Сияй

      Вечерами Сюэ Ян печально наблюдает за темной гладью озера в ожидании, когда уже сможет вернуть свой меч, Сяо Синчэню не разрешает нырнуть за ним — мало ли что будет, когда он дотронется, или вдруг лента развязалась, а если имя вскроется, то вот так просто проблемы будут, а для них сейчас не время. Местные жители особо не попадались на глаза, только раз пришел старейшина с просьбой задержаться еще ненамного и дождаться, когда явится мошенница, чтобы ее словить — им же, обычным людям, она не по зубам, и они согласились — все равно раны Сюэ Яна и Сун Ланя еще не зажили.       Сюэ Ян даже постепенно привыкает к тому, как довольно мурлычет даочжан, очищая свой меч, как говорит с ним, будто бы с человеком, как улыбается, словно слышит ответ. Несколько дней нога не давала покоя по ночам, но на четвертый день стало легче, на пятый день Сяо Синчэнь дал добро лезть в воду.       На то, чтобы добраться до меча, который спрятался на дне в толстом слое ила, Сюэ Яну понадобилось несколько часов. Каждый раз, ныряя в озеро, он проклинал эту деревню, каждого жителя и всех, кого смог вспомнить по именам. В конце концов меч был найден, а Сюэ Ян, вдоволь наглотавшись воды, улегся на берегу.       — Местные жители принесли вина. — Сяо Синчэнь бесшумно садится рядом, ставит чашу и тарелку со сладостями. — Но в этот раз мы с Цзыченем откажемся, так что лучше выпей ты, ведь нехорошо отказаться от подарков или чтобы они пропадали зря.       — Вам бы только запретов в жизнь добавить, чтобы её усложнить, — хмыкает Сюэ Ян. — Но кто я такой, чтобы отказываться от подарка таких прекрасных людей, давай наливай.       — Тебе только дай повод язвить, на любое слово найдешь что сказать, — в такт отвечает Сяо Синчэнь и смеется.       Сладкий вкус сливового вина приятно греет промерзшее после воды тело, и в нем разливается приятная истома. Сюэ Ян переворачивается, утыкается в колени Сяо Синчэня и, недолго думая, кладет на них голову, а тот лишь улыбается, кончиками пальцев касаясь его виска, словно успокаивает.       Вечером все повторяется: Сун Лань разминает раненную руку, с глухим стоном поднимая и опуская ее, даочжан смотрит на него довольно, радуясь успеху, а Сюэ Ян наклоняется к его уху и весело шепчет.       — Даочжан, давай его добьём, чтобы он не мучился, а то что он кряхтит как старый дед?       Тот насмешливо грозит ему пальцем, прячет улыбку, отвернувшись, чтобы его дорогой друг ничего не видел. Взяв фонарь, Сюэ Ян выходит на улицу, на полюбившиеся место под деревом на берегу. Через какое-то время к нему присоединяется Сяо Синчэнь, который тоже не любитель сидеть в доме, ему, как и Сюэ Яну, там мало места, сколько бы комнат там не было.       — Ты не устал? День был долгий, — Сяо Синчэнь касается губами его лба: они холодные и мягкие, как касания лепестков цветка.       Ох уж это его извечное желание потрогать… Не то чтобы Сюэ Ян против, но есть что-то в этом странное.       — Ты совсем бесстрашный, даочжан?       Бесстрашный он. Или глупый. Может и то, и то, ведь недаром они идут бок о бок.       Сяо Синчэнь вскидывает бровь, и непонятно, удивляется он или спрашивает «а что будет, если продолжу?»       Сюэ Ян наклоняет голову вбок, хмуро поглядывая на него, и тот берет его за обе руки ладонями вверх, поднимает их выше и целует сначала дельту вен на правой руке, потом — на левой. Сяо Синчэнь смотрит ему в глаза и повторяет свой обряд, и Сюэ Ян как-то сразу догадывается, что происходит. На секунду ему становится тяжело дышать — во взгляде он видит то, от чего во рту становится сухо, вокруг слишком тихо, а собственное дыхание слишком громкое.       — Веселишься, даочжан? — Почему-то голос кажется хриплым и тихим. — Соблазняешь меня?       — Чуть-чуть.       