Не для тебя

Coldplay – The Scientist Theory Of A Deadman – Angel

POV: Всеволод Не могу оторвать от неё глаз. Уже полчаса сижу над научной работой и ещё не написал ни одной буквы, просто потому, что украдкой слежу за Лесмой, не в силах скрыть идиотской улыбки. А она... она полностью погружена в ворох конспектов и учебников по физике, ведь завтра пара. Сказала, что не хочет меня разочаровать. И ведь реально учит, хоть бы на секунду отвлеклась. Но нет... сидит в позе лотоса на моём диване, в моей рубашке, волосы распущены и... чёрт. Это так неестественно, что с трудом признаю реальность всего происходящего. На часах семь. Но я не хочу, чтобы она уходила. Не сегодня. Девушка шуршит страницами, что-то бормочет себе под нос, закусывает кончик карандаша и хмурит идеальные тёмные брови. Внутри всё переворачивается. Я готов смотреть на неё вечно. Чтобы вот так, в тишине, в атмосфере уюта и понимания. Она глубоко вздыхает и сдувает с лица назойливую прядь светлых волос. Красивая. Без макияжа, без причёски, без сексуальной одежды. Такая какая есть. Идеальная. – Если ты не прекратишь на меня пялиться – я завтра получу снова два. Неожиданно она вскидывает на меня свои потрясающие серебристые глаза и щурится, мастерски маскируя улыбку. – Не обольщайся, Лисовская, я просто задумался. Получишь два – отработаешь. Поблажек не будет. Мой голос звучит размеренно и отстранённо, на что Лесма только обиженно надувает губы и снова утыкается в учебник. Еле удаётся сдержать смех. Но... но всё равно по каждому капилляру разливается щемящее тепло, а сердце пропускает удар. Давно не испытывал настолько явной нежности и потребности в ком-то. Я думал, что это влечение. Даже надеялся, но... Стоит только вспомнить, чем мы занимались с ней час назад, и мозг снова не функционирует. Она мне нужна. Вся. Полностью. Со всей своей язвительностью и наивностью. Как страховка альпинисту. Жизненно необходима. Иначе сорвусь в пустоту и разобьюсь об острые скалы реальности. И это необъяснимо. Меня поглощают необъятные чувства, захлёстывают с головой. Даже вдох сделать некогда, осознать, прийти в себя. От неё ласточки в животе. Гребанные ласточки. За один её насмешливый взор готов пойти по краю и сигануть с обрыва. Кажется, подобное я уже делал. Ходил по краю, сигал с обрыва, тонул с головой... Но тогда это не принесло никакого счастья. Цепкие корявые пальцы страха стискивают глотку, царапают горло, не дают нормально дышать. Я боюсь снова всё потерять. Опять оказаться ни с чем, ничего не добиться, остаться один. Но сейчас она рядом и прогоняет ненужные мысли, словно по щелчку. Когда Лесма рядом - призраки прошлого отступают. Боятся её, как огня. Моего огня. Самого горячего, самого палящего, самого яркого... И снова залип, укладывая подбородок на сцепленные в замок руки. Какая к чёрту работа? Какая подготовка к занятию? Я не могу собраться и сформировать мыслительный сумбур хоть во что-нибудь здравое. Не думал, что ещё раз влюблюсь. Не думал и влюбился. И признаю это без капли сожаления или прежнего ужаса. Сегодня она со мной. И наплевать, что будет завтра. Из мира грёз вырывает посторонний писк. Лесма отрывается от учебника и берет со столика телефон. За доли секунд на её лице прописывается смесь сожаления, грусти и разочарования. – Что-то случилось? – осведомляюсь быстрее, чем успеваю напустить на себя равнодушный вид. – Да, – кивает головой, быстро строча кому-то сообщение, от чего невольно чувствую укол ревности и пробуждение только-только уснувшего страха, – соседка потеряла. Уже семь. Пора домой. Она блокирует телефон и сладко потянувшись, спускает стройные ноги на пол. – Останься, – и опять быстрее, чем успеваю сообразить, что ляпнул. Лесма так и замерла с поднятыми вверх руками. В её глазах мелькнуло удивление. – Что? – она пришла в себя и переспросила, как будто ослышалась. – Останься... – повторяю и признаю, что действительно этого хочу. – Но завтра же на пары... – она мнётся, точно чувствует себя не в своей тарелке. Но понятно без слов, что тоже хочет побыть вместе. – И что? Идти недалеко, выйдем вместе, но пойдём по отдельности. Всё