Сияй

      С каждым днем, проведенным в этом городке, Сюэ Ян все больше убеждается в своей правоте: даосы — это те люди, которые ничего не делают, но со стороны всегда выглядят очень занятыми, и — самое главное — они сами в это верят. То, как проводили время даочжаны, Сюэ Ян называл это бездельем, Сяо Синчэнь — познанием жизни, а Сун Лань же отказывается комментировать происходящее, потому что настороженно относился к новому спутнику и почти все время не сводил с него глаз, явно желая избавиться от него поскорей. Пару раз местные просили их изгнать духов, которые случайно забрели в лес, несколько раз Сяо Синчэнь ходил лечить больных. На этом все важные дела закончились, и вскоре все трое вновь отправились в дорогу.       Возможно, они сильно взяли на юг или выбрали не ту из трёх дорог на развилке, потому что неожиданно оказались на какой-то горе, откуда открывался красивый вид на деревню в обрамлении золотистого леса, хотя на их пути всю ближайшую неделю не должно было быть населённых пунктов. Сюэ Ян присвистнул, Сяо Синчэнь кивнул в привычной манере вечного спокойствия.       Пока они спускались по каменной лестнице, ведущей к воротам, местные жители уже приготовились их встречать; среди них несколько юношей, остальные — старики. Все выглядели воодушевленными, словно собрались на праздник, улыбались, но близко не подходили.       — Благородные господа! — Воскликнул из толпы какой-то старик, поспешно кинувшись им навстречу, отчего Сюэ Ян ощутил острое желание испариться со словами: «Я не один из них, я тут просто рядом стоял». — Как же хорошо, что вы тут оказались! Господа! Только не уходите, не выслушав нас! Прошу!       Было бы куда отсюда уходить! Деревня окружена лесом, спуск был долгим, да и вечереет уже.       Старик кланяется так низко и подобострастно, что Сюэ Ян смеется, а Сяо Синчэнь же хватет того за ладони, прося подняться. Вблизи старик выглядит совсем дряхлым, что впору принять его за ожившего мертвеца. Все собравшиеся вслед за ним стали дружно отбивать поклоны, при этом тепло приветствуя и глядя на путников с надеждой. Видя это, Сюэ Ян сразу все понимает: им всем что-то нужно, но заплатить, конечно же, ничего не заплатят, — вот и минус путешествовать с даочжанами.       Они переходят сразу к делу, даже не предложив присесть: озеро возле деревни заполонили гули, тварей вроде немного, а мороки от них — жуть сколько; это озеро — единственный источник, а те не дают воды набрать, поэтому посевы гибнут и люди страдают. Сюэ Ян зевает.       — Врете вы все, — хмыкает он. — И как же они до вас добрались, если ваша деревня в лесу укрыта? Может быть, вы их сами сюда и притащили, чтобы нас заманить? Вещи-то заклинателей небось хорошо продаются!       — Да что вы такое говорите! Я же не успел вам рассказать историю до конца! — Тут же бормочет старик. — Два месяца назад, в начале лета, прибыла к нам некая заклинательница, говорила, мол, воду могу очистить, сделать целебной, питательной. Непонятно, как она этих тварей приволокла, но она с телегой была большой, думаем, сама и привезла, а потом запустила их в озеро нам на зло.       — И зачем она это сделала? — Удивляется Сяо Синчэнь       — А она вернулась месяц спустя, заявив, что что-то пошло не так, мол, гули тут давно были, только спали на дне, и это мы их сами разбудили. Денег начала требовать, чтобы тварей изгнать. Мы хотели ей заплатить, так она такую цену заломила, что таких денег нам и за десять лет не собрать.       Самая обыкновенная мошенница: недостаточно сильная, чтобы убить, но невероятно хитрая, чтобы вот так надурить идиотов. Сюэ Ян качает головой. Неужели среди всех жителей деревни не нашлось ни одного, кто хотя бы немного соображал?       — Мы просили у всех местных заклинателей прислать к нам кого-нибудь на помощь, — продолжает старик, — но никто так и не откликнулся. Второй месяц пошел, посевы чахнут, колодцы обмелели. Мы только и живем от дождя до дождя, но сил уже совсем нет. Вот пару дней назад твари утащили моего внука, а ему ведь только семь годков было…       — Не беспокойтесь, никто больше не погибнет, мы этого не допустим. Тварей не первый раз встречаем, только осмотримся немного и займемся делом, — Сяо Синчэнь тепло улыбается толпе, и, судя по лицам людей, они уже готовы его чествовать, будто местное божество.       На такие речи он был действительно хорош, и всегда как-то ему удавалось сказать то, что нужно. На покрасневших глазах старика собираются слезы, Сюэ Ян морщится — дешевая драма, пустая игра, и кладет локоть на плечо Сяо Синчэня, а тот улыбается, косо поглядывая на него.       — Поможем мы вам, только не войте, — вкрадчиво говорит Сюэ Ян. — Вы лучше найдите, где нам ночевать, и, да — и еды в благодарность. Не на улице же господам время коротать! Да и мы после долгой дороги устали, и не против сил набраться перед тяжелым боем. Вы же не хотите, чтобы в городе стало на три трупа больше?       — Вдоль берега все дома пустые, местные тварей боятся, так их и побросали, вместе с вещами, — суматошно бормочет старик. — Тот, который около ивы, — мой дом, можете в нем расположится. Там комнат много, вам всем места хватит, а еда… Моя жена вам принесет что-нибудь из наших запасов.       Какая же забота — сунуть их монстрам под нос ! Сюэ Ян заливается смехом, даочжаны не видят в этом ничего странного, видимо, привыкли, что их используют вот таким наглым способом.       Дом у старика роскошный — два этажа, комнат больше шести, да все пустующие и чистые, из окна вид на озеро, которое под закатным солнцем выглядит словно жидкое золото. За ранним ужином Сяо Синчэнь задумчиво касается подбородка и, словно рассуждая сам с собой, говорит.       — По рассказам жителей, гули не выползают на поверхность, даже на берег не рискуют высунуться. Так что нужно заманить их на середину озера, чтобы они собрались все в одном месте, потом я удержу воду, и тогда Цзычэнь сможет спуститься на дно и избавиться от них.       Цзычэнь кивает, хотя Сяо Синчэнь не спрашивает, и вроде бы даже не смотрел. Но почему-то кажется, что для них это нормально.       — А я что буду делать? — спрашивает Сюэ Ян. — Для меня есть какое-то особо важное задание?       — Тебе ничего не нужно делать, Чэнмэй, — Сяо Синчэнь мягко улыбается. — Хотя я бы попросил тебя отправиться сегодня с нами, чтобы ты помог Цзычэню, если понадобится, ведь я буду занят водой, и мне нельзя отвлекаться.       — О, конечно, сочту за честь. — Сюэ Ян широко улыбается, даочжаны — почему-то нет.       Когда они идут вдоль берега и пустых домов, уже темнеет. Сюэ Ян идет впереди и несет фонарь. Красный свет рассекает тьму, подсвечивает лицо рядом идущего Сяо Синчэня, и его одеяния окрашиваются в нежный розовый цвет. Зеркальная гладь озера серебрится в свете луны, зачаровывая взгляд, и Сюэ Ян думает о том, как он вообще тут оказался бок о бок с двумя даочжанами; думает — а не хороший ли это повод их утопить?       — Чэнмэй. — Нежный шепот Сяо Синчэня раздается возле самого уха, Сюэ Ян застывает. — Если ты не желаешь нам помогать, то не стоит. Вымученной добротой никогда никому не поможешь. Просто постой рядом. Если не хочешь — иди в дом и отдохни, и, дорогой спутник, не подумай, что мы тебя осудим. Ты волен сам по себе: хочешь — протяни руку, хочешь — пройди мимо.       