Вечерние зарисовки.

      Рождение сына стало для человека неприятным сюрпризом. Очень неприятным. Мало того, что эта стерва, что зовется женой, отказалась делать аборт ошибки, так еще и померла при родах. Мори Огай был в бешенстве, это же какой удар по его бизнесу! Однако избавиться от ребенка по-тихому не вышло. Во-первых, это стало всеобщим достоянием и сочувственные письма стали приходить с частым постоянством. Во-вторых, кто станет лучшим приемником этого самого бизнеса, как не родной сын? С юридической стороны это будет проще, потому мужчина решил оставить ребенка себе. Плюс будучи отцом, он не хило поднял свой имидж и ставку среди коллег.       Нанял фрегат учителей и нянечек дабы получить идеального сына к его осознанному возрасту. Ошибка и оплошность превратилась в хороший план, что мог принести сладкие плоды в будущем.       Вот только мальчик был каким-то….странным.       Дазай Осаму. Имя отдавало дань уважения покойной жене, так еще и прекрасно подходило. Нянечки гордились тем, что малыш на него откликался с первых месяцев своей жизни, звали его гением и умненьким мальчиком. Вот только, чем дальше в лес…       К десяти годам Мори стал бояться своего сына. Избегал не от неприязни, а некого ужаса. Ребенок не должен быть таким. Не должен. Пугающий, отчужденный, серьезный, самостоятельный и безумно гениальный. Его не интересовали вещи, которым обычно отдают предпочтение дети. Как только мальчик начал делать что-то самостоятельно, каким-то чудом вскрыл его банковский счет и добыл себе ноутбук с свободным выходом в интернет. Любая программа или родительский контроль, что устанавливали заботливые слуги, чтобы деточка не наткнулась на запрещенный контент, были уничтожены в хлам.       А мальчик…       Что мальчик?       Ему, словно было все равно, он окатывал холодным и неким ненавидящим взглядом взрослого.       Ребенок не ходил в детский сад или школу, да и по правде говоря Огай считал, что ему это не нужно. Поначалу даже радовался, мол гениальный приемник и расцвет бизнеса. Вот только мальчика не интересовало семейное дело и старик в кресле ему не сдался. Никакие уговоры, шантаж или завлечение не работали и ребенок продолжал шарить по сети, как безумный.       Когда мальчику почти исполнилось шестнадцать он резко, словно очнувшись ото сна, ворвался в дело. Больше не так панически бил по клавишам становясь примерным сыном. Психологи говорили, что тот подрос и кризис ненависти и одиночества миновал, Мори не мог не радоваться. Казалось, что парень все отпустил, внося в уже их дело, такие поправки и нововведения, что мужчина был готов принять все те года ужаса и отчуждения. Расширение шло незамедлительно, открывая множество филиалов и точек по всему миру.       Мори гордился им. Сын казалось понимал его как никто другой, становясь его товарищем и опорой. Потому когда парень решил переехать в Америку и поступить в небольшую школу Огай принял это. Еще бы, а как не принять, когда самый близкий человек, твоя кровиночка все расписала на блюдечке.       Только вот Дазай все еще был странно-пугающим. Мори закрывал на это глаза, списывая все на раннюю гениальность и неврологию, отдавая возможность более квалифицированным психологам выносить свои вердикты. Пока не…..зашел в его комнату.       Впервые в жизни вошел в комнату своего сына. Наивно полагая, что сможет как-то по отцовский поговорить с парнем, все таки года стали давать свое и мужчина все больше и больше заглядывался на ушедший поезд семьи. Осаму никого не подпускал к своему укрытию и он глупо предполагал, что как отцу, ему будет позволено. Постучался и не услышав ответа, прошел. Тихий звук воды подтвердил его догадку — сын был в ванной. Ничего он его подождет.       Простая комната не отличавшаяся чем-либо. Словно в ней не прожил свою жизнь подросток начиная с младенчества. Просторное помещение, вот только завернув за, так называемый угол, уперся в дверь, небольшая, но с замков. Подумав, что возможно это кабинет мальчика несерьезно дернул за ручку. Дверь открылась, была не заперта, что свидетельствовало о том что подросток не так давно ушел в душ.       Небольшая комнатка с одним единственным компьютером и разбросанными листами бумаги. Некий неуютный творческий беспорядок. Неприятное ощущение. Огай прошел вглубь решая ознакомится с данными на листах. Может его сын готовит новый проект? Вот и будет, что сейчас обсудить. Включил лампу.       Это были фотографии.       