будет в порядке. Вот уж не думал, что моё благоразумие так недолговечно. Но почему-то насрать, что будет. Даже если нас застукают – уверен, смогу это пережить. Кажется, смогу. Кошмар, что я несу? – Но... но мне даже переодеться не во что. Я хожу в твоей рубашке... Она мило краснеет, а я довольно хмыкаю, жадно оглядывая оголившееся острое плечо и ключицу. Девушка поправляет ткань, скрывая от моего пристального взгляда кусочек тела. – Уйдёшь пораньше переодеться. Лесма... – и опять не в силах остановить словесный поток. С ней себя контролировать не получается, как ни старайся. Уже поздно, я сдался. – М? – она смотрит из-под полуопущенных ресниц и это откликается резкой волной жара в каждой клетке тела и заново зарождающимся возбуждением... – Я хочу, чтобы ты осталась, – практически не узнаю в хриплом шёпоте свой голос. В ответ на это она только улыбается. Как-то подозрительно счастливо. Умиление сшибает с ног. Я попал. Безоговорочно и прочно. Я влюбился в неё, в невыносимую девчонку, разгильдяйку и вредину. Влюбился и пропал. Эти глаза... кажется, теперь я буду видеть их во сне, а засыпать без них точно больше не сумею. Хочу, чтобы она всегда была рядом. И это странно, неправильно, отчаянно и в какой-то мере даже глупо. Но иначе не получается. Слезаю с барного стула и подхожу вплотную к ней, Лесма поджимает под себя ноги и вопросительно приподнимает глаза, отодвигая от себя писанину и книги. Опускаюсь перед ней на колени и беру прохладные пальцы, переплетая их со своими. – Не уходи... И она лишь сдавленно кивает, вновь вспыхивая скулами. Такая чистая, чёрт возьми. Почему-то плевать сколько у неё было до меня мужчин, для меня она самая-самая. Самая нужная. Самая искренняя. Самая прекрасная. Она выпутывает одну руку и запускает её мне в волосы, нежно поглаживая голову, активируя искры дрожи и погружая в кокон покоя и безмятежности. С ней меня не гложет прошлое. Разве так бывает? Становится легче, словно её касания – панацея для страдающей души. Все мои воспоминания больше ничего не стоят, они – прах... гораздо больше значит то, что сейчас. А сейчас я с ней. И от этого не скрыться, не сбежать. Слишком мощно, слишком внушительно, слишком разрывающе душу. Похоже на сон. С ней я выздоравливаю, время замедляется, я перестаю умирать. С ней будущее видится насыщенными яркими красками. И это невероятно. – Давай сегодня без учёбы? – предлагаю, действительно не желая тратить драгоценные минуты на книги и писанину. Она с улыбкой отрицательно мотает головой, подаётся стремительно вперед и весело кусает меня за нижнюю губу, слегка оттягивая, но тут же отстраняясь, точно дразня. А на мне это сказывается холодным душем за шиворот. Я закипаю каждой клеткой тела, точно пытаясь согреться. – И завтра ты меня снова обананишь. Ну уж нет... Картинно закатываю глаза. Сдерживаясь из последних сил, чтобы не накрыть такие манящие пухлые губы очередным поцелуем. – Господи, Лисовская, как будто ты когда-то учила... Девушка обиженно фыркает, отталкивая от себя и скрещивая на груди руки. – Вообще-то да! Просто ты меня валишь. Снова закатываю глаза. – Ладно, убедила, завтра не буду тебя спрашивать. Устроит? – Ты же сказал никаких поблажек, – она откидывается на спинку дивана и задорно улыбается. Практически победоносно. И противостоять этому никак нельзя. Бросает вызов, а я поддаюсь. Как сопливый мальчишка ведусь на провокацию. Стоит ей сейчас попросить закрыть все отработки – закрою махом, не глядя. Даже зачёт поставлю. И с крыши сигану, если надо. Никакой воли не хватит бороться с этим фантастическим существом. – А ты не надейся, это один раз и то неправда, – выдавливаю из себя, пытаясь удержать хлипкий самоконтроль, расползающийся во все стороны, как истлевшая от времени ткань. Лесма игриво облизывает губу и, окинув меня оценивающим взором, поднимает ногу и скользит стопой вниз по груди к паху. Эти её манипуляции с ногами сводят с ума. Именно таким образом она меня сегодня совратила. Если сейчас же не остановится, то совратит вновь. И точно... изящные пальчики опускаются на живот... в последний момент успеваю перехватить лодыжку прежде, чем