Сотворить историю — создать любовь...

Когда лучи весеннего Солнца коснулись Машиной кожи, Лаура уже по давней привычке что-то усердно печатала на ноутбуке. Машу это иногда раздражало: вот встаешь ты с кровати, умываешься и ложишься обратно в постель с ноутбуком, даже не позавтракав. Раздражало иногда, но не сегодня… — Доброе утро, родная, — тихо прошептала Маша, чтобы не отвлекать жену от работы. Ответа не последовало. «Ну, я тебе устрою, трудоголик ты мой!» — пронеслось в голове у Третьяковой, прежде чем она закрыла дверь в ванную. На часах было 7:49, когда Мария соизволила вылезти из джакузи и выйти в спальню в одном только полотенце. — Лаура, подай, пожалуйста, топ и шорты, они возле тебя там лежат. — Третьякова ожидающе встала, сложив руки на груди. Лукина молча протянула комплект вещей, все также пристально смотря в экран. Никакой реакции на почти голую жену! Быстро переодевшись, Третьякова была не намерена это терпеть. — Ты доигралась, Лукина! — разозленно прошипела блондинка, целеустремленно направляясь к кровати. На лице Лауры появилась победная усмешка — сработало. Третьякова рывком выхватила ноутбук из рук жены и залезла на кровать, прижав спину к изголовью. — Я требую стонов за молчание с утра! — прошипела Третьякова, мгновенно усаживая жену себе на колени. Шёлковая ночнушка на тоненьких бретельках соскользнула с одного плеча, оголяя бархатистую кожу. У Маши не осталось другого выбора, кроме как впиться зубами в нежную кожу плеча. — Даааа, — протяжно, но тихо застонала Лукина. — Маш, мы… Мы разбудим звездочку, — последние попытки возмущения были жестоко проигнорированы, как показалось Лауре на первый взгляд. — А ты тогда будь тише, Лара, — прошептала Третьякова, припадая горячими поцелуями к шее и спускаясь на острые ключицы. — Ты знаешь, что мне это бесполезно говорить, верно? — Лаура пару раз поерзала на бедре жены, ощущая, как подкатывает возбуждение. — Может, хотя бы дверь закроем? — вопрос был оставлен без ответа. Здравый смысл ретировался за дверь, так и не закрыв еë. Ночнушка окончательно спала с плеч Лукиной, обнажая упругую грудь. Третьякова жадно припала к ней, облизывая соски поочерёдно. — Маша, я прошу тебя, хватит тянуть, — Лаура уже вовсю стонала, прикусывая губы как могла. Получалось чертовски плохо, но она старалась. Лукина запрокинула голову назад, хватаясь руками за изголовье кровати, и начала активно двигаться на бедрах жены. Желание получить долгожданную разрядку стало превыше всего. — Не двигайся! — злобно прошептала Маша. Черта с два она захочет, чтобы еë жена кончила от трения. Лаура моментально перестала. — Тогда трахни меня, черт возьми! — грубо прошипела она, а пеньюар сполз до живота. — Потрясающее зрелище, Лукина… — восхищенно прошептала Маша, смотря, как Лаура выгибается от возбуждения. — Ты знала, какая ты сексуальная, когда так податлива? Твоя