Не для тебя

Расскажи мне, как ты там? А знаешь, у меня всё так же. Я забываю, как ты выглядишь и пахнешь. Уже не страшно, терять не страшно, тебя не страшно... твойвоздух — Как ты там?

Миронов ворвался в мою тишину ураганом поддержки, но стоило ему услышать, что я наорала на ректора и поклялась отчислиться, чего бы мне это не стоило, — моментально сник. Его явно не обрадовало такое решение. А я не видела иного пути. Учиться здесь дальше, видеть Валю, ходить на пары к Райдеру, ловить на себе любопытные взгляды местных сплетников — так себе удовольствие. Мне нужно было срочно сменить обстановку, может быть даже вернуться домой. Пусть отец бесится, хватается за ремень и угрожает расправой — я больше так не могу. Ну не тянет меня писать программы и заниматься системным администрированием. Лучше пойду работать куда-нибудь баристой или официанткой. Вместо того, чтобы ругать, Димка предложил сходить потренироваться. Выплеснуть накопившуюся психологическую усталость не помешало бы. Спрашивать про состояние Денисовой не хотелось, хотя и после объятий Райдера я больше на неё не злилась. Скорее, испытывала эмоциональное опустошение. Была бы возможность — уехала бы куда глаза глядят. Подальше от всего этого кошмара. Подальше от Райдера. Но, боюсь, даже на расстоянии в тысячи миль я всё равно буду ощущать его запах, делая вдох, терпеть вкус его поцелуев на кончике языка, трепетать от его касаний даже при лёгком дуновении ветра и просто видеть его лицо в каждом проходящем мимо человеке. Он слишком прочно засел в моих мыслях и тут же возникал перед глазами, стоило зажмуриться. Почему-то любить Димку было проще. Сейчас я это понимаю. Любить же Райдера — вечно балансировать на лезвии самой остро сточенной бритвы. Его эмоции никогда не угадать, как и мысли. Он слишком сложен. Слишком непонятен. Слишком анахроничен. И чем сильнее я погрязаю во мрачном иступлённом одиночестве, отравленная его влиянием, недоверием и предательством, тем ближе к нему становлюсь и тем лучше его воспринимаю. Мне даже не обязательно слышать его голос — я и так слышу его разум. Это дико, но его непроницаемые маски отнюдь не непроницаемы. Под них можно проникнуть и всё прочитать по одним голым глазам, как будто я наконец-то заслужила допуск ко всем его тайнам. Вот только мне это уже совсем не нужно. Мне нужен он рядом, но это чистой воды самоубийство. С ним я меняюсь в худшую сторону. Можно даже сказать, что он учит мою душу плохому в самом извращённом смысле. Он учит меня страдать, изнывать от тоски, давиться болью. Он уничтожил всё самое светлое, что было внутри. И кто знает, чем мне это аукнется в будущем. Возможно, отныне только с Райдером я смогу быть вместе, потому что других таких покалеченных психически нет. Он просто подгоняет моё сознание под себя, меняет, перекраивает на иной лад. И от этого уже не страшно. От этого никак. Я просто знаю, что он самая большая моя зависимость, поэтому надо бежать от этой зависимости, пока не отравил окончательно. Пока я грузилась, Миронов решительно набрал чей-то номер и куда-то позвонил. По голосу, приглушённо донёсшемуся из динамика, я узнала Лёху. — Миро-он! — радостно поприветствовал блондина хозяин фитнес-клуба, — а я как раз хотел тебе звонить. — Да? — Димка переглянулся со мной и тепло улыбнулся. — Сегодня день рождения у нашего клуба, я организую вечеринку. Приходи! Будут все постоянные клиенты, алкоголь, девчонки... На последнем издаю короткий фырк и принимаюсь изучать маникюр. — Да, не... я потренироваться хотел, — легко уловил моё настроение Миронов и отвернулся. — Это всегда пожалуйста, но что-то я не припомню, чтобы ты хоть раз отказывался! Давай не ломайся и приходи. И девчонку ту захвати, с которой ты вчера на ринге зажигал, — парень звучно хохотнул, а я мигом вспыхиваю, сердито впериваясь в Димку и больно тыкая его кулаком в плечо. Это что за хрень? Откуда он знает? Неужто Миронов уже растрепал? — Э-э... — Димка озадаченно покосился в мою сторону и отодвинулся на всякий пожарный, потому что не был уверен, что я ему не сломаю нос так же, как сегодня Денисовой. Яростно встряхиваю головой, скрещиваю на груди руки и откидываюсь спиной на стену, не сводя с парня напряжённых глаз. — Подожди, откуда ты знаешь... Лёха снова рассмеялся. — Камеры, Димас, камеры... — в динамике что-то щёлкнуло. Миронов виновато поморщился, изображая на лице выражение из серии "Прости, Лисовская, я не был в курсе". Выразительно закатываю глаза. Ну ещё бы... а догадаться не судьба? Хорошо, что кроме поцелуя ничего больше не было. Но и за это убить охота. — Жду вас короче, отказ не принимается. Метку скину. И отключается. Димка растерянно смотрит на экран телефона и блокирует его. — Лесь, ну прости. Я же не знал, что он записи смотрит. Только раздражённо отмахиваюсь. Ничего иного я и не ожидала. Поучаствовала в откровенном ролике эротического содержания бесплатно. Что уж теперь? Димка придвинулся ближе и заискивающе заглянул в лицо. — Если не хочешь — можем никуда не ходить. — Ну почему, — губы сами расплываются в хитрой усмешке, — я бы сходила. Всё равно хотела развеяться. Хоть напьюсь. — Я тебе напьюсь! — Димка мигом серьёзнеет, — хорошо, сходим. Но... — он назидательно поднимает палец, чем выбивает из меня удивлённый смешок, — на вечеринках Лёхи происходит порой чересчур много интересного, поэтому не отходи от меня