King and Prince

Первое занятие литературного клуба состоялось на выходных и едва набрало дюжину студентов. Гермиона Грэйнджер не смогла пройти мимо такого события в Хогвартсе и притащила с собой Гарри, Рона и Джинни. Близнецы Уизли заявились чисто ради прикола. Невилл и Полумна — из любопытства и за компанию с друзьями. Еще несколько человек были из группы по Маггловедению, просто потому, что им понравилось разбирать книжки с профессором. Уильям был даже рад, что народу немного. Собрались они на сей раз не в классе, а у него в гостиной. Камин тихонько потрескивал, согревая комнату, и на столике дымился чайник. Профессор Кинг несколько смущенно улыбнулся своим студентам. Половине из них он успел изрядно потрепать нервы еще в Блэк-хаусе. И это создавало некоторое напряжение, даже при всем уюте, что царил в гостиной. — Вы просто невероятны, профессор! — нарушила не успевшее затянуться молчание Гермиона. — Открыть литературный клуб в Хогвартсе! Это именно то, чего здесь так не хватало! — Вообще-то, это была идея мисс Смит, — прочистив горло, улыбнулся Кинг. — Я бы никогда до такого не додумался сам, и не нужно убеждать меня в обратном. Что ж… — он окинул внимательным взглядом расположившихся в креслах и на диване студентов, и губы его изогнулись в предвкушающей улыбке. — Я полагаю, начать стоит с жанра наиболее близкого к волшебству. В мире сейчас все больше набирает популярность фэнтези… Для Поттера это было первое занятие (если его можно так назвать) с Кингом в качестве профессора. И он, при всей недоверчивости к сквибу, все же согласился, что как профессор тот был весьма неплох и совсем не так твердолоб, как могло бы показаться, если судить только по его выходкам в боевой обстановке. В чем-то он даже напоминал Люпина… — Теперь жди новой статьи в «Пророке», — проворчал Поттер, покидая гостиную Кинга. — Он что, бессмертный? — Нет, конечно! Он же не создавал крестражи! — Я не в этом плане, Рон! Просто… Неужели он не видит, что Министерство изо всех сил старается настроить против него общественность? Неважно, что он делает, это постоянно переворачивают. Я уже через это проходил, знаю, о чем говорю. — Но ты не сдаешься, — улыбнулась Гермиона. — И он не сдается. Потому, что вы оба знаете, кто здесь на самом деле прав, и куда должно пойти Министерство со своим бредом.

***

На следующий литературный вечер пришло в два раза больше людей. Близнецы Уизли завернули к поэзии и вызвались к следующему вечеру накатать хвалебную оду профессору Кингу. У профессора от подобного заявления, кажется, свело скулы, и он пообещал начислить сто баллов факультету, студент которого накатает «хвалебную оду» близнецам Уизли в отместку. Впрочем, последних это заявление привело в неописуемый восторг, и они пообещали и о себе тоже накатать оду. Когда все уже расходились, мисс Смит осторожно подошла к Кингу. Профессор стоял у камина, помешивая сахар в пятой чашке крепкого чая, и с чуть усталой улыбкой кивал уходящим. — Да, мисс Смит? — в чуть надломленном голосе была теплота. — Вы что-то хотели? Энн замялась. Почему-то этот вопрос ей казался слишком… личным? Но узнать ответ ей очень хотелось. К тому же — это ведь литературный клуб, и в подобном вопросе нет ничего ужасного… — Сэр, а Вы… Вы сами ничего не пишете? Быстро и сбивчиво выпалив это, Энн замолчала, кусая губы и с волнением и любопытством ожидая ответа. Кинг какое-то время сосредоточенно смотрел в огонь, не переставая помешивать чай. Потом перевел на нее долгий пристальный взгляд. — Немного, — с едва уловимой улыбкой ответил он. — А Вы, мисс? — Немного, — облегченно выдыхая и смущенно улыбаясь, отвечала она. — И не очень хорошо. — Ну, я тоже не так хорош, как можно подумать, — криво усмехнулся Кинг. — Но, если Вы не против, мы можем почитать друг другу свои работы. — Почитать? — ужаснулась Энн, расширившимися глазами уставившись на профессора. — Нет-нет, сэр!.. Лучше не стоит… Кинга несколько позабавила эта реакция. Такая до жути знакомая… Рассудок яростно взбунтовался, но он сейчас не желал его слушать. — В таком случае, я могу прочесть Ваши произведения сам, если Вы их мне покажете, — уступил он. — Вы ведь покажете мне их, мисс Смит? — Там правда ничего особенного, сэр! — попыталась возразить Энни. Но взгляд у профессора почему-то был такой, что отказать ему у нее язык не поворачивался. — Я поищу что-нибудь подходящее, если Вы настаиваете… — Настаиваю, — горячо заверил девушку Кинг. И бросил быстрый взгляд на часы. — Скоро комендантский час… — До свидания, профессор! — До свидания, мисс Смит…