она опустится на ширинку, где уже явно выпирает возбужденная плоть. – Лисовская... – с укоризненной улыбкой отрицательно качаю головой, – не сейчас. Я так легко не сдаюсь. Она насупливается на секунду, вырывает ногу, толкает ей стол, который послушно отъезжает в сторону. Изумлённо поднимаю брови, но не успеваю даже моргнуть, как вдруг девушка срывается с места и накидывается на меня, от чего я неловко падаю спиной на ковёр. Она молниеносно блокирует мои руки за запястья, пригвоздив их к полу крепким захватом по обе стороны от головы. Её губы прижимаются в страстном поцелуе к моим. Несносное создание! Практически стону, но она гасит любой звук, увлекая в необычайную игру языка и зубов. Кажется, что готов вторить ей вечно. Но Лесма только распаляет, доводит до нужной кондиции и, когда уже по коже пробегает электрический ток, разрывает контакт быстрее, чем успеваю что-либо сообразить и взять контроль в свои руки. Девушка соблазнительно облизывается, усмехаясь чему-то своему, и всего на мгновение пересекается расширенными зрачками с моим недоуменным, затуманенным желанием взглядом, чтобы затем резко слезть и плюхнуться обратно на диван, закинув ногу на ногу. – Чем займёмся? – как ни в чём не бывало интересуется она, до безобразия довольная своим проступком и оглядывает маникюр. А я... а я лежу на полу и желаю то ли придушить, то ли снова раздеть и хорошенько... – Посмотрим кино, – мрачно выдаю под её насмешливым взором. Негодяйка. Поднимаюсь, слегка отряхиваясь. Но злость показная. Её темперамент настолько резонирует с моим нутром, пусть внешне и остаюсь непроницаемо спокойным. Я тоже умею играть, Лисовская. Тоже... Злорадно улыбаюсь и сажусь с ней рядом. Девушка удобно устраивается, переползая поближе, укладываясь мне на бёдра головой, заискивающе глядя снизу вверх. От такой вроде бы невинной позы соблазнительно оголяется плоский живот с пирсингом в пупке и татуировкой на тазовых косточках, уходящей вниз за резинку чёрных трусиков. Не удерживаюсь и кладу ладонь на её кожу, от чего Лесма мгновенно покрывается мурашками. Поднимаю белую ткань повыше, до рёбер и с нескрываемым любопытством обвожу хитросплетения туши на её теле, повторяя причудливый рисунок пламени, крыльев, неземных цветов. Лесма шумно втягивает воздух, сгибает ноги в коленях и подтягивает их ещё ближе к себе. Её веки прикрываются, длинные пушистые ресницы трепещут, словно паутинка на ветру. На щеках появляется лёгкий румянец. Самый чертовски соблазнительный ночной кошмар. Если бы я знал, насколько сильно вляпаюсь, попытался бы сократить наши контакты по максимуму. Но сейчас даже представить свою жизнь без неё не получается. Постепенно повторяю рисунок целиком, слегка приподнимая резинку её белья и проникая туда, от чего Лесма невольно выгибается. Стоит только слегка задеть чувствительные точки, скользнуть глубже, ощутить на пальцах горячую влажность – она негромко всхлипывает и протяжно выдыхает, окончательно сводя с ума. Я снова её хочу. Снова целиком, доставая до самых недр души, до мокрого переплетения тел... Палец углубляется, обжигающие стенки плотно обхватывают его, доводя и меня, и девушку практически до коллапса. Лесма подобна кошке. Извивается на каждое неловкое касание, на каждое проникновение, движение, стимуляцию. А я неотрывно слежу за её лицом. Возбуждённым, без кучи масок и грамма косметики. К первому пальцу добавляется второй. Уже на всю длину, максимально глубоко, до разведения бёдер и врезания в моё плечо острых ноготков. Она откликается на каждое погружение так чутко, доводя до исступления своими тихими сдавленными стонами. И это не пошло, не развратно, это правильно. Так как и должно быть. Лесма впивается зубами в истерзанную губу и вдруг распахивает практически чёрные с тонюсеньким серебряным ободком по краям глаза, хватая широко открытым ртом воздух. Чувствую, как её прошивает судорожная дрожь и покидаю желанное тело, не сдерживая довольной улыбки. Даже на расстоянии ощущаю, как колотится её сердце, практически пробиваясь наружу из грудной клетки. Она пытается отдышаться, но это плохо удаётся, только плотнее стискивает