Исправляя ошибки

Когда на часах пробило десять утра, в окно спальни Эммы заглянуло солнце. Несмотря на время года, утреннее солнышко светило ярко и прямо в цель. В глаза женщине, у которой после ночной попойки жутко болела голова, а образовавшаяся сухость во рту вызывала неприятные ощущения тошноты. Свон с трудом перевернулась на другой бок, чтобы открыть глаза. И, когда она это сделала, рвотный позыв заставил забыть о ватных ногах и немощности в теле. Эмма вскочила с кровати и убежала в ванную комнату, не задумываясь о том, что одета в халат на абсолютно голое тело. Утром в это время проснулась не только Эмма, но и Саша, которая сегодня на ночь осталась у Кэтрин. Это была их первая ночевка вместе. Саша ни на что не намекала, понимала, что с Кэтрин это очень рано. Ведь девушка еще не была в серьезных отношениях, а значит не готова к близости, и Рид готова ждать. — Малыш, там твоей маме плохо, — девушка вернулась в комнату Кэти. Она вышла в туалет, но застала Эмму в неприглядном состоянии. Кэтрин еще сладко спала и не понимала, что ей говорит Саша. — Мм, что? — девушка потянулась. Из-за повышенной температуры в комнате девушка не была укрыта одеялом под которым ночью спала одна. Но спала она в одной футболке, поэтому, когда потянула руками вверх, майка задралась, помогая хозяйке продемонстрировать её нижнее бельё. Кэтрин еще многого не знала. Не понимала, к чему она готова, а к чему нет. Но Кэтрин не стеснялась спать с Александрой в одной кровати без защитных штанов. И пусть они спали под разными одеялами, поведение Кэти уже говорит о её доверии к Саше. Рид сглотнула от увиденного. Ведь Кэти была очень красивая и сексуальная девушка, сама не замечая этого. Поэтому Саша подошла и прикрыла все открывшиеся части тела одеялом, и присела рядом, чтобы не говорить громко. — Там твоей маме Эмме опять плохо в ванной. — Ой. Правда? — Кэтрин тут же села, моментально просыпаясь, — а мамы Реджи там нет рядом? — Нет. Я вышла, а она вперед меня пролетела внутрь, а потом я слышала, как ей стало плохо, — пояснила девушка. Она держала одеяло, чтобы оно вновь не сползало. Саша хотела смотреть на красивое тело, а главное, она могла это делать, просто считала, что это неправильно. — Ой, извини, — Кэтрин заметила нервный взгляд Саши и то, как она сжимает одеяло. Миллс поняла в чём дело и даже слегка покраснела, — я, наверное, что-то не так сделала. Прости. — Ты все правильно сделала, — Саша улыбнулась. Она приблизилась к Кэти и поцеловала в губы, — я просто считаю, что твоя красота должна открыться мне позже. — Хорошо, ты права. Я и сама не ожидала. В следующий раз я надену домашние штанишки, и мы не будем обе краснеть. А сейчас отвернись. Я оденусь, — Кэтрин не хотела больше эксцессов. — Хорошо, — девушка была благодарна за понимание. Она встала и отошла к окну, чтобы дать Миллс одеться. Когда Кэтрин оделась, сказала, — всё. Я наверное пойду узнаю, как там мама. Может ей помощь нужна. Подождёшь здесь? — Да, конечно, не хочу смущать твою маму, — Саша понимала, что женщине будет некомфортно быть в таком состоянии при постороннем человеке, — ты спроси, может Реджину разбудить, она вчера ей помогла. — Я посмотрю по состоянию мамы. Потому что я уверена, что она будет против помощи мамы Реджи, — Кэтрин уже не знала как поступить, еще не видя состояние матери. — Ты принеси ей побольше воды и дай… — девушка подошла к своему рюкзаку и достала таблетку, — эта шипучка очень хорошо помогает от похмелья, а я попозже спущусь и сварю какой-нибудь супчик. — Ты часто бываешь в состоянии похмелья, раз носишь это лекарство с собой? — Кэтрин усмехнулась. За усмешкой она