ни на шаг. Усекла? Я активно закивала. — Лесь, я серьёзно. Будь рядом. Не хочу потом приводить тебя в чувство, если тебя кто-то чем-то опоит. — А там и такое может быть? — изумлённо моргаю. Даже сразу как-то пропадает желание туда соваться. — И не только. Димка мрачнеет, словно вспоминает что-то нехорошее. Догадываюсь, что он частый гость на подобных тусовках и, кажется, понимаю, где он проводил время и с какими друзьями, когда бесследно исчезал. А я, как дура, названивала и пыталась его искать. Даже смешно. Верю, что Миронов изменился, но не верю, что полностью, поэтому решаю слушаться только наполовину. В конце концов я смогу за себя постоять. — Ладно, тогда собирайся, я скоро зайду за тобой. Он встаёт, касается губами моего лба и выходит из комнаты, оставляя меня в привычной женской растерянности с извечным вопросом "что надеть?" *** Димка кривовато загадочно улыбается, наблюдая за тем, как я сосредоточенно закручиваю очередной локон с кислой миной. Его смешливые голубые глаза и широкая детская улыбка сейчас укутывают меня только в некоторую неправильность всего происходящего. Раньше я бы всё отдала за подобный вечер в его компании. Он ведь действительно красавчик, даже чем-то смахивает на Криса Эванса, этакий "Капитан Америка" с улыбкой плохого мальчика. Димка всегда притягивал своей весёлостью, беззаботностью и активностью. Именно о таких принцах мечтают все девочки-подростки. Он научил меня не париться по пустякам, научил видеть в жизни незамысловатые, но от того не менее замечательные моменты. Мы часто убегали с пар, жарко целовались по дворам, совершали глупости, крали жвачку в магазине, ели снег и даже лазили по крышам… Детский сад на выезде, но было время, когда я не представляла, что может быть романтичней. И тусили вместе тоже много. Но сейчас всё изменилось. Я понимаю, что прежней легкости уже не будет. Наши отношения изжили себя, превратились в инфантильные, скучные, держащиеся только на отчаянии и попытке забыться. - Лесь, - зовёт внезапно он. Невольно вздрагиваю и смотрю на него через зеркало. - Что? Димка встаёт с кровати и подходит вплотную ко мне, кладёт свой подбородок на мою макушку, заглядывая проникновенно в глаза через отражение, и вдруг серьёзнеет. — Я тебя люблю, — тихо говорит он, а я ошеломлённо моргаю, абсолютно забывая про накрученный на утюжок локон. Чего? Ну вот и приплыли, ё-моё! Впервые за два года! Охренеть! — Ужасно люблю, даже не знаю, что было бы со мной, если я тебя потерял. Ты делаешь меня взрослее, серьёзнее, надёжнее что ли… Рядом с тобой я чувствую собственную нужность. И это прекрасно. — Эм… — испуганно таращусь на него, абсолютно не зная, как реагировать на такое заявление. И, наверное, я бы так и просидела в смешанных чувствах, если бы не запахло горелым. — Твою же мать… — восклицаю громко, разматывая локон. Концы волосинок завернулись в мелкую пожжёную спираль и обломились, оставив меня с уродской посеченой прядью, хорошо хоть тянула её с затылка. Димка неожиданно громко расхохотался и чмокнул меня в макушку, зарываясь носом в волосы. — Ты сногсшибательна и без кудрей, солнце, прекращай палить свои прекрасные волосы… - едва отдышавшись пробормотал парень и забрал у меня из рук плойку. Разочарованно смотрю на зажатый в кулаке клок волос и никак не могу переварить услышанное. Это первое признание в любви только что было? Или что? Натуральный ступор. Димка разворачивает меня к себе и заискивающе заглядывает в глаза. — Ты испугалась? — улыбается он и словно после этой фразы становится в разы взрослее, точно в нём на самом деле хорошо шифруется умудренный опытом мужчина. Тот мужчина, с которым хочется будущего. А это, однако, сюрприз для меня. Обалденный сюрприз. — Просто это очень неожиданно, — мямлю в ответ. Мне никак не удаётся совладать со своими эмоциями. И это ужасно. Димка звонко хохотнул, вдруг резко подался вперёд и запечатлел на моих губах влажный глубокий поцелуй. Кажется, он решил, что мой разрыв с Райдером ознаменовал возобновление прежних отношений. Но я к такому вообще не готова. Да и не хочу, не до любви мне сейчас. Точно не с Димкой. Он ведь действительно воспринимает меня крайне серьезно и абсолютно не догадывается о том, что на самом деле я до сих пор сохну по физику. И сегодня тот человек открылся и сказал то же самое, что сейчас сморозил Димка. Чёрте что... Сегодня, что, день признаний мне в любви? Всё ещё больно от осознания того, что я не могу быть с Райдером и одновременно рядом такой родной, понимающий Миронов, которого я могу упустить. Но переступить через себя не могу. К сожалению, Димка не тот, кто мне нужен. Я мягко отстраняю его от себя и, чуть прищуриваясь, заглядываю в его глаза, на дне которых нет страшных тайн и космических тёмных глубин. Там ясное, как день, обожание. Слепое обожание. Немного коробит. Он никогда не был таким, всегда грубил, забивал, мог наорать и послать, а потом вернуться, сухо бросить "не реви, я козёл", обнять и на этом всё завершалось. А сейчас тот самый харизматичный мерзавец столь трепетно касается кончиком носа моей щеки, блаженно прикрыв глаза, что это заставляет задуматься. Неужели разрыв со мной так на него повлиял? Он до сих пор не может отпустить. Господи, ну за что? Почему именно сейчас в нём проснулись благородные чувства, а не на пару месяцев раньше, когда Райдера не было ещё и в помине. Когда