isnt it lovely

      Я стою босиком на нашей кухне и варю рамен. Еле успеваю скинуть пепел с сигареты в раковину и ставлю огонь на минимум, переминаясь на месте, потирая о лодыжки голые ступни. Поднимаю глаза и гипнотизирую взглядом мертвого таракана, лежащего на вытяжке, от чего начинаю чесаться активнее, заглядываю под кухонные шкафы и поправляю съехавшие ловушки.       — Ты гель купил?       Ты сидишь за столом, такой сосредоточенный, и нарезаешь грибы. Отрицательно мычишь, мотая головой, а я вздыхаю и разворачиваюсь к плите спиной, облокачиваясь на нее.       — Я нашел пару вариантов на сайте. Один мне приглянулся, хочу, чтобы ты тоже на него посмотрел.       Ты откладываешь нож и смотришь на меня долго и прямо, а я сажусь за стол напротив тебя и закатываю глаза.       — Ну же, Тэхён, я не говорю, что твоя квартира плохая. Она хорошая и все дела, но два месяца назад, когда они, — пальцем показываю вниз, имея в виду твоих соседей. — Начали травить своих насекомых, тут стало чуть сложнее жить.       — И что ты предлагаешь?       — Да я не предлагаю тебе продавать свою квартиру, господи ты боже мой, Тэ. — тянусь к тебе через стол и накрываю твои ладони своими. — Только представь, элитный район, модный ремонт, место на крытой парковке…       Ты начинаешь улыбаться, хоть и тщательно пытаешься это скрыть.       — Три комнаты. Одна — наша спальня, вторая — гостинная, а с третьей ты можешь делать что угодно, я даже не зайду туда ни разу. — ты смеешься, а я придуриваюсь, поднимая руки, словно сдаюсь. — Полностью ваша комната, господин Ким Тэхён, ни один альфа, включая меня, не переступит границы ваших владений. Будешь там заниматься всеми своими омежьими делами…       Не успеваю договорить и замечаю, как на твоем лице пролегла тень.       — Так, так! — предупреждающе выставляю руку вперед, пытаясь предотвратить твою реакцию. — Я не это имел в виду. Я имел в виду, что…       — Да неважно, что ты имел в виду, звучит все равно до ужаса грубо.       Ты встаешь и подходишь к плите, скидывая в кастрюлю нарезанные грибы.       — Тэхён, да просто для того, чтобы спокойно вытравить всех тараканов, а потом, если захочешь, мы вернемся. Или останемся, если тебе понравится. Только представь, твоей камри не придется больше стоять в обрыганном дворе…       — Завязывай. — резко обрываешь меня ты, но я через спину чувствую, как ты снова улыбаешься.       — Я дико устал от этого гетто за окном, — начинаю ныть я, добиваясь твоей полной капитуляции. — Все уже перебрались в элитные жилые комплексы: Намджун, Чонгук, даже Хосок. Юнги и так там жил, но тем не менее, мы остались здесь одни.       — Да понял я! — ты немного психуешь, помешивая суп, и продолжаешь, не оборачиваясь на меня. — Один месяц, а там посмотрим.        Я несдержанно кричу «О да!» и складываю руки у груди, благодаря бога. Наконец-то лед двинулся, а то ты так упирался все эти месяцы, что мне начало казаться, что проще отремонтировать весь дом и переодеть всех соседей, чтобы повысить уровень своей жизни, чем заставить тебя переехать. Если я только знал, что именно машина будет тем самым рычагом давления на тебя, купил бы ее тебе первым делом из первых денег. Мне сразу же прилетает ощутимая затрещина от тебя, но я улыбаюсь, крепко обжигая шлепком твой зад и туша истлевшую сигарету в пепельнице. Ты реагируешь мгновенно, кидая в меня очистки со стола, я задыхаюсь от возмущения, тряся головой и чувствуя, как холодные грибы провалились за шиворот.       Ловлю тебя сзади и целую в шею, обнимая ладонью твой кадык, от чего ты тихо рычишь и клацаешь зубами, улыбаясь мне. Я придвигаюсь к тебе еще ближе и выключаю плиту. Ты понимаешь, что это значит, разворачиваешься и внезапно бежишь от меня, а я ловлю тебя за локти.       — Нет! Нет! — ты падаешь головой вперед на кровать и захлебываешься в хохоте. — Нет!       