колени и утыкается носом мне в живот, изо всех сил зажмуриваясь и обвивая руками. Поглаживаю её шелковистые длинные волосы, то и дело сминая их в кулаке, чувствуя, что у самого сердце вот-вот вырвется из груди. Боже... Наконец воздух перестаёт быть жгучим, ток крови замедляется, дыхание восстанавливается. Лесма справляется с зашкаливающими эмоциями и возвращается ко мне укоризненным серым взором. Говорить не хочется. Она садится на колени рядом с моим бедром и не отводит глаз, упрямо высверливая в моих зрачках дыры, точно выжигая своё имя в темноте души. Дотягиваюсь до её скулы и нежно поглаживаю. Она прикрывает глаза и сама трётся щекой о руку, едва касаясь губами запястья. Оглушает. До потери пульса. До изнеможения. До крика. – Красивый феникс, – решаюсь нарушить молчание, потому что действительно страшно от того, насколько сильно меня затягивает в чувства к этой девушке. Манящее волшебство вокруг испаряется, постепенно всё приходит в норму за исключением того, что я готов на всё, лишь бы ей было хорошо. Лесма хмыкает и чуть краснеет. – В прошлый раз у тебя не было серёжки, там... – киваю на её пупок и слегка улыбаюсь, вспоминая как вытащил гибкое тело из горячей воды в резорте и как выцеловывал тонкую шею, пробуя на вкус бархатистую кожу впервые. – Я её потеряла, это новая, – точно оправдывается. А мне нравится. Нравится знать о ней больше, чем знают другие. Нравится видеть её смущённой, в моей рубашке на голое тело. Нравится, как она пахнет, как стонет, как кончает. И я почти достиг предела безумия. Для неё это тоже будто впервые. Впервые до взаимности и потери реальности. Почему-то уверен в том, что я ей нужен. Сейчас уверен. Никто ещё так во мне не нуждался, как она в эту самую секунду. И никто меня не любил... а она любит? Почему-то отвечать на этот вопрос не хочется. Страшно. Сосёт под ложечкой и кружится голова. Разбитое вновь сердце не переживу. Просто не сумею. Лесма будто чувствует, что эмоциональный фон поменялся и успокаивающе кладёт мягкие ладошки мне на лицо, медленно приближаясь и целуя меня в нос. Улавливает даже лёгкие колебания настроения, разве это не говорит о нашей прочной связи? Но обсуждать такое сложно. Поэтому отстраняю её от себя и укладываю обратно к себе на колени. Лесма не спорит. Мостится удобнее и сворачивается в клубок. Вместо разговора щёлкаю пультом, который тут же всовываю в руки девушке, уступая выбор фильма. Она немного жует губу, раздумывая над тем, что бы посмотреть, затем косится на меня и вдруг хитро улыбается. Её пальцы быстро перещёлкивают кнопки, вбивая в поиске "Южный парк". – Это который про динозавров? – скептически кривлю нос, а она внезапно смеётся, заливисто сотрясаясь. Не понимаю, что я такое сказал. Лесма успокаивается так же внезапно, как расхохоталась, и красноречиво закатывает глаза. – Ты совсем из своих книг не вылезаешь. Это не про динозавров, но уверена, что тебе всё равно понравится, – уголки её губ продолжают смотреть вверх, но девушка не пытается издеваться или как-то унизить. Она искренне удивлена, что я такой пещерный человек. На деле же я просто крайне редко смотрю фильмы, сериалы и прочее. Я больше читаю. Эта привычка осталась после совместной жизни с Маяковской, да и в юности не особо удавалось что-либо посмотреть. Инга с отцом не следили за новинками кино, а с друзьями я в последний раз ходил в кинотеатр в классе седьмом. Короче... не моё это. Я даже в социальных сетях не сижу, хотя зарегистрирован чисто для удобства и общения по работе. Наверное, для Лесмы это дикость, но она молча принимает данный факт и ни один мускул не дрогнул на её лице. Надо отдать ей должное, девушка даже не подает виду, что что-то её смутило. Наоборот... искренне хочет заинтересовать. Оказывается, это сериал с огромным количеством сезонов и серий. Лисовская вводит меня в курс дела, рассказывает, что первая серия снята целиком вручную, без обработки и прочего. А потом... а потом включает и меня затягивает. Смешно. Юмор довольно тонкий, практически на грани цинизма, местами чёрный, но, чёрт возьми... мне нравится. Краем глаза замечаю, что Лесма за мной