я могла позволить себе любить только Димку и не думать больше ни о ком? Но отчётливо принимаю факт того, что даже если бы Миронов снизошёл до признания раньше — это ничего бы не изменило. Я бы всё равно втрескалась в Райдера, неосознанно, по самую макушку, закусывая ночами губы и рыдая в подушку. Но зато не страдала бы так, как страдаю сейчас, когда знаю, что Сева меня любит своей ненормальной жуткой любовью, вот только душа разорвана на клочки и ей сейчас вообще не до чувств и сострадания. Ей бы вылезти из ада и попытаться научиться жить заново без прошлого и привязанностей. Мы с Райдером слишком много напортили. Вряд ли что-то выгорит. Я благодарна Миронову, что он прошёл со мной все тяжёлые испытания, выпавшие на мою долю, пусть и сам поспособствовал из возникновению. Но он до сих пор не отвернулся, до сих пор здесь и делает всё, чтобы я осталась с ним. Это достойно уважения. Точно достойно. Хочу уже было открыть рот, чтобы сказать всё это Димке, установить временные границы, попросить дать мне возможность забыть Райдера и тогда может быть у нас с ним появится шанс, но он опережает меня следующим, сбивающим с адекватной ноты, заявлением: — Кажется, я однажды на тебе женюсь, — улыбается и ещё глубже вдалбливает меня в землю. Да, он просто издевается! Пора уже сворачивать с щекотливой темы, а то разговор принимает дико неуютный оборот. — Пока это рановато обсуждать, а то я ещё запомню и буду тебя шантажировать обещанием, — отшучиваюсь с плохо слепленной улыбкой. Он смеётся, будто не заметил моего смятения. Все органы внутри приходят в движение от омерзения к самой себе. Я не хочу оставаться без поддержки Миронова, поэтому никак не могу ему признаться в том, что он мне вовсе не нужен. Он нужен, пока... пока ноет под рёбрами разбитое сердце, а память терзает даже во снах осколками иного счастья: я и Райдер — в его квартире, вокруг только тишина и ночь. Я и Райдер — в его постели, он трогает меня поцелуями иначе, чем кто-либо до него, дарит бесконтрольное наслаждение, единение, потребность быть желанной и нужной. Я и Райдер — на диване, смотрим "Южный парк" и смеёмся над каждой дурацкой шуткой, он прижимает меня к себе и то и дело трётся тёплым носом о мой висок, периодически увлекая в безумно нежные поцелуи, от которых затуманивается сознание и трудно дышать. Больше ни с кем подобного я не испытаю. Уверена. Такие сильные чувства, способные высушить и уничтожить, человек может испытать лишь однажды, потому что на второй раз его просто не хватит. — Я пойду пока покурю на улицу, а ты собирайся. Я жду. Выводит меня из задумчивости Димка и снова чмокает в губы. Он уходит, оставляя наедине с собой. Оторопело смотрю на себя в зеркало и не могу собрать ни единой адекватной мысли хоть во что-нибудь вразумительное. Что это сейчас нахрен было? *** Осторожный стук в дверь раздаётся как раз, когда я уже успела натянуть на себя зелёное бархатное платье. — Открыто, — кричу из-за шкафа, думая, что это Миронов вернулся. Не спеша застёгиваю боковую молнию и наконец выхожу навстречу гостю, поправляя подол. Поднимаю глаза, сталкиваясь с бездонной тёмно-карей пропастью, которая может принадлежать лишь одному человеку на планете. Его глаза затягивают своей чернотой, поэтому приходиться зажмуриться и отогнать наваждение. Через секунду беру себя в руки и снова открываю глаза, теперь собранная и готовая, кажется, ко всему. Настроение непроизвольно портится. Хочется уйти обратно в шкаф, закрыть створку и не показываться оттуда как минимум до зомби-апокалипсиса. На секунду на лице Райдера мелькает странное обескураженно-изумленное выражение, но он быстро берет себя в руки и прикрывает дверь, что вызывает во мне волну праведного негодования. — Что-то я не припомню, Всеволод Игоревич, когда это стало приличным закрываться со своими студентами в одной комнате? — вопросительно поднимаю бровь, не зная куда деть руки. Ещё и платье это, жутко короткое. Хочется натянуть его пониже, прикрыть колени. В идеале напялить бы паранджу, чтобы он не смотрел на меня так… А как так собственно говоря? Что-то я не припомню, чтобы Райдер столь неприкрыто меня разглядывал. Подозрительно прищуриваюсь, начиная осознавать, что вот так стоять друг напротив друга не очень вариант. Дико как-то. — Раз уж пришли — проходите, — приглашающе киваю на стул около стола, а сама, дабы усмирить свои нервы, подхожу к тумбочке и беру заранее приготовленные серьги, чтобы надеть. При этом поворачиваюсь к нему спиной. Нужно успокоиться. Видеть его всё ещё сложно, как и оставаться с ним наедине. Только не глаза в глаза. Сразу активируются и начинают шевелиться все похороненные чувства. Опять он припёрся, когда его никто не ждал, когда мне только что признался в любви другой человек. Вот как Райдер это делает? Жопой чует, не иначе… — Прекрасно выглядишь, — откашливается он, при этом голос всё равно остаётся хриплым. И снова проклятые осколки погибших бабочек царапаются в животе. Зомби-апокалипсис всё-таки наступил, но внутри моих разрушенных городов памяти. — Зачем Вы здесь? — собираюсь с духом и поворачиваюсь к нему, пропуская мимо ушей комплимент. Он молчит, видно, что его до сих пор гложет всё то дерьмо, которое он мне причинил, обрекая на нестерпимые муки. Может, извиниться ещё раз зашёл, неловко стало за то, что разбил мне сердце? Даже смешно, как банально это звучит. Вот