And all this time I've been hiding

Мир сузился до звона в ушах и глухого, тошнотворного стука — это подставка для Баси, тяжелая, окованная железом, рухнула на висок Мэн Яо. Тело русала обмякло мгновенно, словно перерезали невидимую нить, удерживавшую его на ногах. Глаза закатились, обнажая белки, с губ сорвался едва слышный выдох — и он повалился на залитый кровью и чаем пол, прямо в осколки разбитого заварника. — А-Яо! Крик Не Минцзюэ разорвал тишину покоев. Гнев, только что полыхавший в груди ослепительным пожаром, схлынул в одно мгновение, оставив после себя лишь ледяную, парализующую пустоту. Бася со звоном выпал из ослабевших пальцев и покатился по полу, но Чифэнь-цзунь даже не взглянул на клинок. В два огромных шага он преодолел расстояние до неподвижного тела и рухнул на колени прямо в осколки, не чувствуя, как фарфор впивается в кожу сквозь ткань штанов. — А-Яо, нет, нет, нет… — широкая ладонь метнулась к бледному лицу, замерла в нерешительности, боясь прикоснуться. Висок уже наливался багровым, по виску стекала струйка крови, смешиваясь с чайной заваркой и осколками. Веки Гуанъяо даже не дрогнули. — Что я наделал… О Небеса, что я снова наделал… В комнате повисла звенящая тишина. Не Хуайсан, так и не упав в обморок, застыл в дверях с побелевшим лицом и трясущимися губами. Сяо Синчэнь, невидящим взглядом уставившийся куда-то в пустоту, повернул голову на звук падения и шумно, прерывисто втянул воздух. Сюэ Ян спрыгнул с балки. Его обычная кривая ухмылка исчезла без следа, сменившись холодной, расчётливой яростью. — Ты закончил? — процедил он, подходя ближе. Цзян Цзай в его руках хищно блеснул, и кончик клинка упёрся в горло Чифэнь-цзуня. — Сначала ты швыряешь его с лестницы и протыкаешь деревяшкой. Потом трахаешь до полусмерти. А теперь добиваешь подставкой для меча. Может, сразу голову отрубишь? Так быстрее будет. — А-Ян, прекрати, — тихо, но твёрдо произнёс Сяо Синчэнь, поднимаясь с кровати. Его рука нащупала плечо мужа. — Месть потом. Сейчас нужно спасать господина Цзиня. Не Минцзюэ не реагировал на острие клинка у своей шеи. Он смотрел только на Мэн Яо. На распущенные волосы, разметавшиеся по грязному полу. На свежую кровь, смешавшуюся с ещё не зажившим укусом на основании шеи — меткой, оставленной им всего несколько часов назад. На тонкие запястья в багровых следах от верёвок. — Я же поклялся… — прошептал он, и в голосе его не было ни ярости, ни гнева — только глухое, выжженное отчаяние. — Я же поклялся, что больше никогда… — Твои клятвы, глава Не, — Сюэ Ян убрал меч и присел на корточки рядом с Мэн Яо, деловито ощупывая пульс на шее, — годятся только на то, чтобы подтирать ими зад. Живой. Но если будешь сидеть столбом и дальше — ненадолго. Словно очнувшись от транса, Чифэнь-цзунь рванулся вперёд. Огромные руки, только что толкнувшие возлюбленного с нечеловеческой силой, теперь подхватили его с бесконечной, пугающей нежностью. — Лекаря! — рявкнул он через плечо. — Хуайсан, бегом за лекарем! Живо! Младший Не, выведенный из оцепенения окриком брата, подпрыгнул на месте, взмахнул веером, выронил его, запутался в собственных одеяниях — и опрометью бросился в коридор, оглашая Нечистую Юдоль истошными воплями о помощи. — Положи его на кровать, — скомандовал Сяо Синчэнь, отодвигаясь в сторону. — Только осторожно. Если повреждён позвоночник… — Я знаю, — оборвал его Минцзюэ, но голос прозвучал не грубо, а скорее надломленно. Он поднялся с колен, прижимая Мэн Яо к груди, и двинулся к кровати. Простыни всё ещё хранили запах их тел, сбитые подушки помнили форму сплетённых объятий. Чифэнь-цзунь