покорность доводит меня до экстаза! — последняя фраза и Третьякова вводит два пальца в шатенку. — Сучка, — обзывается Мария, понимая, что Лаура спала без белья. Но не то чтобы она против. Маша начинает двигаться внутри жены, чувствуя, как по пальцам стекает еë возбуждение. — Нам бы сейчас с тобой в другую позу, — произносит блондинка, желая ощутить вкус Лауры на языке и быстрее довести еë до оргазма. — Маша… — прерывисто вторит Лаура. Она уже сама старается насадиться на пальцы жены, лишь бы побыстрее ощутить раздрядку. Клитор пульсирует, а она жадно хватает ртом воздух, запрокидывая голову все сильнее. За дверью слышатся медленные шаги. Похоже, организм Миры слишком хорошо настраивает биологические часы на подъем. — Лара, там Мирося к нам идёт! — до жути встревоженно произносит Третьякова. Мгновенно натягивает на оголенное тело жены одеяло, но пальцы все также остаются внутри. — Доброе утро, мамочки, — сонно протягивает растрепанная малышка. Потирает маленькими пальчиками глазки, желая скинуть остатки сна. Лаура замирает. Вы только представьте: с утра вы занимаетесь с женой сексом, зная, что за стенкой спит дочка. В конечном итоге, она просыпается и заходит к вам в спальню, когда вы на грани оргазма! Что делать? Попытаться не стонать, когда от поворота тела непроизвольно внутри двигаются пальцы жены. — Доброе утро, бусинка, — как ни в чем не бывало произносит Маша, чувствуя, как кольцо мышц сужает еë пальцы. Лаура скоро кончит. — А что это вы делаете? — с нескрываемым интересом спрашивает Мирося, делая пару шагов ближе к кровати. — Мирось, стой на месте! — почти что кричит Лаура, понимая, что ребёнок сейчас оставит психику за дверью, которую они не закрыли. — Почему? Я тоже хочу с вами пообниматься! — возмущенно говорит дочка, не переставая подходить. Третьякову охватывает паника: буквально пара шагов и Мира увидит голую маму. Третьяковой к таким зрелищам не привыкать, но стоило зарыть Лауру под одеяло полностью, а не просто накрыть спину и плечи. — Мирось, выйди, пожалуйста. Мы с мамой тебе потом все объясним. — Тараторит Третьякова, мельком смотря на Лауру. Та опускает голову на плечо блондинки, сжимает руку в кулак и впивается в него зубами. — Хорошо, — радостно произносит Мира и выходит из спальни. — Закрой, пожалуйста, за собой дверь, бусинка! — слышится ей вслед, а после дверь закрывается с характерным щелчком. — Черт, — шипит Лукина и вновь насаживается на пальцы жены, коварно улыбаясь. — Ты сумашедшая! Нас только что застукала дочь, а ты продолжаешь секс со мной? — возмущенно произносит Маша, откидывая одеяло. — Я слишком люблю секс, чтобы меня от него отвлекали… Особенно… — дыхание перехватывает, а это значит только одно — она достигает оргазма. — С тобой, — впопыхах проговаривает Лаура, а после еë накрывает экстаз и она стонет жене на ухо. Третьякова покрывается мурашками.