Сюэ Ян смотрит ему в глаза и снисходительно хмыкает.       — А ты, даожчан, думаешь, что стал для меня авторитетом? Будто бы мне стоит бояться твоего осуждения. Поверь, таких как ты я достаточно много повидал и слышал слов похлеще, так что ты меня не удивишь.       — Мне жаль, — только говорит Сяо Синчэнь, и в его голосе есть что-то непривычное, что-то странное, будто бы действительно сожаление.       Он подходит ближе к воде, наклоняется, светя фонарем, и в это мгновение что-то выпрыгивает из темноты, Сюэ Ян успевает ухватить Сяо Синчэня за талию, ловко оттолкнув в бок. Тварь хватает лишь воздух. Меч Сюэ Яна скользит по поверхности озера, но она уже успевает скрыться.       — Что бы ты без меня делал, даочжан?       — Скорее всего — отрубил ему голову или что попалось бы первым.       Такой серьезный, что даже смешно.       — Мог бы и сказать, что никак бы не справился без дорогого спутника. А ладно, к демонам, — мимолетно обижается Сюэ Ян и подходит к воде. Сяо Синчэнь хочет его остановить, но тот качает пальцем в воздухе. — Теперь они знают, что за ними охотятся, значит, на поверхность не выберутся. Что делаем дальше?       Он светит в озеро, и ему удается рассмотреть, как пара тварей следит за ним. Даочжаны подходят ближе и тоже вглядываются, без страха, но...       — Ну, кажется, я знаю, кто будет приманкой, — Сюэ Ян мрачно улыбается. — Почему-то они выбрали своей жертвой меня. На вас даже не смотрят, будто бы вас тут нет. Интересно почему же…       С последней фразой он сам все понимает: гули ощущают слабость, ведь темная энергия им родная, они её не чувствуют, а духовной от него почти и нет. Они и выбрали себе жертву по зубам, ведь эти двое слишком опасны для такой мелкоты. Даочжаны молча готовятся: Сяо Синчэнь с особой, непривычной серьёзностью и жесткостью складывает печать, Цзычэнь обнажает меч.       Встав на меч, Сюэ Ян летит низко над черной гладью воды по лунной дорожке на середину озера.       — Не беспокойся, я буду рядом, — доносится до него голос Сяо Синчэня, который летит следом.       Смешно. Слова, конечно же, не успокаивают, потому что Сюэ Ян и не волнуется, но, сказанные с такой уверенностью, заставляют его улыбнуться. Когда они останавливаются, Сяо Синчэнь складывает руки, и вода собирается в столпы, медленно поднимающиеся в небо на несколько чжанов, и покрывается серебристой коркой тонкого льда. На дне перекатываются из стороны в сторону гули, едва лишившись своего убежища, недовольно рыча, но бежать больше некуда. В последний момент одна из тварей успевает схватиться за ногу Сюэ Яна, тот зло шипит и резко ведет меч вверх, пытаясь сбросить ее — балансировать и так сложно, так еще и лишний груз!       От боли Сюэ Ян рефлекторно дёргает ногой, и в конце концов соскальзывает с меча. Но в следующее мгновение Сяо Синчэнь оказывается рядом и протягивает руку, и Сюэ Ян хватается за нее, неловко наваливаясь на него почти всем весом, пока не находит под ногами опору.       — Ты, даочжан, молодец, я-то уже выбирал куда падать, на твоего друга или к тварям в лапы. Вторые, кстати, внушали мне доверия больше, у них хотя бы меча нет. — Они стоят напротив друг друга, Сяо Синчэнь придерживает за плечо, помогая ему удержаться, Сюэ Ян вглядывается ему в лицо, смотрит, как свет играет в зрачках, как черные волосы усеивает серебряная седина инея.       — Как ты мог подумать, что я тебя отпущу?       Сяо Синчэнь действительно удивляется, Сюэ Ян обнимает за его спину крепко, так крепко, что тот вздрагивает.       