опустил русала на ложе с такой осторожностью, будто тот был сделан из тончайшего фарфора, и тут же принялся вливать в него духовную энергию — ровными, небольшими порциями, как учил лекарь. — Давно вы тут? — спросил он, не оборачиваясь. Вопрос был адресован Сюэ Яну. — Достаточно, чтобы успеть перерезать глотки этим двоим, — босяк кивнул на трупы, всё ещё валявшиеся на полу в непристойном виде. — Ещё бы немного — и мы опоздали бы. Твоя хвалёная безопасность, глава Не, дерьма не стоит. Два переодетых наёмника проникли в самое сердце резиденции, пока ты развлекался охотой на марионеток. Очень удобное совпадение, не находишь? Не Минцзюэ сжал зубы. Совпадение и правда выглядело слишком подозрительным. Нападение на пограничный отряд, которое потребовало его немедленного присутствия. Отсутствие большей части стражи, отправленной на усиление границ. И двое убийц, каким-то чудом пробравшихся в личные покои. — Это был отвлекающий манёвр, — процедил он сквозь зубы. — Нападение на границу было ложным. — Наконец-то до тебя дошло, — хмыкнул Сюэ Ян и присел на край кровати, разглядывая рану на виске Гуанъяо. — Твой плешивый будущий тесть решил убрать любимого сыночка чужими руками. Красиво придумано: наёмники убивают Цзинь Гуанъяо, обставляют всё как разбойное нападение или месть клана Вэнь, а ты, дубина, даже не успеваешь вмешаться. Все концы в воду. Буквально. — Цзинь Гуаншань? — тихо переспросил Сяо Синчэнь, и в его голосе прорезалась сталь. — Это он прислал этих людей? — Уверен на девяносто девять процентов, — Сюэ Ян порылся в складках одежды одного из трупов и выудил маленький нефритовый жетон. — Смотри. Знак внутренней стражи Башни Золотого Карпа. Эти ребята служили его папаше. Жаль, спросить уже ничего не выйдет. Не Минцзюэ на мгновение прикрыл глаза, собирая остатки самообладания. Каждая секунда бездействия отдавалась болью где-то под рёбрами, но он понимал: сейчас главное — Мэн Яо. Месть, какой бы сладкой она ни была, подождёт. — Ты упомянул ребёнка, — вдруг сказал он, переводя взгляд на Сяо Синчэня. — Это правда? Даоджан вздрогнул и инстинктивно прикрыл ладонью живот. Лицо его, и без того бледное, стало почти прозрачным. — Правда, — ответил за него Сюэ Ян, и в его голосе впервые за всё время прозвучало что-то помимо язвительности и злости. Что-то похожее на страх. — Именно поэтому мы здесь. Цзинь Гуаншань узнал, что Синчень потомок воды, как и Мэн Яо. Не спрашивай как. И решил, что заполучить в руки ещё одного полукровку — отличная идея. Для его коллекции. — Коллекции? — Не Минцзюэ нахмурился. — А ты думал, А-Яо у него один такой? — Сюэ Ян невесело усмехнулся. — Цзинь Гуаншань годами собирал существ с нечеловеческой кровью. Для экспериментов. Для шантажа. Для продажи. Мэн Яо был его главным трофеем — сын, бастард, идеальная марионетка. Но твой диди, — он кивнул на бессознательного Гуанъяо, — умудрился стать слишком полезным, чтобы от него просто так избавиться. А когда полезность исчерпалась… — Он решил его убрать, — закончил Минцзюэ. — И заодно заполучить вас. — Именно. Так что, глава Не, — Сюэ Ян поднялся и отвесил шутовской поклон, — мы просим убежища. Ненадолго. Пока не найдём способ свалить подальше от этого безумного старика и его амбиций. Чифэнь-цзунь долго молчал, глядя на безжизненное лицо Мэн Яо. Потом перевёл взгляд на Сяо Синчэня — слепого даоджана с изуродованным лицом, который поглаживал свой ещё плоский живот с выражением тихой, обречённой решимости. Потом на Сюэ Яна — убийцу, психопата, человека, которого он ещё вчера мечтал казнить, но который только что спас жизнь его возлюбленного. — Вы получите убежище, — сказал он наконец. — И защиту клана Не. Оба. Все трое, — поправился он, бросив взгляд на живот даоджана. — Но при одном условии. — Каком же? — прищурился Сюэ Ян. — Ты поможешь мне уничтожить Цзинь Гуаншаня. Улыбка, расцветшая на лице Сюэ Яна, была поистине жуткой. — О, глава Не, — протянул он почти мурлыкающим тоном, — я думал, ты никогда не попросишь. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился запыхавшийся Не Хуайсан, волоча за рукав перепуганного лекаря. За ним бежали слуги с тазами воды, чистыми бинтами и целебными травами. Увидев, что Сюэ Ян и его спутник всё ещё живы, а брат не пытается никого убить, младший Не издал вздох облегчения такой силы, что едва не задул ближайший светильник. — Брат! Ты… ты успокоился? Слава Небесам! Я думал, ты тут всех поубиваешь, а мне потом пришлось бы прятать трупы, а я совершенно не умею прятать трупы, они всегда находятся в самый неподходящий момент, и потом начинаются вопросы, а я на вопросы отвечать не умею… — Хуайсан, — перебил его Минцзюэ, и в голосе его прозвучала смертельная усталость, смешанная с проблесками прежнего, командирского тона. — Помоги лекарю. И проследи, чтобы нашим гостям выделили покои. Отдельные. С хорошей охраной. — Гостям? — Хуайсан перевёл ошалевший взгляд на Сюэ Яна, который весело помахал ему рукой, и побледнел ещё сильнее. — Этим… этим гостям?! — Этим самым. Выполняй. Пока лекарь суетился над Мэн Яо — промывал рану на виске, накладывал швы, проверял реакцию зрачков на свет и вливал в меридианы укрепляющую ци, — Не Минцзюэ стоял у изголовья кровати недвижимой скалой. Он не молился — он никогда не умел молиться. Но сейчас, глядя на заострившееся, бледное лицо возлюбленного, он повторял про себя одни и те же слова, словно заклинание. «Выживи. Только выживи. Я всё исправлю. Клянусь. Только выживи». Спустя бесконечно долгое время ресницы Гуанъяо дрогнули. Лекарь, заметив это, отступил на шаг, давая главе клана пространство. — А-Яо? — голос Минцзюэ прозвучал хрипло, надтреснуто. — Ты слышишь меня? Веки поднялись. Медовые глаза, затуманенные болью и остатками яда, сфокусировались на лице старшего брата. — Дагэ… — прошелестели сухие губы. — Ты… вернулся… — Вернулся, — Чифэнь-цзунь бережно взял прохладную ладонь в свои руки и прижал к щеке. — Прости меня. Я опять… — Тш-ш, — Гуанъяо слабо покачал головой и поморщился от боли в виске. — Не надо. Я жив. Остальное… неважно. — Важно! — голос Минцзюэ сорвался на рык, но тут же стих до шёпота. — Ты важен. Всё, что с тобой происходит — важно. И я больше никогда… Он осёкся, потому что тонкие пальцы легли на его губы, заставляя замолчать. — Ты уже говорил это ночью, — прошептал Мэн Яо, и в его глазах мелькнула тень прежней, лукавой улыбки. — Не разбрасывайся обещаниями, дагэ. Просто будь рядом. — Буду, — выдохнул Не Минцзюэ и прижался губами к холодным пальцам. — Всегда. В другом конце комнаты Сюэ Ян, наблюдавший эту сцену, тихо фыркнул и повернулся к мужу. — Сладкая парочка, — пробормотал он, помогая Сяо Синчэню подняться. — Прямо тошнит от такого количества чувств. — А-Ян, — укоризненно произнёс даоджан, но на его губах тоже мелькнула слабая улыбка. — Молчу-молчу. Пошли, поищем наши покои. Надеюсь, тут кормят лучше, чем в подземельях Ланлина. Не Хуайсан, всё это время тихо сидевший в углу и обмахивающийся веером с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь, проводил странную пару взглядом и тяжело вздохнул. — И почему, — пробормотал он себе под нос, — все самые безумные события в этом мире всегда происходят именно со мной?