наблюдает и улыбается. Ей приятно, что я принял её интересы, её мир... Ей это важно. Спустя пять серий, которые пролетели практически незаметно, я заказываю еду и пока едет курьер мы продолжаем смотреть сериал. Первый в моей жизни сериал... Лесма так заразительно хохочет порой, что невозможно не улыбнуться. – Я обожаю Картмана, смотрю только из-за него, – заявляет она внезапно, кивая на толстого мальчишку в синей шапке и красной куртке с противным-противным голосом. – Он же скоти-и-ина... – протягиваю протестующе, девушка в отместку хватает с дивана подушку и затыкает мне лицо, затем, правда, быстро её убирает, но всё равно насупливаюсь, делая вид, что крайне оскорблён. – Ну, мя-я-ям, – пародирует персонажа Лесма, заискивающе подползая ближе и примирительно чмокая в губы. Сердиться больше не получается. Мы оба прыскаем и закатываемся в приступе ржача. У неё отлично выходит. Можно хоть сейчас озвучивать мультфильм. Наше веселье прерывает звук домофона. Иду открывать и встречать курьера. Лесма в это время садится на диване и принимается сооружать на голове какую-то конструкцию из растрёпанных волос, напоминающую хвост. В дверь раздаётся звонок, отпираю и тут же замираю, изумлённо оглядывая курьера. – Здрасьте, – не менее изумлённо произносят голосом Власова – моего студента – и протягивают мне большой пакет. – Здрасьте, – как идиот, повторяю я и машинально принимаю еду. Пока лезу за карточкой, а Евгений вбивает стоимость в терминал, молюсь всем существующим богам, чтобы Лесме не надоело ждать и она не вышла из комнаты. Но пока вроде тихо. Девушка что-то негромко напевает под нос, абсолютно ничем себя не выдавая. Но, как назло, терминал очень долго грузит и никак не хочет принимать платёж. Власов замечает, что я то и дело кошусь в сторону гостиной. – Вы не нервничайте, – принимает он это на свой счёт, – терминал часто тупит. Сейчас пройдёт. Согласно киваю, желая как можно скорее выпроводить его из дома. Наконец оплата проходит и терминал выплёвывает чек. Чтоб я ещё раз не оплатил покупку на сайте – да никогда в жизни. Евгений уже собирается уходить, как вдруг... – Ты скоро? – раздаётся откуда-то из-за спины. Поворачиваю голову, практически в немом ступоре вытаращиваясь на Лесму. Твою мать... Не менее охреневшее выражение сейчас прописывается и у неё на лице. По позвоночнику точно хлестнули раскалённой плеткой. Нас застукали. Зашибись. Даже невольно ловлю себя на мысли, что можно оглушить парня, а потом списать всё на ограбление. Жесть... – Власов? – серебристые глаза круглые-круглые, по пять рублей, не меньше. Кошусь на курьера, а тот сдвинул фирменную кепку на затылок и почесал лоб. – Лисовская? Да, вот так встреча, конечно... Он бесцеремонно оглядывает длинные голые ноги Лесмы, что невольно отзывается внутри неприятным ревностным жжением. Ненавижу, когда на неё кто-то так пялится. Видимо, я плохо маскирую гнев, потому что Власов, заслышав грозное сопение с моей стороны, моментально краснеет и отводит взгляд в сторону. – Жень, я это... – Лесма растерянно потёрла нос, слегка одёргивая рубашку, – ты не говори только никому, ладно? Парень неожиданно криво усмехается, облокачиваясь об косяк. – Так вот из-за кого Миронов так бесится... Да, Лисовская, ты как натворишь херни, потом не разгребёшь. Извините, конечно, – последнее парень бросает уже мне. Но сейчас отчётливо ощущаю себя третьим лишним. Глубоко вздыхаю, еле сдерживая нарастающее раздражение и панику. Ещё чуть-чуть и взорвусь, благо Лесма это понимает. Она осторожно кладёт ладонь мне на плечо и взглядом просит уйти в комнату. Класс... Беру пакет и послушно ухожу. Я... Послушно... Ухожу... Мать её. Сам от себя в шоке. Они что-то приглушённо обсуждают в прихожей. Кажется, впервые вижу, чтобы сдержанный Власов так волновался. Осторожно прислушиваюсь, умоляя про себя Лисовскую всё разрулить. Я верю в её дипломатические способности. – С каких пор ты работаешь? – Миронов вчера предложил, сегодня наш первый день. Он думал, что если будет зарабатывать – ты к нему вернёшься. Идиот. Лесма громко, даже нервно вздыхает. – Скажи спасибо, что не он сюда приехал, а