isnt it lovely

      Я сидел на кровати перед тобой, стараясь игнорировать, как сильно плывет изображение перед глазами, и смотрел на тебя. Такого разгоряченного, уже без футболки, напряженно сглатывающего слюну.       — Тэхён, ты принял таблетки? — горло сухое, а слова его дерут, с трудом проскальзывая из меня наружу.       — Я наклеил пластырь. — ты просто поворачиваешь плечо, демонстрируя белый квадрат на трицепсе.       — Надо сразу наклеить второй, — бурчу я, растирая ладонями лицо, пытаясь собраться на последние пять минут, прежде чем наконец полностью раствориться в тебе. — Я сейчас выпью таблетки и…       Ты меня перебиваешь, схватив плотно за запястье, а я чувствую, как у меня поднимается дыбом каждый волос на теле. Твой взгляд красноречивее слов: ты готов сорваться с места в любой момент, а тело скручено, словно пружина. Но я лишь мягко разжимаю твои пальцы.       — У меня начинается гон. Поэтому давай перестрахуемся. — чувствую, как отчего-то краснею и на негнущихся ногах иду в коридор, где хватаю свою поясную сумку.       Вытряхиваю трясущимися руками две капсулы и закидываю в рот, чувствуя, как желатиновая оболочка присыхает к языку, и оборачиваюсь к тебе. Меня накрывает мягко и быстро, словно от прихода. Потому что ты сидишь, стянув с себя спортивные штаны и привычно раскинув в стороны свои длинные прекрасные ноги. Смотришь серьезно и как-то опасно, а я уже не вижу ничего, кроме твоего взгляда, и не слышу ничего, кроме своего рыка, пока стремительно сокращаю расстояние между нами. Столкновение происходит неизбежно, я накрываю тебя своим телом, целую и целую четко очерченные горячие губы. Глажу ладонями твои крепкие бедра, пока внутри все руинится от трепета и нежности. Перехожу губами на острый угол челюсти, языком прохожу по сильной шее, а потом по ключицам, засасываю прохладную гладкую кожу на мускулистом плече и не могу остановить свои руки. Которые будто живут своей жизнью, мягко сжимая в ладонях твой зад, достаточно ощутимо, чтобы почувствовать, но не позволяя себе оставлять на загорелой коже следы. Ты внезапно стонешь, хмуришься и просто обхватываешь мою шею руками, не в силах пошевелиться. Я слишком отчетливо это чувствую альфой внутри, чувствую, как твоя омега умирает от удовольствия и желания. После первого стона сыпятся новые, словно в тебе забил фонтан, а мне до ужаса хочется тебя почувствовать целиком и полностью, провести пальцами по каждому изгибу, а потом еще и еще. У меня во рту наконец долгожданная пряность, но мне этого недостаточно, потому что теперь я могу себе не отказывать ни в чем. Я прижимаюсь носом к твоей груди и скольжу вниз по глубокой ложбинке пресса вниз, губами цепляя каждый миллиметр гладкой приятнейшей кожи, и задыхаюсь от своего глубокого сорванного дыхания.       Касаюсь губами твоего лобка, подбородком чувствуя жар исходящий от твоего подергивающегося члена, и чуть ли не давлюсь слюной от остроты твоего запаха. Ты содрогаешься мышцами живота и рефлекторно откидываешь голову назад, когда я накрываю губами твой член и начинаю языком массировать головку. Я с ума схожу бесповоротно и окончательно, я практически не помню себя, а лишь думаю о том, как много еще не сделал с тобой. Закидываю твои бедра себе на плечи и крепко сжимаю пальцы на них от рвущихся чувств, а ты, о боже, кончаешь. Рычишь мне в ответ своим глубоким низким голосом и прогибаешься дугой, так сильно, что мне приходится тебя ловить. Внутри меня с утроенной силой вспыхивает огонь, от чего перед глазами плывут белые пятна, а я, как наркоман, хочу утопиться в тебе, твоем запахе и соке. Неожиданно медленно, с какой-то долей садизма, целую тебя в бедро, проглотив твои специи, и спускаюсь вниз, засасывая по очереди твои яйца. Мне кажется, что у меня в этот момент светятся глаза, я чувствую, как у меня выползают клыки, а я стараюсь открыть пошире рот, лишь бы не зацепить тебя. Тебя страшно трясет, но ты расставляешь свои ноги шире, притягивая к себе еще ближе, от чего у меня все внутри переворачивается от твоей бесстыдной жадности.       