***

Следующий вечер вполне ожидаемо прошел в разборах хвалебных од близнецов Уизли. Фред с Джорджем не скрывали своего удовольствия от того, что стали звездами вечера. Кто-то приволок из Сладкого Королевства целый мешок всевозможных конфет, и Кинг трясся от беззвучного смеха почти весь вечер, наблюдая за тем, как в его гостиной развлекается молодежь. В этот раз студенты у него засиделись и едва успели уйти до комендантского часа. Проводив задержавшегося дольше всех Невилла, Кинг вернулся в гостиную и устало прикрыл дверь. Окинул комнату сонным взглядом. И вдруг сон как рукой сняло. Сжавшись в крохотный комок, на краешке дивана, куда почти не доставал свет свечей и камина, тихо спала мисс Смит. Он и не заметил, что она осталась. За общим шумом большой компании странно притихшая Энн практически исчезла. Кинг быстрым шагом приблизился к ней и коснулся лба тыльной стороной ладони. Руку обожгло идущим от кожи жаром, мисс Смит тихонько шмыгнула носом и едва слышно застонала. Уильям вдруг почувствовал себя на минуту беспомощным ребенком, который не представляет, что ему делать. Однако это была лишь минута. Мадам Помфри сегодня отправилась навестить приболевшую сестру. Снейп уже унесся по своим шпионским делам. Кинг стиснул зубы. Повсеместная магия, кажется, слишком его разбаловала. Это же просто простуда! Неужели ему нужны волшебники, чтобы справиться с такой ерундой? Через двадцать минут готов был липовый чай с медом, и Кинг бережно, но настойчиво напоил им не желающую толком просыпаться Энни. Несмотря на то, что в гостиной было тепло, и жарко горел камин, девушку бил озноб, и она жалась к мужчине, дрожа от холода. Уилл сходил с ума. Сердце разрывалось от мучительной нежности к этой хрупкой малышке. Он прекрасно понимал, как это хреново — когда у тебя температура и заложен нос. И это в самом деле было хреново, хоть он сам и пытался держаться молодцом, когда болел. И теперь он, подумав немного, все же махнул рукой на голос рассудка. Осторожно подхватив Энн на руки, он понес ее в спальню, уложил в постель и плотно укутал одеялом. Растопил камин и здесь, а потом присел на краешек кровати, заботливо поглаживая девушку по голове. Она была так на нее похожа… А они так и не успели сегодня почитать друг другу свои работы. Черт бы побрал этих Уизли… Энни вдруг перехватила его руку и крепко сжала в холодных тонких пальцах. У мужчины замерло сердце. С трудом глотнув немного воздуха, он склонился к ней. — Профессор… — Я здесь, мисс… — с готовностью верного слуги отозвался он, крепче стискивая ее руку, не желая думать о том, что она сейчас зовет вовсе не его… — Профессор, не уходите… пожалуйста… — Я не уйду, мисс Смит… не уйду, Энн… я буду рядом, — тихо зашептал Уильям, прижимаясь губами к ее пальцам, вцепившимся в его руку. Ему казалось, он сам горит в лихорадке. Едва дыша, Кинг, не раздеваясь, устроился у нее за спиной и крепко прижал девушку к груди, плотнее укутывая в одеяло. И уже не помнил, когда уснул, шепча ей какие-то милые бессмыслицы…

