Исправляя ошибки

— Доброе утро, — Реджина подсела на лавочку в парке. Было шесть утра, и ещё было достаточно холодно, поэтому лежащая девушка на лавочке дрожала. Миллс погладила дочь по голове, — хватит мёрзнуть, заболеешь ещё, поехали домой, — прошло меньше недели с того момента, как она выгнала Кэт из дома, но за эти дни, как и говорила Свон, Кэтрин нашла приключения на свою пятую точку. Кэтрин быстро открыла глаза. Хоть и не тёплое, но яркое солнце слепило глаза после сна. Лавочка жёсткая, ночь холодная. Но, когда валишься с ног, и лавка оказывается чуть ли не периной, и холод не мешает рассудку провалиться в сон. За эти дни Кэтрин успела многое переосмыслить. Она потеряла веру в людей. Люди, которых девушка считала друзьями, отвернулись от неё практически сразу. Никто не смог или не захотел приютить её даже на время. Девчонке пришлось скитаться по улицам города, ища не только кров, но и пропитание. Банковскую карточку она взять не успела, а наличных в карманах оказалось мало. Позвонить или придти домой и попросить прощения не позволяла гордость. Кэтрин считала первый день интересным приключением, которое она с честью выдержит. Но подстава друзей, холод улиц, голодание, достаточно быстро выбили всю дурь из головы. Поэтому, когда лучи солнышка позволили Кэтрин разглядеть того, кто так нежно, так ласково её гладит, говорит, она в ту же секунду проснулась. Дочь крепко обняла Реджину. — Мама, мамочка, — хрипела девушка, всё сильнее прижимаясь к матери, впервые за эти безумные дни ощущая тепло. — Девочка моя, — Реджина тоже сразу крепко обняла дочь. У неё не было возможности её расцеловать из-за положения, в котором они находились, но она знала, что ещё это сделает. За эти дни Реджина тоже многое осознала, но для того, чтобы сказать об этом дочери, она должна была убедиться, что её услышат. И сейчас, приехав в этот парк и найдя Кэтрин, она знала, что они смогут наконец-то найти точки соприкосновения. — Поехали, я отвезу тебя домой. Мама уже несколько дней не спит, выглядит, я тебе могу сказать, ужасно, — Реджина сама не видела Эмму, и даже с ней не разговаривала, но Тревор и Джастин созванивались с ней чуть ли не каждый час. Свон искала Кэт, но она не могла её найти. А вот Реджина смогла, но именно в нужный, как ей казалось момент, по объятиям она поняла, что права. — Прости меня, — Кэтрин начала плакать. Эти дни стали самыми ужасными в её жизни, — не выгоняй меня больше. Я буду хорошей… — сквозь слёзы бормотала Кэтрин. Она вцепилась в Реджину мёртвой хваткой. Урок Реджины возымел успех. Кэтрин не просто поняла, она раскаялась. Хоть девчонке уже семнадцать лет и она считала себя взрослой и самодостаточной, на самом деле ещё маленький ребенок. — Моя малышка, я больше тебя никуда не отпущу, — Реджина перетащила дочь себе на колени и крепко обняла, целуя в висок, — ты у меня самая лучшая, — Миллс улыбалась, — только я тебя прошу: больше никакого воровства, и маме об этом ни слова. За эти дни Кэтрин успела вляпаться в неприятную историю. — Как ты узнала? — Кэтрин громко всхлипнула. Девушка не просто мёрзла и была голодна, она морально разбита. На второй день её злоключений закончились деньги. Она просила своих, на тот момент, друзей купить ей булку и йогурт, но те предложили другой вариант, аргументируя тем, что и они останутся при деньгах, и Кэтрин не будет им должна. Девушка безумно была голодна и согласилась на воровство. Подобного опыта у неё не было, поэтому попалась она сразу же. Администратор магазина требовал у неё номер телефона родителей. И когда Кэтрин отказалась его называть, просто вызвал полицию. — Алло, добрый вечер. Я разговариваю с Реджиной Миллс? — серьезный голос поздним вечером испугал Миллс звонком. — Да, это я, а с кем я, позвольте спросить, разговариваю? — у Миллс всё внутри задрожало. Она очень испугалась того, что Эмма оказалась права, и с Кэтрин случилось что-то страшное. — Офицер полиции Дженикс. Мисс Миллс, Кэтрин Миллс ваша дочь? — полицейский нашел номер Реджины в конфискованном телефоне Кэтрин. — Что с ней? Она жива? — Реджина побледнела и её затрясло. Она начала думать о самом плохом. — Она задержана за воровство в магазине. Сейчас находится в полицейском участке номер 5078. Вы её мать? Вам стоит приехать сейчас к нам, иначе мы откроем дело и утром передадим его в суд. Реджина выдохнула, — я приеду через двадцать минут. Только, пожалуйста, не говорите ей, что вы мне дозвонились, — у брюнетки и мысли не было, чтобы не поехать за дочерью. Она