Я получаю практически физическое удовольствие, касаясь языком твоей омеги, которая пульсирует и жутко течет. Ты длинно кричишь, словно поешь, и хватаешь меня за волосы, но не для того, чтобы оттолкнуть. Если бы я только знал, какой ты терпеливый извращенец. Трешься о мой язык самостоятельно и даже ловишь своими глазами мой взгляд. В нем столько похоти и желания, что у меня внезапно краснеют уши, а еще столько неприкрытой доминации, что мне даже нравится. Начинаешь дрожать опять неожиданно, но в этот раз твой оргазм совсем несдержанный, ты кричишь, словно даже плачешь и почти уходишь в мостик, резко разгибая ноги. И только после этого я отпускаю тебя, вытирая тыльной стороной ладони губы, и нависаю над тобой, пока ты остервенело рвешь с меня штаны, царапаясь, как мощная прекрасная пума. Целуешь глубоко, мне кажется, что твой язык достает мне до желудка, задыхаюсь и вдруг рычу от ноющей боли, когда чувствую твою руку на моем члене.       — Какой огромный… — сдавленно шепчешь, глядя мне в глаза, а после направляешь его в себя, притягивая мои бедра к себе пятками.       Меня словно обжигает твое мокрое нутро, я судорожно рвусь назад, пытаясь выйти, но ты мне не даешь. Я чувствую, что готов начать молиться, глядя на твое идеальное тело подо мной, что скручивается и разжимается змеей от переполняющих его ощущений, как ты облизываешь и кусаешь свои ровные губы, как волосы взмокли и прилипли ко лбу. В наш первый с тобой раз мы сразу начали заниматься любовью. Беру тебя длинными долгими толчками, удерживая твои ноги под коленями, и смотрю в твои глаза. А ты смотришь в мои. Я даже забываю дышать, когда кончаю, но не перестаю двигаться, потому что это только начало.       А ты одним рывком меня переворачиваешь и оказываешься сверху. Я лишь удивленно и одновременно радостно выдыхаю, когда ты заводишь мои руки за голову, плотно припечатывая их к кровати. Смотреть на тебя — истинное удовольствие. Как ты открываешь рот и несдержанно мычишь, насаживаясь на мой член, как прикрываешь глаза, а смотришь так же прямо и опасно. По моим бедрам течет моя же сперма вперемешку с твоей смазкой, а я не выдерживаю, хватая тебя за бедра инстинктивно, и насаживаю глубоко-глубоко, пока внутри тебя расцветает мой узел. Ты кончаешь уже в третий раз, попытавшись рефлекторно с него сорваться, но тут же вжимаешься с силой в меня, до хруста выкручивая мои пальцы от моей горячей сильной пульсации внутри. Смотришь на меня после с ухмылкой, пока меня колотит под тобой от жуткой эйфории и болезненного удовольствия. Хватаешь меня за горло, а я не дергаюсь, и лишь смотрю почерневшими от расширившегося зрачка глазами.       — Неужели настолько приятно? — царапаешь мою нижнюю губу большим пальцем, склоняешься над моим лицом.       — Блять, да. Очень приятно. — тянусь к твоим губам, а сам чувствую себя мальчишкой. — Мне очень сейчас приятно.       Всем известно, что гон не появляется просто так. Гон — такое жесткое палево для альф, просто невозможное, ведь он означает только одно — кто-то сильно влип. Узлы — приятный бонус, правда дико смущающий, ведь это такой откровенный комплимент омеге, что после него глупо начинать отпираться. Поэтому я ничего не говорю, когда узел сдувается, а лишь снова кладу тебя под себя и делаю своим снова и снова, пока ты с какой-то болезненной радостью подо мной стонешь. Мне хочется тебя поглотить или чтобы ты поглотил меня, я закрываю глаза, ведь внутри меня звенит чистое счастье, и продолжаю двигаться в тебе как заведенный снова и снова.       