Сяо Синчэнь выглядит таким довольным, таким непозволительно довольным, словно ему все моря по колено. Сюэ Ян злится и не знает почему, и от этого злится еще сильней, да так, что пальцы сводит и ярость клокочет где-то в горле. Он хочет сделать ему больно, может, и себе, чтобы отрезветь — дать бы себе пощечину, сильную до звона в ушах, которая сейчас была бы очень кстати.       — Хочешь расскажу веселый факт о себе? — Сюэ Ян щурится, покачивая головой. — Смешно будет. Обхохочешься прямо. На всю жизнь запомнишь, это я точно гарантирую, проверено тысячи раз.       — Да, мне интересно знать о тебе всё.       В голосе чистая преданность — чистая, настоящая. Сюэ Ян хочет коснуться рукояти ножа, хочет ощутить его успокаивающей холод в своей ладони, но Сяо Сичнэнь держит его за руки с трогательной заботой, но так крепко, что вырываться пришлось бы с трудом.       — Ты хоть знаешь, кому ладони целуешь? Или ты всем подряд такую услугу оказываешь? Друзей таким способом себе ищешь? — высвободив руку, Сюэ Ян подцепляет большим пальцем его подбородок, поднимает на уровень своего лица и смотрит в светлые глаза, в которых блеск луны гуляет как по глади воды. — Не знаешь? А я расскажу. Тому, кого ты ненавидишь, тому, кого считаешь мусором под ногами, гнилью, отбросами. Меня зовут Сюэ Ян, и те слухи, которые ты слышал обо мне, — всего лишь мелкая часть, так, отголоски моей славы. — Не спеша, он вытягивает нож, сжимая его в руке, второй рукой все так же держит Сяо Синчэня и смотрит ему в глаза, медленно приближаясь. — Меня зовут Сюэ Ян, и мне было так приятно познакомится с тобой, даочжан.       Сяо Синчэнь совсем не удивляется, даже позволяет себе улыбнуться. Потянувшись, он замирает напротив лица Сюэ Яна.       — Не удивил, — выдыхает ему в губы. — Не зря мой друг убийцей тебя звал, а он никогда лишнего не скажет, особенно про незнакомца. После первой нашей встречи мы про тебя разузнали, пришлось постараться, но сильно ты мне в душу запал — юный, сильный, сам молодой господин Цзинь тебя покрывает, так вот мы и узнали, кто ты. Но, присягнув клану Ланьлин, мы больше не имеем права тебя судить, раз они решили, что твоей вины для них нет — так тому и быть. — Осторожным движением он отводит нож в сторону, даже не глядя на него.       — То есть, — Сюэ Ян едва выговаривает через смех, — ты сам себя благословил, сам себе оправдания нашел, чтобы развратить меня? Любовь с первого взгляда?       — Ты — член клана Ланьлин Цзинь, а это много что значит. Если бы мы встретились с тобой в другое время, все бы было по-другому. Но сейчас все так, как и должно быть.       Сюэ Ян снова начинает хохотать, и Сяо Синчэнь касается пальцем его губ, а тот чуть прикусывает его.       — Тут совсем не над чем смеяться, я лишь решил, как мне нужно вести себя с тобой, если мы встретимся, а вот что сейчас происходит — о таком у меня мыслей никогда не было, — Сяо Синчэнь качает головой и внезапно совершенно беззаботно спрашивает, заглядывая ему в глаза вот этим вот взглядом, которому всегда сложно отказать. — А теперь, может мы продолжим то, что начали, Чэнмэй?       Еще никогда предложения Сяо Синчэня не нравились Сюэ Яну так сильно, и он довольно улыбается — может быть это не такой плохой шанс провести время. Пальцы Сяо Синчэня скользят по наручам, неторопливо выискивая веревки, и медленно развязывают каждую, а когда они падают на землю, нежно целует тыльную сторону ладоней, запредельно продлевая эти касания, и по спине Сюэ Яна пробегают мурашки. Изящная легкость, с которой Сяо Синчэнь делает подобные вещи, завораживает, как вода в сверкающей чистотой реке. Вот эта невинность всех его взглядов и улыбок не стыкуется с тем, что он делает сейчас. Сюэ Ян тяжело сглатывает, облизывает губы, его бросает в жар, словно он перегрелся на солнце. Возможно, так и есть.       — Совсем ты бесстыдный, даочжан, — с восхищением шепчет он. — Никогда бы не подумал, что благородные господа такие, знал бы — только бы с ними спал. Я вот даже не шучу.       — Мы просто встретились с тобой в нужное время, — так же тихо говорит Сяо Синчэнь, тянется к нему и, обнимая, утыкается в шею, а потом кусает тонкую кожу, и Сюэ Ян вздрагивает от неожиданности. С легкостью повалив его на землю, он прямиком хватается за пояс, выбрасывая его подальше, а Сяо Синчэнь не мешает, лишь смотрит. Это не послушность, это больше — тонкая грань доверия, потому что он знает, что будет дальше. Сюэ Ян все еще не верит выпавшему ему счастью — несчастья привычней, родней, — и протягивает руки, дотрагивается до щеки, и Сяо Синчэнь трется о нее с откровенной нежностью. Он проводит подушечками пальцев по его губам, чтобы почувствовать реальность улыбки — улыбки только для него; его наполняет какое-то непонятное, неведомое ранее торжество, как в самый счастливый день в году. В момент, когда Сюэ Ян целует его, в глазах Сяо Синчэня светиться столь неприкрытая, искрящаяся радость, которой нельзя найти объяснения.       Он касается ворота Сюэ Яна, медленно развязывая одеяния, и теперь тот замирает, позволяя Сяо Синчэню делать, что он хочет: интересно же. Зачарованно смотрит, как его ладони скользят по коже, как слегка давят на рельефные мышцы на животе и груди, как он гладит кончиками пальцев тонкую кожу шеи. Его привычная нежность переходит во что-то другое, словно меняя форму, и то, что раньше было лишь мимолетными, обычными касаниями, теперь ощущается непривычно остро, а следы от них горят огнем. На несколько секунд Сюэ Ян проявляет позорную для себя слабость — закрывает глаза, наслаждаясь тем, как даочжан обращается с ним — как с кем-то обожаемым, лелеемым, дорогим.       Ласкающая его ладонь — крепкая и сильная, и он подстраивается под ее движения, подаваясь бедрами, и запрокидывает голову под сыплющиеся поцелуи, которых до безумия, до головокружения много. Накатывающее на него волнами наслаждение заставляет его застонать в голос, и ему кажется, что вот-вот сейчас он разорвется на маленькие части.       — Стой, — он перехватывает руку Сяо Синчэня. — Пока с тебя хватит. И с меня.       Сяо Синчэнь послушно кивает, и Сюэ Ян дотрагивается до его груди.       Тело Сяо Синчэня — произведение искусства — красивое и сильное, но одновременно с этим податливое от возбуждения. Оно плавится под десятками голодных от желания прикосвений Сюэ Яна, жаждет, чтобы до него дотронулись холодными руками, которые хоть немного сбавят жар. Смущенный Сяо Синчэнь — тоже зрелище, которое дорогого стоит. Хотя не то чтобы тот был сильно смущен, только порозовевшие щеки выдают его, а вот глаза воодушевленно блестят, отражая слабый свет фонаря. Сюэ Ян не может сдержать улыбки — вот сейчас они определенно думают об одном и том же, и это приносит ему еще большее наслаждение: такое странное, ни с кем не разделяемое раньше мгновение единства.       От взгляда Сяо Синчэня хочется укрыться, как от слепящего солнца поутру. Сюэ Ян коротко целует его в кончик носа, проводит языком от скулы до виска и толкает в плечо, прося его развернутся, и Сяо Синчэнь, слушаясь с каким-то обиженным вздохом, переворачивается на живот. Оглядев его, Сюэ Ян удовлетворенно хмыкает — так много того, что с ним можно сделать, и тот совсем не против, — вытаскивает из его запасов мазь, которой он обрабатывает мелкие раны: вкусно пахнущая, жирная, — и размазывает ее по руке, вдыхая сладковатый аромат. Он медленно проводит влажными пальцами меж бедер Сяо Синчэня, вырывая у него хриплый вздох, а после проталкивает пальцы, и он вздрагивает всем телом, когда те тяжело проскальзывают в горячее нутро, сжимающее со всех сторон.       