скрывала умиление Александрой. — Она помогает не только от похмелья, да и вообще, я ношу ее на всякий случай, — пояснила Александра с улыбкой. — Я подумаю, верить тебе или нет, — Кэтрин кокетливо улыбалась. Но потом подмигнула и поспешила к матери. — Мам. Мам, ты там? — Кэтрин постучала в дверь ванной комнаты. Она успела сбегать на кухню, чтобы принести ей бутылку воды. — Кэти? — Эмма «обнималась с унитазом». Из-за своего нехорошего состояния она не могла даже думать о вчерашней своей слабости, — иди в ванную вниз. — Я тебе воды принесла и таблетку от которой лучше станет, — Кэти услышала смыв в унитазе. А вскоре Свон открыла перед дочерью дверь. Эмма, конечно, хотела бы улыбнуться и сказать, что всё хорошо, но состояние не позволяло это сделать. Она была бледная, и тошнота совсем не отступала. — Ой, мам. Ты ужасно выглядишь, — Кэти протянула бутылку воды и таблетку, видя, что мать тянется за «спасением», — может я маму позову? — Не нужно, дорогая. Это просто после вчерашнего. Скоро пройдёт, — Свон говорила медленно, боясь очередного приступа, — спасибо за воду и таблетку, я сейчас выпью. А ты иди. Иди завтракай. Я в комнату скоро вернусь. Всё будет хорошо, не переживай, — блондинка больше не стала ничего говорить, скрываясь обратно в ванную. Кэтрин же вернулась в спальню к Саше. Она думала, будить маму Реджину или не стоит. Отходя от ванны девушка слышала, как матери снова стало дурно. За это время Саша уже оделась и привела себя в порядок. У нее в рюкзаке было все необходимое на всякий случай. Девушка могла экспромтом остаться ночевать у друзей, может куда-то рвануть отдохнуть с ними или же просто побыть одной. — Ну что, как она? Нужна помощь? — Она взяла воду и таблетку и снова заперлась в ванной. Не успела я отойти, как её снова стошнило. Я не знаю, звать маму или нет, — Кэти была расстроена. — Кэти, не переживай ты так. Твоя мама просто перебрала с алкоголем, — Саша подошла к девушке и обняла ее, прижав к себе за талию, — все будет хорошо. Она сейчас прочистит желудок, выпьет таблетку и еще немного поспит. Поверь мне, с ней все будет хорошо. — Да я это понимаю. Просто зачем столько пить? Вот нафига, а? — Кэтрин непреднамеренно начала злиться. Такое поведение матерей выставляет их перед Сашей в неприглядном виде, и это расстраивало. — Они взрослые люди, и поступают так, как хотят. Вчера они решили расслабиться, не желая задумываться о последствиях. Кэти, не нужно нагнетать обстановку, — попросила Рид, — пойдем завтракать?! Благодаря Саше, Кэтрин перестала себя накручивать. Для Кэти мнение Рид стояло на высокой ступени. — Знаешь, ты права, — Миллс смягчила своё мнение, еще благодаря сильным объятиям Александры.Рид чмокнула свою девушку в губы и повела вниз. Она хотела ее накормить и приготовить что-то для мам своей девушки. — Заберешь Рафи из кабинета мамы? — Да. Уже иду. А когда мы с ним пойдём гулять? Может сначала с ним, а потом уже завтрак? — Мне кажется, он уже все сделал, — Александра засмеялась, — нужно убраться в манеже и поменять пеленку, — Саша придумала, что манеж можно застилать впитывающими пеленками и тогда и запаха будет меньше, и убирать будет легче, ведь, пока щенок маленький, он, как ребенок, и не знает, что нужно все свои дела делать на улице. — Тогда я сейчас его принесу. А уберусь, когда мама проснется. Не хочу её будить, — Кэтрин пошла за щенком. По пути она увидела спящего Рика в гостиной и усмехнулась, понимая, что не только Саша ночевала сегодня у них. Реджина спала. Она заснула не сразу после того, как все разошлись, поэтому не слышала писки Рафи. Когда Рафи увидел, как дверь открывается, начал тявкать. Он