Хорошо, что ты наклеил на себя гормональный пластырь, потому что буквально через шесть часов ты снова самостоятельно седлаешь мои бедра и шепчешь, как сумасшедший, что хочешь ребенка. А твой аромат расцветает внезапно от чего-то корицей и гвоздикой, и мне хочется отдать твоей омеге все, ведь она так легко поработила меня и моего альфу, что я просто растворяюсь в ее бархатном шепоте. Она просит и просит кончить в нее, наполнить целиком, и от ее слов у меня снова завязывается узел. А мой альфа срывается практически в скулеж от невыносимого счастья, и ты сжимаешь мои бедра коленями до боли, вжимаясь в меня сильнее и сильнее с каждой секундой, жрешь меня собой, пока я тону в черноте твоих глаз. Твоя омега хуже демона и дьявола, хуже любого искусителя, потому что совсем скоро я забываю себя, освобождаясь.       Когда я наконец могу встать, твой запах становится сильно слабее. Я вылезаю из сбитых простынь и крадусь на кухню, где прикуриваю сигарету. Смотрю на смятое одеяло и твою загорелую сухую руку, перекинутую через него, бирюзовые волосы, разметавшиеся по подушке, и смятые губы, и улыбаюсь. Я хочу жрать так, что у меня сводит желудок, а к горлу подбираются рвотные позывы. Поэтому я на ходу напяливаю на себя толстовку, пытаясь спасти сигарету, собираю ногами кроссовки и выхожу на улицу. В супермаркете сваливаю все подряд с полок: вот несквик, вот йогурт, яйца, рамен, хватаю бекон, беру апельсиновый сок, но задумываюсь на несколько секунд, уверенный, что это не твой любимый, а потом просто забиваю, кидая в тележку следом еще и манговый для тебя, лепешки, творожный сыр, молоко, и останавливаюсь, когда сверху прилетает еще шоколад. Дома добавляю в несквик еще две ложки растворимого кофе, который нахожу на полке шкафчика, жую быстро и сосредоточенно, ведь меня не было аж три дня. Писать Намджуну не хочу, от чего ноги сами рвутся в «Клюкву». Рисую тебе на салфетке смешную рожу и ухожу.       Когда я подошел к бару, у меня по загривку поползли мурашки, а внутри все ухнуло. Бар стоял глухо завешенный, а на двери красовалась табличка «ЗАКРЫТО». Я в шоке набрал Намджуна.       — Алло? RM, что за херня, я стою под баром, но тут полный блэкаут…       — Погоди, сейчас открою. — шепотом перебил меня лидер и сбросил трубку.       Я с удивлением посмотрел на погасший дисплей, потом снова на бар и огляделся. Что за херня? На моей памяти «Клюква» еще не запиралась ни разу. Через минуту моих топтаний у двери послышался скрип заржавелого замка, и в проеме показалась встрепанная голова Джуна. Он быстро огляделся и кивнул мне, пропуская в бар.       — Че происходит?! — но как только я перевел взгляд на зал, из меня как будто весь воздух выбили.       Весь зал был заставлен кустами марихуаны, на каждом стуле и столе, даже на полу стояли горшки, а между ними шныряли парни.       — Что произо…       — Блять, да заткнись ты! — RM глухо зарычал, растирая глаза пальцами. — К соседу Юнги пришли копы.       — А хен?..       — Его нет в городе.       Я только и смог, что молча покивать, пока в моей голове судорожно завращались шестеренки.       — Нам надо быстро вывезти это все, пока они не доехали до нас.       — С-сука!       — Скоро подъедет машина, надо придумать, как незаметно все вынести.       — Черный ход.       Лидер в непонятках на меня уставился.       — Он по-любому тут должен быть, ты его сам заставлял. Ты же не заварил дверь?       Мы побежали в подсобку, распихивая толпящихся альф. Мы прошли к заставленному закутку, где на полу стояли огромные железные баки вперемешку с мешками земли и цемента.       — Не заварил, но и без того неплохо постарался.       Я без разговоров схватился за первый мешок и откинул его в коридор.       — Хосок, Чонгук! — надрываясь, взревел я, перетаскивая тяжеленную железную канистру на пару с Намджуном. — Уберите это с прохода!       — Да куда мы, блять, это уберем?! Не видишь, какой бардак? — Чонгук в одних спортивках утер пот со лба и зло клацнул зубами.       — Придумай что-нибудь, заяц, блять!       — Где Тэхён? — с нарочито наивным тоном спросил Чон, оттаскивая с прохода мешок цемента.       — Устал.       — О-о, Тэхён устал, а ты нет? Никогда в жизни не поверю! — загоготал мелкий, получая от меня злой пинок.       — Да завалитесь вы уже, не на то силы тратите! — RM перекатил Хосоку бак и выпрямился, схватившись за поясницу. — Пиздец!       — Почему у нас что ни день, то хуетень, босс? — надув губы, проныл Чонгук, проскальзывая кроссовками по гладкому бетонному полу.       Я рассмеялся и остановился, глядя на последнюю преграду к двери — здоровый деревянный шкаф, заставленный пустыми стеклянными банками.       — Ну ты и белка, Намджун!       Лидер фыркнул и встал враспор, хватаясь за левую боковую стенку шкафа.       — Давай ты справа, а я слева.       — А не пизданется?       — А у нас есть время с ним возиться? Сделай так, чтоб не пизданулся. Давай, раз, два…!       Вместо трех мы подрываем шкаф и тянем его вперед, пока он оглушительно звенит и кренится.       — Срань господня! — кричит Чонгук, закрывая своим телом полки, не давая банкам скатиться вниз на бетонный пол.       — Еще раз!       Отчаянно кряхтя, мы оттаскиваем шкаф еще на пятьдесят сантиметров и обессиленно падаем под ноги Чонгука.       — Надо еще…       — Да пофиг, просто развернем его боком — полками к стене, протиснемся. — рвано говорю я со сбитым дыханием и с трудом поднимаюсь на ноги.        Протискиваюсь между стеной и шкафом, подбираясь к двери и в ужасе смотрю на проржавелый засов. Пытаюсь его отодвинуть, но резной металл больно впивается в пальцы, от чего я реву раненым зверем и остервенело пинаю железную дверь с оглушительным шумом.       — Хосок, тащи масло! Быстро!       Намджун просовывает в щель голову, водит ей, пытаясь разглядеть.       — Там совсем трындец?       — Ничего, справимся. — я задумчиво кусаю губы, лохматя волосы, а после громко добавляю всеми силами своих легких. — Хосок, и молоток!       — Ты чего, даже не мылся? — внезапно шепотом спрашивает Джун, морщась. — Твою мать, Чимин!       Я лишь улыбаюсь, жмуря глаза, и развожу руками, мол, хули делать. А сам внутри краснею и смеюсь, представляя, как сильно от меня несет сексом.       — А ты чего тут разнюхался, разворачивай шкаф! — вместо извинений, обрываю его я.       Засов поддается не сразу, доведя меня практически до нервного срыва, заставив изрядно попотеть, пока я его выбивал с мерзким лязгом молотком. Когда дверь открывается, я чувствую практически физическое облегчение, и вылетаю во двор. Теперь нужно найти сюда заезд для машины, чтобы правильно соориентировать водителя.       — Там справа есть арка, но в ней магнитные ворота, я пока еще не придумал, как их открыть. — докладываю я запыхавшемуся Намджуну.       — Не проблема, просто отрубим в щитке в арке их от питания.       — Думаешь, так просто?       RM хмурится и отмахивается от меня.       — Иди помойся пока, у тебя пять минут!       В душе стремительно скидываю с себя одежду, вижу, как на загоревшемся дисплее вывалившегося мобильника светится твое сообщение. «Что-то случилось?» Чертыхаюсь, но оставляю его лежать на полу, пока сам старательно мылюсь под струями горяченной воды.       — Чимин, две минуты! — слышу настойчивый стук в дверь и голос лидера, от чего начинаю спешно смывать пену.       Мокрыми ногами влетаю сразу в кроссовки, с трудом натянув липнущие спортивки, и тут же выхожу в коридор, закинув толстовку и футболку на плечо.       — Машина подъехала. — Джун хлопает меня по плечу, а сам идет в зал, хлопками привлекая внимание. — У нас есть десять минут, чтобы погрузить максимум растений в грузовик, стараемся с ними обращаться бережно, не ломать, но и место тратить разумно. Начали!       — Строимся цепью от зала до черного выхода, передаем один горшок другому и сразу берем следующий! — зычно командую я, переходя на бег вместе с Намджуном.       Мы становимся в самый конец у открытого грузовика и, не сговариваясь, молча оцениваем, как много поместится в этот заход.       — Два, а то и три раза точно придется съездить.       — Черт! — RM сплевывает под ноги и обреченно мычит.       — Или нам нужны еще машины.       — Больше машин — больше свидетелей.       — А куда везем хоть?       — За город.       Я замолкаю, понимая, что два-три захода обойдутся нам минимум в шесть часов промедления.       — Мем смешной, а ситуация страшная, — закидываю руки на затылок. — Я сейчас придумаю нам еще одну машину.        — Спасибо, что разобрался за три дня. — Джун хватает первый горшок и передает его мне. — Не знаю, как я без тебя бы справился.       А я начинаю напрягаться, потому знаю, к чему весь этот разговор. Поэтому только киваю, а сам соображаю, где можно найти грузовую машину средь бела дня готовую везти плантацию канабиса.       — Мне придется угнать машину.       Тот лишь хмыкает и пожимает плечами.       — Иначе мы не успеем, Джун.       — Если не будет рядом еще и тебя… Сначала Юнги, потом… — начинает он плаксиво тянуть, явно издеваясь надо мной.       — Да, блять, успокойся! — зло отплевываюсь я, хотя самому страшно до усрачки.       Каждый раз одно и то же. Я хлопаю RM по плечу и выхожу из цепи, одеваясь окончательно и прикуривая сигарету. Раз сейчас день, и в запасе есть минимум час, можно проехаться до ближайшей стоянки. Скуриваю сигарету так быстро, что не успеваю дойти до остановки, где запрыгиваю в первый попавшийся автобус, плотно прижимаясь к стеклу, выглядываю подходящий автомобиль. Мимо проплывают серые бараки заводов, пошли гаражи, и вот первая стоянка супермаркета с заправкой, большое асфальтированное поле, усеянное машинами. Почти выбегаю наружу, когда замечаю около двух машин большое семейство с воздушными шарами. Они громко кричат поздравления, а потом выпускают в небо шары. Наблюдаю, как голубые и желтые шарики становятся точками в синем небе, и почему-то думаю о тебе, беру в руки телефон, чтобы написать ответ, как замечаю еще одну стихийную стоянку на пустыре вдалеке от домов и выхожу на улицу, пряча телефон в кармане штанов.       Нужный фургон отыскивается достаточно быстро, я крадусь к нему, вглядываясь в серые окна автомобилей, надеясь избежать ненужных свидетелей. Машина оказывается такая старая, что даже не пищит сигнализацией, покорно раскрывая дверь. Наверное, ее хозяин сильно удивится, когда придет и увидит, что его хлам кому-то все же пригодился. В фургоне болтается только пара запыленных досок, поэтому я забиваю на них болт, и лечу по дороге обратно со скоростью на высшей границе допустимого. Стараюсь сбавить, но нервничаю так, нижняя губа напоминает уже стейк.       Возвращаюсь к бару через пятьдесят пять минут, вижу Намджуна, отдающего приказания альфам. Машины уже не видно, а значит, что она недавно уехала, поэтому если прямо сейчас начинать грузить, то сильного отрыва во времени уже не будет. Фургон больше и просторнее предыдущего автомобиля, я останавливаюсь напротив черного хода и выскакиваю наружу, и хватаюсь снова за сигареты, как за спасение.       — Сколько осталось?       — Еще около шестидесяти.       Киваю и вижу тебя. Даже не так, чувствую. Стоишь рядом с Чонами, перебрасываешься неспешным разговором (какого хрена, когда все вокруг на панике?) и тут ощущаешь мой взгляд. Ты поворачиваешься и подмигиваешь, что делает твою чересчур открытую улыбку чуть хитрее. Иду прямо на тебя и еле сдерживаюсь, чтобы не провести пальцами по твоему широкому волосатому запястью.       — Хули встали? Машину видим? — я слабо рыкнул Хосоку и Чонгуку, не сводя с тебя глаз. — Строим цепь!       — Доброе утро?       — Лучшее: проснулся, улыбнулся и угнал машину. — я трагично вздыхаю и смеюсь, а ты понимающе киваешь.       — Ладно, я пошел.       — Встретимся. — смотрю на твою крепкую задницу и расслабленную походку, пока ты растворяешься в толпе, становясь в цепь, и мысленно отбиваю себе же пять.       Пока мы едем по трассе за город, Намджун начинает мой ненавистный разговор.       — Юнги непонятно когда сможет вернуться к делам.       Я жмурюсь, делаю слишком сосредоточенный вид, пока RM нервно отбивает ритм на торпеде.       — Я знаю, что тебе очень не нравится эта тема, но…       — Джун, я не просто так на протяжении нескольких лет отказываюсь от твоих предложений. Меня не устраивает такой уровень ответственности, подобное никогда хорошо не заканчивается.       — И что ты предлагаешь?! Всю жизнь будешь заниматься мелким рэкетом или же все-таки будешь использовать свои навыки и мозги по назначению?       — Так, во-первых, прекрати на меня давить, а во-вторых, как далеко продвинулся Юнги используя свои навыки и мозги, а? Сидит хуй пойми где, боясь пернуть громче положенного, ты этого для меня хочешь?       — Этого я как раз для тебя не хочу. Я тебя очень прошу, Чимин, мне больше не к кому обратиться.       — И что ты хочешь от меня?       — Займи место Юнги, начни уже наконец заниматься тем, чем ты и без того занимаешься, но с полной ответственностью и отдачей. Все может пойти по другому сценарию, если мы разберемся со всем этим дерьмом.       — Ты говоришь сейчас о расширении? Стать полноценной мафией? Да это не смешно, Намджун, ты вообще представляешь, что нас дальше ждет?       — Не пизди, что ты этого не хотел! Сколько мы уже знакомы, Чим? Семь лет? Мы хотели этого с тех пор, как вообще начали все!       — О-о, нет. Пошел нахрен, RM, я не согласен.       В салоне повисла тяжелая тишина, но я совсем не хотел ее разбивать. Да, в восемнадцать лет мечта стать главным ганстой в городе кажется чем-то волшебным, едва достижимым, все окутано розовыми облаками и мечтами о дорогущих тачках, сшитых на заказ костюмах, но спустя целых семь лет начинаешь смотреть на это совершенно по-другому. Тачки и тряпки нужны лишь для того, чтобы скрыть за ними кровь, боль, смерть. Ролексы на руках просто скрывают чужую кровь на ладонях.       — Ты когда-нибудь убивал, Намджун?       Лидер лишь раздраженно фыркает, от чего у меня внутри поднимается настоящее бешенство.       — А придется, блять! — я в гневе ударяю кулаком по рулю, от чего машина слегка виляет. — Придется, ты когда-нибудь думал об этом? Теперь мы не будем махать кулаками, теперь мы будем стрелять в людей, и все станет в разы сложнее! В разы!       — Да я умоляю тебя, Чимин, не прикидывайся. Ты хотел этого больше всех нас и хочешь этого до сих пор! Ты до сих пор хочешь вырваться из этой грязи, в которой мы выросли! Давай!       Я выдыхаю и резко торможу машину напротив здорового ангара посреди поля, куда меня привел навигатор.       — Это чье вообще?       — Мое. — глухо рычит Намджун и выходит из кабины. — Тогда тебе придется выбирать, двигаться дальше со мной и всеми нами, либо искать себе другую стаю, Чимин. Потому что дальше оставаться не при делах не получится.       Я иду следом за ним, задыхаясь от ярости, не обращая внимание на подъехавшую тачку, из которой вылез Чонгук, Хосок и ты. Прохожу в низкую ржавую дверь и давлюсь от увиденного. В два ряда стояли тачки разных размеров и форм, я оглядел их беглым взглядом и охнул.       — Какого лешего, Намджун?! Они краденые?       — Прошу, не говори ничего. — лидер морщится, идет куда-то в бок, где открывает в полу массивный люк, от которого вниз уходит крепкая деревянная лестница. Я практически его ненавижу, но все равно прохожу мимо, задевая плечом и заглядываю внутрь. Все внутри светится от розовых ламп, а когда я слетаю вниз, то и вовсе забываю дышать. Огромная плантация, плотно засаженная кустами, уходила далеко вперед, где между рядами сновали альфы, а наши растения из «Клюквы» сиротливо жались в углу.       — Нам не хватит свободного места. — только и смог выдавить я.       — Да, не хватит.       — И как давно вы с Юнги… — я не смог договорить, а только покрутил в воздухе пальцем.       — Полтора месяца назад, мы сажали этих вместе с «Клюквой». Это наш первый раз. Как считаешь, нормальная база, чтобы залететь на рынок?       — Кончай! — я толкнул Джуна, срываясь в крик. — Да тебя проглотят с потрохами с твоей плантацией и десятком спизженных тачек! Господи, какой пиздец.       — Поэтому нам нужен ты!       Я развернулся и пошел назад к лестнице, знаком показывая оставаться Намджуну у выхода.       — Хосок, открывай ворота, я сейчас подгоню машину. — бросил я на ходу, запрыгивая в кабину.       Жизнь до этого казалась ясной и понятной, были всякого рода жопы, но с ними было практически всегда ясно, что делать. Опыт прожитых лет, необходимые, какие-никакие связи, работающие механизмы разрешения проблем, но что теперь делать с таким размахом… Я растерялся и застыл. Мы на протяжении семи лет отчаянно лезли наверх, долбили и долбили неподдающийся потолок, который все время надеялись перепрыгнуть. А как только я оказался головой в дырке, ведущей в новую жизнь, я понял, что мы и к старой-то не были достаточно готовы. Намджун все-таки знал на что давить, и также знал, что я никогда не брошу хенов.       Я загнал тачку в ангар и припарковался у открытого люка, и вышел из машины. Молча подозвал Чонгука и тебя, а вы сразу же так слаженно встали в цепь, что я даже на секунду задумался: «а может быть и ничего страшного?». Самая моя глупая мысль за последние несколько лет. Я стоял молча и курил, глядя как горшки один за другой исчезают под полом, и думал, как нам быть дальше. И внутри меня орал внутренний голос, что вот он шанс, а мне было все сложнее заставлять его заткнуться. У нас осталось в фургоне примерно штук десять кустов, которые мы не смогли впихнуть на новую плантацию. Намджун стоял и выжидающе на меня смотрел.       — Повезем их ко мне.       Я уставился на нервно перетаптывающихся на месте Чонгука и Хосока и рыкнул.       — А как давно вы в курсе происходящего?       — Практически с самого начала. — лениво отозвался ты, выпуская изо рта клубы дыма.       — То есть я один, как придурок, был не в курсе?       — Чимин…       — Нет, я блядски зол!       Запрыгиваю на водительское сидение, жду когда RM сядет на соседнее кресло и срываю фургон на грунтовую дорогу. Голова пухнет и раскалывается от свалившейся новой информации, которую мой мозг усиленно пытался переварить. Но больше всего меня бесило и раздражала моя внутренняя азартная радость, хищником улыбающаяся внутри меня. В какой-то момент начинаю смеяться и отбиваю руку о руль, глядя на также смеющегося Намджуна. Мы подпрыгиваем на месте, возимся, как дети, и громко улюлюкаем, бросая вызов будущим трудностям.       — С ума сойти!       Когда мы выгружаем оставшиеся кусты, я хмуро стою рядом с RM, окидывая взглядом свою разбитую квартиру.       — Нужно заделать все щели и поставить на вентиляцию нейтрализатор.       Мой друг лишь согласно кивает.       — Я займусь этим. А ты собираешься здесь жить?       Я задумчиво кусаю губы, понимаю, что уже успел устать за день так, что мысли не собираются в кучу. Поэтому я лишь качаю головой и хмыкаю.       — Нет, не собираюсь. Придумаю что-нибудь.       — Чимин, — Джун протягивает мне свою большую сухую ладонь и говорит. — Я счастлив, что ты с нами.       Я в ответ ее крепко жму и устало опускаюсь на диван, раскидывая свои ноги. Времени только четыре, я настолько погружен в свои мысли, что не замечаю, как ко мне подходишь ты, садишься рядом, повернув ко мне голову.       — Ты чего сидишь, собирай свою сумку. — твоя большая ладонь на моем бедре меня странно успокаивает, и я нахожу силы тебе улыбнуться, обнажая клыки, и быстро клюю тебя носом в шею, пытаясь дотянуться до губ, от чего ты меня тормозишь, уперев ладонью в лицо.       И смеешься. А я вспоминаю наше с тобой утро и запах твоих волос на подушке и начинаю смеяться в ответ. Вот так просто и легко я иду собирать свои вещи, чтобы переехать в свой новый дом, где много подушек, слишком дорогое пахучее мыло в ванной и всегда пахнет чем-то пряным и нужным, а еще там есть ты. Необычайный, смелый и сильный, высокий и по-мужски крепкий, недоступный мой омега. Старая спортивная сумка даже остается полупустой, когда я сбрасываю в нее содержимое своего шкафа, собираю с раковины зубную щетку и станок, закидываю полотенце себе на плечо и останавливаюсь, следя, как несколько альф отчаянно затыкают утеплителем все щели в окне, переделывая однокомнатную квартиру под минипланцацию. Впервые за двадцать пять лет я так смотрю на квартиру, в которой вырос я, в которой сначала умер мой папа, в которой потом, восемь лет назад, арестовали моего отца и отвезли в тюрьму на пожизненное. Я надел кроссовки и вышел вслед за тобой больше не оборачиваясь.       На улице ты перехватываешь мою сумку, от чего я непонимающе на тебя пялюсь, пока ты не решаешь мне все разжевать.       — Я думаю, тебе следует поехать с Намджуном, чтобы он ввел тебя в курс дела.       — Я так сильно устал, что ничего не соображаю.       — Соберись. — вот так просто бросаешь мне ты, хлопнув ладонью по щеке, и уходишь.       А я стою и смотрю тебе вслед, как дурак, и не верю, что мне так сильно повезло. Решаю не дожидаться RM, который скорее всего поедет до бара на машине, и несколько кварталов иду пешком, радуясь часу тишины наедине с собой. Теплый летний вечер плавно опускался на город, золотя светом теплого солнца бесконечно серые стены домов. Неожиданно срываюсь на бег и бегу два квартала вправо, сбиваясь с маршрута, но подходя к месту, так много значащему для меня. Прохожу через невысокий забор городского кладбища и иду к знакомому серому столбику в конце аллеи. Газон, как всегда, подстрижен, стираю ладонью пыль с темных иероглифов и молча сажусь на колени. Привет, пап. Сюда к тебе я больше никогда не приду.       Я вышел обратно на шумную улицу с пустой головой, чувствуя, как свободнее начал дышать. Небо начало подергиваться розовым, от чего облака стали похожими на сахарную вату. Я шел по городу, ставшим внезапно таким родным, и чуть ли не подлетал от обдумывания открывшихся для меня перспектив. Если бы я только знал, чем это все для меня закончится.       Горела огнями и вывесками вновь заработавшая «Клюква», привычно дружелюбно открыв свои двери. Я шагнул внутрь и сразу же окунулся с головой в дым от сигарет и алкогольный запах. Альфы вокруг меня начали хлопать, развязно свистя.       — Поприветствуем нашего второго лидера!       Чонгук отвесил шутливый поклон и пинком отодвинул свободный стул.       — Милости просим!       Он сгреб пальцами потрепанную колоду и начал ее тасовать, устремив на меня прищуренный взгляд.       — Ай, как ему хорошо, наверное, ай, как ему здорово! — заяц, не спрашивая, начал раскидывать карты на четверых. — Расскажи нам, Пак Чимин, какого это иметь омегу, которая не будет тебе ебать мозги за твой движ?       — Сплюнь! — отозвался Хосок       — Да я тебя умоляю, Хосок! Наш Тэхён? Ебать мозги? За что угодно, но только не за банду, верно говорю?       Я рычу и переворачиваю под ним стул. Карты разлетаются по полу веером. Я смеюсь, на полу Чонгук держится за зад и смеется, а Хосок передает мне шот.       — И что, даже не будет шуток про то, что он парень?       — Ты что, какие шутки? Это у вас семейное. — мелкий начинает гоготать, и остальные взрываются смехом.       — Да, в жопы мужиков ебать. Вот так я все это и запомню.