Сяо Синчэнь дергается назад, насаживаясь на них, едва ли не захлебывается воздухом, но плавно выдыхает, немного расслабляясь, и прогибается. Разметавшиеся по спине длинные волосы ложатся темными разводами на белой коже, и Сюэ Ян смахивает их, чтобы поцеловать тонкую линию позвоночника, ощущая, как Сяо Синчэнь вздрагивает всем телом. Толкаясь бедрами, он едва-едва проникает внутрь, прикрывает глаза от удовольствия, поглаживая гибкую поясницу и вслушиваясь, как Сяо Синчэнь издает протяжный удовлетворенный стон, стискивая в ладони ткань валяющегося под ними ханьфу. Хочется больше, да так сильно, что голова идет кругом — Сюэ Ян проводит пальцами по выступающим мышцам спины, непроизвольно впиваясь ногтями при каждом движении внутри, гладит по влажной от пота коже, и одной рукой хватается за талию, притягивая его к себе, вторую опускает на его голову, вплетая пальцы в волосы. Неожиданно Сяо Синчэнь распрямляется, разворачивается, и Сюэ Ян настороженно хмурится.       — Я бы предпочёл видеть, кто со мной, — едва слышно шепчет он и, ловко подхватив прядь волос Сюэ Яна, тянет к себе, заставляя наклонится. Его глаза все так же блестят, искусанные покрасневшие губы ярко выделяются, так и призывая припасть к ним. Появляется острое желание впиться в них до крови.        «Ну да, ну да, он же не шлюха из борделя, его можно и по-другому», — запоздало понимает Сюэ Ян.       Устроившись между его ног, он упирается рукой возле его головы, и Сяо Синчэнь мигом целует кисть, снова растягивая нежное прикосновение на долгие секунды, и это выглядит так извращенно пошло и в то же время до красоты изящно. Сюэ Ян смотрит на него, на его тяжело вздымающуюся грудь, на прикрытые глаза. С легкостью войдя вновь в его тело, он толкается бёдрами в горячее нутро, блаженно застонав, и Сяо Синчэнь выгибается, прижимая его к себе так крепко, как человека, только что спасённого из омута, которого боится потерять вновь. Его сердце бьется бешено, громко. Между ними влажно, жарко, мокро, и Сюэ Яну не хватает воздуха, все тело напрягается до предела и замирает на высшей точке. Перед глазами застывает мутная пелена, которая размыла восхитительный образ даочжана.       Сяо Синчэнь обхватывает его лицо ладонями, смотрит в глаза, шепчет четко:       — Мне нравится твое лицо, Чэнмэй, и мне нравишься ты, поэтому не прячься от меня.       Его пугающая откровенность в этот раз становится мощным толчком к тому, чтобы довести Сюэ Яна до беспамятства — он лишь чувствует, как Сяо Синчэнь сжимает его изнутри, цепляясь пальцами в плечи до легкой боли, как смазанно целует его щеки и скулы — все, до чего может дотянуться, — замирает на секунды с протяжным стоном, пачкая брызгами семени свой живот. Напряжение, которое копилось в теле Сюэ Яна столь долго, сдержать уже невозможно. Кровь шумит в ушах и смешивается с тяжелым дыханием — своим и чужим — и он изливается с коротким стоном, падая на Сяо Синчэня.       Через несколько минут тот оживает первым, весело оглядывает Сюэ Яна, и тут же начинает нежно целовать его плечо, где отпечатались красные полумесяцы от ногтей.       — Тебе все нипочём, да, даочжан? — хрипит Сюэ Ян, пытаясь от него отмахнутся, но тот ловит его ладонь и покрывает поцелуями.       — А почему ты называешь меня даочжаном?       — Чтобы не перепутать, — имитируя серьезность, сообщает Сюэ Ян. — Да вы просто все на одно лицо, и имена сложные, вдруг ошибусь, а так намного проще, — и в этот момент Сяо Синчэнь кусает его плечо. — Даочжан, ты как себя ведешь? Значит, как ко мне подкатывать, так начинал с поцелуев, а теперь вот так…       — Ты там говорил что-то про новый этап в отношениях, так может…       — Я не это имел в виду!

