King and Prince

Они поговорили еще немного, пока Энни не сморил сон. Кинг уже не торопился забираться к ней в кровать. Энн все же дала ему почитать свои стихи. И теперь он сидел в кресле у камина, жадно глотая бьющие в сердце навылет строчки, захлебываясь ими, с трудом сдерживая рвущийся из груди глухой вой и совсем не сдерживая бегущие по щекам слезы. Он окончательно сходил с ума. Эти стихи были так удивительно похожи на те, что писала его Энн двадцать лет назад. В каждой строчке, в каждом слове узнавал он голос знакомой души, которую так любил все это время. Чьи стихи читал каждый день, даже после того, как выучил их все наизусть… …Камни слушают. И внутри Что-то медленно оживает… Что-то гулко стучит в груди — Так, как будто любило прежде. И скользят по щекам дожди Знаком памяти и надежды… На часах была половина пятого, когда он вывалился из камина в гостиной Снейпа. Зельевар стоял у шкафа, уперевшись руками в полку, запрокинув голову и, по-видимому, ожидая, когда подействует очередное зелье. При виде Кинга он страдальчески вздохнул и смерил его убийственным взглядом. — Опять тебе бока намяли? — хмыкнул Кинг, поднимаясь на ноги и отряхивая рубашку от пепла. — Чего тебе снова неймется, Кинг? — зло прошипел зельевар. Кажется, будь у него чуть больше сил — швырнул бы в сквиба чем-то тяжелым. — Просто… — Кинг неопределенно махнул рукой. — Мисс Смит простудилась. Спит сейчас у меня в спаль… — Ты совсем сбрендил, Кинг?! — Снейп все же где-то нашел силы, чтобы броситься на Уильяма, и теперь крепко держал его за шиворот. Кинг только криво усмехнулся, глядя ему в глаза, и усмешка эта была безумной. — Что? — вкрадчиво прошептал он. — Что ты там себе уже выдумал, ублюдок? Я еще не настолько животное, чтобы забыть обо всем на свете. И уж тем более не собираюсь тебе ничего доказывать, профессор. Последнее слово он выплюнул с нескрываемым презрением. Снейп и рад был бы сейчас оттолкнуть его подальше, но Темный Лорд сегодня здорово всех обработал. Он все еще не отошел от смерти Беллатрикс. И теперь ужесточил регулярные проверки своих подчиненных. Потратив почти все силы на бросок, Снейп теперь едва не повис на Кинге, который невольно служил ему в этот момент подпоркой. И Кинг — чтоб его черти драли! — это заметил. Горько хмыкнув, он шумно вздохнул. А потом помог зельевару добраться до кресла и смерил его придирчивым взглядом. — У тебя игла есть? — наконец глухо поинтересовался он. Снейп вопросительно приподнял бровь, и Кинг поморщился. — Медицинская игла. Если ткнуть в мышцу — судорога пройдет. — Я не… — Ты никогда не попросишь, а то я не в курсе! — зло прошипел Уильям, перебивая зельевара. — Только этот ваш Круциатус — поганая штука. Хочешь загнуться раньше времени? — Тебя забыл спросить, колдомедик хренов! — Снейп стиснул зубы, пережидая очередной приступ острой боли в мышцах. А потом мрачно взглянул на прислонившегося лбом к стене у камина Уильяма Кинга. — Как мисс Смит? — Спит, — хрипло ответил Уильям. — Температура упала, но насморк за один день не пройдет… Я с ума схожу, Снейп… — Это заметно, — съязвил зельевар. Кинг только глухо рассмеялся. — Нет, я в самом деле схожу с ума… Этот сон… — Когда до тебя наконец дойдет, тупая башка, что это ни черта не сон?! — не выдержал Северус. Кинг посмотрел на него каким-то странным потерянным взглядом. Снейп едва сдержал рвотный позыв от заполнившей рот горечи. — Знаешь, мне без разницы, что там с тобой было, и как ты здесь оказался, — сквозь зубы процедил он. — Для тебя это все — какой-то странный сон, Кинг? А для кого-то — это единственно возможная жизнь. Которую ты, идиот последний, рушишь! Рушишь только потому, что заигрался в долбаного сновидца! Не хочешь об этом подумать, Кинг? Кинг глухо зарычал, запуская пальцы в густые короткие пряди темно-русых волос, словно пытался сорвать с себя скальп. И устремил на Снейпа взгляд, полный такого отчаянного безумия, что тот на мгновение проникся искренней жалостью к этому потерянному человеку. — Я схожу с ума, Снейп, — глухо повторил Уильям. — Я читал ее стихи… Ее стихи, понимаешь? Я думал, она