Скованные

      Невыносимо раскалывалась голова. Намджун зажмурился, чтобы остановить дребезжание перед глазами. Холодный поток воздуха из кондиционера облегчал страдания, но не так сильно, как хотелось бы. Намджун просто пользовался тем, что никто не видит его — с закрытыми глазами, откинувшего голову на спинку кресла, ничего не делающего.              — Прохлаждаешься?              Намджуну сильно повезло. В дверях стоял его отец. Всё такой же хмурый, но кажется не собирающийся разжигать конфликт. На самом деле такое не часто случалось. Обычно, когда господину Ким было что-то нужно от сына.              Намджун подскочил, кланяясь.              — У меня есть отличное лекарство от похмелья. Заходи, угощу, — ухмыльнулся господин Ким, отчего лицо Намджуна непроизвольно вытянулось. Его отец мог пребывать в сносном расположении духа, но хорошее настроение было настоящей редкостью.              Обычно, это сулило большую беду. Как тогда, когда он нашел по его мнению идеальный центр, где Юнги должны были вылечить от этой его болезни. Или, когда второй раз женился. Что подняло его настроение сейчас, оставалось только гадать.              — Что-то случилось? Встреча, о которой я забыл? — Намджун кинул короткий взгляд на открытый ежедневник. Вроде нет, сегодня у него был более-менее разгруженный день.       — Да нет, — его отец махнул рукой и сел в кресло, закинув лодыжку одной ноги на колено другой. — Я говорил с господином Кимом, отцом твоей подружки, — Намджун едва сдержался от того, чтобы не закатить глаза. С таким пренебрежением отец говорил только о женщинах. Даже будучи дважды женатым человеком, он считал, что место женщины находится приблизительно на одном уровне с домашним любимцем.              А к животным господин Ким относился крайне жестоко.              — И мы решили, вы уже давно вместе, пора и узаконить ваши отношения.              Хорошо, что Намджун успел сесть, иначе бы рухнул на месте. Он потянулся за водой и осушил стакан в несколько глотков. Похмелье мгновенно стало самой незначительной его проблемой. Господин Ким с его реакции только посмеялся.              — Не переживай. Всё уже продумано. На вас, молодежь, разве можно положиться, — он как-то странно ухмыльнулся.       — Может хотя бы введешь в курс дела? — у отца, видимо, было отличное настроение. Потому что даже такое открытое хамство он пропустил мимо ушей.       — В следующее воскресенье у нас будет семейный обед, вместе с Кимами. Будет он с женой, и конечно же дочь. После закусок, перед горячим, нам подадут шампанское. В бокале Джису будет кольцо. Когда она его обнаружит, я умоляю тебя, не сиди дубом, опускайся на колено. Если хочешь, можешь придумать речь сам, только согласуй со мной. Или её напишут, а тебе, балбесу, останется только выучить.       — Тебе не кажется, что это слишком? Это серьезный шаг, мы сами можем…              Намджун не успел договорить. Отец, поднявшись, ударил кулаком по столу. Поправив пиджак, он сел обратно и прокашлялся. Когда он заговорил, голос его звучал ровно.              — Не смей перечить, без меня ты так бы и остался пустым местом, — Намджун сжался и опустил глаза. Это правда. Квартира, это кресло, даже девушка — ему все дал отец. Кроме Джина. — Тем более это еще не все. По такому случаю я заберу на время Юнги из центра, пусть пообедает с нами. Только поговори с ним, если задумает что-нибудь учудить, никогда света белого больше не увидит, уж это я устроить могу.       — Хорошо, отец, — при упоминании брата Намджун не мог не улыбнуться. Возможно ли, что ему удастся уговорить отца не возвращать Юнги в центр? — Спасибо.              