наконец дождался людей. — Рафи, тише, тише, — Кэтрин зашептала. А щенок уже начал лаять и весело вилять хвостом, завидев свою хозяйку. От такого радостного визга и тявканья, Реджина начала просыпаться, — Рафи, малыш, дай поспать, пожалуйста, — протянула она, не видя что Кэти его уже взяла из манежа. — Видишь, малыш, мама еще спит. Тише, — Миллс младшая решила всё же дать Реджине еще поспать и не говорить, что маме Эмме плохо. Реджина лишь только что-то пробубнила и повернулась на другой бок. Конечно же, если бы Кэти сейчас сказала ей о том, что Эмме плохо, она бы сразу рванула ей помогать. Но сейчас, она осталась беззаботно спать. — А вот и мы. Мама, вроде, не проснулась. Я не стала её будить и говорить, что маме плохо, — Кэти зашла на кухню со щенком на руках. — Ну и хорошо, а я уже поставила вариться бульон для твоих мам. Поэтому замути кофе, а я бутерброды сделаю, — Саша с легкостью разобралась на кухне Свон и отлично справлялась. — Как тебе это удаётся? — Кэтрин опустила щенка на пол, чтобы он подошёл к миске, в которой уже была еда, благодаря Саше. — Что удаётся? — посмотрев через плечо, спросила девушка. Она широко улыбалась, не понимая, почему Кэти на нее так смотрит. — Так уверенно вести себя, — Кэтрин во все глаза смотрела на Сашу и прямо в эту секунду влюблялась. Влюблялась окончательно и бесповоротно. Рид смогла проникнуть в сердце Кэтрин стремительно и навсегда. Первая любовь для всех людей остаётся в душе и сердце на всю жизнь. А некоторым везёт пронести это чувство с собой до конца своих дней. — Я такая, какая есть, и ничего не делаю для этого, — Рид усмехнулась, ведь она действительно была такой и ничего особенного для этого не делала. Возможно, некоторые люди могут подстраиваться под каждую ситуацию, место или общество, но Александра абсолютно не такая. Она говорит, что думает и делает так, как считает правильным. Возможно это пока юношеский максимализм, но она для своих лет очень мудрая и рассудительная. — Делаешь, — Кэтрин медленно, но верно шла прямо к Рид. Глаза не могли оторваться от Саши. Кэти будто пожирала её взглядом.Саша с интересом смотрела на свою девушку и ее действия, ведь они были ей непонятны. — Знаешь, что ты делаешь? — Кэти подняла руку и совсем медленно и аккуратно заправила прядь волос за ушко. Она слегка волновалась, что можно понять по дрожащим рукам. Но несмотря ни на что подобный жест, вкупе с теплой улыбкой и лучезарно блестящими глазами характеризовал самые настоящие, искренние чувства девушки. Кэтрин всего семнадцать. Подростки в этом возрасте влюбчивее, чем старшее поколение. И возможно кто-то не поверит в такую скорую любовь, а кто-то поспорит, что любовь бывает и с первого взгляда. Мнений полно. Но только сам человек может понять любит он или нет. И Кэти это поняла. И намерена поделиться своим счастьем с Александрой. С девушкой чей взор, голос, внешность, чей характер и поведение покорили молодую девчонку с первых же дней знакомства, — ты делаешь меня влюбленной… Александра счастливо улыбнулась и вновь прижала к себе Кэтрин, — ты тоже делаешь меня влюбленной, — Саша тоже призналась в своих чувствах. Она не хотела пугать Кэти, поэтому держала все в себе, но сейчас, когда она знает, что у них все не просто так, готова говорить о своих чувствах. Рид достаточно влюбчивый человек, но к Кэти она испытывала более сильные и нежные чувства. — Эй, красотка, ты всё спишь? — в кабинет прокрался Рик. Он проснулся час назад. Александра и Кэтрин его накормили завтраком, а сами ушли гулять с Рафи, ведь больше никто из семьи не приходил на всеобщий клич. Джастин дрых, а Тревора и вовсе не было