***

Энн снился чудесный сон. Ей было так тепло! И невероятно уютно. Кто-то сильный и заботливый держал ее в крепких объятиях и шептал на ухо ласковые слова, прогоняющие охвативший ее жуткий холод. Когда она открыла глаза, в комнате было темно. В камине тлела под слоем пепла россыпь багровых углей, почти не давая света. Теплая постель пахла чем-то терпким и странно притягательным… и кто-то сильный и заботливый ровно дышал ей в шею. Энн только сейчас заметила, что крепко держит его за руку. Огромная мужская ладонь была шероховатой и горячей. И она разрывалась между стыдом и страхом, и желанием покрепче прижаться к этому мужчине, забывая обо всем на свете… Температура спала, и теперь в теле ощущалась странная легкость, и сложно было поверить в то, что ещё несколько часов назад лихорадка ломала все кости и жутко болела голова. Осторожно заворочавшись, Энн все же попыталась заглянуть мужчине в лицо. Казалось, он уснул впервые за много дней — таким усталым выглядел. Уснул, даже не раздевшись… Смесь страшно противоречивых чувств снова закипела в душе девушки. Он оказался не только смелым, но и таким внимательным… Но… почему принес ее сюда? Комната определенно не была больничным крылом. Конечно, о том, что мадам Помфри приедет только к следующему вечеру, знали все, но всё же… Что подумают теперь… остальные? Профессора, студенты? Не настучал ли уже кто-то этой противной Скитер?.. Она живо представила свежие заголовки «Пророка». «Хогвартс больше небезопасен для наших детей!» «Как далеко может зайти маггловская аморальность профессора-сквиба?!» «Что хуже — кровавое перо или растление студентов? Амбридж ждёт Кинга в Азкабане!» Энн невольно заворочалась уже не так осторожно, крепче сжав руку профессора, будто ища у него защиты от этого хаоса в мыслях. И через секунду заалела, пряча лицо в подушку, потому что Кинг слишком внезапно открыл глаза. Матрас чуть прогнулся под его тяжестью, когда он поменял положение, и теперь нависал над ней, старательно кутая в одеяло. — Все хорошо, мисс?.. — хриплый со сна шепот профессора заставлял краснеть еще больше, глубже зарываясь в подушку. Однако, и подушка — как и вся постель, — насквозь пропахла им… — Вы пропотели, мисс Смит, — в хриплом голосе послышалась тихая радость, и сердце от этого едва не выпрыгнуло из груди. — И температуры больше нет. Голова не болит? Энни отрицательно помотала головой, все ещё не в силах вымолвить хоть слово. И не сразу поняла, что изо всех сил продолжает цепляться за его руку… Что-то легонько и очень нежно коснулось волос… Словно профессор невесомо поцеловал ее в макушку… «Показалось…» Кинг вздохнул. — Вам надо переодеться, мисс Смит, — явно сдерживая зевок, произнес он. — Вы ведь сумеете высушить одежду каким-нибудь заклинанием, я не знаю… Я растоплю камин. Энн с трудом сдержала порыв броситься за ним и не позволить куда-то уйти, когда профессор поднялся с постели. Боже! О чем она вообще думает?! Конечно, нежиться в крепких бережных руках страшно приятно… Но так нельзя! Элизабет точно не одобрит ее несдержанность… «Предпочитаешь и через пять лет остаться стареющей и безответно влюбленной девой?» — ехидно поддразнил внутренний голос. — «Зато мы будем с принципами, конечно!» Нет! Так нельзя. И причем тут… влюбленность?.. Профессор очень добр, но она прекрасно понимает, что ему не слишком приятно ее общество. И надоедать ему, отнимая время, будет верхом неприличия и эгоизма… К тому моменту, как Кинг вернулся с охапкой поленьев, Энни уже успела высушить свою одежду и теперь сидела на краешке кровати, кутаясь в одеяло. Разведя огонь, профессор так и остался сидеть на корточках у камина, с несколько грустной улыбкой глядя на разгорающееся пламя. — На дворе едва за полночь, — вдруг заговорил он. — Вам стоит ещё поспать. Сон — лучшее лекарство от многих болезней. Вам… ведь лучше, мисс?.. Энн невольно бросила быстрый взгляд в сторону окна. За неплотно задернутыми шторами царил мрак. Будь она в факультетской спальне или у себя дома — скорее всего уже давно бы уснула снова. Быть может, и сейчас это был бы лучший вариант. Но в присутствии профессора Кинга ей казалось недопустимым устраиваться поудобнее и засыпать в его постели. Профессор, кажется, этого не понимал. Словно ее пребывание в его спальне было для него обычным делом. Может, он почти каждый день вот так больных девиц выхаживает? От этой мысли Энни почему-то стало больно. — Я не хочу спать, сэр, — тихо соврала она. И вздрогнула, когда Кинг в две секунды оказался рядом с ней, касаясь лба сперва ладонью, а потом губами. Чуть нахмурился, опустив свои большие крепкие руки ей на плечи. — Как Вы себя чувствуете, мисс? — спросил он встревоженно. — Я в порядке, сэр… Правда! — от этого волнения в его голосе у Энн почему-то щемило в груди, и по щекам разливался румянец смущения. Кинг улыбнулся, и вокруг глаз у него разбежались смешливые лучики. — Я поставлю чайник, — с каким-то странным воодушевлением в голосе сообщил он. — Вам добавить света? Может, принести какую-нибудь книжку? — Да, спасибо, сэр! — поспешила ответить Энни, стараясь не давать профессору очередной повод для волнения своим отказом. Кинг, кажется, жутко обрадовался, услышав ее ответ. На долю секунды чуть сжав ее плечи, он поспешил из спальни, и через несколько минут вернулся со свечами и книгой. Потом снова ушел: проверить чайник и приготовить чай: «Вам нужно сейчас много пить, мисс». А Энни на какое-то время осталась одна и смогла лучше рассмотреть уже достаточно освещённую комнату. Профессор Кинг явно бывал здесь нечасто. На тумбочке лежал огромный талмуд о темной магии, и это взбудоражило и без того неспокойное воображение девушки. Она невольно потянулась к книге, но вовремя одернула себя. А если он заметит и рассердится? Конечно, у нее была волшебная палочка и неплохие познания в Защите, но бить человека, который тебя лечит, «Петрификусом» было слишком…