***

— Мирось? — ожидая ответа, зовет еë Лаура. — Да, мамуль, — отзывается девочка, сидя на диване и уже вовсю смотря «Фиксиков». — Ты зубки чистила? — Лаура садится рядом, сгребая дочку в охапку объятий. — Да, — утверждает Мирослава, обнимая маму маленькими ручками за шею. — Молодчина! Сейчас мама приготовит завтрак, и мы будем кушать, а потом нас ждет серьезный разговор по поводу ситуации утром. Мне надо с мамой это обсудить, ты посидишь одна? — Лаура нежно поглаживает волосы дочки, собранные в неаккуратный и неуклюжий хвостик. С пометкой «переделать» Лаура отправляется на кухню после положительного ответа белокурого ангелочка.

***

— Сломали психику дочке, — усмехаясь произносит Лаура, открывая холодильник и доставая оттуда молоко. — Что мы ей скажем? — задает вопрос Маша, сосредоточенно взбивая яйца на омлет. — Ну, явно не будем все рассказывать. — Ухмыляется Лаура, садясь на барный стул. — Ей же всего три. Она не может узнать, что такое секс в таком раннем возрасте. — Почему? В этом нет ничего до ужаса шокирующего! Мы же не будем ей говорить, как это происходит, просто… — Третьякова не успевает договорить, потому что Лаура спешит её прервать, чуть повышая голос. — Ты соображаешь, что говоришь? Ей всего три! Ты хоть понимаешь, насколько неустойчива психика ребёнка в этом возрасте?! — Лаура моментально подорвалась со стула, нападая на жену обвинениями. — Но… — Никаких «но». Ты даже не воспитывала дочку! Что ты можешь вообще знать о том, как правильно приподнести информацию про зачатие детей?! — Лаура окончательно сорвалась с цепи спокойного настроя. Слова Маши просто не укладывались в еë голове. Но все это не стоило того, чтобы в конечном счёте просто орать на жену и говорить ей о еë никчемности. Маша стояла, потупив глаза в пол. До боли в груди было обидно слышать эти слова, тем более от Лауры, которая прекрасно знала, почему Маша не родила второго ребёнка. — Ты… Ты… — Маша задыхалась от возмущения и слез, сдавливая в руках венчик все сильнее. Она как могла сдерживала слезы, но ничего не выходило. — Я тебя не прощу за это! — крикнула она, смахивая одной рукой слезы. Поставив емкость со взбитыми яичками и молоком на стол, она хотела уйти с кухни. Из жизни Лауры, безусловно, тоже… — Куда ты пошла? Мы не договорили! — Лаура цепкой хваткой схватила уходящую Машу за левую руку, разворачивая к себе. Третьякова не растерялась, и уже в следующую секунду по волосам Лауры стекала не очень приятная белая масса, некогда планируемая быть омлетом с овощами. Блондинка моментально вырвалась из хватки ошарашенной Лукиной, закрываясь в гостевой комнате. «И что это блять было?» — единственная мысль, которая соизволила посетить голову шатенки, была задана позднее вслух. Завтракала Мирося этим утром шоколадными шариками с молоком.

***

Маша целый день не выходила из комнаты, но потребность в еде и посещении уборной была сильнее еë желания развестись с женой после слов, сказанных в адрес блондинки. Осторожно поворачивая замок на двери, Маша открывает еë, смотря по сторонам. В квартире гробовая тишина, а дверь в комнату Миры плотно закрыта. «Так, надо пулей туда и обратно, чтобы она не заметила.» — Только об этом и успела подумать Маша, заходя в их спальню. От неожиданности она вскрикнула и отшатнулась. На пороге стояла Лаура. — Поговорим? — задала она вопрос, впиваясь пристальным взглядом покрасневших глаз в блондинку. — Нет, — вырвался твёрдый ответ из уст Третьяковой. Лаура не стала напирать, лишь отошла в сторону, дав Маше пройти в уборную. В ту ночь спали они раздельно. Вот только после трёх с лишним лет совместной жизни это было невыносимо. Ворочаться на огромной кровати, надеясь нащупать руками любимого человека, а после, ощущая лишь холод, — сворачиваться калачиком и засыпать в слезах. Именно эта перспектива преследовала их три долбанных дня. Три дня, на протяжении которых они не разговаривали, не занимались ребёнком, не помирились, так и не поговорили с Мирой. Это надо было исправлять срочно.

***

— Мамуль, а почему вы с мамочкой перестали обниматься? — задает вопрос Мира, заглядывая в голубые глаза мамы, покрытые пеленой стекла и боли. Она больше не способна воспринимать радости жизни. — Мы с ней немного поссорились, — тихо ответила Лаура, чувствуя, как подкатывают слезы. Завтракали они одни, именно поэтому Лаура на голодный желудок хлестала свежесваренный зерновой кофе. — Это потому что я к вам зашла тогда? — Мирослава окончательно отложила ложку и сложила руки в замок, кладя локти на стол. — Нет, что ты, звездочка, ты в этом не виновата. Это я причиняю маме много боли своим невыносимым характером. — Прошептала Лаура. Она больше не могла сдерживать слёз. Она была чертовски зла на себя. В очередной раз. Струйки отчаяния и бессилия скатывались по еë щекам. Мира незамедлительно слезла со стула и подошла к маме, просясь на коленки. — Не плачь, мамуль, все наладится! Мамочка тебя очень любит, а ты еë! А вы меня! — Мира аккуратными движениями старалась стереть слезы с лица мамы. Лаура изо всех сил прижала к себе дочку, вдыхая аромат молока и чего-то детского, что не объяснишь словами. — Собирайся, моя звездочка, нам с тобой в садик пора. — Лукина впервые за последние трое суток искренне улыбнулась. — Тебя мама сегодня заберет из садика, — произнесла Лаура, помогая дочери переодеться и взять плюшевого единорога. «Совсем как Маняша…» — подумала Лаура, смотря, как Мирося любит мягкие игрушки. «Точно, мягкие игрушки!» — спасительная идея ворвалась в мозг шатенки. Любовь Третьяковой к плюшевым друзьям знал каждый. Осталось дело за малым — скупить половину магазинов и подарить Третьяковой всех животных в плюшевом виде.