дома. Эмма болела, а Реджина еще спала. — Ум… — Реджина, не открывая глаза, потянулась, — какого черта я разрешила тебе остаться? Сейчас бы спала приспокойненько, — брюнетка размяла спину и открыла глаза. — Ты знаешь, который час? — уточнил Вернер, проходя в кабинет. Он обошел манеж и обустроился в кресле за рабочим столом. — Нет. У меня сегодня выходной, могу позволить себе просто целый день поспать, — Реджина повернулась на бок и легла так, чтобы можно было смотреть на друга, — кто уже проснулся? — Джас спит или просто не выползает из своей берлоги. Девчонки — чудо! Они приготовили завтрак и обед и ушли погулять с Рафи. А Эмме херово, Кэти сказала. Она лежит у себя и чуть ли не стонет. Не надо было столько пить! — Рик покачал головой в знак неодобрения. — А почему меня не разбудили? — Реджина сразу заволновалась. Она очень переживала за состояние любимой женщины. За время их брака было несколько таких ситуаций как с Эммой, так и с самой Реджиной. — Не знаю, — Рик пожал плечами, — она не звала тебя. А я вот сам только недавно проснулся. Ты завтракать будешь? Там Саша такие оладья забубенила! — Сделаешь мне кофе? А я пока поднимусь к Эмме и спрошу, может чего ей нужно, — Реджина начала вставать с дивана, — а Саша, как всегда, молодец. Она мне нравится. — Кстати, я провинился, — Рик засмеялся, — я напугал девчонок. Забурился на кухню, когда они целовались. — Ну и ничего страшного, — Реджина улыбалась, — они часто целуются. Я, единственное, волнуюсь на счет близости, я помню нас в ее возрасте, — причем брюнетка больше думала не о Саше, а о Кэти. Ведь девушка может решиться на это раньше, чтобы удержать Рид. — И что? Ты разве жалеешь? — Ну я нет, но понимаешь, когда вспоминаешь, как нам с Эммой было хорошо, это одно, а когда думаешь, что моя маленькая девочка займётся сексом, совершенно другое. — Поговори с Сашей об этом. Или с самой Кэтрин. Разговор, конечно, деликатный, но он нужен. — Я подумаю, может с Эммой посоветуюсь. А сейчас иди и сделай мне кофе. Кстати, ты опять мне должен. Завтра в семь часов вечера в ресторане «Аморе» ты встречаешься со своей Грэйс, — Реджина подмигнула. Она так и не сказала другу этого вчера. — Правда? Юху! — завопил Рик и побежал обнимать Миллс, — я люблю тебя, так люблю! — С тебя хорошие горные лыжи для Джека, — Реджина решила свалить это на Рика, ведь она же старалась для него. — Какие еще лыжи? Тебе лыжи? — Вернер с непониманием смотрел на Миллс. — Не мне, а Джеку. Он знает, что я увела Грэйс, и поэтому я должна ему лыжи, но так как я сделала это для тебя, ты должен ему лыжи, — Реджина похлопала друга по плечу, — а сейчас давай иди и сделай мне кофе! — Всё будет! И в лучшем виде! — Рик больше не тянул с расспросами. Реджина и так несколько раз просила кофе и Вернер должен ей хотя бы в этом угодить. Реджина переоделась и быстро пошла наверх к Эмме. Она аккуратно постучала, чтобы, если Эмма спит, не разбудить её. Свон не спала. Она лежала на спине и практически не двигалась. Вставала только для того, чтобы попить воды, на большее сил не хватало. Услышав стук, она прохрипела, — да. Кто там? — Эмма, это я. Можно? — Реджина приоткрыла дверь и заглянула. Свон была очень бледной и ослабленной, это было видно только по одному ее внешнему виду. — Да. Конечно, Реджина, — голос хрипел, а Эмма говорила медленно из-за отсутствия сил. — Не буду спрашивать как ты, сама вижу как, — Реджина прошла в спальню и присела на угол кровати. Брюнетка очень переживала из-за реакции Эммы на то, что произошло ночью. Ведь брюнетка не знала, что будет между ними дальше. — Я никогда больше не буду пить алкоголь. Это ужасно… — Эмма прикрыла