***

Кинг пытался понять, что творится у него в душе. И это давалось ему с огромным трудом. Лежать в постели с Энни было… блаженством… Как бы больно ни было это признавать… Теперь он понимал, что уже неважно — двойник она, призрак или та самая Энн, которую он потерял когда-то. Больно будет в любом случае. Потому, что она любит другого. Потому, что он не может быть целиком и полностью верен погибшей невесте. Потому… Да какая уже, в общем-то, разница? Никакой, правильно. Поэтому затолкай теперь свои болячки подальше, Уильям Кинг, и позаботься о простуженной девушке. Ей сейчас лишние нервы на пользу не пойдут. Приготовив чай, он вернулся в спальню с теплой улыбкой на губах. Придвинул к постели кофейный столик, подбросил в камин еще пару поленьев и устроился в кресле с видом радушного хозяина. — В последнее время творится много недоброго, — негромко заговорил он, заметив, как Энни поглядывает на книгу из Запретной секции, которую он в последнее время читал по ночам. — Чем больше знаешь о своем противнике, тем больше шансов его победить. Но это скука смертная — к прочтению не рекомендую. Энни посмотрела на него расширившимися от удивления глазами — и оба вдруг рассмеялись. И смеялись долго, пока не стали задыхаться. Все еще посмеиваясь и с трудом переводя дыхание, Кинг откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Вы так и не показали мне свои произведения, мисс Смит, — с теплой улыбкой напомнил он. — Хотите, я Вам из своего что-то почитаю? Сможете еще посмеяться над неуклюжестью профессора Кинга в творчестве. — Вряд ли Вы настолько неуклюжи, сэр, — все еще смеясь, ответила Энни. — Но я с удовольствием послушаю! Кинг глубоко вздохнул, и во взгляде, который он обратил к девушке, отразился странный огонь. Дыхание все еще было прерывистым после длительного приступа смеха, и улыбка не сходила с его лица. — Что ж… тогда попробуем, — он чуть нахмурился, перебирая что-то в памяти. Потом все же несколько раздраженно вздохнул и поднялся, чтобы взять с тумбочки неприметный на первый взгляд, особенно рядом с внушительным талмудом, слегка потрепанный блокнот. Опустившись обратно в кресло, Кинг принялся быстро листать страницы. А Энни прикусила губу, досадуя на саму себя за невнимательность. Заметь она этот блокнот раньше и знай, что там хранится творчество профессора Кинга — не стала бы отдергивать руку и давно уже читала бы… Профессор Кинг довольно долго листал свой блокнот, с каждой страницей морщась все больше. Очевидно, сам он не был в восторге от своего творчества, каким бы они ни было. Наконец, остановившись на одной из страниц, он с опаской глянул на девушку и взволнованно улыбнулся, прочищая горло. Голос его зазвучал негромко, был глубоким и проникал в самое сердце… Он читал неторопливо, с расстановкой, будто раскатывая на языке каждое слово каплями горького меда. Может, дикий табун смешает тебя с травой. Может, ты нечаянно станешь его вожаком? Ты сегодня здесь — не мертвый и не живой. Будто призрак, с негаснущей памятью о былом. Ты сплетаешь в песни знакомые имена, что уже не вспомнит кроме тебя никто. Ты полыни кубок вновь осушил, до дна. Этот кубок тоже был весь, до капли, твой. А однажды, в долгих скитаниях, вновь придешь на порог, где тебя, быть может, уже не ждут. — Я в пути задержался, — это почти не ложь. — Но я снова здесь, а значит — еще живу. Энн слушала затаив дыхание. И в глазах ее невольно блеснули слезы. Эта ночь поистине была пронизана волшебством. Иначе как можно все это объяснить? Профессор Кинг казался ей героем прекрасной сказки. Таким добрым, чутким и сильным… окутанным странной тайной. И он так чудесно читал эти стихи… в которых в самом деле чувствовалась свежая горечь полыни…