***

      Следующий день начинается как всегда — с топанья Сун Ланя, который встает первым и, в отличии от Сяо Синчэня, ведет себя не так неуловимо бесшумно. В этот раз Сюэ Ян не находит сил, чтобы бросить в него чем-то — просыпаться совсем не хочется, так еще и голова болит, словно пил несколько недель без продыху.       Вода в озере почему-то очень холодная, несмотря на то, что солнце палило нещадно несколько недель. Сюэ Ян фыркает, продолжая встряхивать ханьфу в озере, надеясь отстирать его от пыли. Вертящийся рядом тоже имитировал помощь, но без нее было куда проще, и поняв это, он сел позади Сюэ Яна и принялся перебирать волосы. Осторожно убрав их набок, он касается влажными губами позвонка на шее, и по спине Сюэ Яна пробегает теплая волна дрожи. От неожиданности мокрое ханьфу выскальзывает из рук и падает в озеро.       — Ты что творишь, даочжан?!       — А что я творю? — Смеется Сяо Синчэнь, а ханьфу тем временем уплывает все дальше, постепенно погружаясь в темноту глубины. — Для меня нет большей радости, чем обнять тебя, вот и творю, что душе угодно.       Какая-то непонятная, ревнивая злость кружит вихрем голову Сюэ Яну, да так, что в глазах темнеет: ему кажется, что он тонет и задыхается. Он хватает Сяо Синчэня за ворот одеяний и дергает так сильно, что они валятся на землю с грохотом. Сяо Синчэнь смотрит ему в глаза с проскальзывающем в взгляде удивлением.       — Не смей забирать свои слова обратно, даочжан, — шипит Сюэ Ян ему в губы, и Сяо Синчэнь послушно кивает.       — Мне нужно вам кое-что показать, — доносится голос Сун Ланя, который старательно смотрит в другую сторону.       — Может, ты не будешь мне ничего показывать? — кривится Сюэ Ян, но тот не реагирует.       Они останавливаются около колодца, Сун Лань поднимает ковш, зачерпывает воду — он полный до краев. Сяо Синчэнь хмурится, Сюэ Ян хочет спросить что не так, но не успевает — ответ приходит быстрее: колодец полный, но никто из жителей не подходил к озеру за последние недели, которые они живут тут. Голова начинает болеть — нет, не болеть, раскалываться, словно по ней бьют молотом. Слабость в ногах теперь кажется слишком сильной, и Сюэ Ян чувствует, что еще чуть-чуть, и он рухнет на землю. В последний момент Сяо Синчэнь хватает его под руку.       — Не пей воду из озера, она отравлена, — шепчет Сюэ Ян. — Эти уроды хотят нас отравить. Нет никакой мошенницы, скорее всего, их деревня живет за счет продажи оружия и вещей заклинателей, вот таких наивных идиотов, которые решают им помочь… — Он хочет продолжить, но понимает, что не хватает сил, чтобы раскрыть губы. Кружится голова — мир трясется, разваливается на части, и остается лишь темнота.