Фотографии какого-то рыжеволосого парня, которого мужчина видел впервые. С разных ракурсов, углов и мест, ими был завален стол и кажется, наполнена коробка, что стояла рядом. Улыбался или грустил, в компании или один, из далека или смотрел точно в объектив. Мори оторвался от качественных снимков и отшатнулся от стола. Все стены были завешаны ликом того же человека. От пола до потолка, иногда перекрывая изображение, но одно оставалось неизменным — человек.       Дверь за его спиной еле заметно скрипнула выдавая, что хозяин вернулся. Мори резко обернулся на сына с волос, которого капали малые капли. Он выглядел пугающе рассерженным. Все это напоминало фильм ужаса. Некий триллер.       -Что, - мужчина сглотнул ком в своем горле. Все в порядке. Как бы пугающе не была ситуация это ведь его сын, так ведь? - Что это такое, Осаму?!       -Ты их трогал? - голос звучал угроблено мертво, подразумевая фотографии.       -Что? - по глупому спросил взрослый, чувствуя себя нашкодившим ребенком.       -Ты трогал их?!       Мори не ожидав такого, интуитивно отступил назад, спотыкаясь об свои же ноги. Машинально схватился за стену в слабой попытке удержаться. Это помогло, но несколько фотографий были испорчены разрывая изображения белыми шрамами разрыва.       Такого сына Огай еще не видел. Казалось, что он убил человека на глазах всей его родни, а потом надругался над трупом, а не случайно порвал чьи-то фотографии.       Шатен относился к этим бумажкам, словно к живому человеку, с безумным взглядом просил прощение и заклеивал «раны» злосчастных снимков. Огай ушел. Даже не так, убежал, как только чудовище, что зовется сыном, перестало обращать на него внимание.       После этого с большей радостью отправит его куда угодно, не вторгаясь в темные углы своего потомства. * * *       Первые несколько месяцев отвратительны. Быть младенцем не способным хотя бы послать всех этих людей с их «заботой» - отвратительно. Все они отвратительны.       «Отца» - Дазай Осаму не то что не любил, он был ему просто не зачем. Конечно, он бы без него не справился первое время и шатен в принципе бла-го-дарен ему за материальную помощь, но….       Этот человек, во-первых, был копией Мори, что кроме тошнотворного рефлекса у мужчины не вызывало, так еще желал воплотить в нем свои амбиции взращивая идеального наследника.       Как только Дазаю было позволено говорить и передвигаться самостоятельно, спустя не один год дикого ожидания и рвения сделать хоть что-то, все таки смог раздобыть ноутбук, приступая к поискам.       Пятнадцать лет. На поиски его милого мальчика, ушло сраных пятнадцать лет. Дазай при перерождении внешний не изменился и потому подумал, что Накахара тоже, но что насчет имени?       Все решила одна картина. Просто картина, что передавала пейзаж и бурю оттенков имитируя некую битву, столкновение противоположностей. Сердце сразу йокнуло отражая в памяти некие аналогии прошлого. Картина, занявшая второе место по миру. В жанре — символизм; материал - акварель. Мгновенно заинтересовавшись невиданной и мастерской работой моментально переходя на сайт мировой известности. Лауреат второй степени - Чуя Накахара.       -Нашел.       Отыскать профиль парня в социальных сетях и основных порталах всеобщего доступа не составило труда. Живой. Вот он живой. Дышащий.       Осаму мгновенно вычислил адрес, медицинскую карту и всю «скрытую» информацию об человеке. Распечатал все фотографии, что были опубликованы, как Чуей так и документационные. Сомнений не было. Это был он.       Дазай нанял детективов родного города Накахары, получая фотоматериалы ежедневно дабы быть спокойным, что его мальчику ничего не угрожает. Убедить «отца» подписать документы на выезд из Японии не составило труда. Как и не составило труда подмять под себя свыше 70% бизнеса оставляя Мори-версии-2 иллюзорные крохи своей власти.       -Дождись меня, Чуя. * * *       -Ты был…       -Красивым? Забавным? Очаровательным? - предлагал свои варианты Осаму, прижимая парня к себе. - Умопомрачительным?       -Пугающим, жутким и странным, - отчеканил Чуя откидываясь на грудь своего парня. - ты в принципе не изменился.       -Что?! Чуя, я оскорблен! Я очень даже милый, - протянул шатен покрепче протискивая к себе Накахару. - Когда это я был жутким?       Весь обеденный перерыв они просидели на территории школы под раскидистым деревом. Мягкая внесенная трава приятно щекочет, а солнце обманчиво, но греет. Дазай вдыхает запах рыжий волос, пока их обладатель увлеченно кидал наброски на бумагу. Прошло два года с того момента, когда он вторгся в относительно мирную жизнь своего мальчика.       -В первый день ты сломал Тачихаре руку, - припомнил Накахара стараясь сосредоточиться на работе, а не на парне, что льнул к нему, словно кот, не желая отпускать хоть на шаг.       В этом был весь Дазай Осаму. Странный и пугающий парень, у которого, словно жизнь зависела от нахождения Накахары рядом. По крайней мере маниакальность по отношению к нему, Чуя только так и мог объяснить.       Чуя до сих пор помнит зов инстинктов, что включились сразу, как он очнулся обнаруживая рядом с собой новенького. Смотрел, словно на самое дорогое и ценное, что есть вы этом мире, зарываясь руками в волосах, ловя чуть ли не наркомовский кайф. Он тогда сразу вздрогнул и не с скрытой враждебностью стал отстаивать свое личное пространство. А тот с самой миролюбивой и одновременно самой пожирающей улыбкой и выдал:       -Дазай Осаму, я новенький. - и передвигается все ближе и ближе, отчего рыжий уже уперся спиной в стену. - А ты ведь Чуя? Чуя Накахара?       Чуя Накахара на это лишь разъяренно фыркнул, протестующие прося съебаться с его пути и не нарушать рамки дозволенного. Но тот словно не услышал яда и оскорблений в свою сторону сияя еще больше, словно рыжий прошел некую проверку в его темной голове.       Накахара резво пнул парня и пока тот отвлекся на немного неприятные ощущения, легко перепрыгнул через столешницу. С удивлением обнаружил, что кабинет пуст и они были единственные в помещении. Ладно он со своей нарколепсией не мог покинуть это место, но шпала то, что здесь забыла? К тому же куда смотался чертов Мичизу, который в подобных ситуациях всегда помогал добраться до дома? Да и ребята где? Аку с Ацу конечно могли убежать по «важным причинам» зажимаясь в углах, но девчонки то где? Да хотя бы Кенджи? Но больше всего беспокоило исчезновение кузена.       Черт с этим рыжим, сам дойдет не грохнется. Позвонит сестре, вроде у нее уже закончились занятия.       Смесь противоположностей в лице двух сводных братьев и белобрысого Миядзавы, резко ворвалась в помещение. Они весьма резво и агрессивно вытащили рыжего из кабинета, чудом отодрав новенького. Что бы от него отвязаться пришлось идти на немалые жертвы, но чудом смогли оторвать. Там дома уже и Мичизу обнаружился.       -О, привет! Ты новенький? Меня Мичизу звать, - тогда Тачихара весьма добродушно подошел к парню, что как-то странно смотрел на его брата. Это еще не брать во внимание, что он спугнул соседа рыжего дабы самому сесть и чуть ли не прижаться к нему.       Парень его, мягко говоря, игнорировал, полностью сосредотачиваясь на своем соседе, что не знал о его новоселье.       -Эй! Я с тобой….       -Не шуми, - холодно отозвался кудрявый не удостоив того взглядом. - раздражаешь.       -Че?! - как-то по глупому переспросил Тачихара, не ожидав подобной агрессии. - Тц, ладно! Мне Чу забрать нужно.       Чуя слушал пересказ брата с неким ужасом и не скрытой злобой.       -И что было дальше? - заботливо спросила Хигучи, чуть поглаживая шокированного парня. - как ты руку-то сломал?       -Он, он мне ее сломал! - взревел парень, чуть не падая с подлокотника кресла. - протянул, мол пожать, да познакомится, а потом как сжал! Больной ублюдок! Приказал мне к тебе не приближаться!       -Вот урод…       Компания не расходилась до самых сумерек, обсуждая, то странного индивида, то возвращаясь к нейтральным темам.       -Чуя, это твой друг? - поинтересовалась Коё с самого утра, кивая на окно. - стоит тут, уже час ошивается.       Накахара так спокойно и не позавтракал, вызывая брата по сотовой связи, давая деру через задний двор. Поначалу хотел выйти, да и вдарить за руку товарища, но путем успокоение и здравого смысла решил не устраивать с утра сцены.       -Я ведь случайно, - оправдывался Осаму звуча так искренне и невинно, что любой бы поверил.       -Ага, случайно, - любой, но не чуя. Он сдул ошметки ластика с листа.       Этот черт не отлипает не то что обеденный перерыв, а все эти два года. Вот прилип и все. У него словно было чутье на голубоглазого ибо после побега из собственного дома эта шпала их догнала. Ему не было интересно ничего, кроме Чуи. Ходил хвостиком, игнорируя протесты компании. Ходил, как пес цепной, который был ручным лишь для Накахары.       