сейчас мне явно не до его совести. Через десять минут я должна уже выходить, как бы ему так намекнуть, чтобы свалил по-быстрому, пока Димка не пришёл? Может, лучше прямо сказать? Если Миронов нас застукает — взбесится. - Ты не сдала последнюю лабораторную по физике… - начал было Райдер, я аж от удивления моргнула. - И вы зашли мне об этом напомнить? Спасибо, конечно, но я собираюсь отчисляться. Мне фиолетово на вашу физику. Чего? Странный он какой-то. Ну ладно, напомнил и славно. Значит уйдёт. Интересно, он вообще в курсе, что психическая боль так быстро не проходит или всё же пришёл, чтобы лишний раз удостовериться, что я ещё не сдохла? — Блин, Лисовская, ты можешь помолчать, я не могу собраться, — неожиданно рявкает Райдер и подскакивает со своего места, отшвырнув ногой в сторону стул. — Вообще-то я молчала, и мебель портить мне не надо, не у себя дома! – не выдерживаю и осаживаю его, но он игнорирует, только зарывается пятернёй в свои волосы. Дурацкая привычка, но несказанно ему идёт. К горлу подступает разбухающий от каждого следующего вдоха ком. Рядом с ним мне хочется постоянно плакать. Это так по-детски, если честно. Никакого самоконтроля. Внезапно Райдер поворачивается на пятках и, не успеваю даже вздохнуть, как он уже рядом, хватает за затылок и притягивает к себе, впиваясь в меня губами. Я как стояла, так и села бы, если бы он меня не придержал. Вся хлипкая выдержка затрещала по швам и лопнула. Он целовал меня так жадно, неистово, точно хотел выпить до дна. Словно выдавливал из меня всё плохое, заставлял отказаться от воспоминаний. А я... а я вяло попыталась его отпихнуть, но вместо этого только притянула ближе, зарываясь пальцами в жёсткие волосы. Сопротивляться не получалось. Я вообще не представляю, как можно сопротивляться человеку, с чьим именем на губах ты засыпаешь и просыпаешься изо дня в день, о ком ревёшь больше, чем ревела за всю свою жизнь, и о ком думать невмоготу, но не думать никак не выходит. Я бы всё отдала, лишь бы продолжать вот так плавиться в его руках и изнывать от каждого движения его рта, языка, укусов. Он не отпускал, я не отпускала. Мы калечили друг друга, но прерваться были не в силах. За даже секунду такой близости я была готова отдать всю себя ему, вручить, как трофей с транспорантом "ты победил". Потому что дура, потому что опять повелась… Чёрт возьми. Мятный язык скользнул в мой рот и в острой ласке прошёлся по нёбу, поцелуй несколько замедлился, стал более чувственным, нежным, меня притянули уже за талию и прижали к себе так тесно, что было не ясно, где заканчиваюсь я и начинается Райдер. Он осторожно прикусывает нижнюю губу и втягивает её в рот, провоцируя настоящую бурю в каждой клетке тела. — Ты сводишь меня с ума, — шепчет, доводя до дрожи. И снова целует, лишая благоразумия и мешая соображать. Так оглушительно мягко, что смысл его слов потерялся где-то глубоко в подсознании. Приподнимаюсь на носочки, давая волю рукам, которые скользнули по его груди вверх и стиснули ворот рубашки. Парень громко вздохнул, задирая подол моего короткого платья, оглаживая ягодицы, переходя на бедро и закидывая его на себя. Устоять не получается, меня снова держат на весу, но на этот раз опускают спиной на кровать и накрывают собой сверху. Он бы рад быть расторопнее, если бы не мешающая лонгета на правой руке. Райдер прерывает поцелуй только для того, чтобы спуститься губами по шее вниз к ложбинке груди, шумно втягивая носом мой запах, будто хочет заполнить им лёгкие. Каждый его поцелуй подобен раскалённому прожиганию. Уверена, везде, где его губы только коснулись кожи, остались следы ожогов, я почти чувствую боль, стремительно сменяющуюся на истому и рой мурашек. И всё прекрасно, чудесно, я плавлюсь в его руках, если бы не одно «но», зудящее в самом сердце болезненным вопросом… И это отрезвляет. Райдер уже спускает бретели и рукава, оголяя мои плечи и покрывая их мелкими поцелуями, от которых впору потерять голову. Но нельзя… Из последних остатков хлипкого самоконтроля отстраняю его от себя, вынуждая подняться и сесть. Одновременно с этим, буквально ощущаю, как лицо заливает румянец — одёргиваю юбку и поправляю рукава. — Лесма, — он ерошит свои волосы, но я только закусываю губу и встаю с кровати, теперь разбитая окончательно. — Уходите, — бросаю сухо через плечо, — пожалуйста. — Лес… — Я сказала уходите, Всеволод Игоревич, — не даю ему договорить и резко обрываю, — я тороплюсь, уходите. — Выслушай меня, — просит он, но чувствую, что, если он начнёт сейчас говорить – разревусь. И поток моей слабости уже будет не остановить. Не хочу знать, что он скажет. Каждое его слово меня мучает. И тошно от собственного бессилия перед ним. Я открыла душу, а её изодрали на клочки. А теперь мало того, что унизил, он опять пришёл и опять всё по новой. Точно не хочет, чтобы я забыла его и жила своей жизнью. Точно боится, что я не буду больше его любить. Поэтому напоминает о себе, поэтому возвращается раз за разом, давая мимолетную надежду и тут же её забирая, как только открывает свой рот. Хватит… На этот раз окончательно. — Я просто хотел сказать… — Райдер, блядь, ты тупой? — не выдерживаю и взрываюсь. Какая субординация уже, к чёртовой матери? Он аж опешил. Могу поспорить никто не позволял себе с ним так разговаривать. Я оглядываюсь и чувствую, что это конец. Слезы текут потоками по щекам