And all this time I've been hiding

— Дагэ… Запястье главы клана Не обхватила слабая ладонь, ледяным прикосновением выводя его из транса. Минцзюэ вздрогнул, но руку не убрал. — Саньди, — он пододвинулся ближе, смахнув с бледного лба влажную прядь. — Как ты себя чувствуешь? Чифэнь-Цзюню захотелось дать самому себе пощечину за столь глупый вопрос. Как еще может себя чувствовать человек, которого названный брат столкнул с лестницы, повторяя некогда произошедшие события? Веки Мэн Яо слабо затрепетали, спустя миг явив нечеловеческое сияние напитанного солнцем меда под сенью густых пушистых ресниц. Глава Цинхэ невольно утонул в этих омутах — даже у заклинателей нет таких глаз — Цзинь Гуанъяо действительно был нечеловеческим созданием, которое не вызывало ужаса или отвращения. Наоборот, потомки народа воды всегда притягивали взгляд своей красотой. Каким образом мать Мэн Яо оказалась в борделе — это было нерешаемой загадкой для Не Минцзюэ. Мэн Ши со своей внешностью могла прекрасно и в весьма короткие сроки найти прекрасного покровителя и защитника, вопреки своему положению в обществе. — Дагэ, — сухая корка на губе Цзинь Гуанъяо треснула, пуская прозрачную сукровицу. Чифэнь-Цзюн налил в чашу воды и аккуратно приподнял голову младшего брата, стараясь не задеть ранку. Мэн Яо сделал несколько глотков и чуть отвернулся, показывая, что достаточно. — А-Яо, — Минцзюэ обратился к нему, несколько удивляясь искрам страха в миндальных глазах. — Мне позвать лекаря? Заклинатель отрицательно покачал головой и попытался сесть, но грудную клетку прострелило болью. С тихим вздохом Гуанъяо вцепился рукой в ворот нижнего одеяния, стиснув ткань в пальцах. Чифэнь-Цзюн молниеносно наклонился ближе. — Осторожнее, — Не Минцзюэ поддержал саньди за плечи, подбив под лопатки подушки и запасное одеяло. — Вот так. — Дагэ так заботлив, — Мэн Яо через силу поднял и сложил руки перед собой в почтительном жесте. — Третий брат доставил дагэ немало хлопот. Гуанъяо просит прощения за свое недостойное поведение. — Мэн Яо! — от возмущенного возгласа Минцзюэ он вздрогнул, прикусив изнутри щеку. — Довольно. С последним словом его ледяных предплечий коснулись горячие мозолистые ладони, заставляя опустить ослабевшие руки со следами еще переливающейся чешуи. — Первый брат снова назвал меня Мэн Яо? — голос младшего заклинателя был хриплым с едва слышенной надломленностью. — Что подтолкнуло дагэ к таким координальным мерам? Неужели, дагэ так испугался за своего саньди, что вспомнил давно забытое прошлое, хоть совсем недавно сам едва не стал причиной непоправимого? — Мэн Яо… — Цзинь, — огрызнулся Гуанъяо, но прикусил язык, после чего продолжил более спокойно. — Цзинь Гуанъяо. Мэн Яо нет. Уже давно. — Мэн Яо, — Не Минцзюэ, проигнорировав вспыхнувший раздражением взгляд, скинул сапоги и аккуратно обхватил младшего названного брата за плечи, укложив слабое тело себе на грудь. — Прости меня. Прости за всё. Саньди застыл ледяным изваянием в объятьях старшего брата, не узнавая в «бестолковой» груде мышц того грозного Чифэнь-Цзюня, скинувшего его с лестницы под ставшее уже привычным «сын шлюхи». Гуанъяо заметно напрягся, но отстраняться не стал. В голове роем вертелись вопросы, однако ни один из них не мог прозвучать из его уст. — Я знаю, — сердце в груди Минцзюэ монотонно отбивало свой ритм. — Что ты ни в чем не виноват. Мне уже обо всем доложили. — Где Хуайсан? — Мэн Яо попытался перевести диалог в другое русло — он и правда волновался за своего бывшего подопечного — если правда всплывет наружу, то младший Не станет легкой мишенью — Группа адептов вернулась сегодня с Не Хуайсаном. Он умудрился проникнуть в твои покои и выкрасть цинь без лишнего внимания. — А охрана? — А-Сану пришлось в детстве изрядно попотеть, чтобы научиться пользоваться талисманами огня, — хохотнул Минцзюэ. — А тут он увидел потухшую свечу и воодушевился зажечь ее, дабы не портить вид дворца. Теперь в зале наслаждений висят шторы из шелка Цинхэ, пока портные не сошьют новые, — глава клана Не уже откровенно ржал, насмехаясь над тем, как огонь «случайно» перекинулся на мантию Цзинь Гуаньшаня, решившего, что ему под силу будет потушить уже во всю бушующее пламя, после долгой «медитации» во дворце в компании вина и женщин. Впервые за долгое время Мэн Яо захотелось рассмеяться. Не фальшиво, как перед высокими гостями на приемах, а искренне, как когда-то смеялась его мама. Действительно, образ неуклюжести младшему Не служил надежнее любого талисмана и меча. Не сдержавшись, заклинатель прыснул со смеху, тут же охнув от боли в груди. Но даже эта боль уже не могла остановить захлестнувшую его волну радости от того, что хоть кому-то удалось сделать главе клана Цзинь, пусть маленькую и случайную, но все же пакость. Гуанъяо смеялся до тех пор, пока не почувствовал на себе изумленный взгляд — Не Минцзюэ смотрел прямо на него с весьма явным удивлением, от чего ему стало не по себе. — Прошу дагэ простить за столь неподобающую реакцию, — улыбка с лица Мэн Яо исчезла так же быстро, как и появилась. — Никогда не видел тебя смеющимся, — Чифэнь-Цзюн крепче прижал к себе младшего названного брата. — Не до этого было, — буркнул Яо, после чего кое как развернулся в кольце рук, глядя прямо в глаза. — У дагэ, должно быть остались вопросы к саньди? Дагэ может спросить все, что захочет, саньди все равно уже нечего скрывать. На лицо Минцзюэ набежала хмурая тень.