я... чем ты вообще думала? – Так вышло, понимаешь? – пытается оправдываться, но получается не очень убедительно. Во всяком случае парень ей не верит. – Блядь, Лесма, ты вообще головой соображаешь? Это же препод! – грозный шип как будто сейчас зальёт ядом девушку. Он старается говорить тише, но не выходит. – Я всё понимаю. Просто не трынди никому. Пожалуйста. Я знаю, ты умеешь хранить тайны. Особенно от Димки. Буквально слышу, как Евгений поморщился. – Это не моё дело. Я не скажу, но... если всё раскроется – ты в курсе, чем это аукнется? – В курсе. – Ну смотри, потом не ной... – Не буду. Пока. Дверь хлопает, но Лесма в комнате не появляется. Жду минуту и не выдерживаю... Выхожу и вижу, как она стоит, упёршись лбом в холодную поверхность двери и слегка дрожит, сжимая тонкими побелевшими пальцами ручку. – Всё нормально? – хочу, чтобы тон был твёрд и не срывался, чтобы она успокоилась, перестала трястись, но выходит не очень. – Да, он не скажет. Женька – молчун, это его главное достоинство, – спустя короткую паузу убеждает Лесма. И на самом деле в этом не сомневается. Хоть что-то хорошее. Девушка обречённо вздыхает и оборачивается. На её лице сейчас прописано столько всего, что проблематично сказать, о чём она точно думает. Проблематично, но... вместо слов притягиваю хрупкую фигурку к себе, зарываясь носом в её вкусные волосы, и выдыхаю, накаляя её макушку. – Почему всё так сложно? – стонет она, звучно хлюпая носом. – Потому что в жизни в принципе не бывает ничего простого, – замечаю философски, но её это не утешает. Судя по всему, судьба явно против наших отношений, ну или против того, чтобы мы держали их в тайне. Но не скрываться нельзя. Общество же... личные отношения между студентом и преподавателем запрещены уставом. – Давай подумаем об этом завтра? Идёт? – предлагает Лесма, выпутываясь из кольца объятий. Сейчас она явно не хочет ничего решать. Тем более, портить вечер. Да и мне если честно от всего этого уже тошно. Я согласен с ней. – Принцип Скарлет О'Хара в действии? Лесма согласно кивает и горько ухмыляется. – Ещё ни разу не подводил. Конец POV: Всеволод *** Женька никогда не лез не в своё дело. И никогда не осуждал, даже сейчас. Более того максимально избегал этого. Даже если кто-то нарочно пытался втянуть его в спор – он флегматично отнекивался и уходил от ответственности. С одной стороны это было его несомненным достоинством, а с другой делало крайне незаметным. Парень вылетел из подъезда многоэтажки, снедаемый каким-то непонятным чувством. То ли это было смятение, то ли ярость. Он никак не мог разобраться. Ему было до колик обидно за лучшего друга и одновременно принцип "не совать нос в чужие дела" давил своей тяжестью. Стоило ли рассказать Димке о том, что он только что видел, или тот и так уже в курсе? – Срань... – ругнулся Власов сквозь зубы, вытащил сигарету из пачки и закурил, косясь на светящийся в темноте балкон на третьем этаже. Ему срочно необходим был совет. Совет адекватного, желательно умного человека. Но Женька советовался крайне редко и только с Мироновым. Но не мог же он подойти к Димке и спросить, как ему лучше огорошить своего же друга информацией? Сразу в лоб или намёками? Или вообще заткнуться и молчать до смерти? Однажды он уже кое-что скрыл от Димки. И в этом тоже была замешана Лесма. Просто в этот раз он хотел убедиться на сто процентов, что девчонка не совершает очередную глупость, ведомая внутренней вспыльчивостью и влюбчивостью. Женька хмуро зыркнул на припаркованную неподалёку машину службы доставки и скривился, едко затягиваясь дымом. Это было год назад. Они отмечали Новый Год в общаге. Власов после приличной дозы водки как раз шёл из туалета, когда заметил приоткрытую дверь в комнату девчонок. Надеясь в тайне наткнуться на Валю, он постучался, а затем заглянул в комнату. В темноте на краю кровати притаилась тонкая фигурка с бутылкой в руках. Он хотел было включить свет, но прекрасное создание остановило его яростным шепотом. – Что надо? – голос звучал сипло, нос громко хлюпал. Кажется, девчонка плакала. Женька не переносил чужих слёз, тем более не любил утешать. Ведь в