и их не остановить. — Проваливай! Я не хочу тебя видеть, не хочу, чтобы ты приходил и что-то там мне говорил и тем более не хочу, чтобы ты меня целовал. Я же ясно дала понять, что не собираюсь ничего обсуждать и прощать. Ты причинил мне небывалую боль, ты меня предал, ты не верил, когда это было нужно. Что изменилось теперь? Теперь я вдруг резко стала тебе нужна? А где ты был, когда был нужен мне? Где ты был, когда я умоляла тебя услышать, понять, довериться? Где ты был, когда я узнала о беременности и пошла на аборт? Где ты был, когда мне необходима была помощь и элементарный совет о том, как поступить дальше? Где ты был, когда я осталась совсем одна? Где ты, мать твою, был? У тебя были миллионы шансов всё исправить. Надо было лишь попытаться узнать, как я, где я, с кем я. Узнать, прийти и помочь. Забрать и никогда не отпускать. Я бы пошла за тобой даже в адское пекло, если бы ты просто пожелал. Я бы осталась. Я бы простила тебе всё. Простила и забыла. Потому что любила. Но уже поздно! Поздно, понимаешь? Во мне больше нет ничего целого, стоящего и живого! Ты меня изменил, уничтожил, растоптал! Ты настолько меня раздавил, что я потеряла единственное живое существо, которому была нужна. Так зачем же ты пришёл сейчас? Оценить масштабы трагедии? Так смотри... вот она я. Теперь такая! Я больше не улыбаюсь и практически забыла, как это делается. Я мечтаю сдохнуть, чтобы больше никогда-никогда не думать о тебе и о том, как же я ошиблась в своих чувствах! Каждый грёбанный раз ты врываешься в мою жизнь и давишь на больное, не даёшь себя забыть, а я только-только учусь жить заново… Ну сколько уже можно?! Я хочу быть свободной от тебя! Он молчит, только прячет руку в карман джинсов, как всегда. Единственное, что отличает всю ситуацию от предыдущих – это его взгляд, он какой-то иной, будто и не его вовсе. Парень смотрит на меня и… я не понимаю, что это значит. И это вновь выбивает почву из-под ног. Взвываю раненым зверем и отвожу от него глаза, размазывая по щекам тушь и подводку. Весь макияж насмарку, блин. Мне надо было, чтобы он это услышал! Надо было проговорить вслух! И даже вроде стало легче, ведь теперь груз прошлого был разделён напополам с ним. Слышу, что он пришёл в движение, чувствую носом его запах, а потом его руки обвивают меня в крепкое горячее кольцо и прижимают к себе. От этого меня окончательно прорывает, и я реву. Реву, стискивая в кулаках его рубашку и пачкая светлую ткань своим потекшим макияжем. Как сегодня на ступеньках в универе. Его объятья — это сокрушительная сила, это лекарство от всех болезней, это молния жизни. В его объятьях моё сдавшееся сердце перестаёт трепыхаться в предсмертных судорогах и начинает биться ровно, чётко, заглушая даже истерику. Кто знал, что мёртвая любовь — это так больно? Он гладит меня по волосам, целует, собирает губами слезы и снова обнимает. Точно не Райдер рядом, а другой человек, тот, кому не плевать. — Прости меня, прости… — шепчет он и снова целует, — прости... Лесма, прости... — Почему ты такой? — с нескрываемой болью шепчу в ответ. — Потому что я не герой, Лесь. Я отрицательный персонаж. Меня невозможно любить. Точнее, было невозможно, пока не появилась ты... Он трётся носом о мой нос и пытается усмехнуться, но усмешка выходит горькой, я прям чувствую вкус абсента на корне языка. — Ты единственный человек, который смог разглядеть во мне абсолютно иное. А я никак не мог в это поверить и принять. Да и до сих пор не могу, потому что причинил тебе столько боли, что хватит на десять поколений. Лесь, я в этой жизни упускал слишком много хорошего, но тебя потерять не могу. Потому что эгоист. Скажи, что мне сделать, чтобы тебе помочь, и я положу мир к твоим ногам. Криво улыбаюсь и утыкаюсь лбом ему в солнечное сплетение, пряча лицо. Как он не поймёт — мне ничего не нужно. Мне больше совсем ничего не нужно. Не знаю, что происходило в это самое мгновение в этих чёртовых четырех стенах, не знаю, как вообще возможно подобное, и не знаю, как у меня получается всё ещё любить его и можно ли вообще любить сильнее. — Райдер, ты так ничерта и не понял, — хриплю и выпутываюсь из его рук, — мне не нужен больше мир у моих ног. Мне не нужны псевдозабота и твоя жалость. Ты просто меня сломал, попытался сделать такой же погрязшей в куче комплексов и негативе. У всех людей есть прошлое и редко оно бывает счастливым. Только ты этого не видишь. Ты считаешь, что лишь твой мир может рушиться и в нём есть место только тем, кто так же искорёжен, как и ты сам. Пока ты не исправишься и не научишься жить ради света внутри себя, который почти угас, я никогда не буду с тобой. Мне достаточно того, что ты вывернул мою душу наизнанку и заставил познать самое гнусное унижение в моей жизни. Мне достаточно боли. Хочешь, чтобы я тебе верила, докажи. Докажи, что ты стоишь моей веры, но а пока... пока тебе лучше уйти... Он смотрит на меня во все глаза, крепко стискивая челюсти. Но я непоколебима. И в самый неподходящий момент нашего противостояния дверь комнаты распахивается и на пороге появляется Димка. Парень так и застывает с дверной ручкой в руке. Его взгляд ожесточается, глаза мечут молнии. — А он какого хрена тут забыл? — рычит Миронов и делает резкий шаг в сторону мрачного Райдера. — Он уже уходит, — холодно обрываю так и не начавшуюся перепалку. Севе не остаётся ничего, как, действительно, уйти, бортанув