***

— Мамочка, а почему вы с мамулей перестали обниматься? — Мирося задавала этот вопрос второй раз за день. Сейчас они бродили по супермаркету, где цены были космическими. А что вы хотели? Натуральные продукты, не испорченные химикатами. — Мы с ней немного поссорились, бусинка, — тихо отозвалась блондинка, смотря, как Мира болтает ногами в тележке. — Это потому что я к вам зашла тогда? — Нет, ты что, моя бусинка, ты здесь не при чем. Мы с мамой просто немного разошлись во мнениях. — Маша отвернулась от Миры, на секунду закрыв глаза. По щекам текли слёзы. Простить те пронзающие душу слова она не могла. Трое чертовых суток она искала оправдание Лауре за еë слова. Так и не нашла. Ей было принято решение поговорить сегодня с женой и выяснить все. Маша поймала себя на мысли, что хочет развестись, но тут же выкинула еë из своей головы. Куда она без своей невыносимой жены? Третьякова была уверена — вечная их любовь к неправильному выражению своих мыслей — вина скандалов, доходящих до крайностей второй раз. «С этим надо заканчивать!» — уверенно произнесла Маша, хватая с ветрины упаковку листового красного салата. — Я у мамули тоже это спросила сегодня. — С огоньком и надеждой в глазах проговорила Мира, крутя в руках пачку зернового кофе, что до безумия выручал Лауру после бессонных ночей. — И что мама сказала? — Третьякова вцепилась мертвой хваткой в рукоять тележки, ожидая ответа. — Она сказала, что вы не обнимаетесь не из-за меня. А потому что мама причиняет тебе много боли. Она плакала. Ещё сказала, что у неё трудный характер. — Выдала абсолютно все дочка. — Это точно, — Маша рукой коснулась белокурой макушки и нежно провела по волосам, поглаживая.

***

Заходя в квартиру на пару с дочкой, Маша почувствовала неладное. Лауры не было дома. На часах стойко держалось 20:16, а это означало одно — Лаура должна была приехать, хоть совсем недавно, но сделать это. — Мирось, иди ручки мой, а я пока ужин приготовлю, — Маша следом за дочерью зашла в ванную, после чего направилась готовить ужин. Мария уложила Миру спать, прочитав на ночь пару любимых стихотворений. Входная дверь едва слышно открылась, когда смартфон Третьяковой рьяно светил 23:27. — Где ты была? — разозленно прошептала Маша, смотря, как Лаура ставит возле прихожей огромный чёрный пакет чуть меньше еë роста. — Тебя это разве волнует? — Лаура устало расстегивает ботинки, а после — стягивает пальто. — Да, черт возьми! Меня волнует то, что моя жена шляется где попало почти в полночь! Ты вообще знаешь, что такое «переживания»? — Третьякова злобно ткнула указательным пальцем в грудь Лауры, едва сдерживая слезы. — Прости меня, Маш, показ затянулся, да, и там проблемы возникли… — Лаура понимала, что Маша не спросит почему та задержалась, поэтому было решено вкратце доложить о неприятностях, которые ностигли еë прямо на выходе из модельного агентства. — Ужин на столе. Разогрей. — Маша собиралась уйти, но, развернувшись, почувствовала нежное прикосновение на локте. — Нам нужно поговорить, — прошептала Лаура, храня где-то внутри надежду на согласие, которое даст Маша. — Знаю, идём, — она аккуратно потянула еë в сторону кухни. Разговор будет не самым приятным.