нём сочувствия, как в куске картона. Да и не похожа эта фигура была на Валю, скорее на Лесму, что девушка и подтвердила своей следующей фразой. – Уйди, Власов, вали к своему конченному дружку! Будь Женька менее пьян – свалил бы. Но алкоголь как-то подозрительно сказался на его миролюбии, поэтому вместо того, чтобы выметаться из комнаты, где ему были явно не рады, он прикрыл дверь и прошел внутрь, пряча руки в карманы. Здесь парень бывал крайне редко, больше транзитом, когда Димка заскакивал с ним вместе к своей девушке. Но где сейчас носило ветренного Миронова, Женька в душе не чаял, хотя был почти уверен, что Лесма в курсе. Девушка проигнорировала его присутствие и резко отпила из горла бутылки. Власов сел рядом с Лесмой и тактично отобрал у неё из рук алкоголь. А та, не сопротивляясь, отдала. Принюхавшись, парень понял, что она хлещет шампанское. Похоже, с горя. Женька не любил, когда его друг включал режим козла и старался как можно сильнее уколоть свою девушку. Но приходилось закрывать на это глаза, иначе рядом с Мироновым не выжить. Тот на говно изойдёт, лишь бы доказать свою правоту и убедить, что такое поведение норма. Женька никогда с этим не был согласен, но и переубеждать Димку не собирался. Но сейчас вдруг перемкнуло. Прежде всегда молчаливый и хмурый, он вдруг дико захотел узнать причину бестолкового пьянства всегда жизнерадостной Лисовской. А та вместо того, чтобы выливать кучу накопившейся боли и обиды, внезапно уткнулась носом в плечо Женьки и всхлипнула. А Власов вместо того, чтобы отстранить её от себя, обнял. Прижал крепко к груди и подобно Лесме уткнулся носом в шелковистые локоны, пахнущие кокосом. И хрен его знает, что происходило между двумя абсолютно полярными людьми, которые друг другу даже не нравились. Которые в будни максимально кривились при встрече и отворачивались друг от друга. Которые бы даже не заметили, если бы один из них исчез. Сейчас Женька был той самой подушкой, в которую Лесма выплакивала всю свою злость и отчаяние, ведь каких-то пятнадцать минут назад она застукала Димку с одной смазливой первокурсницей. Он запихнул свой язык так глубоко в глотку блондинке, что казалось девчонка вот-вот задохнётся или захлебнётся пошлыми стонами. Лесма настолько охренела, что даже дверь в комнату закрыла. Как будто не имела права ворваться и выцарапать ему глаза, как обычно это делала, когда они ссорились. А ссорились они постоянно. Но, теперь словно перегорела... она молча ушла к себе, крепко обняв подарок, который собиралась подарить любимому парню и на который она работала два месяца. Как натуральная овца. Димка даже открытку ей не приготовил, а она... Её так это всё бесило, что оставалось только напиться. И она почти это сделала, а тут Власов... Так не вовремя и в тот же момент очень даже кстати... Лесма сама не заметила, как её нос оказался в районе губ одногруппника. Сама не заметила, как Власов подался навстречу её выдоху. И так же не поняла, как вдруг ни с того, ни с сего оказалась на коленях парня, а его губы коснулись её рта. От него пахло алкоголем и незнакомым, довольно возбуждающим парфюмом. Но губы были мягкие, не такие грубые, требовательные, подчиняющие, как у Димки. Скорее, чуткие, уютные, приятные. Лесма зарылась в густую шевелюру одногруппника, подтягивая его голову еще ближе. Чтобы потеряться в ощущениях и чужом вкусе. Парень крепче стиснул хрупкие плечи, борясь одновременно и с совестью и с каким-то неведанным доныне желанием. Лесма всегда была красива, и чисто по-мужски Власов засматривался на неё, но чисто по-дружески ощущал себя последним гадом. Он отстранился от мигом присмиревшей девушки, которая испуганно хлопала широко раскрытыми глазами и была выбита из колеи. Она не собиралась мстить. Всё получилось само. Но... Женька столкнул Лисовскую с коленей и зарылся руками в волосы, пока она поправляла платье и хмурила тёмные брови. Ему было тошно, почти стыдно. Почти... потому что в глубине души он понимал, что Лесме это было нужно. Она безмозгло любила человека, которому на неё насрать, а Женька стал лишь способом мести. Но почему-то сейчас парня это не