двойник… или призрак… Неважно! Но это уже слишком! Я так не могу! Я уже ничего не понимаю… ничего не понимаю, Снейп… — А вообще когда-нибудь понимал? — с сухой усмешкой поинтересовался зельевар. И Кинг сполз по стене на каменный пол, тихо заскулив и утыкаясь лбом в колени. Однако, не успел Снейп что-то предпринять, он уже поднялся, вытирая лицо рукавом. Не глядя на зельевара прошел к двери и яростно взревел, когда она не поддалась, несмотря на отчаянные попытки ее открыть. — Я тебя прикончу сейчас, шпион хренов! — бессильно привалившись к темным доскам, прорычал Кинг. Снейп с презрительной усмешкой взмахнул палочкой — и Кинг упал, не удержав равновесия, когда дверь резко распахнулась. Бормоча себе под нос невнятные ругательства, инспектор покинул апартаменты декана Слизерина, и Снейп тяжело вздохнул, когда за ним захлопнулась дверь гостиной. …Хоть печаль не страшна и боль, Так и радости тоже мало: Смерть не снится им. И любовь…

***

Энни казалось, что это была лучшая ночь в ее жизни. Столько тепла и домашнего уюта она еще не встречала в Хогвартсе. И где-то в глубине души зрело странное убеждение в том, что это все правильно, что так и должно всегда быть. Заботливые объятия профессора Кинга казались отчего-то такими родными… Однако Энн никогда не была легкомысленной и ветреной девчонкой, и теперь думать без страха о том, что ей хочется снова оказаться в объятиях Кинга, она не могла. И эта ночная беседа… Профессор вел себя так… почти непринужденно. И обращался к ней с такой теплотой и мягкостью. Энн заливалась румянцем при мысли о том, как запросто он уговорил ее показать ему свои стихи. Не то чтобы она делала из своего творчества особую тайну, но всякий раз, когда на ее работы обращалось внимание, особенно такое пристальное — Энни переживала и волновалась за каждую запятую. Кингу как-то удалось заболтать ее так, что она уснула. Причем уснула до того, как он начал читать ее стихи, хотя подобное казалось немыслимым — так велико было волнение, когда он осторожно принял из ее рук красивую записную книжку — подарок мамы по случаю очередного погожего денька. Когда она проснулась, на часах было три четверти десятого, и из гостиной доносились приглушенные мужские голоса. Едва сообразив, где находится, и начав восстанавливать в памяти события последних двенадцати часов, Энн вздрогнула от неожиданности, когда над ней склонилась Элизабет. — Тшш, солнышко, это всего лишь я, — с улыбкой успокоила ее старшая сестра. — Как ты себя чувствуешь? — Хор-рошо… — запинаясь пролепетала Энни. А потом крепко схватила сестру за руку. — Как ты тут?.. — Профессор Снейп вызвал в срочном порядке, — наморщив нос и с трудом сдерживая улыбку, как можно более серьезным тоном сообщила Лиз. — Сказал, профессор Кинг тебя похитил и заразил чем-то ужасным! Шучу, конечно… Есть хочешь? Энни не расслышала последнего вопроса. Кровь резко прилила к щекам, и ей захотелось провалиться сквозь землю. Значит… там, в гостиной, сейчас… И что он успел подумать? Что теперь будет с профессором Кингом? Декан Слизерина не делал секрета из своей неприязни к профессору Маггловедения. — Не переживай, все будет хорошо, — словно подслушав ее мысли, поспешила успокоить младшую сестру Элизабет. — Для всего Хогвартса ты сейчас дома. Я тебя забрала, чтобы подлечить, пока нет мадам Помфри. И я в самом деле сейчас тебя заберу. Скоро придет папа. Он уже заходил рано утром и теперь отправился домой: помочь маме кое с чем и организовать транспорт. Профессор Снейп запретил нам пользоваться каминной сетью. Энни с каждой секундой становилось все хуже. Причем скорее морально, нежели физически. Отец был здесь. И все знает… Или не все? Хотя, какая разница, собственно?.. Ей жутко захотелось поскорее увидеть профессора Кинга. Убедиться, что он цел и сумел выжить после разборок с отцом и профессором Снейпом. Ночная теплая сказка таяла, разлеталась на осколки… И Энн проклинала себя за то, что вообще пришла вчера на литературный вечер. И не ушла, почувствовав недомогание… С трудом выпутавшись из одеяла и не слушая увещевания сестры, она бросилась в гостиную — убедиться, что там все хорошо. Элизабет перехватила ее на пороге. Но Энн успела увидеть достаточно. Снейп и Кинг стояли в полушаге друг от друга, и их скрещенные взгляды искрили весьма ощутимым электричеством. Казалось, чуть увеличить напряжение — и от обоих останется лишь по горстке пепла. Появление Энн отвлекло их от спора, и оба посмотрели на нее с нескрываемым волнением. Впрочем, зельевар сумел его тут же спрятать. Кинг также овладел собой, хотя его все же ощутимо потряхивало. — Как Вы, мисс Смит? — надтреснутым голосом спросил он. — В порядке… спасибо… — заплетающимся языком ответила Энн, пряча пылающее лицо на плече у сестры. Конечно, она была не совсем в порядке, но это скоро пройдет — дома ее быстро подлечат и поставят на ноги… — Я счел необходимым известить о происходящем Вашу семью, мисс Смит, — послышался холодный бархатистый голос профессора Снейпа. — Стоило сразу сообщить своему декану о том, что Вам нездоровится, а колдомедика в школе нет. Надеюсь, в дальнейшем Вы постараетесь следовать этому. — Далеко не всегда можно сразу понять, что тебе нездоровится, сэр… — Энн напряглась, уловив в тихом голосе Кинга опасные нотки. — Не все люди на свете способны стратегически мыслить во сне, когда их бьет лихорадка. — А Вас тоже била лихорадка, мистер Кинг? — вкрадчиво поинтересовался зельевар, и в тоне его мелькнула насмешка. — И поэтому Вы не сообщили о происходящем сразу ее декану. — О! Я бы, конечно, сообщил, не будь декан слишком занят чем-то намного — намного более важным, чем здоровье его студентов, — с издевкой улыбнулся в ответ Кинг. — Хватит, пожалуйста, — Энн вздрогнула от едва уловимой дрожи в тихой просьбе Элизабет. Мужчины разом притихли, хотя наверняка продолжили испепелять друг друга яростными взглядами. Вскоре пришли Дамблдор и мистер Смит, чтобы забрать девушек. Энн напоследок оглянулась на двух мужчин, которых бесконечно… уважала. И которые, кажется, совершенно не переваривали друг друга. Снейп и Кинг напряженно смотрели им вслед, и она поспешила отвернуться, чтобы не видеть этих пронзительных взглядов. Ночная сказка закончилась. Теперь ее со всех сторон плотно обступала обжигающая холодом реальность.

***

Для Кинга многое перевернулось в это утро. Безжалостно правдивые слова Снейпа вскрыли и без того ноющий рубец. Быть может, зельевар сказал их со злости, но это мало что меняло. Двадцать лет назад он не уберег ее. Кто знает, сумеет ли уберечь теперь, в разгар войны волшебников? Вряд ли. Если только у него под началом не окажется отряда спецназовцев, да и то — половину ребят он в бою потеряет. Впрочем, долго раздумывать над этим ему не дали. Снейп оказался той еще сволочью. С одной стороны, конечно, он просто сделал то, что должен был. Святой Северус! Кингу так и хотелось познакомить его физиономию с кирпичом. Если говорить коротко: Снейп насту… сообщил о ситуации Смитам. Мистер Смит не стал испытывать на сквибе Круциатус за его потуги в лечении дочери. Хотя, по всей видимости, не прочь был это сделать. Его холодная сдержанная ярость била по нервам куда ощутимее гневных криков. Но куда больше подкосило Кинга понимание того, кто такая Элизабет. Неудивительно, что он поначалу спутал ее с младшей сестрой. Возможно, присутствие старшей дочери послужило для мистера Смита сдерживающим фактором. Так или иначе, их общение с Кингом ограничилось отрывистыми напряженными фразами — коротко и по существу, — которые, впрочем, оставили за собой море недосказанности и скрытой угрозы. — Он хороший человек, пап, я его знаю, — поспешила прекратить эту изощренную пытку Элизабет. И если бы в этот момент кто-то посмотрел на Северуса — в его глазах можно было бы заметить промелькнувший на долю секунды ужас. — Хороший? — сухо улыбнулся мистер Смит. — И давно ты его знаешь, Лиззи? — Довольно таки, — со странным сочувствием глядя на ошеломленного Кинга, улыбнулась Элизабет. — Он часто заходит к нам в книжный. — Что ж… буду очень рад повидаться с профессором Кингом в своем книжном, — подчеркивая «очень рад» и опасно щурясь, процедил мистер Смит. — Надеюсь, ваше с ним