У страха глаза велики, а у тебя их даже нет

К своему стыду должен признать, что иногда даже я могу совершенно потерять голову от волнения. Обычно самообладание не изменяет мне даже в опасных и трудных ситуациях, но этой ночью любое здравомыслие было позабыто. Оказавшись дома я мгновенно почувствовал, что со мной происходит нечто непоправимое, совершенно недопустимое. Вам когда-нибудь доводилось испытывать две сотни вольт, пропускаемых через ваше тело? Человеку подобного не пережить, но с монстрами все обстоит немного лучше. Я чувствовал, будто все мое тело внезапно начало распадаться, расползаться, как песочная фигурка, на которую разом вылили полное ведро воды. Голова будто медленно трескалась от давления изнутри, но длилось это не более нескольких секунд — когда я поднялся на ноги все уже было в порядке. Только руки, которыми я касался черепа, оказались вымазаны эфиром. Он и сейчас ещё медленно сочился из узкой щели на месте глазницы. Оставлять все так было бы слишком легкомысленно, поэтому я поспешно стер с костей остатки черной жидкости куском ткани, но распустившийся край с торчащим нитками вдруг зацепился за что-то острое. Я отложил тряпку и провел рукой по лбу, ища неровности или сколы, но пальцы быстро наткнулись на тонкую трещинку, идущую от глазницы вверх. А вот это уже действительно настораживало, ничего подобного я не предвидел и абсолютно не был к этому готов. Но неприятности только начинались. Отойдя от физического и психологического шока я понял, что Фриск со мной не вернулись. В хижине их не было, их не было у реки и вблизи дома, а на столе рядком лежали два наших переговорных устройства. Где они? — Фриск! Я знал, что звать бесполезно, хотя бы потому, что человек меня не понимает, но ведь голос она слышать может? Пусть и совершенно не воспринимает его как речь по какой-то причине. Я перенесся к месту, откуда мы отправились домой, но поляна с зарослями шиповника и их домиком была пуста. Не было никого и у дороги. Очевидно Фриск пропали во время переноса, но тогда где их искать? Я не выяснил, по какой траектории происходят телепортации, совершенно не обязательно, что это будет прямая. Вопрос «коротких путей» не так прост, как кажется… внезапно мне в голову пришла мысль, от которой стало дурно. А что если они оказались в эфире? Я бы даже мог это объяснить, если искажение гравитации достаточно сильно и мы не просто сжимаем его в один шаг, а, скажем пронзаем, появляясь на изнанке и снова возникаем в нужной точке, как швейная игла… Черт возьми, не время сейчас об этом думать, нужно искать ребёнка! От перемещений пришлось отказаться, я шел по лесу к человеческой тропе, зная, что Фриск часто использует ее как ориентир. С нее можно попасть в любое нужное место, если знать, где свернуть. Идти пришлось долго, постоянно зовя человека, увидеть его в ночном лесу я вряд ли сумел бы, поэтому приходилось надеяться, что он сам выйдет на звук. Но тактику пришлось менять, когда впереди показались люди. Принятие следующего решения оказалось удивительно сложным. Я не мог позволить такому количеству людей оставаться в лесу, тем более что они явно что-то искали, но привлекать к себе внимание казалось смерти подобно. Фриск совсем не были испуганы моим видом, так есть ли у меня хоть один шанс одержать верх? Вдруг впереди, между мной и людьми что-то шевельнулось. Я с трудом разглядел замершую за поваленным кедром фигурку Фриск. Думать поздно… если я сейчас перемещусь туда, буду замечен, как и она, времени на анализ больше нет. Я вздохнул и переместился туда, где меня точно должны были скоро заметить. Надеюсь Фриск успеет убежать. Прыжок оказался чертовски неудачным, я ударился головой о стол, на пол упало несколько склянок, тут же