У страха глаза велики, а у тебя их даже нет

— Послушай, я не хочу тебя обидеть, — Фриск нахмурилась. Она стала намного мягче в кругу хороших людей, но жесткости характера не потеряла. До этих пор Фриск старалась говорить приветливо, но теперь от цветка исходила угроза. Палка в руке придавала уверенности в собственных силах, — но ты ведёшь себя как козёл. Нельзя помогать человеку против его воли. — Ох, ты очень серьёзно ошибаешься, — прошипел Флауи, щеря зубы в жуткой усмешке. Почему то именно от наличия у растения зубов Фриск стало не по себе. — Ладно, прости, но я действительно спешу. Где-то здесь должен быть мой… я не уверена кто он, но мне нужно поскорее найти этого скелета. — Что? — цветочек мгновенно спрятал все свое нахальство и удивленно моргнул, — ты об улыбающемся придурке? — Нет, другого. Он вообще-то не похож на скелета, но называл себя им. Док. Доктор Гастер, — имя почти ускользнуло из памяти снова, но Фриск поймала исчезающую мысль за хвост, — да, так его зовут. Так что не мог бы ты… — Откуда ты знаешь его? — перебил ее цветок. Он вдруг вытянул шею, стебель стал длиннее и лицо монстра оказалось прямо перед Фриск, — здесь разве был кто-то ещё? — Нет, я… мы виделись с ним в другом месте, кажется он говорил, что это где-то очень далеко. Мы должны были прийти сюда вместе. Ты знаешь его? — О, что ты, я только слышал о его трагическом исчезновении, — Флауи поник, медленно отстраняясь от человека, — доктора называли гением… пока он сгинул где-то, теперь о нем никто не помнит. — Почему? Когда это случилось? — Фриск забеспокоилась. Она не знала, сколько времени Виндингс жил один, но не мог же… — Много лет назад. Я не уверен, ведь теперь даже имя его знают только чудаки вроде меня, — цветок качнул лепестками и прищурился, — а ты точно помнишь, кто же он такой? — Конечно! Фриск ударила палкой по земле. Она вела бы себя сдержаннее, не задень это странное существо ее за больное. Память действительно так и норовила ускользнуть сквозь пальцы, как ни сжимай их, все равно драгоценные воспоминания медленно, капля за каплей исчезали. — Послушай, приятель, — Флауи поднял брови и загадочно усмехнулся, — у меня есть для тебя один совет. — Человек! Мне кажется, ты идёшь по слишком опасному пути. Быть может ты просто не знаешь другого? Что ж, это не страшно! Ведь я, великий Папайрус, могу показать тебе его! Иди же ко мне, дитя, это будет очень просто. Твое искупление начнётся с самых дружественных объятий! О, так ты согласен?! Вауви, Папайрус-миротворец действительно имеет успех. Давай же, беги сю… Туман вокруг застилал взгляд и крал звуки, приглушая их, но даже в нем громкий хруст разрубленного позвоночника пробрал до костей. Силуэт скелета неловко покачнулся, руки его взметнулись вверх, пытаясь поймать упавший череп, но тело тут же рассыпалось в пыль. — Что ж, это… Гх, не то, чего я ожидал. Но я все равно… человек? Что с тобой? Ох, не плачь, глупая костяшка, я знаю, что все будет хорошо, если ты только захочешь. Выше нос! Сомненья прочь! Я знаю, это невозможно, но постарайся верить в себя так, как верю я! По кости с тихим хрустом пробежала паутинка мелких трещин и он рассыпался в прах прямо в руках девочки, прижимавшей отрубленную голову к груди. Туман рассеялся, а она все продолжала сидеть в снегу и покачиваясь взад и вперёд, тихо хлюпая сухим носом и до боли в пальцах сжимая треклятый нож. — Что ж, это было… м… уже лучше, — из земли перед ней выглянул Флауи, стряхнул с лепестков снег и бросил косой взгляд на пустое боевое тело, — что ж, по крайней мере теперь ты не ревешь как сирена. Давай, идем дальше. Из-под снега показалась толстая лиана, она ловко изогнулась и небольшой сугроб скрыл от глаз осиротевшие останки погибшего скелета. — Я не хочу. — Что? — Ты говорил, что я верну все обратно, когда только пожелаю, и я хочу сейчас! Фриск подняла голову, бросая на цветок свирепый взгляд. Ее трясло, она хотела расплакаться, тогда стало бы легче, но не могла. Сухие всхлипы, сотрясающие тело ребёнка, были больше похожи на судороги. — Ты что, совсем сдурела?! — вспылил Флауи. Он тоже выглядел как будто более нервным, чем обычно. И, кроме того, старательно избегал взглядом снежного бугорка возле человека, — если ты сделаешь сброс сейчас, смерть этого болвана будет напрасной. Ты убила его просто так? Хочешь, чтобы страдания всех, через кого мы уже прошли раньше, были напрасны? Или может ты хочешь повторить? — Нет! — Фриск содрогнулась от ужаса. — Тогда поднимайся и идем дальше. Давай, Кэра, я не умею успокаивать детей, топай вперёд, — фыркнул он и исчез. Фриск скривилась, поднялась на ноги и стряхнула пыль с рук и свитера. Она знала, что это не хорошо, но не представляла, как сделать свое деяние менее ужасным. Фриск погрузила руки в снег, нащупала красный шарф и осторожно свернула его, отряхнула от белой пороши и осторожно положила на снег. От этого стало ещё хуже… она почувствовала себя ужасной лицемеркой, подхватила нож и бегом бросилась вперёд — к Водопадью. Первый раз оказался самым трудным. Когда они спрятались в руинах от Ториэль, Флауи доказал ей, что убитых можно вернуть. Тот Фроггит ничего не вспомнил и не почувствовал — ему хватило только одного удара. Это было невыносимо… Флауи пришлось держать ее, чтобы перепуганная Фриск сразу же не использовала сброс и успокоилась. Потом становилось все проще. У тех, кому одного ее удара было бы мало, цветок, видимо, заранее понижал хп, потому что в какой-то момент Фриск заметила, что все ее противники ранены и гибнут очень быстро. Тот босс… Тори. Как ни странно, сражаться с ней было немного легче. Ее атаки причиняли большую боль, она была сильна, а потому Фриск просто не ожидала, что тот удар окажется последним. У нее было ещё столько сил! Почему Ториэль умерла так просто? А ее слова… после этой битвы Фриск впервые отказалась идти дальше, не могла перестать плакать и чуть не прикончила себя, от злости на саму себя всадив в ногу нож. Это было очень глупо, потому что тогда им пришлось бы встретиться снова. А вот теперь она даже не могла заплакать. Почему? Это то, что обещал Флауи? Что больно не будет? Да, действительно, боль постепенно уходила, но на ее место приходило другое чувство… холодное, большое, распирающее изнутри, оно только росло с каждым шагом, приближающим их к цели.