глаза. Лежать с закрытыми было проще, чем фокусироваться на чем-то. Реджина засмеялась, но быстро стала просто хихикать, — пройдет какое-то время, и ты вновь сможешь его пить. Ты всегда так говорила. Кстати, это дает урок на долгое время. — В прошлый раз это продлилось больше года, — Эмма не могла смеяться. Она серьёзно относилась к своим словам. Реджина погладила Эмму по ноге, — тебе нужно поспать, а когда проснешься, поесть. Ты же знаешь свой организм, — брюнетка хотела прилечь рядом, обнять и пожалеть любимую женщину. А главное узнать, как она относится к их близости. — Я уже пыталась заснуть. Начало снова мутить. Хотя сейчас лучше, чем час назад. Благодаря Саше, которая с самого утра здесь. Кэти принесла таблетку, которую дала Саша. После неё лучше, — Эмма вела себя так, словно между ними не было близости этой ночью. — Саша, по-моему, ночевала здесь, — Реджина криво улыбнулась. Она не была уверенна в этом, но то, что мотоцикл Рид стоял около их дома всю ночь, она знала, поэтому могла предположить что девушка никуда и не уезжала. — В смысле? — Эмма открыла глаза. Во взгляде читался вопрос. Куча мыслей в момент пронеслись в голове. От хороших до не очень утешительных. — Ну я не уверена, но все же вероятность того, что они ночевали вместе очень большая, — Миллс не могла говорить уверенно. — Как вместе? Ты имеешь ввиду, что Саша ночевала в нашем доме? В гостиной, да? — несмотря на своё состояние, Эмма заводилась. — В гостинной ночевал Рик, а Саша… — Реджина продолжала криво улыбаться, не зная, что дальше говорить. — Они что? Ночевали вместе? В одной кровати? — Эмма даже привстала. Она начинала злиться. Как так? Её маленькая девочка, её дочка уже проводит ночь с девушками в одной кровати. Это никуда не годится. Еще слишком рано. — Тише ты, не нервничай так, — Реджина взяла Свон за руку, — я еще даже не уверена, что так действительно было. — Нужно поговорить с Кэти. А ты должна разъясниться с Сашей. Нашей дочери всего семнадцать! Что мы за родители такие, раз позволяем подобное? — Свон не собиралась успокаиваться. Вместо этого она сильнее заводилась. Реджина абсолютно не ожидала такой реакции от Свон, — Эмма, успокойся. Не нужно переживать так. Я не считаю это большой проблемой. Да, я тоже думаю, что нужно поговорить с Сашей, но не о том, что она ночевала здесь, а о том, что будет попозже. Вспомни нас, мы же тоже ночевали вместе. — Мы — это одно. И наши родители не знали, что мы вытворяли, — Эмма откинула одеяло, желая сначала сесть, а потом встать и пойти вниз к детям. Но когда поняла, что почти обнажена, а рядом сидит Миллс, сразу укрылась обратно, — ой, прости. Ты можешь выйти, я оденусь? Реджина решила не оттягивать главный и очень важный разговор, желая дальше точно знать, что будет. — Эмма, ты помнишь, что было прошлой ночью? — она серьезно смотрела на бывшую жену. Свон нахмурилась. Она не понимала, к чему Реджина ведёт. — А… я не знаю. Много выпивки и ссора с Моникой? Или что-то еще было, раз ты спрашиваешь? Я забыла что-то конкретное? Брюнетка не знала, как лучше напомнить любимой о том, что было и нужно ли это делать вообще. Она пронзительно смотрела на ничего не понимающую женщину. Реджина встала и, повернувшись спиной, сняла с себя майку, показывая последствия того, что было ночью. Она поняла для себя, что не будет молчать и хочет, чтобы они с Эммой были вместе. — Это что? — Эмма сидела на кровати, чтобы не щеголять перед Миллс в одних трусиках. Но спина Реджины привлекла внимание и отодвинула предрассудки на задний план. — Царапины? Откуда? — Свон не включала дурочку. Она действительно не понимала. Аккуратно касаясь