разбившихся вдребезги, и кажется трещина на черепе тоже стала немного шире — голова сильно заболела. Конечно, конечно! Не могло все быть хорошо и успешно, за мной следом увязался ещё один человек. Если тех идиотов в лесу убить я не имел права, то в этот раз все было немного иначе. Он попал в хижину, он знает, что мы сбежали сюда, а значит он опасен. — Гастер! Я схватился за разбитую плечевую кость, тихо зарычав от боли, а человек сдавленно вскрикнул когда моя гравитационная магия припечатала его к стене. Он попытался вырваться, но на этот раз я держал крепко, к тому же он был только один. Здоровой рукой я прикрыл Фриск глаза — почти забыв о них я едва не сделал нечто ужасное на глазах ребенка. — Не смотри, Фриск. Но они не желали просто покорно ждать, когда я замараю руки — Прекрати немедленно! — Успокойся. — Гастер, я не понимаю! Не трогай его! Забывшись, я кажется, все это время говорил без помощи рук. Они дернулись, попытавшись вырваться, но услышав мой болезненный вскрик испуганно замерли, ухватившись руками за лацканы плаща. — Слушай, я знаю, что ты зол, но это другой человек, слышишь? Я его уже видела в лесу, он хороший, просто ничего не знает. Взрослые всегда глупее детей, вот и не знает, понимаешь? Ну ты же тоже взрослый, ты должен понять! Взрослые всегда глупее детей. Не совсем так, малыш. Просто дети обычно больше видят, и их светлые головки, незамутненные мудростью, порой принимают решения более верные, чем мы. Я сдался, но человека не отпустил. В стену рядом с ним вонзилось несколько костей, они пришпилили края его одежды к дереву, а после ещё две пары под углом друг к другу обхватили его грудь и колени, не позволяя спрыгнуть на пол. Душа пленника потеряла свой синий цвет и на мгновение я увидел зеленый отблеск. Возможно Фриск действительно правы. — Спасибо… Они до сих пор сидели у меня на руках, но теперь осторожно слезли на пол и, видимо, заметили на моем черепе новый шрам. Спокойная работа, стабильный заработок и тихая лаборатория с видом на вулкан… Азгору следовало бы описывать в контракте риски, вроде попадания в эфирную прослойку между реальностями и всех сопутствующих проблемах в виде маленьких человеческих детей… которые как раз сейчас начали серьёзно переживать. — Что с тобой случилось! Они попали куда-нибудь? Я погладил Фриск по голове и наконец сел. Нужно было разобраться с человеком, но как это сделать без альбома… позволять ему писать было бы неразумно. Кроме того, даже если это окажется хороший человек, снимать его со стены я в данный момент не планировал. Исключительно в воспитательных целях. Нужно было поскорее восполнить здоровье, поэтому я осторожно снял плащ и по шву у плеча разорвал свитер, освобождая руку. Оба человека во все глаза наблюдали за процессом. Не знаю, чего они ожидали, но руки всех скелетов выглядят похоже. Обычно… видимо мой случай все-таки из ряда вон — в месте перелома кости скопилось достаточно большое количество эфира, испачкавшего ткань. Полагаю он теперь во всем моем теле, нужно будет позже проверить. Но пока что я просто вправил смещенный обломок и перетянул его куском ткани. Как удобно, однако, иметь не одну пару рук… ещё, конечно, неплохо бы раздобыть обезболивающее для столь грубых процедур, но нельзя ведь получать все и сразу. Руки, помните? Вот что действительно важно. Чтобы однажды, в трудную минуту, ближний подал тебе руку помощи. Да… Деградация. Сансу бы понравилось. Теперь можно было начинать разговор. Фриск выступили переводчиком, правда не слишком хорошим, чересчур много посторонних слов. — Э, ну… привет, — человек выглядел так, будто мысль о смерти уже не казалась такой пугающей, — меня зовут Фриск, а это Гастер. Доктор Гастер Виндингс сэр. Он монстр, но не