Я падаю на тебя сверху, и ты еще некоторое время громко смеешься и вырываешься, пока мы отчаянно боремся, прежде чем затихнуть. А я провожу пальцем по внутренней стороне твоего плеча и касаюсь губами. Ты тихо возишься, а потом я вижу твой темный сверкающий глаз. Улыбаюсь тебе, а после скольжу губами выше, через лопатки, зарываюсь носом в бирюзовые волосы на затылке и чувствую, как по тебе поползли мурашки. Ты низко стонешь и выдыхаешь в подушку. Замираю на несколько секунд после этого стона в полной тишине, понимая что ты задержал дыхание. Поэтому я скольжу вниз вдоль позвоночника, губами считая позвонки, пока цепляю пальцами твои штаны и плавным резким движением снимаю их с тебя. Но ты даже тогда не издаешь ни звука и не двигаешься. Я смотрю на твой лохматый затылок между мускулистых лопаток и спускаюсь губами ниже, сжимая ладонями твой большой зад       — Тэхён-и, — шепчу я прежде чем мой язык исчезает между твоих ягодиц. — Я люблю тебя.       — Да-а… — выдыхаешь ты, выгибаясь, и с шлепком накрываешь мою ладонь своей.       Целую тебя глубоко, а ты буквально садишься мне на лицо, и опять твой взгляд, этот прямой хищный взгляд. Ты плавно поднимаешься на локти, не разрывая зрительный контакт и практически меня гипнотизируя, от чего я не замечаю, как от меня уходит твой зад, а ты накрываешь мои губы своими и целуешь жадно и горячо.       — Давай, хен. Засади мне.       Я, как пацан, задыхаюсь от какой-то глупой радости и загоняю тебя на кровать, крепко прижимая под твой смех к стене.        — Да, давай. — я не в силах оторвать от тебя взгляд, поэтому облизываю свои пересохшие губы, не моргая.       Спешно спускаю свои штаны, вжимая твои плечи локтем в стену, провожу головкой меж ягодиц, размазывая смазку и глубоко в тебя толкаюсь, а ты дергаешься и стонешь, пряча покрасневшее лицо в сгибе локтя. Кусаю твои горячие уши и двигаюсь еще и еще, запустив свои руки глубоко тебе под футболку, находя пальцами затвердевшие соски.       — Фа-ак! — ты снова длинно стонешь, ловя своими ладонями мои и выгибаешься.       Мне вроде бы пора привыкнуть, но я не могу, поэтому лишь судорожно тебя обнимаю, целуя и целуя твою шею, пока мне сносит крышу от твоего запаха. Хочется растянуть каждое движение, наслаждаясь каждой секундой ощущения твоего тела, как оно сжимается подо мной. Как ты поглощаешь собой мой член и раскрываешься еще больше, как стонешь так откровенно, что даже сам стесняешься этого. Я хватаю твою руку и покрываю короткими поцелуями кисть от переполняющих меня эмоций, а ты просто перехватываешь мою и кладешь на свой горячий твердый член. Мне хочется топить тебя в своей ласке, что я и делаю, хочется кричать от того, как сильно я тебя люблю. Как сильно люблю твой каждый изгиб, твой каждый палец, твою каждую родинку и любое твое проявление. Твоя спина покрывается горячим потом, от чего футболка липнет к мышцам, а я даже визуально вижу, как твои бедра начинают мелко дрожать. Я начинаю активнее в тебя проникать, ведь ты так сильно это любишь, когда я вдалбливаюсь в тебя глубоко и сильно, пока ты кончаешь. Чувствую, как мои пальцы заливает обжигающая сперма, а ты сдавливаешь меня внутри и кричишь, головой откидываясь мне на плечо. Я крепко прижимаюсь губами к твоему взмокшему виску и зажмуриваюсь от сжирающего меня изнутри оргазма.       Ты выходишь из душа, пока я задумчиво втыкаю в наш недоваренный суп и думаю, что с ним можно сделать. Сильно теряюсь и замираю, когда обнаруживаю твою руку у себя в штанах.       — Если я буду дальше его варить, то лапша окончательно разварится. Поэтому грибы у нас сегодня альденте. — настороженно говорю я, мысленно следя за тем, как ты оглаживаешь ладонями мой зад. — Все в порядке?       Ты быстро киваешь головой у меня на плече и скользишь пальцами между моих половинок. Я сдавленно кричу и выкручиваюсь.       — Это что еще за номер?       В твоем взгляде внезапно столько насмешливой опасности, что я сам начинаю незаметно для себя скалиться. Ты отходишь от меня на два шага, скрещивая руки на груди, смотришь долго и ухмыляешься.       — У меня тоже есть потребности.       Я все еще не до конца понимаю, поэтому поднимаю брови вверх и осторожно спрашиваю.       — Это какие?       Ты снова приближаешься, стоишь слишком близко и снова притягиваешь меня к себе за зад. Я внезапно слишком быстро начинаю догадываться, от чего мои глаза ползут на лоб.       — Не вмешивай меня в этот говномес! — я нервно смеюсь от сознания, что ты не шутишь.       Я начинаю пока еще тихо утробно рычать, а ты шепчешь мне в самое ухо чересчур отчетливо.       — Я в первую очередь — мужчина.       Поднимешь брови и ухмыляешься, а я тупо выдыхаю. То что ты — мужчина — спору нет. Большой, сильный, смелый и прямой, как рельса. С низким голосом, волосами на лодыжках, как у меня, щетиной и членом, как у меня.       — А я тогда кто?       — А ты гей, Чимин. — ты смеешься громко и заливисто и отпускаешь меня, садясь за стол.       — И ты гей. — единственное, что могу ответить я, потому что сам еле сдерживаю улыбку.       — И я гей. — ты подпираешь подбородок ладонью и щуришься. — А ты из всех омег выбрал именно мужика.       — Не урыл, а закопал.       Я фыркаю, понимая, что ты бесповоротно прав. Еле удерживаюсь, чтобы не начать нести какую-то чушь про альф и омег, и запускаю ладони в карманы спортивок.       — Я… Я не знаю, что тебе сказать.       — А не надо ничего говорить. — ты откидываешься на стуле и как-то хитро мне улыбаешься. — Ты лучше подумай.       — Обязательно. Я… Э-э… Пойду?       И не дожидаясь ответа, выскальзываю в комнату, поднимая с кресла свою черную толстовку, натягиваю ее и втыкаю в рот новую сигарету. Недовольно что-то бормоча, нацепляю кроссовки, слишком явно чувствуя, как ты следишь за мной пристальным взглядом и даешь мне сбежать. Ты не говоришь ни слова, только ослепительно лыбишься и салютуешь мне рукой, когда я озадаченно тебе киваю и выхожу из квартиры. Сбегаю по грязной лестнице и прикуриваю на первом этаже, толкая входную дверь. Меня приятно обжигает холодный воздух, а я лишь крякаю, внезапно представляя, как мой папашка пялит моего отца, и сразу же отбрасывая возникшее изображение. Скорее всего так оно и было. С каким-то остервенением выдыхаю дым, тряся головой. Мда, умеешь ты подкинуть материала на подумать. Хмыкаю и выхожу со двора. Не смотря на наши две машины — твою камри и мой BMW — у меня все еще осталась районная привычка много ходить пешком. Поэтому я втыкаю себе в уши новенькие айрподсы и быстрым шагом пошел через парк к голубеющим вдали высоткам.       Проходя под шлагбаумом элитного жилкомплекса Юнги, киваю узнавшему меня охраннику, и скидываю тебе СМСкой понравившуюся квартиру. С удовольствием смотрю, как мои найки утопают в мягком ворсе ковра перед лифтом, и мысленно радуюсь, представляя, как совсем скоро они будут пачкать вылизанные плиты мрамора в моем очередном новом доме. Когда захожу к Юнги у него в квартире пахнет дорогими парфюмированными смесями и травой, скидываю кроссы и шлепаю по нагретому полу к хену. Тот сидит на черном кожаном диване, закинув худые ноги на низкий стеклянный стол, на котором лежит поблескивая холодом черный металл оружия, и затягивается косяком.       — Салют. — жму руку и падаю в кресло напротив под молчаливый кивок.       На стекле небольшой горкой рассыпан кокаин и патроны, Мин передает мне кредитку и выдыхает большое облако дыма.       — Намджун сегодня уехал из города для согласования новой партии.       — На этот раз из Китая повезут? — спросил я, скручивая банкноту.       — Ага. На этот раз из Китая. Почему только для тебя это сюрприз?       Я шумно затягиваюсь, растирая пальцами нос, и морщусь, слабо покашливая.       — Не то, чтобы сюрприз. Но до конца об этом я и не знал. Сколько машин?       — Двадцать, Чимин, блять!       Вяло отмахиваюсь, чертя картой новую дорогу и усиленно моргая, чувствуя, как начинает размываться фокус.       — И давно Тэхён занимается кокаином?       — Два месяца. Твой же мужик, ты с ним живешь! — раздраженно бросает Юнги, меняя позу и упершись локтями в колени. — Какого хрена для тебя и это сюрприз?       — Ты чего меня дрочишь, хен? — рычу я, отрываясь от столешницы и откидываясь на спинку кресла.       — Я тебя дрочу только лишь потому, что ты слишком расслаблен.       — Я физически не могу все запомнить.       — Можешь, просто ты нихрена не стараешься.       Мне нечего сказать в ответ, я развожу в стороны руками и хмыкаю.       — Иди в жопу, Юнги.       — Или может быть ты забыл, что я занимаюсь оружием, — Мин хватает со стола пистолет и лениво в меня им тычет, на что я лишь расслабленно фыркаю. — Чонгук — рэкетом, Тэхён — наркотиками, Намджун — тачками, Хосок — блядскими барами, а ты здесь нужен, чтобы помнить все, и ты, ленивая дырка, можешь это делать. Ты здесь, чтобы видеть и просчитывать, куда нам двигаться дальше и следить за тем, чтобы никто не обосрался. И ты это делаешь лучше нас всех. Когда не включаешь говнистого пиздюка, который хлопает глазами и прикидывается, что ничего не умеет.       — Еще слово, — я медленно встаю, забираю из пальцев Юнги косяк и затягиваюсь, смотря на друга долго с прищуром. — И я тебя отпизжу.       Хен коротко смеется и забирает с моей стороны стола купюру. Пылесосит носом стол и кивает головой на кресло сзади меня.       — Чего вскочил-то, альфа, блять.       — Да ты меня бесишь. — практически кричу, но смеюсь и сажусь обратно. — Слишком все гладко пока проходит. Как думаешь, скоро нам дадут знать, что заметили?       Юнги несколько раз кивает, прежде чем положить на стекло с громким грохотом пистолет.       — Да, и этим должен заниматься ты вместе с Намджуном, еб твою мать!       — Да понял я, завали! Вот поэтому я тебе, похоже, это говорю: нам нужно быть предельно внимательными, пока с нами не свяжется восток. Не ходи один, Юнги.       Я не чувствую уже лица от кокаина, он меня разгоняет, от чего я сразу забываю нашу стычку и наклоняюсь слегка к Юнги, а он эмпатично наклоняется в ответ ко мне.       — Хен, мне сегодня Тэхён, — я замолкаю на секунду, пытаюсь как-то уложить слова в фразы, но быстро плюю на это дело, просто вываливая правду. — В общем, Тэхён мне сегодня прямо сказал, что хочет быть сверху. А я вообще в ахуе…       — Ля, а ты чего хотел? — Мин начинает смеяться сразу до икоты, от чего меня заливает краска, и я пинаю босую ногу под столом. — Ау! Он парень, Чимин…       — Да-да, а я гей. — я лохмачу на затылке волосы, но все равно бросаю умоляющий взгляд на хена.       — Ты что, сомневаешься в своей мужественности или статусе альфы от простого анального секса?       Юнги практически целиком и полностью превращается в ехидное злое чудовище, смотрит с каким-то азартом, выводя меня из себя. У него это получается, от чего мы с минуту сидим и рычим друг на друга, пока не начинаем смеяться.       — В чем проблема, Чим? Старый Пак любил это дело.       — Что ты…       — О да, весь район слышал, как Старый Пак стонал под своим муженьком! — Мин забирается на диван с ногами и медленно готовится к резкому старту.       — Юнги, иди нахуй! — в ужасе кричу я, подлетая на месте.       — И кричал так сладко-сладко, да, мой омега, да, накажи своего альфу! — друг давится в издевательском гоготе, пока я, сбивая мебель, подбираюсь к нему. — А ты не знал?       — Я просто в ахуе с тебя, какая же ты все-таки мелкая мразь, Мин Юнги! — я, задыхаясь от ярости, полез к хену через диван.       — Стоять, — тот вытягивает перед собой руки, примирительно наклоняет голову, внезапно становясь спокойным и дружелюбным. — Ты действительно не знал?       — Бывало всякое, но подобного точно не замечал.       — Ну вот, считай это благословением от предков. — Мин хлопает меня по плечу и оседает снова на диван. — Эй, чего снова встал-то?       И смеется. А я сажусь рядом с ним отчего-то жутко расстроенный, чувствуя себя мальчишкой.       — Чимин, ты же любишь его. Разве это так сложно — дать, то что хочет от тебя любимый человек? Тэхён ровный пацан, не начнет над тобой смеяться. Не смотря на весь изврат, пара Паков всегда была самой дружной на районе.       Юнги мне подмигивает, зажимая в захвате, пока я кисло улыбаюсь, пытаясь от него освободиться.       — Эй, — Мин смотрит мне в глаза и трясет. — Мы знакомы с тобой с пиздючества. У тебя классные предки, Чим. Помнишь, о чем мы с тобой говорили: не бояться? Даже если весь мир ебет баб-омег, не бояться. И они не боялись. Господи, да я даже скучаю по ним.       — Я тоже по ним скучаю. — я крепко вцепляюсь в плечи Юнги, пряча резко заболевшие глаза.       