У страха глаза велики, а у тебя их даже нет

— Ладно, ладно, я понял, давай уже! Кэра подпрыгивала на месте от нетерпения, угрожающе потрясая подобранной где-то под ногами палкой. В этот раз она была настроена решительно. Гастер, сидящий на облюбованной им недавно скамейке, поднял голову, чуть склонив ее на бок. Он совершенно не был уверен, что им стоит продолжать. — Нуу же, давай, первый начал, так закончи, — Кэра топнула ногой, — зачем предлагать если все равно не хочешь? Доктор тихо усмехнулся и повернулся к нетерпеливому ребенку. Книга — маленький справочник, прихваченный им в дорогу на всякий случай — осталась лежать на ладони зависшей над землей кисти руки. Гастер поднялся, а человек, заметив это, тихо взвизгнул от восторга и встал на изготовку, высоко подняв свою палку. В следующее мгновение над головой монстра появилась рука, отверстие в ее ладони вспыхнуло белым и в Кэру полетели снопы ослепительного огня. Та сделала пару мелких шажков назад, примеряясь половчее, прищурилась и ударила, послав фаербол прямо в воду, но за ним уже мчались новые. Второй, третий, четвертый сгусток магии ловко отбит, взволнованный ребенок уже готов издать победный клич, но вдруг у него за спиной что-то начинает низко гудеть. Кэра едва успела обернуться, заметить, что в метре от нее распахнулась огромная зубастая пасть, как из глотки собаковидного черепа вырвался белый луч, превративший островок травы, где раньше стоял ребёнок, в выжженное пятно земли. — Т… ты…. Упавшая было Кэра поднялась на ноги, повернулась к Гастеру, не в силах выразить словами все то возмущение, что клокотало в ее душе. — Это не честно! Ты же со спины напал, и вообще, что это за чертовщина?! Док погрозил пальцем — ругаться детям не дозволено, это привилегия уставших взрослых. А дети и так справятся, силой воображения. — Да пошёл ты! Я вообще то… эй, хватит смеяться! Я тебе не клоун. Что это было? Забавное зрелище. Она все ещё зла, но любопытство уже не позволяет играть роль хамки. Кэра стояла обхватив себя руками, страшно хмурясь и бросая бешеные взгляды на Гастера. Тот поманил человека к себе и щёлкнул пальцами. Подле него появился тот самый череп, размером как раз с не очень высокого ребенка. — Вот это я понимаю черепушка… — восторженно вздохнула Кэра. Она подошла ближе и положила руки на морду диковинного оружия, — какой милашка. Когда не плюется плазмой… или чем ты там его кормишь. А почему раньше таких не было? Док вздохнул и пожал плечами. Ей всегда и все нужно знать наперед. Разве мог он на первой же тренировке призывать бластер. Быстрый рост и адаптация это замечательно, но, кажется, мёртвые дети не очень быстро взрослеют. Преодолевать себя нужно с осторожностью. Вообще-то он не был в восторге от мысли о том, что приходится учить Кэру тактике сражений, но ребёнка нужно занимать, а в лесу не так много развлечений для голодного детского мозга. — Давай дальше! — но вот бластер исчез, а Гастер молча покачал головой и кивнул в сторону хижины, — Но почему?! Довольно очевидным ответом на вопрос стали многочисленные ссадины на руках и ногах. Кэра снова каким-то образом ободрала колени, упав в мягкую траву, и теперь по ноге тихо капала кровь. — Ты скучный, в курсе? — отвечать на такую провокацию было совершенно точно ниже его достоинства. Через пол часа Гастер уже снимал с огня большую жестяную кружку, заменяющую им чайник. Благо недавно в закромах хижины обнаружились кое-какие полезные вещи, оставленные предыдущими жильцами. В том числе немного заварки. Как оказалось, дети едят много и довольно часто, запасы подходили к концу намного быстрее, чем следовало. В ближайшее время стоит озаботиться пополнением. — Слушай, я уже поняла, что ты хочешь вернуться обратно, — Кэра сидела на кровати, скрестив ноги, и теребила наложенную на одну из коленок тряпочку, пропитанную мазью, — и как ты собираешься это сделать? В смысле мы как бы в лесу, ты хочешь строить машину или есть какая-то магия… ты ведь можешь телепортироваться. Гастер не спешил отвечать. Он прекрасно понимал, что от него требуют не подробной выкладки и расчётов, а ответа на простой вопрос — когда он оставит ее. Док взял в руки альбом. Исписан почти до половины всего за несколько дней. Учитывая, что говорят они не так часто, это слишком много. — «Мои прыжки не помогут. Пока что слишком рано говорить, как именно я вернусь. Лучше ешь.» Прочитав написанное, Кэра фыркнула и неразборчиво проворчала что-то об уходе от ответов, но Гастер не обратил на это никакого внимания. Он встал со своего табурета, опустился на кровать позади человека и провел рукой по ее волосам. Опять спутаны. Как хорошо, что они коротко острижены. Без расчесок и мыла им пришлось бы туго. Над головой Кэры появилась ещё одна пара рук, Гастер прищурился и вдруг волосы девочки зашевелились, приподнялись, как будто она была погружена в воду, и тонкие узелки начали медленно распутываться, мелкий сор и кусочки хвои исчезли. Расчесывать ребенка при помощи гравитации работа невероятно тонкая, медитативная, так ещё и отлично тренирует координацию манипуляций. Оба притихли. Монстр оказался поглощен процессом, а человек просто сидел, наслаждаясь моментом. Удивительное дело, стоило приласкать эту дикарку, из воинственной кошки она превращалась в малого котенка, ластилась, жмурилась, только не урчала. Но это, вероятно, лишь из-за отсутствия физической возможности. Гастер вздохнул. Обычно так ведут себя дети которые в жизни ничего кроме грубости не видели. Конечно все ещё не так плохо, в совсем уж трудных случаях малыши замыкаются в себе и не терпят никакого нарушения их границ, даже из добрых побуждений. Хорошо что этот человек успел уйти до того, как все стало плохо. Услышав скрип карандаша, Кэра приоткрыла один глаз. Док опять что-то писал. — М? Как твое… оу. Ей не нравилось ее имя. Кукольное, глупое, совершенно бестолковое, оно все было пропитано тем местом, где она росла и воспитывалась. Серыми, ободранными стенами, плохо выбеленным потолком и жесткими скрипучими кроватями. А ещё оно почему-то отдавало запахом алкоголя. Кэру передернуло — даже тот животный корм был лучше всего этого. — Фриска… Фриск, — выдала вдруг она слово, давно крутившееся в голове, — да, да, я Фриск.