***

— Так, Маш, я понимаю, что причинила тебе много боли. Я не имела права давить на больное, но те слова… Они… Они просто вырвались в гневе, и я… — Лаура отложила вилку и нож в сторону. Пропал аппетит, как только начался разговор. — Знаешь, как говорится: «Ты увидишь настоящее лицо человека только когда он будет в гневе, потому что у него не будет времени придумывать ложь!» — это был первый раз на памяти Третьяковой, когда она не хотела идти на компромисс, не хотела извиняться первой. — Маш, ты же знаешь, что это не так! — Нет, Лаура! Теперь все встало на свои места: ты упрекнула меня в том, что на самом деле не нравится тебе! Ты прекрасно знаешь, почему я не родила дочку, и пользуешься этим! Ты давишь на больное! — Маша встала со стула, облокотившись руками на дубовую поверхность обеденного стола. Блондинка старалась не будить дочку, поэтому просто шипела на жену. — Тебе нравится причинять мне боль, Лукина? Ты чертова садистка! — Маша едва держалась, чтобы не заплакать. — Нет! Я этого не переношу! Но тем утром я все сказала по факту. Нельзя ребенку в три года объяснять, что такое секс! — Лаура встала в точно такую же позу, как и Третьякова. — А ты даже не дослушала! — Маша повысила голос, но после покосилась на дверь в детскую, запихивая свою вспыльчивость обратно. — Я готова дослушать тебя сейчас, — Лукина села обратно, скрестив руки на груди. — Да пошла ты… Думаешь только о себе! А то, что чувствую я, тебя не волнует! — Машу порядком потряхивало от нервов. Казалось, ещё секунда — и она просто заорет на жену, обвиняя во всех грехах. Так и произошло. — Я так давно хотела дочку! Просила у Жени еë много лет назад, и мы с тобой обсуждали это. Все мои желания остановились после слов о том, что я — плохая мать! И ты сказала мне тогда, что это не так. Сказала, что я буду прекрасной матерью. И я тебе поверила! — Маша уже вовсю кричала, тысячу раз поблагодарив всех и вся за шикарную звукоизоляцию. — А сейчас ты всеми своими действиями показываешь, какая я никчемная мать и не могу воспитать ребенка. Ты подарила мне надежду, а теперь просто вырываешь еë у меня из груди. Мне больно вот здесь, Лаура! — Третьякова молчаливо указала на сердце. Слезы уже вовсю стремились по щекам. Стало ощутимо легче, ведь она выговорила все, что так долго копилось. — Я лишь хотела обсудить, как будет лучше рассказать все это Мире. Я не думала, что это так тобой воспримется. Мне правда стыдно за те слова! Я не считаю, что ты не можешь воспитать нашу дочку, если у тебя был только Олежа. Маш, прости меня! — Лаура опустила глаза в пол, совсем как Маша тогда. Она была дьяволски зла на себя. Била любимую по больному месту, зная, как она ищет в Лауре поддержку. — Ты причиняешь мне слишком много боли, Лаура… — Маша берёт кружку с чаем со стола и ставит в раковину. Сил мыть её нет никаких. — Я знаю, я стараюсь сделать тебя счастливой, но у меня ничего не выходит. Просто… — она молчит с минуту, а после продолжает. — Просто я ещё не научилась не нести в дом проблемы, которые возникают на работе. И ты всегда попадаешь под горячую руку после того, как я узнаю о каких-нибудь плохих новостях. — Лаура медленно встает со стула и подходит к жене, не решаясь обнять. — Просто иногда мне кажется, что если я расскажу тебе свои проблемы, то ты подумаешь, что я жалуюсь. У тебя же и своих по горло, но у тебя получается не превращать их в гнев, а после — не кричать на любимого человека. — Лаура едва ощутимо приобняла жену за талию, вдыхая до боли знакомый аромат. — Лаура, ты же знаешь, что я всегда готова тебя выслушать и поддержать. У нас общие проблемы, и я уверена: если ты поделишься своими со мной, то наши конфликты канут в лету. — Маша развернулась к Лауре лицом, прижимаясь всем телом к жене. Им безумно не хватало тепла друг друга. — Я постараюсь, правда, клянусь тебе… И они обе знают, что Лаура не врёт. Она постарается, и все получится.