оскорбляло. Наоборот... он рад, что это получилось именно так. Ведь будь на месте Женьки кто-нибудь другой – он точно бы не сдержался, и утром Лесма очень пожалела обо всём случившемся. – Жень, давай только Димке ничего не скажем, – Лесма тяжко вздохнула и коснулась плеча Власова. Тепло её тело возобновило вновь какую-то странную тягу. Противоестественную предательскую тягу, которой и быть-то не должно. Женька затравленно посмотрел на блондинку и еле заметно улыбнулся. Глаза как у Бэмби, чёрт возьми. Большие, наивные, печальные. Будь Лесма с ним и люби она его точно так же – он бы удавился, но не изменял ей. Жаль, что кретин Миронов этого не понимает. Да и Лесма... дура. Любит, хотя всё прекрасно знает. – Не скажем, – согласился парень и пожал протянутую руку. Он уже встал и собрался было уйти, но в последнюю секунду его остановили изящные пальцы, вцепившиеся в рукав клетчатой рубашки. Он вопросительно оглянулся и увидел, что Лесма протягивает ему какую-то коробку. – Держи, – она смутилась, – я купила это Димке, но он всё равно не оценит. А тебе пригодится. Я хочу, чтобы они были твои. Власов изумлённо принял подарок. – Спасибо, – Женька даже опешил. Ему ещё ни одна девушка ничего не дарила. Лесма тепло улыбнулась и кивнула, как бы прощаясь. Женька понял, что ей требуется побыть одной, поэтому просто ушёл, тихо прикрыв за собой дверь. Только в коридоре он потянул за верёвочку, развязывая сдержанный бант и разворачивая шелестящую крафт-бумагу. В руках оказалась красивая чёрная коробка, а внутри... Женьке даже немного поплохело, когда он представил, сколько это стоит и сколько Лесме пришлось работать официанткой, чтобы позволить такой дорогой подарок. Часы Tissot. Он даже хотел было вернуться и отдать Лесме назад то, что она ему вручила, но потом понял, что она не примет. Это было от чистого сердца. Просто потому, что он проявил милосердие и облегчил её печаль. В самом хорошем смысле. Женька надел на руку чёрный стильный браслет, застегнул и, ощутив холодный увесистый металл, улыбнулся. Это был самый лучший подарок за всю его жизнь... Парень покосился на циферблат тех самых часов, выбросил докуренную сигарету и решил, что сдохнет, но Димке ничерта не скажет. Если Лесма избавилась от его дурного влияния, то хорошо. Она достойна того, чтобы её любили. Миронов слишком много крови ей попортил. Хоть сейчас с Димкой и происходило нечто странное, но всё-таки оставалась надежда, что рано или поздно уязвленное самолюбие друга перебесится, и он забудет Лесму. Если, конечно, всё кардинально не поменялось и он не влюбился по уши в свою же девушку после расставания. Тогда... Тогда хреново... И только Миронов так может, чёрт возьми! В первый раз в жизни Женька решил не лезть в ситуацию только из добрых побуждений, а не из-за приобретённого пофигизма. И в первый раз был несказанно этому рад. Он кинул напоследок задумчивый взгляд на окна, где оставались скрытыми ото всех Лисовская и Райдер. Пришлось отмести от себя навязчивую мысль, что возможно если бы он был более настойчивый, то сейчас Лисовская любила бы его. Может, если бы он был менее замкнутый, а Лесма смотрела на мир шире – они бы не раздражали друг друга. Но... этого уже никто никогда не узнает. Всегда хочется быть кому-то нужным, даже если ради этого придётся чем-то жертвовать. Власов шмыгнул замёрзшим носом и, недолго потоптавшись на месте, залез в остывшую машину, заводя мотор. Оставалось отвезти ещё три заказа и можно домой... но Женька не спешил. Он достал телефон и логично рассудил, что раз уж так складываются обстоятельства и прошлое настигает каждый раз слишком стремительно, давая пинка под зад, может, имеет смысл пересмотреть приоритеты. Именно поэтому он зашёл в социальную сеть. Именно поэтому нашёл красивое улыбающееся лицо своей старосты. Именно поэтому открыл чат и, не давая себе передумать, написал "Привет". Именно поэтому, когда телефон звякнул через минуту, парень широко улыбнулся и нажал на педаль газа, срываясь с места. Рано или поздно каждому требуется быть нужным и осознавать, что ты не один во Вселенной. Главное не упустить шанс это реализовать.