обозлённого до предела Димку плечом. И его уход только злит. Чёрт возьми, он даже сейчас не попытался остаться. Даже сейчас повернулся спиной и ушёл. А я прогнала. Безвольно опускаюсь на кровать и закрываю пылающее лицо руками. — Дим, подожди меня пожалуйста у себя. Я сейчас выйду, — обращаюсь к Миронову. Он явно не хочет оставлять меня одну, но спорить не рискует. Только скрипит зубами в бессильной злобе и уходит вслед за Райдером, сердито хлопнув дверью. Непонимание раздирает на части. Кажется, сейчас я совершила самую большую ошибку в своей жизни, избавившись от Райдера навсегда. Он больше не вернётся. Никогда. Видела по его глазам. Они молили, чтобы я его остановила. А я не остановила, хотя молила его остаться. И почему-то терять его в который раз уже было совсем не страшно... Скорее, это было обречённое смирение. Толку лить слёзы, если болеть от этого не перестанет. Никогда. *** Такси подъезжает к уже знакомому мне ранее забору с фениксами. Удивлённо смотрю на Димку. — Ты уверен, что нам сюда? Миронов вытягивает шею и перегибается через меня, читая вывеску на главном входе. — Да, — уверенно подтверждает он, — Лёха скинул именно эту метку. Мы одновременно выходим из машины и направляемся через ворота в главное здание. Всё та же администратор Кира с приветливой выштурмованной улыбкой встречает и координирует посетителей. Димка обворожительно улыбается в ответ и опирается на стойку: — Здравствуйте, мы приглашены к Звягинцеву. Девушка стойко выдерживает атаку Мироновского очарования и повторяет заученную фразу про "Добро пожаловать в наш резорт" и "Запишите свои данные в журнал". Откровенно говоря, Димку процедура чуть сбивает с толку, он не ожидал, что всё так официально, и даже пошутил по поводу этого, но девушка восприняла юмор всерьёз и заверила его, что это всего лишь формальность. Ещё бы... учитывая, сколько гостей, должно быть, пригласил Лёха — выучить всех по имени отчеству не так-то просто. И где только денег в таком количестве взял? После того, как мы отметились, нас направляют в противоположную сторону от того домика, где мы с девчонками праздновали день рождения Алёнки. Как же это было давно... кажется, с того самого проклятого дня всё и пошло наперекосяк, Денисова свихнулась, а я вляпалась в самую печальную историю своей жизни. Мы как раз подходим к шумному трёхэтажному особняку — когда замечаем толпу людей на улице, танцующих у костра. Обалдеть, похоже, это самый большой дом резорта. Димка благополучно утаскивает меня от пьяной весёлой молодёжи и заводит внутрь тёплого помещения, не отпуская мою руку ни на секунду, как будто действительно боится, что потеряюсь и влезу в очередные неприятности. Посреди гигантской тёмной гостиной, освещённой только гирляндами и дополнительной подсветкой, под незамысловатый современный диско-трек танцуют люди. Да, в принципе, не только посреди... везде, в каждом закутке и каждом углу люди-люди-люди. И все, как на подбор, красивые, стройные, есть пара отличающихся персонажей, но они скорее исключение. От одной группки отрывается высокая мускулистая фигура в клетчатой рубашке, цвет которой в такой обстановке просто не угадать, и приближается к нам, оказывающаяся никем иным, как Лёхой. Он пьяно салютует стаканом и снимает с носа смешные тёмные очки в виде звёздочек. — О, какие люди! — он обнимает Димку, а сам неотрывно смотрит на меня и как-то уж слишком приторно улыбается, чуть прищуриваясь. Как только Миронов отстраняется от столь любезных объятий — на нос Лёхи снова водружаются очки, чтобы никто не мог проследить его взгляд, хотя кожей чую, куда он пялится. Парень прилично отхлёбывает из стакана. — Ты нас так и не представил! — нахально заявляет он. Димка встрепенулся и даже как-то засуетился. — Да, конечно, Лесь, знакомься — это мой школьный друг Лёха, а это Лесма. Брюнет галантно склоняет голову и берёт меня за руку, поднося её к своим губам, чтобы коснуться поцелуем. Димка хмурится на подобный жест, а я лишь вытираю незаметно тыльную сторону ладони о подол платья. — Какое удивительно красивое имя, как раз для такой девушки. Но изящный комплимент тоже не впечатлил. Надо держаться от этого кренделя подальше. Не нравится мне его интерес к моей скромной персоне. Слишком уж активничает. Почти навязывается. К счастью, Димка тоже замечает поползновения со стороны друга в мою сторону и по-собственнически обвивает меня за талию рукой, притягивая максимально к себе. Не скажу, что рада такой близости, но лучше уж рядом с Мироновым, чем с этим скользким Лёхой. Последний лишь хмыкает. — Сейчас принесу вам выпить! — перекрикивает он музыку и куда-то ретируется. Я выпутываюсь из рук Димки и немного осматриваюсь. В принципе, интерьер похож на тот, что был в Алёнкином арендованном домике. Те же чёрные стены и много дерева. Димка подходит ближе. Неожиданно чувствую на своей талии чужую руку. Перевожу взгляд вниз и вижу перед собой стеклянный стакан с чем-то жидким и трубочкой, а затем кошусь вбок. Лёха обошёл нас со спины и обнял. Димку — за шею, перекрывая обзор выпивкой. А меня вот так. Почти облапал. Послушно принимаю коктейль и выворачиваюсь, чтобы не прикасался. Парень вновь поднял очки вверх и косится в мою сторону. Я прям покоя ему не даю. — Что это? — рискует поинтересоваться у друга Димка, кивая на наши стаканы. — У девушки — Маргарита, а у