Подходя к дому, Намджун заметил Джина. Тот выходил из машины и, увидев соседа, замер. На его лице была такая спокойная, заражающая улыбка, что захотелось расцеловать эти прекрасные розовые губы, щеки, лоб, нос…              Намджун остановился и выдохнул. Этот человек вызывает в нем столько эмоций, иногда, казалось, он не выдержит и взорвется. Воровато озираясь, Намджун сократил расстояние между ними и коротко чмокнул Джина в губы. Его жизнь закончится через несколько дней. Так почему бы не провести их, ни в чем себе не отказывая.              — Пойдем ко мне?              В квартире Намджун усадил Джина на диван и принялся за приготовление ужина. Он предложил вина, но сосед вежливо отказался. Оказалось, Джин вообще не пьет, мол это негативно сказывается на координации. А падать с большой высоты ему пока не хотелось. Настаивать Намджун не стал. Тем более в холодильнике нашлось немного вишневого сока. Так даже приятнее будет целовать его после.              На ужин была паста с морепродуктами. И лицо Джина, излучавшее восторг, говорило лучше любых слов. Намджун лишь польщенно улыбался. Иногда он и правда представлял себя знаменитым шеф-поваром, но это оставалось мечтами. Отец никогда не позволит ему быть прислугой.              Вместо телевизора Намджун решил поставить пластинку. Пока он занимался креветками, Джин рассматривал его музыкальную коллекцию. И, кажется, остался доволен. Повертев в руках несколько пластинок, он поднял взгляд на хозяина квартиры.              — Может, джаз? — Намджун только улыбнулся.       — Всё, что пожелаешь.              Паста дымилась на тарелках. Намджун пригубил немного вина и подошел к гостю. Нэт Кинг Коул пел своим густым, чувственным баритоном о том, что же такое любовь. Джин принял безмолвное приглашение потанцевать. Намджун прижал его к себе, одна его рука легла Джину на талию, другая чуть выше, между лопаток. Прикрыв глаза, он отдался музыке.              Сейчас все было неважно. Ни головная боль. Ни разговор с отцом. Ни то, что совсем скоро жизнь Джису будет сломана также, как и его собственная.              Джин осторожно коснулся носом его щеки и невесомо поцеловал. Намджун ответил. В эти мгновения он существовал как будто в вакууме. Время останавливалось, и всё становилось таким крошечным и неважным. Были только он, Джин и этот поцелуй.              — Что тебя тревожит? — Джин смотрел Намджуну прямо в глаза и интересовался так искренне. Он заслуживал правды, но получи он её сейчас, вечер был бы испорчен. Так что Намджун просто улыбнулся и поцеловал его в нос.       — То, что паста остынет. Пойдем есть.              Джин блаженно закрыл глаза. Паста al dente, нежный сливочный соус. Он бы не смог выразить восхищение словами. Но Намджуну этого было и не нужно. Он все прочел в глазах соседа.              Пустые тарелки отправились в ванную. Музыка стихла. Стояла такая тишина, что было слышно, как гудит лампа. Намджун держал Джина за руку и не хотел отпускать. Ему давно не было так спокойно. Казалось, сегодня он, наконец, сможет выспаться.              Не один.              Джин наклонился к нему, коротко целуя, и переводя поцелуи на шею. Свободной рукой он расстегнул несколько верхних пуговиц на белоснежной, идеально накрахмаленной рубашке. Намджун откинул голову, наслаждаясь ласками.              Всё развивалось так стремительно. Как будто оба понимали, что эта любовь не доживет до зимы.              Намджун отстранился, встречаясь с Джином взглядом. Сосед пил только сок, но казался опьяненным. Хотелось взять его прямо здесь — на диване или кухонной тумбы, без спроса, садистки, как последний эгоист.              Но не в первый раз. У них мало времени, но это не помешает им получить максимальное наслаждение. Они познают друга без лишней боли. Миллиметр за миллиметром. Намджун снял рубашку и сделал то же самое с Джином, после притягивая его к себе. Поцелуй остановила вибрация — телефон на том конце дивана. Джин, тяжело дыша, посмотрел на Намджуна.              — Возьмешь?       — Нет, — он встал и потянул за собой Джина. — Пойдем в спальню.