Стоит ли вообще говорить, как сложно расти в неблагополучном районе абсолютно нетолерантной страны, когда твои родители оба мужчины? Да, хоть альфа и омега, но от этого ситуация вряд ли становилась проще, ведь уму не постижимо, как этот парень-омега вообще решился родить. Что вообще делать мужчине-омеге в этой стране? На меня не то что косились, меня тупо травили на протяжении многих лет, пока сначала не умер папа, а потом не загремел в тюрьму отец. Тычком отталкиваю от себя Юнги, растирая ладонями лицо, и тянусь за еще одной дорогой.       — Одевайся, нас Чонгук ждет.       Пока друг исчезает в квартире, достаю свой телефон и смотрю на черный экран несколько секунд, прежде чем разблокировать и набрать твой номер. Ты отвечаешь, как всегда, ровно через два дежурных гудка, а я наконец расслабляюсь.       — Да?       — Что делаешь?       — Собираю вещи. — лениво отзываешься ты.       — Вот так сразу, даже не съездив на квартиру?       — А есть смысл? — резонно хмыкаешь ты, а я внутренне с тобой соглашаюсь. — Сегодня-завтра можно уже въезжать. Так что я пиздец, как занят.       — Ты и с этим уже разобрался?       — И внес предоплату. Вы уже с Чонгуком?       — Нет, еще у Юнги. Собирается.       — Ну давай, удачи.       — Тэхён, — зову я раньше, чем ты успеваешь отключиться. — У меня очень хуевое предчувствие… Будь пожалуйста осторожен. Не убирай далеко пистолет.       — Понял. — и отключаешься.       Напряженно выдыхаю и закрываю глаза, пытаюсь поймать свой пульс. Внутри меня ширится тревога и беспокойство, и я не понимаю, стоит ли их тупо списать на наркотики. Из спальни выходит Мин с головы до пят одетый в Balenciaga, от чего я начинаю корчить рожи и ныть. Модник хренов.       — Пошли. — говорит Юнги, в последний раз припадая к столу лицом, и стремительно выходит из квартиры, отряхивая черный худи от белой пыли.       Скучающе смотрю, как за окном мерседеса Мина постепенно загорается вечерними огнями город, пока хен плавно не паркует тачку у дорогущего ресторана.       — Чонгук предупрежден?       — Чонгук всегда предупрежден и смертельно опасен. — киваю я, вытряхивая из бардачка ствол и прячу его за резинкой штанов.       Проходим в стеклянные двери и идем сразу вглубь, кланяясь улыбающейся хостес. За столом в центре зала сидит, развалившись, Чонгук и машет нам своей жилистой рукой.       — Приветик, черти. — он скалится, опираясь локтями на стол. — Что-то вы совсем не торопились, я вам скажу.       — Намджун звонил?       — Да, еще два часа назад. Все прошло гладко, завтра возвращается в Сеул. Что там с ангаром?       — Я убрал оттуда все машины и перегнал их на склад в порту. Первый этаж заставлен всякой техникой, подвал расширили и укрепили. — поднимаю руку, подзывая официанта. — С недвижимостью плохо, не могу ничего найти толкового и не бросающегося в глаза.       — Ты ищешь завод?       — Да, завод. Помещения в промышленном районе недостаточно просторные, чтобы мы могли незаметно перекинуть туда наши печатные станки. — я поворачиваюсь к официанту и дружелюбно улыбаюсь ему. — Мне пожалуйста воду с газом. Холодную.       Дожидаемся пока парень уходит за бар и продолжаем.       — Мне кажется, что мы тупо хватаемся за все подряд, неважно за что.       — И тебе правильно кажется. — киваю я. — Но чем больше мы схватим, тем проще нам будет занять свою нишу.       — Главное, чтобы вы с Намджуном понимали, что делаете. А Хосок что?       — Хосок открыл уже третий бар, — я поморщился, позволяя официанту поставить передо мной бутылку. — Я сам открою.       Жестом отпускаю молодого альфу и снова поворачиваюсь к Чонгуку.       — Все настаивает на открытии таких же сортирных баров, как «Клюква». Называет это стилем и собственным подчерком.       Чон и Юнги коротко смеются, а я хмурюсь, чувствуя, как у меня по загривку прошлась горячая волна.       — Что там север?       Мин хмыкает, пожимая плечами, пальцами трогая блестящие столовые приборы.       — Север ничего. Не скажу, чтобы Хан был супер счастлив присоединиться к нам, но выбора у него не оставалось. Мы выплатили его долги, за что он нам безмерно благодарен. Ситуация нестабильная, но все под контролем.       — Может мне наведаться к Хану? — Чонгук самодовольно улыбается, откинув волосы назад.       — Заяц, блять! Не тряси хуем, пока мы еще не выяснили у кого длиннее! — рычу я, замечая странное шевеление за темнотой стеклянных дверей ресторана.       — Да хуй с ним, что там у тебя, Юнги?       — Ищу новых поставщиков, на складе в порту пылится два ящика, думаю, куда за…       — Что-то происходит. — коротко бросаю я, глядя на пристально наблюдающих за нами барменами за стойкой. — Надо уходить.       Чувствую, как у меня холодеют и потеют руки, пока я отсчитываю купюры и бросаю их на стол. Незаметно показываю парням знак не подавать вида, и мы неспеша встаем.       — Так вот, и он мне говорит, — Чонгук перехватывает на себя инициативу, словно непринужденно продолжает свой рассказ. — Ты видел эту сучку?       Он смеется и хлопает в ладоши, пока я иду к эвакуационному выходу, горящему зеленой табличкой.       — Говорит, что никогда в жизни не видел такой богатой дырки, представь себе?       Я незаметно оглядываюсь назад и вижу, как за нами также неспеша следуют те самые бармены. Поэтому я рывком нажимаю на длинную ручку поперек двери и со всей силы ее толкаю.       — Валим! Валим!       Громко кричу, выбегая на улицу, и сразу же останавливаюсь, глядя, как из-за угла к нам приближаются три альфы с пистолетами в руках.       — Вот пиздец, — еле слышно шепчу похолодевшими губами я, пока в меня влетает Чонгук.       У меня сотнями иголок бегают волны под кожей, я не чувствую кончиков пальцев от ужасающего страха. Сердце колотится и готово выпрыгнуть из груди. Я засовываю ледяную ладонь под толстовку и достаю оттуда ствол, моментально его заряжая. За спиной слышу такие же два щелчка от Юнги и Чонгука. Вот и дождались. Чуть ли не блюю от ужаса, но выставляю руку с пистолетом вперед и, прищурившись, гляжу на приближающихся альф. Юнги стоит у выхода и держит на мушке стоящих в проеме барменов. Те опасно улыбаются, подняв руки вверх.       — Черт, ну и говно, говнище! — я глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаясь выровнять сердцебиение, и говорю. — Вы кто?       — А вам кого? — говорит один из подошедших и останавливается в трех метрах, засунув руки в карманы.       — Да хоть кого, вы кто такие?       — А вы, блять, кто? Вылезли из своей помойки, ходят тут, договариваются! — голос альфы звенит от напряжения, звучит так, словно он сейчас рассмеется.       — Что-то я нихрена не понимаю, это твой сти… — нахмурившись, начинаю я.       — Это я нихрена не понимаю. — он делает ко мне шаг.       — Мужик… — я делаю предостерегающий выстрел в воздух, от чего меня сразу берут на мушку альфы за непонимающим типом. — Я тебя предупреждаю.       — Вы же напуганы до усрачки. — скалится он, даже не дернувшись от выстрела, а я только сейчас понимаю, в какой мы глубокой жопе.       — Мать твоя напугана, ты что за хуй?! — срывающимся голосом вопит Чонгук, я слышу за спиной шорох гравия и выставляю в его сторону руку, приказывая замолчать.       — Мальчики, — начинает альфа успокаивающим голосом, жестом призывая опустить оружие. — Давайте все успокоимся и просто пойдем и поговорим.       Я цепким взглядом слежу за расслабленным лицом мужчины, как он поднимет и опускает брови, скалясь, демонстрирует свои клыки.       — Нет. Нихрена. — громко говорю я, замотав головой. — Никуда мы с вами, мальчики, не пойдем.       У меня ноги звенят от напряжения, но я перехватываю ствол удобнее и целюсь прямо в грудь собеседнику.       — Если есть, что сказать, говорите сейчас.       Альфа смеется, а я еще раз спускаю курок в небо.       — Чего, блять, смешного?!       Вместо ответа он срывается с места, налетает на меня, я стреляю еще раз, но промазываю, меня крутят, а я отчаянно вырываюсь, клацая зубами и рыча. Мне прилетает четкий удар в скулу, от чего перед глазами все белеет. В тот же момент я слышу два выстрела и скулеж и вижу, как две черные тени бегут мимо меня к Чонгуку и Юнги. Меня вжимают лицом в асфальт, я ору не своим голосом, пытаясь ногами достать соперника, пока у меня из руки выдавливают ботинком пистолет.       — Сука!       Чонгук с звериным криком падает рядом со мной под градом тяжелых ударов ног, а я уже не вижу Мина. Продолжаю вырываться и слышу щелчок в собственном плече, а потом истошно кричу от обжегшей меня боли. Через пять минут методичных ударов по всему телу перестаю реагировать и словно сквозь пелену слышу, как измученно стонет Чонгук.       — Фух, — альфа, мутузивший меня, встает и поправляет пиджак. — Ну, а теперь можно и поговорить.       Он с шипением касается своей разбитой губы, косится на меня недобро, но все же улыбается.       — Допрыгались, зайчики, теперь папа пришел. — он опускается рядом со мной на корточки, а я смотрю мутным от боли взглядом и все равно упрямо рычу. — Что делать будем? Ой, да прекрати.       Он морщится и лохматит мои волосы.       — А вы молодцы. Полгода и хоп, вы уже здесь. — он хватает меня за челку и напряженно вглядывается в мое лицо. — Кокаин, оружие по всему городу доставляете. Документы печатать начали, ай, какие молодцы. Тачки из-за границы везете, рынок мне рушите своими смехотворными ценами, правильно говорю?       Альфа грубо втыкает мое лицо в шершавый асфальт, из-за чего я глухо матерюсь.       — Даже бары пооткрывали в своей дыре из которой выползли. Похвально. — и снова подтягивает меня за волосы. — Твоя работа?       Я молчу и молюсь. Он, не дождавшись от меня ответа, поднимается на ноги и кивает головой на меня.       — Значит так. Ты, — потом переводит взгляд куда-то за меня и кивает Юнги. — Ты, и еще один у вас там есть хуй на блюде, завтра приезжаете сюда. Ну, скажем, в это же время, да. И мы спокойно, все вместе, садимся за стол и обсуждаем, как взрослые люди, что же нам с вами делать.       Мягкий обволакивающий голос оказывается ловушкой, он сильно с оттяжкой бьет меня ногой в живот и кричит с брызжащей слюной.       — Понятно?! — альфа проводит ладонью по гладко зачесанным волосам и кивает своим людям. — Меня зовут Джин-Хо, запомните мое имя.       Я слышу удаляющиеся шаги, и как бармен собирает наше разбросанное оружие. Второго раненного уносят обратно в бар. Когда все вокруг стихает, с трудом поднимаюсь и плетусь на подгибающихся ногах к парням. Юнги лежит, уперевшись лбом в асфальт, и держится руками за пах. Чонгук лежит на спине и не шевелится совсем. Я хлопаю ладонью по сгорбленной спине Мина и помогаю тому подняться. Одна рука растоптана чужим ботинком, а вторая висит, как плеть. Хватаюсь относительно здоровой за ворот чоновской толстовки и трясу.       — Вставай, заяц, блять!       Избегаю взгляда Юнги, что еле держится на ногах, и пинаю под зад Чона.       — Вставай, придурок! — кричу так, что у самого уши закладывает, с трудом разжимая сжавшиеся челюсти.       Когда Чонгук наконец встает, шатаясь, выхожу из переулка, даже не оглядываясь. Я уверен, что за нами следят. Нужно убраться отсюда подальше, а там уже вызвонить Хосока. Стараюсь сосредоточиться только на этом, чувствуя, как сильно меня мутит и трясутся руки.       — Быстро, быстро, блять! — озлобленно кричу, глядя на отстающих друзей. — Господи, какой пиздец!       Плетемся в полной тишине, не останавливаясь и не оглядываясь от парализующего страха, еще пару кварталов, после чего падаем на газон в парке. А я звоню Хосоку и очень прошу его нас забрать. Улыбающийся Чон моментально теряет свою улыбку при виде нас, пока мы резво на последних запрыгиваем в тачку.       — Гони, гони, гони! — стучу я ладонью по торпеде, впервые озираясь и не замечая за нами хвоста.       Кусаю губу и зажмуриваюсь, понимая, как меня колотит. Мажущим взглядом смотрю на бессильно развалившегося Чонгука, что пачкает белый салон хосовской ауди кровью из носа, потом на Юнги, судорожно цепляющего фильтром сигареты кокаин и втягивающего его раздувшимся от ударов носом. Переваливаюсь на заднее сидение, практически отбираю у хена зиплок и делаю то же самое, скользкими от холодного пота пальцами чуть не роняя его на пол.       — Что случилось? — осторожно глухим голосом интересуется RJH.       — Мы их нашли. — я внезапно смеюсь, вдруг почувствовав облегчение, и сплевываю окровавленную слюну в открытое окно.       — Точнее, они нас нашли.       — Зайца, вон, чуть не похоронили. — киваю назад и продолжаю смеяться под недоуменный взгляд Хосока.       — А ты-то хули ржешь? — внезапно подает голос тот и со всей силы пинает мое переднее сидение.       — Неужели вы не понимаете? — я обвожу плывущим взглядом друзей и продолжаю. — Вот теперь мы точно на новом уровне! Господи, натурально дышать легче стало.       — Ты — псих! Нам пиздец! — надрывается Чонгук, а Юнги морщится и отодвигается от него.       — Хоть понятно стало, что делать дальше.       — И что нам делать дальше, долбоеб?       — Присоединиться, что ж еще?       — Нет! — категорично заявляет Чон и мотает головой, разбрызгивая мелкие красные капли, но Хосок не замечает, уставившись на меня в недоумении. — Нет и нет!       — Ай, да иди в пизду, Чонгук ебанный! — внезапно срываюсь на крик я, практически перелезая на заднее сидение, нависнув над RJK. — Иди в пизду!       — Успокоились! — Хосок со всей дури пихает меня кулаком в больное плечо, от чего я взвизгиваю и вжимаюсь в сидение. — Куда вас везти таких разукрашенных?       — В больницу!       — Блять, да прекрати, Чонгук, в больницу?! Какая нахрен больница? — рычу я сквозь зубы, с трудом удерживая себя, чтобы все-таки не перелезть и обидеть зайца еще раз.       — Что с твоей рукой? — перебивает меня Юнги, кивая на плечо.       — Да хуй знает, вывих. — я ощупываю руку и говорю уже Чону куда спокойнее. — Вези нас в «Клюкву», а там разберемся.       Руку вправлять больно, я несдержанно кричу, пока Роу и Хосок меня держит, чтобы я не вырывался. Сразу после хватаю со стола стакан с ромом и выпиваю его целиком. Пальцы теперь хоть и слушаются, но с трудом.       — Ты звонил Намджуну? — говорю я, утирая ладонью рот.       Юнги сидит за соседним столом, приложив к лицу лед, и кивает.       — Когда он будет?       — Прилетает с утра. — он проводит языком по зубам, словно считая их.       Я закрываю глаза, пытаясь как-то угомонить гул в башке. Алкоголь начинает плавно отпускать.       — Ты сказал ему, что мы до усрачки напуганы?       — Блять, Чимин, и он до усрачки напуган.       — Хорошо.       Я встаю из-за стола и хватаюсь за стул, от пронзившей меня боли. Хлопаю Мина по макушке, от чего он дергается с шипением, и выхожу на улицу, где втыкаю в разбитый рот сигарету. Достаю из кармана мобильник и набираю тебя.       — Да? — такое знакомое и расслабленное.       — Ты где?       — Да тут, на квартире разбираю вещи.       — На новой?       — Да. — терпеливо отвечаешь ты. — Еще пару коробок осталось на старой, но…       — Ты в порядке?       — Да, — снова отвечаешь ты, начиная настораживаться. — Как посидели?       — Не выходи из дома, оставайся там, я скоро буду.        Сбрасываю, не дожидаясь ответа и отлепляю от губ присохшую на кровь сигарету. Хоть у тебя все в порядке. Смеюсь и выдыхаю огромное облако дыма, и слежу, как оно растворяется в ночном воздухе.       Таксист тактично делает вид, что не замечает моих ран и везет меня быстро и молча по указанному адресу. Я бы и рад подумать о сложившейся ситуации, но мозг упрямо отторгает новую информацию, не давая мне собратья с мыслями. Это все будет потом, завтра сутра, когда в Сеул вернется RM, а сейчас я лишь прилипаю к окну, видя, как машина ввозит меня на территорию теперь нашего дорогого жилкомплекса и испытываю неподдельный восторг от холеных высоких зданий и аккуратной подсветки двора. Накрываю камеру видеодомофона, чтобы не пугать тебя своим видом раньше времени, от чего ты фыркаешь, думая, что я играю с тобой в игру «Угадай, кто?». Действительно пачкаю в холле мрамор под доброжелательную улыбку охранника, оставляя за собой цепь серых разводов, и удивляюсь про себя — и правда, как в мечтах. Поднимаюсь на наш двадцать второй этаж и пачкаю белоснежный косяк своей кровью, пока жду, когда ты откроешь мне дверь. Ты открываешь и замираешь, а я широко улыбаюсь тебе разбитыми губами.       — Привет, солнце.