Сейчас даочжан очень напряжен — ему приходится контролировать воду, меч и держать другого человека, отвлечется — на его дорогого друга, который сейчас сражается с тварями, — обрушится волна, да такая, что...       — Нет, ну нельзя же быть таким, даочжан, ты хоть разок-то на мир взгляни без своих фантазий, а то на тебя жалко смотреть. Вроде мозги есть, а совсем ими не пользуешься. Какая-то бесполезная трата.       Сюэ Ян проводит рукой вдоль его спины — прижимает пальцами вдоль позвоночника, улыбается, ощущая как дрожит под ними меч.       — А может тебе бы не злиться на весь мир и скинуть с глаз пелену? Не знаю, что он тебе сделал, но знаю, что зло, которое ты хочешь в него принести — непомерно велико, — небывало ласково произносит Сяо Синчэнь.       Сюэ Ян нажимает на кончик его носа пальцем.       — А кто говорил, что я ценю честность? Даочжан, копание в людях ничего хорошего не приносит, если только они уже не остыли.       Сяо Синчэнь наклоняется к его уху, и его шепот звучит морозно-твердо.        — Прекрати делать то, что ты сейчас делаешь, Чэнмэй.       — Нет, — с искренним удовольствием отвечает Сюэ Ян.       — Здесь ты никого не убьешь, — шепчет Сяо Синчэнь.       В следующую минуту Сюэ Яна сбрасывают с меча, и он видит только, как белые одеяния порхают под ветрами. Сяо Синчэнь как будто красуется, делая еще один оборот, и только потом подхватывает Сюэ Яна на руки — так легко и просто, словно он ничего не весит, и улыбается, чуть склонив голову вбок. Сюэ Ян рефлекторно хватается за его шею, хотя тот держит его крепко, надежно. На это Сяо Синчэнь как-то печально качает головой; сожалеет непонятно почему.       — Думал, тебе будет весело, — как-то совсем тихо говорит он. — Хотелось тебя отвлечь, а то в тебе слишком много злобы.       — Весело? Ты меня только что чуть не убил! Я вообще-то у тебя на руках сейчас как невеста сижу, небом любуюсь, а ты такой бред спрашиваешь. У нас просто еще не те отношения, чтобы я кричал от радости над твоими попытками сбросить меня к голодным тварям…       — Значит, мне нужно подождать? — невинно уточняет Сяо Синчэнь с какой-то подозрительной надеждой в глазах, словно только что узнал свои планы на будущее.       — Ты всегда за слова так цепляешься или только к тем, на кого у тебя сомнительные планы?       Сяо Синчэнь смеется, и на долю секунды Сюэ Ян думает, что перерезать ему горло — хорошая идея.       Они добираются до берега, вместе с тем, как столбы обрушиваются обратно в озеро; за спиной бьющаяся вода шумит, ревет, заполняя пустоту. Сяо Синчэнь отпускает его. Позади раздается какой-то сдавленный стон, и они оборачиваются. Сун Лань держится за свою обвисшую руку, влажная ткань рукава наливается кровью и багровеет. Сяо Синчэнь мигом оказывается рядом с ним, осматривает рану, говорит, что она не серьезная, но её необходимо обработать. Сюэ Ян улыбается — наконец-то воздалось по заслугам, даже стараться не пришлось, правда рана совсем мелочь, точно не умрет, но на душе все равно становится теплей, словно вина выпил.       — В смысле мы не бросим его тут истекать кровью? — обиженно спрашивает Сюэ Ян, и получает полный ненависти взгляд от Сун Ланя. — Эй, кто вот так смотрит, точно не собирается умирать, потому что иначе восстанет злобным духом. Может, оставим его тут, он точно выживет.       — Вам двоим нужно обработать раны, и побыстрей, — Сяо Синчэнь оборачивается к нему, держа раненого друга за талию. — Ты идешь?       Почему-то в его вопросе звучат непривычные нотки волнения, хотя на лице полное спокойствие.       — А мне нужно? — Сюэ Ян играется, веселится.       — Был ли раз, чтобы я сказал тебе «нет»?       — А ты так и будешь отвечать вопросом на вопрос? Это какая-то причуда или у тебя с головой не порядок?       Сяо Синчэнь тихо смеется, кивает, показывая, что принимает проигрыш. Сун Лань издает трагичный вздох, словно борется с тошнотой, и уходит вперед.       Обогнув злосчастное озеро, они оба уходят к дому, Сюэ Ян устраивается на маленькой деревянной пристани, где смотрит на водную гладь и скорбит по мечу, который покоится на дне под слоями воды и ила. Он так и не отзывается. Без него ощущается какая-то забытая годы назад неполноценность, которая сейчас вгрызается в горло. Но остается только ждать.       Чуть позже приходит Сяо Синчэнь и просит вытянуть ногу, чтобы обработать рану. В слабом свете фонаря он легко справляется, будто бы глаза ему даже не нужны.       — Я понимаю, как тяжело без своего оружия, но теперь тут безопасно, рана у тебя неглубокая, пара дней — и ты сможешь вернуть его, — ласково говорит он, — а до этого я за тобой послежу, ты ведь пострадал, помогая нам, поэтому я не буду отходить от тебя.       Сюэ Ян хмыкает — будто бы он действительно чего-то боялся.       Маленькую ранку на указательном пальце руки Сяо Синчэнь смазывает жирной мазью, долго рассматривает её, а потом касается чуть выше губами, и прикосновение выходит легким, едва ощутимым, но приятным, согревающим, как падающие на кожу солнечные лучи. В этом есть что-то неправильное и странное; то, что никто раньше себе не позволял сделать с Сюэ Яном, Сяо Синчэнь делает просто, даже не спрашивая, словно это нормально, будто ничего не происходит.       — Ты уверен, что вот так лечат раны? — Сюэ Ян вскидывает бровь.       — Да, именно так, — совершенно серьезно говорит тот, вновь нежно касаясь пальца губами. — Это способствует заживлению, хороший способ, много о нем читал, точно поможет.       И ведь с таким серьёзным лицом шутит, что и не сказать, что шутка — будто бы сам в это верит.       В дом Сюэ Ян возвращается поздно, только когда даочжан уходит купаться.       — Ты что тут делаешь? — бледное лицо Сун Ланя, кажется, становится еще белей при виде него.       Сюэ Ян недоверчиво щурится, садится на циновку и тянет:       — Да понимаешь, я без своего меча совсем немощный, а даочжан настойчиво предложил побыть моим телохранителем, так что мне нельзя от него отходить ни на шаг, а во сне меня может убить кто угодно, поэтому мне можно спать только рядом с даочжаном.       — Ты даже языком своим всё на корню извращаешь, — выдает Сун Лань.       — О, поверь, руками у меня получается делать это намного лучше. Только на тебе проверять это не буду, не обессудь, ты просто отвратительный.       Сун Лань пристально смотрит ему в глаза, и Сюэ Ян широко улыбается. Кажется, такой вариант устраивает их обоих.       По возвращению Сяо Синчэнь мимолетно оглядывает их, но не замечает ничего странного и гасит лампу. Перед сном он внезапно садится, обернувшись к Сюэ Яну, и наклоняется, уперевшись рукой в пол около его головы. Пара длинных прядей падает рядом, и Сюэ Ян подхватывает их, закручивая на палец, а Сяо Синчэнь смотрит ему в глаза с тенью слабой улыбки и касается губами лба; думает — ему все можно.       — Спи… — его шепот обрывается, когда Сюэ Ян тянет за волосы.       — Ты, даочжан, рядом будь, но ближе подходить — даже не думай. — Чеканя каждое слово, говорит Сюэ Ян. — Ты все лезешь, лезешь, лезешь. При друге своем такой спокойный, такой тихий, а как только тот отворачивается, то сразу лезешь, ни стыда ни совести. Вот что ты ко мне лезешь?       — Всего лишь пожелать доброй ночи, — лжет Сяо Синчэнь небывало легко, Сюэ Ян заливается смехом.