сбросила звонок и побежала быстро одеваться. Через двадцать минут она уже стояла в полицейской участке. — Здравствуйте, вы мне звонили, я Реджина Миллс. — Доброй ночи, мисс Миллс. Это я вам звонил, — Реджину встретил тот самый полицейский. Мужчина в возрасте. По его лицу и глазам четко можно было прочесть, что эта история не нова для него, — ваша дочь пыталась украсть в магазине продукты питания. По-хорошему, мы должны завести на неё дело, и, так как ваша дочь несовершеннолетняя, оповестить социальную службу. — Давайте не будем этого делать. У Кэт трудный период, но мне кажется, мы в скором времени с ним справимся. Я уплачу штраф, — Реджина очень хотела бы поговорить с дочерью, но ещё хотела уладить кое-какие вопросы, — а она сама дала вам мой номер? — Нет. Она отказалась дать номер администратору магазина. Я ваш номер нашел в её мобильном телефоне. Я полностью на вашей стороне, мисс. Дети стали неуправляемые, но губить их жизнь не стоит. Конечно, я пойду вам навстречу. Штраф нужно уплатить только в магазин. С нашей стороны претензий не будет. — У меня только к вам две просьбы: дать адрес магазина и… — Реджина достала деньги, — когда выпустите её, отдайте ей это и скажите, чтобы поела. Пусть думает, что это вы ей помогаете, — Миллс хотела, чтобы дочь сама поняла что нужно благодарить Бога за то, что имеешь и не отказываться от семьи. — Про ваш приезд не говорить? Подождите, я думал, вы сейчас заберете её, — мужчина растерялся. В его практике такое впервые. — Моя дочь сейчас не захочет меня видеть, да и хорошо, если потом глупостей не наделает. Поэтому давайте сделаем как я прошу? — Реджине было трудно так поступать, но другого способа она не видела. — Это ваше решение. Дочери у меня нет. С сыном проще, оказывается. Я сделаю, как вы хотите. Но надолго не оставляйте её на улице. Сейчас чего только не насмотришься. И насилие, и наркотики, и алкоголизм. Будьте настороже. — Я буду присматривать за ней, — Реджина кивнула. Она сейчас была согласна с офицером, с сыновьями однозначно легче, по крайней мере, в её случае. — Так это ты была? А я думала, это тот коп сжалился, — пока Реджина рассказывала про ту ночь, Кэтрин пересела на лавку, чтобы не раздавить мать своим телом. Хоть она голодала эти дни, килограммы были не лёгкие. Но она всё также обнимала мать, боясь отпустить и снова провалиться в холод и темноту. — Ну, а кто ж еще?! — Реджина усмехнулась, — так ладно, поехали домой, хватит дрожать, заболеешь еще, — брюнетка поднялась со скамейки, а с ней и Кэтрин, и они пошли к машине. Женщина была рада, что нашла дочь и сейчас вернет её домой. Все эти дни она переживала за неё. Но когда ей вечером знакомый позвонил и сказал, что видел Кэт в парке, она решила больше не ждать и поехала её искать. Но это оказалось не так легко, ведь девушка не сидела на месте, до того момента, пока уже адски не захотела спать и не прилегла на эту лавку. — Мам, подожди, — Кэтрин ледяными руками схватилась за руку Реджины, не давая вставить ключ в зажигание. Девушку до сих пор трясло от холода. — Что случилось? — Реджина напряглась, она с непониманием смотрела на дочь, — ты ледяная, давай хотя бы машину заведу?! — Мам, вы с мамой простите меня? — Кэтрин не хотела больше быть той ужасной, грубой эгоисткой. Этот урок прошел не бесследно. Девочка переосмыслила взгляды на жизнь и на своё поведение. — Конечно, моё солнышко, — Реджина притянула к себе дочь, — всё будет хорошо. Тем более, твоя мама после того, как я тебя привезу, разрешит мне у вас пожить. А то я уж думала, что к тебе на лавочку пойду, — Миллс улыбалась. — А ты хочешь у нас пожить? — голос Кэтрин был наивен и мягок. Не было того дьяволёнка, что мучил матерей всего неделю назад. — Не я, а мы. Мальчикам тоже нужно где-то жить, — Реджина завела наконец-то машину и направила её в сторону дома Эммы, — я решила сделать ремонт у себя. — Сразу во всей квартире? — Кэт нашла в себе силы удивиться. — Нет, я у вас не миллионерша. В гостиной и, возможно, в спальне, — Реджина выбрала ту комнату, при ремонте которой в квартире находиться нельзя. — А мама правда разрешила тебе у нас жить? — Кэтрин, хоть и отдалилась от семьи на долгое время, знала, какие взаимоотношения у её матерей. — Ну до твоего… до нашего скандала, да. Хотя мне пришлось напомнить ей, что это и мой дом, — Миллс усмехнулась. — Мам, а ты сможешь выгнать оттуда Монику? — насчёт этой женщины мнение Кэтрин не изменилось. — Кэтрин, — протянула брюнетка. Она не могла сказать дочери, что она