похож на тех, про которых вы могли бы подумать. Он из другого мира, там люди и такие как он раньше жили… что? Да подожди, нужно сначала объяснить, кто ты и откуда такое чудо взялось. Думаешь, ты милый и пушистый? Не пугай дядю. — Смею заметить, мысль трезвая, — человек нервно улыбался, не отводя от меня взгляда. В стену прямо над его головой тут же вонзилась небольшая косточка. Для острастки. — Гастер! Прекрати. Фриск сурово нахмурились. Я бы улыбнулся, если бы мог… а вот нашему гостю ничего не мешало. Он тихо рассмеялся и прикрыл глаза. — Хорошо, девочка, не будем тревожить… доктора. Говори дальше. — Вообще то он спросил как вас зовут. Вот именно… как вопрос об имени они превратили в пятиминутную перепалку? Очевидно я слишком мало знаю о детях. — Я Фрост Бриз. — Почему вы были с теми полицейскими? — Это я их позвал. Сидеть на полу дольше необходимого я не собирался, поэтому когда кость встала на свое место я поднялся и отошел к небольшому шкафчику под потолком. Там лежали оставшиеся с прошлого раза запасы еды. Я уже выяснил, что здесь восстановление повреждений у людей происходит иначе, но по привычке отдал один пончик из двух Фриск. Она ела гораздо больше, чем я, хоть и была в несколько раз меньше. Человек, внимательно следящий за мной, кажется не совсем понимал, зачем мне еда. Его лицо выглядело крайне забавно, когда у самого моего черепа пончик просто исчез. Заклинание поглощения присуще всем монстрам, и, пусть с едой поверхности ему справляться тяжело, оно работает и здесь. — Прафда круто, — Фриск уже жевала свою часть, пытаясь при этом ещё и болтать, — я спрашивала каф он это фелает, но ничего не добифась. Легкий подзатыльник быстро напомнил ребенку, что разговоры и лечение вещи несовместимые. — Ой, да ладно! Я же чуть… эй! Они оттолкнули мою руку и показали язык, но все-таки на время замолчали, поспешно доедая завтрак. Я тем временем сел на кровать и посмотрел на Бриза. Он выглядел встревоженным и явно не был уверен в своей безопасности. И не зря, если мне не понравятся его намерения, возможно я и вернусь домой с ещё одним ключиком от барьера. — Все, давайте дальше. Что мне спросить? Ага, сейчас. Бриз, зачем вы звали тех людей? Пока Фриск переводили мои слова я призванной рукой взял со стола альбом и начал писать. Дальнейшие вопросы были слишком сложны, словарный запас языка жестов у них слишком ограничен. — Потому что ребенку не место одному в лесу. Кажется в его голосе я уловил раздражение. Он считает это очевидным? — Я не одна, со мной Гастер! Так невежливо говорить. — Послушай, я понимаю, что для тебя это кажется нормальным, но дети не должны жить так, — я поднял на Бриза взгляд. Я ожидал от него чего-то менее вразумительного… любопытно, — Растущему организму нужно хорошее питание, тепло и чистота. Я вижу, что голодом тебя не морят, но этого недостаточно. Да и потом… Он запнулся на мгновение, бросив на меня быстрый взгляд. — Ты действительно уверена, что в безопасности? Фриск сложили руки на груди и нахмурились. Теперь и они держались напряженно. — Уверена. — Когда в последний раз ты ела что-нибудь горячее? — Вчера мы пили чай. — Почему ты не носишь тёплую одежду? — Эй, хватит, — они нервно заерзали на месте, — это не твоё дело, что я ем и в чем хожу, ясно? Я сама могу решить, что для меня хорошо, а мне хорошо здесь, в лесу. И вы, тупые имб… — моя рука вовремя прикрыла рот человека рукой. Не пристало детям ругаться, — хорошо, тупые взрослые, лучше бы занимались своими детьми, а не лезли к чужим! Почему-то именно теперь я решил, что удерживать его силой больше нет необходимости. Кости исчезли, Бриз сполз по стене и завалился вперёд, но я не позволил ему упасть и поставил рядом свободный пока табурет, коснулся