свежих царапин, Эмма напрягала память. Но ничего вспомнить не могла. Последнее твёрдое воспоминание — это ссора с Моникой. А дальше много выпивки и провал. Реджина повернулась и заглянула в эти любимые серые глаза, — Эмма, — брюнетка бегала взглядом по лицу, — вспомни, что было вчера между нами в ванной, — она не понимала, как такое можно забыть. — Это… Это была я? — Свон даже ахнуть не успела и прикрыла рот рукой. Она практически по крупицам собирала мысли в один чан. Начало вечера, танцы, ссора с Моникой, много алкоголя и провал. Хотя с каждой секундой в голове выскакивали вспышки. Тяжелое дыхание, потные тела, руки, полосующие чужую спину, оргазм… А на утро она голая, хоть и в халате. Всё сошлось, — мы… мы с тобой… Как? Воспоминания о действиях появились, а вот о мыслях в тот момент еще нет. — Ты получила то, чего хотела. Я не принуждала тебя к этому. Эмма… Хоречек… нам же было так хорошо вместе, — Реджина провела рукой по щеке блондинки. Брюнетка очень хотела, чтобы Свон вспомнила именно мысли и эмоции, которые она испытывала. Это как раз и будет главный показатель того, что любовь между ними все еще есть. — Реджина, подожди, — Эмма остановила руку Миллс от поглаживаний. Но не отпустила, а взяла двумя руками, не желая терять контакт. От воспоминаний и восприятий вчерашнего вечера Свон и забыть забыла о своём нехорошем физическом состоянии, — я и не говорю, что ты могла принудить, и хорошо нам было всегда. Я просто не понимаю, как я это допустила? Получается я… сразу после ссоры с Моникой… О, Господи… — Ну не сразу… — Реджина в данной ситуации решила пошутить, но по взгляду Свон поняла, что это было не к месту, — твое внутреннее я сильнее наружнего. — Ох, Реджина, — Эмма отпустила руку Миллс и отошла, повернувшись спиной. Свон не знала, что делать. Если бы она помнила свои вчерашние ощущения, было бы гораздо проще. — Ты хотела меня. Ты хотела этой близости. Эмма, пожалуйста, прислушайся к себе, — Миллс не знала в какую «дверь» ей постучаться. — Реджина, да неужели ты думаешь, что перед тобой устоять можно? — Эмма повернулась и завыла. Она не хотела всё так усложнять. А перед этой бурной пьяной ночью она оказалась бессильна. Эмма присела на кровать и накрыла голову руками. Было отчетливо видно, как она жалеет о случившемся. — Так почему же ты не хочешь пойти мне на встречу? — Реджина обратно надела майку, так как понимала, что это очень серьезный разговор, — у нас с тобой связь которую нельзя разорвать. Вчера в ванной мы были как одно целое. — Реджи, а можешь… — Свон хотела побыть одна. Подумать и попытаться вспомнить вчерашний день до мельчайших подробностей. Взгляд с мольбой смотрел на Миллс. — Ты опять хочешь, чтобы я ушла? — Реджина горько усмехнулась. Она хотела быть рядом, поддерживать, любить, но Эмма сопротивлялась этому. — Прости меня, Реджина. Я не… прошу… — Эмма вновь закрыла лицо руками. Ей было тяжело говорить, а тем более смотреть на Миллс после всего случившегося. — Возможно, я вновь поступаю неправильно, — Реджина взялась за голову. Она не знала, как быть и что делать, — я оставлю тебя одну, дам подумать. Просто раньше я на тебя давила, как ты говорила, не давала дышать, а сейчас ты режешь меня без ножа. — Пожалуйста, — Эмма заплакала. Она всегда была более эмоциональна, чем Реджина. А сейчас вновь тяжелая ситуация, из которой она не знает, как выйти. — Почему ты не даёшь нам обеим быть счастливыми? — Реджина подошла и встала перед Эммой на колени, беря за руки и убирая их от лица, — отбрось все, что было и подумай о нас как о чем-то новом. — Это не новое… это не забытое старое, — Эмма закусила губу, чтобы не