это и хочет сделать, только мирным путём, и чтобы Эмма сама этого захотела. — Ну, а что? Она совершенно не подходит маме. И парни тоже так считают, кстати. — И кто же, по-твоему, подходит маме? — Реджина задала тот же вопрос, что и младшему сыну. — Только ты! — уверенно выдала Кэтрин, нисколько не жалея о своих словах. Реджина улыбнулась, — для детей родители всегда лучшая пара, но всё же ты пообещаешь мне, что не будешь ненавидеть Монику и устраивать таких концертов. Кэти, я не хочу больше таких ссор. Я тебя люблю больше всего на свете, — брюнетка могла так сказать о каждом своем ребёнке. — Мам, я боюсь смотреть в глаза маме. Я столько ужасного сделала. Столько гадостей говорила. Я виновата. Я поняла, что виновата. А в группе я больше не состою. Концертов не будет, обещаю, — Кэти говорила очень уверено, потому что верила в свои слова. — Мама тебя простит. Она больше зла на меня, чем на тебя, — Реджина знала это на сто процентов. — За что? За то, что ты выгнала меня? — Да. Она хотела, чтобы мы всё решили миром, но не вышло. Я не должна была тебя выгонять, но и ты должна была меня услышать, — Реджина говорила о том, что в конфликте они обе были не правы. И теперь она считала, что им нужно простить все обиды, ведь они всё уже осознали. — Я идиотка! Я поверила не тем людям, я обижала маму, тебя, братьев, меня выгнали из школы. А всё из-за моей злости. Мамочка, я вас люблю. Я жалею, что сказала «ненавижу». Без вас я пропаду. Правда. Я не смогу без вас. Мне больше никто не нужен. Только моя семья. — Тебя выгнали из школы? — Реджина немного повысила голос, но это было больше от удивления чем от злости, — я так понимаю, мама знала? — Миллс упустила тот момент, когда они разговаривали со Свон, и та сказала, что в школе есть проблемы, но они их решат. Так вот какие проблемы были у Кэтрин. Они искали новую школу. — Мам, только не ругайся с ней из-за этого. Я не хочу, чтобы вы ругались. Она из-за меня смолчала. Она знала, что если ты узнаешь, отправишь меня в кадетскую школу. А я не хочу. Я пропаду там, мам, — Кэт так давно не обращалась к Реджине и Эмме словом «мама», что сейчас чуть ли не в каждом предложении готова произносить это родное слово. — Да не буду я с ней ругаться. Мы только поговорим все вместе и решим, что делать дальше. Как давно тебя выгнали? И какие у вас с мамой были варианты? — Реджина действительно не хотела сейчас кричать, давить, она поняла дочь и бывшую жену. Наверное в прошлом именно понимания ей и не хватало. — Выгнали неделю, ну теперь две недели назад. А планов я не знаю, — Кэтрин опустила голову, ей стало стыдно. Мозг преобразовался, и она начала чувствовать то, что долго закрывала в себе, — я ей говорила, что учиться не хочу и не буду. — Нет, Кэтрин, ты будешь учиться. Тебе осталось совсем чуть-чуть, — Реджина наставляла, а не наседала. — Я знаю. Буду учиться. Но только не в кадетской школе, ладно? — Кэтрин начала волноваться. Смотря в окно, она понимала, что совсем скоро они приедут домой. — Если не хочешь там учиться, значит не будешь. Мы постараемся найти тебе школу по душе, — Реджина понимала, что её дочь — необычный ребёнок, и к ней нужен особый подход. Поэтому, если они найдут хорошую школу, все будут довольны. — Спасибо, мамочка, — из уст Кэтрин подобное ласковое слово прозвучало впервые за семь лет. После развода матерей так ласково она их не называла. — Не за что. Сейчас приедем и дуй сразу в душ. Не хватало, чтобы ты еще заболела, — Миллс переживала что эти прогулки не пройдут бесследно. — А мама? Она захочет со мной поговорить, — Кэтрин боялась этого разговора. — Я же тебе уже сказала, что она очень волновалась за тебя и будет рада тебя увидеть, — Реджина положила руку на руку Кэтрин, — что это ещё за переживания?! — Я не хочу больше оставаться одна. Быть на улице. Мам, это всё было ужасно, — голос Кэтрин дрожал. — Ты больше не окажешься на улице, — Реджина остановила машину, так как они приехали, и, повернувшись, вновь притянула дочь к себе и крепко обняла, — хм… мы с тобой уже лет пять так не обнимались. — Я в этом виновата. Мам, прости меня за всё. Я правда больше не буду такой невыносимой и ужасной, — Кэтрин повторялась, но она действительно раскаивалась и не могла держать больше всё в себе. — Ты меня тоже прости. Я не должна была тебя выгонять. И семью нашу я разрушила, — Реджина тоже многое поняла, — а теперь пойдем. У тебя ключи есть? — Есть. Они всегда в рюкзаке валяются, — Кэтрин вздохнула-выдохнула и только тогда вышла из машины.