указательным пальцем подбородка, указал в его сторону и сложил руки на груди. — Он сказал тебе говорить. Человек сел, потирая грудь — кажется я немного перестарался с удержанием — и вздохнул. Он нервно пошарил рукой в кармане и сжал что-то в кулаке. Я готов был пожалеть о своём решении, но это оказалась всего лишь пачка сигарет. Надеюсь, он не собирается здесь курить. — Я не могу не верить своим глазам, хотя исключать возможность внезапного помешательства на почве стресса при моей работе никогда не стоит, — Бриз вынул одну сигарету и стал вертеть ее в пальцах. На пол просыпалось немного табака, — я допускаю возможность, что Фриск здесь в безопасности, но… доктор Гастер? — он поднял голову, — при всем уважении, я не могу вам доверять. Как и вы мне, пожалуй, но я по крайней мере принадлежу к тому же виду, что и этот ребёнок, мои мотивы легко объяснимы, а вот чего хотите вы? Я медленно кивнул — Хорошо, что вы понимаете. Тогда позвольте мне забрать этого ребёнка в безопасное место. Возможно ей не повезло в прошлом, но всегда есть возможность начать с начала. Если обратиться в опеку и лишить родителей… — Нет!!! Фриск вскочили с пола и схватили меня за руку, крепко обхватив кость руками. Как хорошо, что перелом успел зажить… — Я никуда не уйду, ни с тобой, ни с кем-то ещё. Если вы опять попробуете меня вернуть я убегу так далеко в лес, что найти меня сможет только док. С меня хватит, я больше слышать ничего не хочу! — впервые я видел, как Фриск плачут, — Идите туда, спасайте других, меня трогать не нужно! Почему никто не хотел забрать меня, когда я жила в интернате? Почему? Да я буду хоть дохлых тараканов есть, но здесь. Почему мне нельзя?! — Потому что это неправильно. Бриз говорил твердо, но взгляд его бегал. Сигарета давно превратилась в труху. Фриск тяжело дышали и все сильнее впивались пальцами в мою руку, с такой удивительной силой, что я, кажется, услышал едва уловимый хруст. Их нужно было срочно успокаивать. — О звезды… — я вздохнул, с усилием оторвал от себя их руки, посадил на колени и обнял. Они тут же разрыдались, уткнувшись лицом в ворот свитера, но буквально через несколько минут всхлипы стихли и они уснули. Не удивительно, за окном уже вставало солнце. Я перевернул лист с не понадобившимися вопросами, быстро написал на нем свое предложение и отдал человеку. Тот вздохнул и принял альбом. — «Сейчас нам с Фриск нужно отдохнуть. Если вы придете сюда вечером, мы обсудим ваши слова. Если за вами придут другие люди — предупреждаю. Я умею гораздо больше, чем вы видели сегодня.» Подняв взгляд от бумаги Бриз нос к носу столкнулся с призванным мною бластером. От неожиданности он едва не упал с табуретки, поспешно отскочив к стене, но оружие уже бесследно исчезло. — Я вижу впечатление создавать вы умеете, — человек нервно рассмеялся, теребя ворот рубашки, — что ж, я клянусь, что буду один. Признаюсь, я был доволен произведенным эффектом. Взрослые люди не вызывали у меня никакой симпатии, если изучение детей всегда становилось пыткой, то упавшего в подземелье человека постарше я отправил бы к Азгору без колебаний. — «Город на севере.» — Написал я напоследок и отворил дверь призванной рукой. Когда скрип петель сообщил, что мы, наконец, одни, я откинулся спиной на стену и закрыл глаза. Огромное количество прыжков, манипуляция гравитацией, раны и новые трещины оставили меня совершенно без сил. Хорошо, что разговор наконец закончился. Думать о будущем нужно будет вечером, а пока что мне жизненно необходим сон. Интересно, что люди очень тёплые создания. Температуры я ощущать не могу, но магия, исходящая от Фриск, очень похожа на ощущение тепла на коже, если я верно это понимаю. Что же мне с ними делать… Нужно будет вечером поговорить.