разреветься. Она с того раза в ресторане еще не отошла, а сейчас еще больший удар. Она сама подставляет себя под удары, а мозг постоянно твердит — «это ошибка». Свон — трусиха. Она это знает, она этого не отрицает. Она боится того, к чему тянет. Она не признается себе в чувствах, что уж тут говорить об озвучивании их Реджине. — Почему ты пытаешься выковорить из своего подсознания только то, что было плохое? Почему ты вспоминаешь наши ошибки, — Реджина поцеловала руку Эммы, — Ведь у нас было миллион счастливых моментов. — Что ты от меня хочешь? — Эмма зарыдала, вспоминая и хорошее и плохое. И прошлое и настоящее. С момента переезда Реджины в её жизни не было и дня спокойного. Но это нельзя охарактеризовать с отрицательной стороны. Наоборот. Пропала однообразность будней. Дом — театр. Театр — дом. Эмма жила так последние три года. Ничего нового. Ничего интересного. Даже с появлением Моники жизнь не изменилась. Просто добавился человек рядом. С ней тепло, уютно, спокойно. И возможно, не приехала бы Реджина на время ремонта к Свон, Эмма поженилась бы на Монике. И у них продолжилась бы та тихая, семейная жизнь без крутых поворотов, без резких виражей. Обычная, обыденная жизнь среднестатистической семьи. Но сейчас мы с вами понимаем — этому не сужденно сбыться. Моника ушла, забрав с собой ту однообразность будней, в которые, по-честному, не хочется возвращаться. Кто захочет вернуться к черно-белому телевизору, когда уже вкусил всю прелесть цветной техники. Вот так и с Эммой. Да, она боится. Да, не может решиться и открыться. Для того, чтобы плыть по течению внутренних желаний, отбросив страхи, нужно быть морально сильным человеком. Или хотя бы иметь рядом яркого, амбициозного, сильного, несокрушимого и обязательно настойчивого человека рядом. И тогда всё не страшно. Нужно только решиться. — Я хочу тебя! Хочу быть с тобой. Любить тебя. Тогда мы обе наделали много ошибок. Мы испортили то прекрасное, что у нас было, — Реджина с мольбой смотрела на Эмму. Она помнила только хорошее, ведь, если зацикливаться на плохом, дальше делать шаги к восстановлению семьи нет смысла. Сейчас перед Эммой сидела совсем другая Реджина, она изменилась. Стала нежнее, заботливее, проще относится к жизни. Эмма молчала. Незаметно для себя она сжимала руки Реджины своими. Она, конечно, не безмозглая дура, которая ничего вокруг не замечает. Свон — умная женщина и изменения в Реджине замечала, даже самые незначительные. — Я любила тебя. Больше жизни любила… — Свон прижала к груди руки брюнетки, — а сейчас… Я и сейчас люблю тебя. Ты любовь всей моей жизни, — Эмма не переставала плакать и даже начала заикаться, — но… я не хочу… я боюсь… — Я до сих пор люблю тебя больше жизни, — Реджина приблизилась и поцеловала Эмму в мокрую щеку и встала с колен, отпуская руку. — Я знаю, Реджи, я знаю, — Эмма опустила голову вниз, чтобы Миллс не видела её лица. Так еще и закрыла его руками. Вновь тяжесть этой темы отражается на ней неподъёмным грузом. Стоит всё обдумать. Нужен совет. Без помощи Эмма не сможет сама справится с этой ситуацией. Но к кому обратиться? К детям смысла нет. Они обрадуются, если матери вновь сойдутся. К друзьям? Снова нет. Они со времен развода на стороне Реджины. Нужен кто-то нейтральный. Тот, которому Эмма может доверять. Семь лет назад это был психолог. Он научил Свон жить. И именно к нему и нужно обратиться Эмме за помощью, как она делала это неоднократно с Кэтрин. Реджина больше не собиралась оставаться в комнате бывшей жены. Она видела что Свон не готова к важному шагу и решению. — Взвесь все за и против, а я подожду, — Миллс поджала губы и вышла из спальни.