знакомство… — Мистер Кинг большой ценитель литературы, папа, не выдумывай себе глупостей. — Глупостей? Прошу тебя, Лиззи! Я буду глубоко оскорблен, если узнаю, что в моих дочерях мужчины ценят только книжный магазин их отца. — Тебе не угодишь, папа! — Отчего же? Если хорошо постараться… Я не такой уж привереда. Эта встреча только подлила масла в тот пожар, что разгорался в сердце Кинга, пробуждая и облекая новыми красками события прошлого. И это злило его. Он злился на себя, на судьбу. Но особенно — на Снейпа. — Часто заходите в этот книжный, значит? — хмыкнул зельевар, едва мистер Смит покинул комнаты Кинга. — Заткнись! — прошипел Уильям. — Ты это все специально, так? — Разумеется, — насмешливо ответил Снейп. — Как ее декан, я обязан был оповестить о произошедшем ее семью. Будь у тебя хоть капля мозгов — ты бы и сам это сделал. Ты ведь так часто бываешь в их книжном, должен был уже выучить адрес наизусть! — Я не… Пошел к черту, ублюдок! — Как это культурно прозвучало, мм! Вы в самом деле великий ценитель литературы, мистер Кинг! А Вам не кажется, что крутить роман с двумя сестрами одновременно… Кинг бросился на него с кулаками, но удар Петрификуса настиг его прежде, чем он успел коснуться профессора Зельеварения. Бледные губы Снейпа изогнулись в саркастичной усмешке. И он отменил заклинание, отчего Кинг — в который раз за ночь — оказался на полу. — Не забывай, с кем ты имеешь дело, Кинг, — едва слышно прошипел он, склоняясь над сквибом. — Я уже говорил тебе об этом сегодня. Ты рушишь жизни. У тебя напрочь атрофирован инстинкт самосохранения. А это ставит под серьезный удар всех, кто оказывается рядом. — Пошел к черту, Снейп! — А чем мы сами с тобой не черти, а, Кинг? — с издевкой припомнил Уильяму его собственные слова зельевар. — Поднимайся! Или ты ждешь, пока милые леди увидят тебя вот так и бросятся на помощь? Пожалеют и приласкают бедного сквиба… Кинг глухо зарычал, рывком поднимая себя на ноги. Снейп говорил достаточно тихо, чтобы в спальне его не услышали. А Кинг сейчас не мог уж поручится за то, что сумеет отвечать ему столь же тихо и сдержанно. И теперь только буравил своего самого ненавистного врага свирепым взглядом, жалея о том, что сейчас они вынуждены терпеть друг друга, сплоченные общей целью Ордена Феникса. Когда Смиты уехали, Уильям и Северус еще какое-то время молча смотрели на закрывшуюся за ними дверь. А потом Кинг снова обернулся к зельевару. — Могу я поинтересоваться, как ты ему это все преподнес, Снейп? — голос его сочился ядом. — Если не дай Бог… — Боишься, Кинг? — с ехидной ухмылкой вскинул бровь зельевар. — Интересно, за кого ты сейчас боишься больше, мм? — Я тебя прикончу, Снейп, — глухо пообещал Кинг. — Когда все это закончится, и шпион нам уже будет без надобности — я тебе выпущу кишки. — О… — в черных глазах полыхнуло странное пламя. — Я тебе напомню об этом обещании, Кинг. Только не думай, что я не буду драться. — Это тебе уже не поможет, — почти безумно рассмеялся Кинг. — Никакая магия тебе уже не поможет. — Любопытно, — не скрывая своего веселья, прищурился Снейп. — Ты даже забавнее, чем Поттер. И глупее его в десять раз. Постарайся не удавиться тут, пока «это все не закончилось». А то кто ж мне тогда кишки выпустит? И он ушел, оставив Кинга биться в бессильной ярости. Однако, при всем этом, где-то в глубине души Снейпу было жаль сквиба. Он боялся представить, что чувствовал бы, оказавшись на его месте. И в то же время неосознанно ему завидовал. И не мог сказать, какой вариант лучше: иметь возможность ходить на могилу любимой и пытаться спасти ее сына, или каждый день видеть ее двойника, замечая между ними все больше сходства, и медленно лишаться рассудка от всей этой свистопляски. Вот только Смитам незачем страдать из-за того, что больному на всю голову сквибу их дочь видится призраком его погибшей девушки. Мистер Смит был из тех волшебников, к кому Снейп испытывал неподдельное уважение. Он сумел воспитать прекрасных дочерей, а в следующем году в Хогвартс должен был приехать одиннадцатилетний мистер Смит — третий и самый младший ребенок в этой семье.