно желая ощутить на них руки любимой. Внизу живота затягивается узел возбуждения, напоминая о себе на намокающем нижнем белье. Руки Лукиной тянутся к краю платья, медленно и мучительно поднимая его. Контраст горячего тела обжигает еë холодные пальцы. — На тебе много лишнего, — секундная пауза, — я про одежду. Вставай! — командует Лаура ей на ухо, желая как можно быстрее стянуть этот раздражающий предмет гардероба. Маша бесприкословно разжимает хватку и поднимается, оставаясь коленями на диване. Чувствует, как холодные пальца проходятся от бедер к талии, к груди, к шее и голубая ткань падает куда-то вниз. — Лаура… — Маша садится к ней спиной, на ее же колени. Двигается бёдрами и откидывает голову назад. — Возьми меня, — берет руки шатенки в свои и тянет к груди, после чего те моментально сжимают округлые полушария. — Третьякова… — Лукина практически шипит. Не привыкла она, когда ей указывают, но такие просьбы выполняет незамедлительно. — Мм? — Маша все сильнее прижимается ягодицами к Лукиной и чувствует руки, скользящие к краю темно-синего кружевного белья. — Слезай! — требует Лукина, потому что терпеть не может, когда не видит пухлые и приоткрытые губы Марии и еë глаза, закатывающиеся во время наслаждения. Маша послушно слезает с колен любимой, болезненно постанывая. Как только Третьякова ощущает под собой паркет, Лукина рывком садит еë обратно. — Люблю смотреть на тебя, когда ты… — Лаура не договаривает. Ей становится стыдно произносить такие слова, но она понятия не имеет почему. Одной рукой сжимает покрасневшие от трения ягодицы, а другой придерживает Машу, едва ли не падающую в обморок от наслаждения, за талию. Впивается в еë шею жадными укусами, оставляя отпечатки зубов на бледной коже. Спускается вниз к груди влажными поцелуями, а после, надеясь, что Третьякова удержится, расстегивает верх нижнего белья. — Быстрее… Пожалуйста… — Маша едва ли может говорить внятно. В голове мысли превращаются в ураган, а низ живота сводит уже до боли. Ей безумно хочется ощутить Лауру в себе. — Нет, Маняш, я же тебя предупредила. Сегодня все будет мучительно, медленно и многократно. — Лаура лишь на пару секунд отвлеклась от груди Маши, чтобы произнести предложение, от которого Третьякова не была в особом восторге. — Мно… — она запнулась на полуслове. Рука шатенки оказалась непозволительно близко к клитору. — Многократно? — Маша посмотрела в сапфировые глаза Лукиной, в которых зрачок боролся с радужкой за первенство. Она еë возбуждает. — Ага, — Лаура как ни в чем не бывало продолжила неторопливо спускаться поцелуями от груди. Сама едва не кончала, но пообещала быть медленной. — К черту все эти обещания, — она рывком поднимает Машу, заставляя подняться, а после таким же резким движением стягивает намокший низ кружевного белья. Маша садится на так полюбившиеся колени и начинает ерзать. — Третьякова, да как ты еще не кричишь в экстазе? Такая мокрая… — Лаура чувствовала, как гладкая кожа на ноге становится влажной. — Знаешь, люди состоят из воды на восемьдесят процентов, но… — Маша сдерживает стон закусанными губами и продолжает, переводя дыхание. — Но из-за тебя я намокаю на все сто. — Она игриво улыбается и впивается в губы Лукиной страстным поцелуем, желая проникнуть все глубже и в бешеном ритме сплести языки. — Приятно слышать, Мария Владимировна, — Лукина пошло усмехается. Раз за разом гордится своей невероятной способностью переходить на «вы» и видеть, как похоть зарождается в глубине глаз блондинки. — Лукина, оставь на потом эти любезности! — Третьякова шипит, а после чувствует, как два пальца проникают в нее. Она мгновенно откидывает голову назад, держась за плечи шатенки, и начинает медленно двигаться на них. Неожиданно подкравшийся оргазм сносит крышу и туманит разум. Третьякова почти что вскрикивает, чувствуя разрядку, а после обесиленно падает на диван. Голова кружится, и она старается как можно скорее прийти в себя. — Ты, конечно, не крышечка от йогурта, но с тебя я тоже все слижу. — Лаура хищно опускается на локти и касается губами клитора. Третьякова дергается от ощущений. Ноги начинают дрожать, и она больше не в силах сдерживаться. Кричит и стонет, цепляясь за обивку дивана, прогибается в спине от очередного экстаза, обессиленно падает обратно, а потом все по новой.

***

На утро Лаура демонстративно выжимает лимон в чай, наблюдая, как блондинка краснеет, смотря на это. — Что-то не так? — Лукина самодовольно усмехается. На теле Третьяковой бесполезно искать место без засоса или следа от зубов. — Мы с тобой кое о чем договорились, ты помнишь? — Маша хищно подбиралась к Лукиной, стягивая накидку с шлейфом от бордового пеньюара. — Нет… — Лаура ставит кружку на стол, а после подносит тарелку с оладьями. Так и хочется на них накинуться. — Ты жаришь картошку, а я — тебя! — Маша заливается смехом, подходя уже вплотную. Лукина стоит в одной футболке, едва прикрывающей черный комплект белья. — Маша! — Лаура стыдливо опускает глаза, стараясь смотреть на свои руки. Но видит только выступающие кости на бедрах Третьяковой. Та остается довольна собой. — Ты, конечно, не совесть, но тебя я тоже поимею за вчерашнее! — блондинка рывком садит Лукину на стол, попутно отодвигая ненавистную тарелку, которая сейчас только мешает. — Третьякова, ты пересидела на сайтах в поиске пошлых поткатов? Тебе не перегнать меня… — Лаура задерживает дыхание, чувствуя, как ткань поддается пальцам Марии и открывает вид на шикарное тело шатенки. — Тебе меня не переплюнуть. Я, конечно, не кислая мина, но могу быть у тебя на лице. — Лаура не может сдержать смеха, закидывая голову назад. Да им можно создавать собственный сайт. — Люблю, когда ты так смеешься… — Маша завороженно смотрит на Лауру, пока та пытается унять смех, который довел еë до слез. — Ты, конечно, не циркуль, но твои ножки я тоже раздвину! — Маша припадает к губам с ароматом лимона и встает между ног Лукиной. Да, они держат свои обещания. Вот только они не думали, что едва смогут сидеть после таких подкатов…