***

Этим прекрасным майским утром Мирося просыпается от смеха мам на кухне. Радостно вскакивает с постели и бежит на источник звука. На кухне они все в муке смеются и обнимаются, готовя дочке пп-оладьи. — Вы снова обнимаетесь? Вы помирились? — Мирося восхищенно хлопает в ладоши, прыгая на месте от счастья. — Да, моя звездочка, и все благодаря тебе! — Лаура подходит к дочке и, хватая еë на руки, сажает на стол, где Маша усердно готовит тесто. — Мы с мамой разрешили наши разногласия и хотим поговорить с тобой по поводу того утра. — Маша взбивает венчиком содержимое, стыдливо вспоминая его. — Мирось, в общем, когда люди любят друг друга, как мы с мамой, они… — Лаура впервые в жизни не могла подобрать подходящих слов. Единственное, что крутилось в голове к продолжению, — занимаются любовью. Но вряд ли Мира поймет такое. Поток мыслей в голове Лауры порядком затянулся, поэтому на себя самую сложную часть взяла Маша. — Бусинка моя, люди, которые живут вместе, они любят друг друга немного по-другому. Мы, к примеру, любим тебя родительской любовью. Мы тебя целуем в щечку, а я с мамой могу целоваться и не так. И это совершенно нормально. Благодаря такой любви, как у нас с мамой, появляются детишки. — Лаура выскользнула, наконец, из собственных мыслей, смотря, как страдает край упаковки от муки. Маша волнуется. — Звездочка моя, у нас с мамой не совсем стандартная семья. Но это не делает нас другими. Мы также любим друг друга и иногда можем приносить удовольствие своими действиями. — Лаура только сейчас поняла какую ересь сморозила. — А еще говорит: «Рано рассказывать ребенку, что такое секс!» — последнее слово было произнесено Машей лишь губами. Окончательно травмировать психику ребенка не хотелось. — Так, Мира, пока мы с мамой не наговорили тебя ерунды, давай ты расскажешь, что поняла. — После того, как упаковка муки была вымучена и кое-где порвана, страдания передались фартуку. — Ну, вы любите друг друга не так, как меня. У вас любовь, которая сделала меня. Вы целуетесь, обнимаетесь и, я так понимаю, занимаетесь чем-то, что приносит удовольствие, а после — детей! — Мира засмеялась на всю кухню, показывая ряд молочных зубов. Дочке психику они, конечно, не сломали, но постарались на славу. — Таааак, закончили разговор. — Лаура наспех вымыла руки и ушла в коридор. — У меня для моих зайчиков есть подарки, — Лаура затащила на кухню тот самый огромный пакет, выуживая оттуда две мягкие игрушки — белого единорога с фиолетовыми лапками размером с Третьякову и голубого дельфинчика. — Звездочка моя, это тебе! — ласково улыбнулась Лаура, протягивая дельфина, которого едва могла обхватить Мирося. Девочка радостно завизжала, прижимаясь к игрушке. — Маняш, а это тебе! — Лаура подхватила единорога под голову, протягивая жене и волоча его по полу. — Спасибо, — Маша накинулась на Лауру с поцелуями и объятиями. — Ээээээй, а я? — Мира обратила на себя внимание. Конечно, она была рада за мам, но забывать про дочку как-то не по-родительски. — Беги сюда, Мирося, — Лаура присела к дочке на корточки, раскрывая руки для объятий. Подняв дочку на руки и повернувшись к жене, Лаура просияла: — А ещё… Мы едем в Италию, мои зайки!