тебя — Джек, — ржёт Лёха, — я знаю, что ты любишь. — Виски на такой тусе? Ты что грабанул швейцарский банк? — Димка скептически отпивает и изумлённо моргает, — реал вискарь. Охренеть. Он вперивается в удовлетворённого брюнета, как будто увидел впервые. — Могу себе позволить, — Лёха красноречиво подмигивает мне и вновь развязно улыбается, — пей, красотка, тебе понравится. Это лучшая Маргарита в городе. — Неужто сам мешал? — фыркаю раздражённо, но немного всё же отпиваю. Язык обжигает приятный апельсиновый вкус, смешанный с текилой и чем-то ещё неуловимым. Довольно неплохо, учитывая, что Маргариту в обычных клубах пить просто невозможно из-за избытка льда. А здесь прям идеально, как для себя старались. Очень вкусно. — Сам, — подтверждает мои слова парень кивком головы, и что-то в его многозначительном взгляде не может не напрягать, но он снова быстро нацепляет на себя маску беззаботности и отходит от Димки, приглашающе раскидывая руки в стороны, а-ля "король мира", — расслабляйтесь, друзья мои. Добро пожаловать на мою вечерину-у-у-у... Последнее слово вопит так громко, что каждый танцующий поддерживает его громким "у-у-у-у", звеня стаканами. Он скрывается в толпе, а я возвращаюсь к Димке, потихоньку потягивая через трубочку коктейль. Миронов следует моему примеру и осушает свой стакан. — Пошли найдём бар, — предлагает он, на что охотно соглашаюсь. Через какое-то время мы оказываемся около большого фуршетного стола, за которым стоят двое барменов и разливают напитки. Тут же несколько блюд с канапе, роллами и ещё какими-то закусками. Съедаю фруктовую канапешку на шпажке и беру со стола ещё один коктейль, уходя в сторону большого дивана, чтобы примоститься на его подлокотнике. Музыка оглушает, но танцевать пока не тянет. Вот напьюсь, а там посмотрим. Коктейль снова как-то незаметно быстро заканчивается и Димка приносит мне ещё один. После третьего голова немного закружилась. Чувствую, что срочно необходимо подвигаться, поэтому отставляю от себя стакан в сторону, хватая Димку за руку и уволакивая на танцпол. Он впервые не сопротивляется, а ведь раньше терпеть не мог топтаться со мной под музыку. И ещё песня красивая медленная заиграла, как раз под стать настроению. Утыкаюсь носом в его ключицу, закрывая глаза и вдыхая такой успокаивающий запах парфюма, который я ему подарила на нашу первую годовщину. Думать ни о чём не хочется. Только губы сами шепчут текст, повторяющегося припева. Миронов хорошо ведёт, ведь умеет зараза танцевать, и чего раньше выкобенивался? Или быть романтиком нормальному мужику зазорно? Даже улыбаюсь этому предположению. Трек заканчивается, начинается быстрая скачкообразная хрень, под которую бухая толпа буквально неистовствует. Так неистовствует, что не успеваю отлипнуть от Димки, как в меня врезается сисястая девушка с высоким хвостом, выплёскивая на дорогущий бархат моего платья свой коктейль. Вопль ярости застрял в горле. Девушка в ужасе попыталась оттереть рукой пятно, но только мацанула меня за грудь. — Отойди! — Миронов отпихнул неуклюжую красотку и оглядел заляпанную ткань. — Нет, только не это платье, — захныкала я, сразу вспоминая, сколько оно стоит. — Надо замыть, — чешет растерянно затылок Димка. Уставляюсь на него, как на непрошибаемого тупицу. Да ладно? А я думала так оставить! Разъярённо кидаюсь вглубь дома, но, как назло на первом этаже оба санузла заняты, приходится подняться на второй этаж. Тут тоже толпятся люди, но в основном парочками. И опять туалеты все заперты. У последнего не выдерживаю и яростно луплю по двери, требуя открыть, но вместо ответа улавливаю сдавленные блюющие звуки. Класс... мрачнею ещё больше, практически ненавидя всё и всех. Неожиданно ко мне подходит какая-то девушка с красивыми завитыми волосами и колечком в носу. — Вот в этой комнате есть ванная, если тебе срочно, — она кивает на прикрытую дверь в спальню. И я практически молюсь на неё, благодарно шепча "спасибо". Она только пожимает плечами и отходит обратно к своему молодому человеку. Очевидно, это одни из самых трезвых на этой алкотусе. А я-то наивно верила, что отпетые зожники и фитоняшки не пьют ничего крепче кефира. Ага... как же. Вбегаю в комнату и прикрываю за собой дверь. Тут огромная двухспальная кровать окна с балконом, но глаза сразу приковываются к полоске света из-под приоткрытой двери на другом конце. За дверью, как и сказала девушка, оказывается небольшая ванная комната с душевой кабинкой и унитазом. Выбор невелик. Уж лучше это, чем вообще ничего. Предусмотрительно запираюсь и снимаю с себя одежду, оставаясь в одном нижнем белье. Сразу же включаю воду и принимаюсь замывать пятно, с горем пополам отстирывая его гелем для душа. Затем пытаюсь подсушить платье, висящим здесь феном, но это удаётся лишь частично, поэтому забиваю и надеваю так. Выхожу из ванной и тут же натыкаюсь глазами на вальяжно развалившегося на кровати Лёху. Музыка сюда почти не долетает, очевидно, со звукоизоляцией проблем нет. Парень усаживается на постели и хитро улыбается. Скрещиваю на груди руки, приваливаясь к косяку. Страха нет, скорее, много вопросов. Да и вообще... состояние довольно странное. Так резко становится на всё плевать, только комната расплывается немного, даже качается, но мне не без труда удаётся сфокусироваться. — Ну и что ты здесь забыл? — осведомляюсь небрежно и неосознанно облизываю губы. Его