В какой-то момент Чуя не удержался и проехался кулаком по смазливой щеке. Немного не рассчитал силу, задевая угол шкафа, чуть царапая руку. Вот только тому хоть бы хны. Спокойно поднял глаза, а затем с каким-то ужасом посмотрел на малый порез с бусинками капель крови. Тут же подскочил с пластырем и вопросами о его самочувствии. Просил прощение не пойми за что, неумолимо приближаясь и обнимая. Чуя только и смог назвать его больным, ведь по идее это он должен просить прощение за удар.       Это был не единственный раз. У того словно стояла идея-фикс его безопасность и здоровье. Как ни странно это подкупало окружение Накахары. Дазай постоянно держался рядом, готовясь в любой момент помочь. Спустя уже неделю Мичизу смирился с тем, что во время сонливости, шатен вцепляется в его брата и отнять парня способно лишь чудо. И то спорный момент. Трепетно прижимал, нес на руках, а потом осторожно укладывал рядом, накрывая одеждой или используя ее в качестве подушки. Тачихара был безумно благодарен новенькому, когда тот подхватил накахару неся, как можно дальше от проезжей части. Потом довольно долго не скрывая ненависть в голосе кричал на Мичизу. Мол о чем тот думал, когда повел ЕГО рыжего мальчика опасным путем. Если бы он не успел?!       -Я так понимаю, весна-осень у психов обострение, Осаму? - язвительно подметил Чуя подымая глаза к своему парню, между ног, которого сидел.       -Почему это я псих, а не мартовский кот? - нежно промурлыкал шатен целуя щеку человека, который так прекрасно смотрелся в его объятьях. Так приятно, когда чуя звал его по имени.       -А то ты не знаешь, - сломанная рука его брата была не единственным неприятным сюрпризом. Многие поступки шатена наводили ужас, он не боялся вредить другим людям, но отчего-то никогда не трогал Накахару. Даже наоборот, чаще его агрессия была направлена на предполагаемых недругов парня. - Не липни так ко мне. Жарко блин.       -Ты хорошо себя чувствуешь? - обеспокоенно спросил Осаму. Несмотря на то, что они спрятались в тени дерева, все равно опасался солнечного удара. Потому мягко прижался губами к лбу протестующего человека. Не горячий. Это хорошо. Спокойно.       -Буду, если ты отодвинешься хоть на сантиметр, - буркнул Чуя. Он и сам не понимал, почему более года назад согласился встречается с этой шпалой. Тему отношений тот периодически поднимал, словно давая понять, что рыжему не отвязаться от него до скончания времен. Что он всегда будет рядом. Всегда вместе. Девочки пищали от восторга наблюдая за ними. Именно за Дазаем с его вечной заботой и опекой. - Серьезно, я чувствую твое сердцебиение спиной!       -Как и я твоё, - нежно промурлыкал тот даже не думая разжимать кольца рук. Лишь сильнее притискивая Накахару к себе. - ты даже не представляешь, насколько это важно.       Однажды, Чуя заметил странную деталь. Вернее не он, подсказала мама, что временами была намного проницательней него самого. Один из рисунков, что он писал по молодости. После того полотна кошмары прекратились. С четким желанием покончить со всеми этими ужасами, вышел на улицу, набрасывая взмахи кистями, пытаясь выплеснуть свое напряжение. В конечном итоге терапии на него смотрели глаза. А вернее некий силуэт размытого человека. Некий образ. Озаки точно вбила себе в голову, что мужчина с изображения чем-то напоминает его нового одноклассника. Дазай на это как-то странно отреагировал.       Чуя выдохнул, оценивающе смотря на наброски. Попытка вырвать листок под предлогом бездарности таланта, были остановлены широкой рукой. Дазай довольно щепетильно относился к его творчеству, поддерживая до тех пор, пока работа не заставляя его чу отложить в сторону приемы пищи и сон.       Кудрявый покачал головой, без слов прося не выкидывать, пусть и плохие по мнению художника, каракули. Накахара не понимал почему тот, так рьяно болеет за его творчество. Настолько, что открыто говорил, что Чуя может заниматься, чем хочет не беспокоясь о материальной стороне вопроса. На это рыжий лишь агрился. Ведь, он должен хорошо учиться дабы поступить куда-нибудь, чтобы отучиться и найти хорошую работу. На подобные подростковые загоны, относительно будущего Осаму лишь как-то нежно улыбался, говоря, что все уже решено и его мальчику незачем беспокоится.       Человек, с которым Накахара решил связать свою жизнь был странным. Чувствовал, что тот знает непозволительно много и рыжему предстоит столкнуться с куда большими тараканами, нежели сейчас.       Сам не понимал почему с Дазаем Осаму так хорошо. Кто-то может списать это на первую любовь или судьбу, но рыжий счастлив, что этот человек появился в его жизни. С ним так правильно и отчего-то спокойно.