глаза прослеживают движение моего языка с приличной такой долей возбуждения. — Тебя караулю, — словно в этом нет ничего предосудительного. — Зачем? — Понравилась, — даже не собирается утаивать. — Это я уже давно поняла, а Димка не будет против, что ты за его девушкой ухлёстываешь? — А это от девушки зависит. Он поднимается с кровати и подходит вплотную, смотря на меня сверху вниз из-под полуопущенных ресниц. Криво ухмыляюсь и выпрямляюсь, открыто принимая вызов. Ну и что ты мне сделаешь? Левый уголок красивых губ напротив ползёт вверх. Мой нос улавливает аромат парфюма, сигарет и алкоголя. Смесь запахов дурманит и даже как-то влечёт. И тело будто всё горит, хочется, чтобы кто-нибудь его обязательно касался. Кошмар, что я несу? Он поднимает руку и касается пальцами моей щеки, очерчивая подушечкой большого пальца скулу, задевая невесомо нижнюю губу. — Ты красивая, — прямо глядя в глаза говорит он, и его зрачки расширяются. — В курсе, — опаляю выдохом ему губы. — А я тебе нравлюсь? — он заискивающе приподнимает бровь. Отрицательно качаю головой, чем выбиваю у него на лице широкую улыбку. — Не люблю качков, — сказано пренебрежительно, но его это веселит. Хотя да... на мордашку мальчик явно хорош, но вот его раздутое татуированное тело как-то... как-то возбуждает? Да, ладно? Сама от себя охреневаю. Смутная догадка закрадывается в мозг. — Что ты мне подсыпал? — Не понимаю, о чём ты, — косит под дурачка, а я внезапно злюсь. — Не прикидывайся! — шиплю ему в лицо, цепко хватая за грудки, но больше для того, чтобы самой не упасть. Меня ведёт. От алкоголя так не накрывает, да и эйфория какая-то неадекватная накатывает. Хочется не психовать, а смеяться, но я сдерживаюсь изо всех сил. — Немного порошка для настроения, ещё, видимо, не подействовало, — он осторожно разжимает мои пальцы и помогает сесть на кровать, падая рядом, — не бойся, доза небольшая, только расслабит. Судорожно сглатываю, нервно заправляя за уши непослушные пряди. — Ты в своём уме? Нахера??? — вскидываюсь на него, но он абсолютно непоколебимо спокоен. Блин, где же Димка? Сейчас он бы тут был очень кстати. С тёмным злорадством представляю, что он бы сделал с Лёхой, узнай о его проделке. И что толку было предупреждать, если на его глазах опоили? Миронов ещё наивнее меня! — Ты слишком грустная, — Лёха слегка склоняет голову набок, выдёргивая меня из последних адекватных мыслей. — Это что, законом запрещено? Он снова смеётся, опять дотрагиваясь до моего лица рукой. Слишком нежно. Или это из-за наркотика так кажется. Такое ощущение, что мне жизненно необходимо любить весь мир в данную секунду, и этого камикадзе в том числе. Надеюсь, это ненадолго. Но разумность всё меньше поддаётся контролю и мне всё больше хочется поцеловать придурка напротив. Я ведь его даже не знаю. Почему же тогда так насрать? — Хочешь я улучшу тебе настроение и заставлю улыбаться? — Лёха выразительно поднимает бровь. — Вряд ли это возможно — скептически ухмыляюсь, а сама глаз от его губ оторвать не могу. — У меня есть средство, — шепчет он и склоняется ниже. Через секунду мой рот накрывают чувственным поцелуем, зарываясь ладонью в длинные волосы на затылке, а свободной рукой притягивают теснее к себе. Упираюсь руками в его грудь, чтобы оттолкнуть, но почему-то на одной попытке всё завершается. Перед глазами сейчас не Лёха, а Райдер. Его глаза, его дыхание, его запах, его губы. С Севой сражаться бесполезно, я всё равно проиграю, потому что хочу. Потому что кроме него никто не нужен. — Лесма? Ты здесь? — голос Димки вырывает из нирваны и возвращает на землю. Перевожу затуманенный взор на звук и никак не могу проморгаться. Лицо Миронова забавно расплывается и как будто уже не один Димка, а целых три стоят и в абсолютном шоке растерянно хлопают глазами. — Дима... — язык еле ворочается. Миронов меняется в лице и тут же ярится. — Ты совсем не меняешься! — разочарованный и какой-то разбитый Димка за своей ревностью даже не заметил, что я отчаянно сопротивлялась, когда Лёха накинулся на меня с поцелуями. Или же не сопротивлялась. Не помню. Не понимаю. Чёрт... Губы блондина кривятся, глаза суживаются. И столько боли сейчас в его взгляде, что ей можно захлебнуться. Ему невыносимо смотреть на меня и он подло отворачивается, чтобы уйти. Впервые не летит на передовую бить морду. Впервые остаётся в тени, даже не пытаясь разобраться в ситуации. И почему-то возникает отчётливое чувство, что я грязно его предала... — Дим, постой, — пытаюсь встать, но Миронов уже захлопывает за собой дверь, не желая больше ни видеть, ни слышать меня. — Пусть идёт, — безразличным холодным тоном останавливает меня Лёха, а я уже даже не помню, что хотела только что сделать. Притупленный стыд полностью испаряется. Брюнет хватает меня за запястье и усаживает обратно, заглядывая прямо в глаза. — О, пошло дело, — удовлетворённо отмечает он, осматривая моё лицо, — хочешь покурим? Покурим? Концентрируюсь с горем пополам на нём, воспринимая его голос как будто откуда-то с потолка. Вновь порываюсь уйти, но он вновь удерживает. Мне уже надоело всем постоянно сопротивляться, поэтому только обречённо согласно киваю, откидываясь спиной на мягкий матрас. Отныне я абсолютно точно одна, и даже Димка теперь меня не вытащит из этой бездны, даже он. Всё снова повторяется, и я снова была подставлена и не виновата... Конец POV: Лесма