isnt it lovely

      Я встаю рано утром без будильника. Тихо выскальзываю из нашей спальни и иду за телефоном по белоснежному полу. Вчера мы с тобой долго сидели за столом-островом и курили среди огромной пустой гостиной. В первую ночь в нашей новой квартире. Говорили много и тихо. На последок, прежде чем уйти в спальню, ты останавливаешься рядом со мной и ладонью касаешься моего плеча. Смотришь долго и глубоко.       — Удачи тебе завтра.       И уходишь. Я тру руками лицо и тушу сигарету. Идем вместе в гробовом молчании и так же молча ложимся спать.       А сейчас утром я завязываю шнурки на кроссовках и одновременно звоню Намджуну.       — Доброе утро.       — Доброе, — на автомате бросаю я и продолжаю. — Ты сел?       — Час назад.       Я спускаюсь вниз на лифте, пальцами давя на глаза и пытаясь собраться, сжимая в кулаке только ключи от машины.       — Чимин? — прогремел в наушниках.       — Где встречаемся?       — Я не знаю где.       — Значит, в «Клюкве».       Не сразу нахожу свой черный BMW, практически с разбега залетаю в тачку и сижу минуту в тишине салона. У меня холодеют руки, и я пытаюсь унять дрожь в пальцах от страха. Выдыхаю и сжимаю упругую кожу руля, пытаясь унять растущее внутри меня беспокойство. Как хорошо, что ты перегнал наши тачки к квартире. Смотрю на твою тойоту камри на соседнем месте и завожу мотор. Изо всех сил стараюсь не нарушать, хотя хочется резко сорваться и выжать педаль, глуша рычанием двигателя все мысли в голове. Подъезжаю к бару и понимаю, что некуда приткнуться от дорогущих машин. Вот ауди Хосока, мерседес Юнги, спорткар Чонгука, лексус Намджуна, да и пошли вы нахер! Я глушу машину прям посередине тротуара и вылетаю из машины, захлопывая дверь.       — Гомики! Пидоры на дорогих подсрачниках! — истошно кричу, пиная колесо намджуновского лексуса.       Захожу в бар, где владельцы машин сидят и смотрят на меня в гробовой тишине, и улыбаюсь.       — Вы хоть представляете как смешно вы выглядите? — и показываю пальцем на дверь, имея в виду аукцион перед баром.       В все такой же гробовой тишине спускаюсь вниз по лестнице и становлюсь напротив них.       — Просто пиздец. — выплевываю я, а Чонгук меня перебивает скороговоркой, ломая тишину.       — Ты, пидор, сам на машине. — сидит, прищурившись, облокотившись на стол, и уставил на меня палец.       Я не выдерживаю и начинаю громко смеяться, пока остальные выдыхают и матерятся.       — Ахуеть, как смешно тебе, значит, Чимин.       — Как рука твоя? — язвительно вставляет Юнги.       — Как яйца твои? — в тон ему отвечаю я и корчу рожу.       — Доброе утро, Чимин. — терпеливо, но громко перебивает нас всех RM и переводит на меня взгляд. — Нам с тобой, кажется, нужно поговорить.       Киваю и иду следом за Джуном в кабинет. Он заходит, закрывает за мной дверь и останавливается, глядя на меня. Я сажусь за стол и складываю перед собой руки. Намджун закатывает от моего шкодства глаза и садится в кресло напротив.       — Это не могло бы продолжаться вечно.       — Я понимаю.       — На мой взгляд, мы легко отделались.       — Что ты думаешь о них?       Я тяжел вздыхаю и опускаю взгляд, закидывая руки на затылок.       — Они пристально за нами следили все это время. — Джун кивает, не сводя с меня взгляда. — Нам повезло, что они тупо нас не перестреляли, как кроликов. Они хотят с нами встретиться, а это значит, что мы их заинтересовали.       Я начинаю улыбаться и практически физически ощущаю, как загорелся у меня в глазах огонь.       — Это значит, что мы достигли цели. — смотрю на Намджуна горящим взглядом. — Мы — мафия!       Тот сидит и скалится, переваливается через стол и жмет мне руку, смеясь.       — И какой твой ответ?       — Присоединяться. — ни секунды не думая, говорю я и тоже смеюсь.       — Чимин, ты молодец. Ты такой молодец!       — RM, полегче, ты сейчас обоссышься. — ухмыляюсь и встаю из-за стола.       Мы обнимаемся и двигаемся из кабинета, а я вдруг останавливаюсь, заставляя Намджуна обернуться в дверях.       — Только…       — Что?       — Я не уверен, что парни счастливы от нашего с тобой решения.       — Чимин, — Джун близко, рука на моем локте, смотрю на большую ладонь, сжимающую мою руку, а потом в холодные несгибаемые глаза друга. — Это дело последнее.       Голос стальной, будто даже не родной, смотрю долго с оттяжкой на RM, стараясь отложить этот момент в памяти, запомнить все до деталей. Не понимаю еще зачем, но подсознание воет сиреной внутри, заставляя темные воды внутри колыхнуться от еще неясной несформированной мысли. Намджун коротко кивает и в последнюю секунду, прежде чем он исчезнет в коридоре бара, я вижу, как он проходится языком по своим клыкам.       Возвращаемся в зал, я падаю рядом с Юнги, толкая хена плечом, улыбаюсь невпопад, совершенно не слышу, что мне говорит Мин, и почему смеются парни. Сознание влипло и зафиксировалось на разговоре с Намджуном, я сжимаю пальцами виски, пытаясь выдраться из этой темной липкой паутины. Смотрю на смеющегося RM и не могу избавиться от стойкого ощущения приближающейся катастрофы. Я не говорю ни слова, пока мы встаем втроем с Джуном и Юнги, забираемся в высокий лексус и едем в вязкой тишине, иногда разрываемой только щелкающими звуками поворотников. С того самого момента, как я встал с кровати, мои руки и ноги заледенели и так и не смогли отогреться. Я сижу на заднем сидении неестественно прямо, бездумно уставившись на бесконечную серую ленту зданий за окном. Единственное, что я сейчас чувствую — это свое колотящееся где-то в горле сердце и скользкий страх.       Ресторан выглядит так же, как и вчера, от чего я испытываю неоправданное разочарование, как будто если бы мы приехали и увидели одни руины, это нас бы спасло. Паркуемся у входа и сидим первые пятнадцать секунд, боясь пошевелиться. Я перевожу взгляд с Намджуна на Юнги и обратно, потом не выдерживаю, громко матерюсь, разбивая молчание на осколки, и выхожу из тачки первый. Сжимаю холодные потные пальцы в кулак и знаком отказываю Юнги в его желании покурить. Тот коротко кивает и прячет сигареты в карман штанов. И выглядит при этом как провинившийся ребенок, от чего мне внезапно хочется прописать ему добротного леща, но вместо этого тяжело вздыхаю и отмахиваюсь от него рукой. Дружелюбная хостес все также мило нам улыбается, пока мы ей невнятно киваем, в ужасе шаря глазами по огромному золотому залу. Я не вижу никого, поэтому показываю друзьям головой на барную стойку и подхожу к ней. За баром стоят и на меня недобро косятся двое альф. Уже совсем другие, что были вчера, но сегодня уже абсолютно не пытающиеся скрыть на своем лице насмешку и превосходство.       — Мы к Джин-Хо.       — К господину Джин-Хо. — ядовитым шипением меня поправляет альфа и выжидающе смотрит.       Я чувствую, как на меня по очереди посмотрели сначала Джун, потом Юнги, но вида не подаю, а только лишь складываю руки у груди и слегка кланяюсь.       — Мы к господину Джин-Хо.       Бармен кивает другому, обнажая свои клыки в кривой усмешке, разворачивается и приказывает жестом следовать за ним.       — А они, вроде, не так тупы, как выглядят. — второй громко ржет и пихает коллегу кулаком в плечо.       Пока нас ведут по подсобке, я хватаюсь глазами за любую деталь, стараясь ее запомнить, словно это как-то нам поможет выбраться отсюда живыми, если переговоры закончатся плохо. Меня все также тошнит, и будто даже сильнее, я полностью игнорирую друзей, потому что справляться с еще и их страхом у меня тупо нет сил. Мы заходим в странный кабинет, зашитый белым кафелем, я, не задерживаясь, прохожу вперед, заставляя остальных не медлить ни секунды под расслабленным и хищным взглядом Джин-Хо. Останавливаюсь у металлического стола и ослепительно улыбаюсь, сгибаясь в глубоком поклоне. А перед глазами все темнеет и плывет белый кафельный пол с черными линиями швов, и я только по тихому шуршанию одежды сбоку понимаю, что друзья повторяют со мной.       — Добрый день, господин Джин-Хо. — бодро проговариваю я, не поднимая головы.       — Садитесь, мальчики. — альфа мягко улыбается, откидывается на стуле и закидывает ногу на ногу. — Что за официоз.       Я еще секунд десять стою в поклоне, потом разгибаюсь и усаживаюсь на жесткий такой же металлический стул, что громко скрипит по плитке. Еле заметно от этого вздрагиваю и только тогда решаюсь перевести на улыбающегося мужчину в костюме взгляд.       — Ага, — энергично произносит он, прострелив быстрым черным взглядом наши фигуры. — Значит так, Чимин и Намджун.       Я не дышу, молча умирая и молясь, чтобы Юнги не шевельнулся, не выдохнул, не пукнул. Когда этого не происходит, позволяю себе немного расслабиться и киваю головой синхронно с Джуном.       — Да.       — И что нам с вами делать? — Джин-Хо складывает кисти на столе, сцепляя пальцы в замок.       Меня трясет от этой его опасной привычки общаться вопросами, а альфа смотрит сначала на меня, потом на RM с каким-то веселым ожиданием.       — Что вы думаете теперь делать? — очередной вопрос, а он просто наклоняет голову вбок и смотрит уже с режущими ледяными смешинками в глазах.       — Мы готовы присоединиться. — с трудом разлепляю я губы, стараясь не нарушать зрительный контакт.       Все мое тело наряжено и звенит от усталости и морального напряжения, я дышу через раз и практически не чувствую затылка, который онемел от ужаса.       — Мы вам не предлагали. — в голосе никаких смешинок уже и подавно нет, остается только лишь мягкая топящая опасность, в прищуренных глазах только черный стальной блик.       — Предлагали. — вырывается у меня быстрее, чем я могу сообразить, но смотрю и смотрю прямо в эти рентгеновские глаза.       Чувствую, как горло схватывает спазм, и устало думаю лишь о том, когда я наконец реально уже проблююсь от страха. Тишина висит буквально пять секунд после моего ответа, а потом Джин-Хо взрывается громким долгим чистым смехом, он встает со стула, поправляя борта пиджака и застегивая его на одну пуговицу. В глазах снова смешинки и около глаз собралась искренняя сетка морщин. Я неосознанно расслабляюсь и смотрю, как он, продолжая прыскать от смеха, подходит ближе ко мне.       — М-да… — тянет он, останавливаясь возле меня, убрав руки в карманы брюк.       А потом он резко хватает меня за волосы и с колоссальной силой впечатывает мое лицо в железный стол. Я слышу хруст, обжигающую вспышку боли, после которой приходит практически мгновенно онемение, и чувствую, как мое лицо и стол заливает горячая вязкая кровь. Я громко кричу, за что получаю еще один удар.       — Ты — всего лишь ахуевшая вошь. — горячо шепчет в самое ухо мне Джин-Хо, подняв мою голову за волосы (опять?).       Я уже даже мычать не могу, только обессиленно пускаю кровавые пузыри ртом и ничего не вижу, даже не понимаю, открыты ли у меня глаза, потому что перед глазами сплошное выбеленное марево, что расползается кругами белого шума.       — Ты еще живой только потому, что мне показалась интересной твоя изобретательность. Но это очень быстро мне может разонравиться. — альфа отпускает мою голову, от чего она снова падает на стол. — Ты не присоединишься, ты будешь у меня сосать и подсасывать до тех пор, пока я не скажу «достаточно».       Я только слышу, как он отходит от меня и садится обратно на свой стул.       — Теперь ты. — я чувствую, что он обращается к Намджуну, пытаюсь проморгаться, стирая с глаз кровь. — Есть, что сказать?       — Нет. — слишком резко звенящим голосом отвечает Джун.       — Отлично. — альфа внезапно срывается на гортанное рычание и ударяет кулаком по столу. — Теперь вы всего лишь малая часть нашего сообщества, запомните это. Вы будете выполнять любые мои приказы, даже если это будет приказ подтереть мне зад языком, вы поняли?       — Да. — хором отвечаем мы, а я чувствую, как рот внутри превратился в месиво, изрезанный моими зубами.       — Пошли вон. — выплевывает Джин-Хо.       Я сразу встаю и чуть ли не теряю сознание от боли и жуткого гула в голове. Меня подхватывает под локоть Юнги, но я вырываю свою руку, мотая головой, и на неверных ногах иду следом за друзьями. Как только я выхожу в зал, мой телефон начинает истошно вибрировать, я негнущимися пальцами достаю его из кармана штанов, размазывая по дисплею кровяные разводы.       — Да?       — Чимин! Чимин! — кричит в динамиках Чонгук не своим голосом, от чего у меня внутри все холодеет.       — Да, что?! — кричу я, чувствуя, как мой самоконтроль заканчивается в данную секунду.       — Здесь люди, они в ангаре с автоматами…  — слышу, как заяц задыхается. — Машин пять приехало…       — Ничего не делайте! Ничего не делайте, слышишь меня?! — истошно ору я, остановившись на улице у выхода из ресторана, сжимая телефон в побелевших руках до треска. — Чонгук! Не мешайте им, пусть делают, что хотят! Чонгук, не смей ничего делать!       — Что… — слышу растерянное от Чона, а потом короткие гудки.       Я оборачиваюсь на Намджуна с Юнги с бешеными глазами, а после мы без слов срываемся с места и залетаем в машину, сразу срываясь с громким визгом шин.       — Они в ангаре. — единственное, что могу выдавить из себя я, накрывая ладонями лицо.       Меня выворачивает от ужаса на изнанку, я смотрю на свои трясущиеся руки и вытряхиваю из кармана сигареты.       — Что они там делают? — обычно спокойный Намджун оглушительно кричит звенящим голосом, от чего меня подрывает на месте.       — Я откуда знаю? Я откуда знаю, блять? — ору в ответ, отбивая руку о торпеду. — Заяц сказал, что там тачек пять и все с автоматами.       — Что? — задыхается Юнги, сжимая окаменевшими пальцами подголовник моего сидения, от чего чуть ли не валится на меня.       — Гони, умоляю, гони, Джун!       Прикуриваю сигарету, с трудом ее удерживая в руках. От страха и шока боли уже практически не чувствую, меня подбрасывает адреналином, я внезапно вспоминаю о тебе и так лицемерно молюсь, чтобы ты не оказался в том ангаре. RM выжимает из лексуса двести километров в час, пока мы несемся по почти пустому шоссе. Мы снова молчим, но сейчас это молчание не просто давит, оно пугает своим бессилием. Я стараюсь не смотреть на Намджуна, а все мои мысли заняты только ребятами в ангаре. На подъезде мы замечаем вереницу черных универсалов и такой же черный фургон, колонной проезжающие мимо нас на приличной скорости, от чего мы только изумленно прилипаем втроем к левым окнам автомобиля, а Юнги тихо матерится, пока Джун скрипит зубами. Прошло не более тридцати минут, а они уже сделали свою работу, я кручу в руках телефон, глядя на горящий дисплей и понимаю, что физически не в состоянии позвонить Чонгуку.       Мягкая земля перед ангаром перепахана глубокими бороздами шин, я прижимаюсь вплотную к лобовому стеклу, ударяясь головой на кочках, но совершенно этого не замечая, стараясь разглядеть происходящее в сумерках перед ангаром. Вижу ядовито-зеленый спорткар Чонгука, сиротливо стоящий на отшибе и, как только машина останавливается, вылетаю на улицу.       — Чонгук! — кричу я, отбрасывая истлевшую, так и не выкуренную сигарету.       Вокруг ангара тишина, поэтому я забегаю в открытую дверь и обвожу полным ужаса взглядом открывшуюся картину. В ангаре полный бардак, на полу валяются оторванные листья вперемешку с землей. Подбежавший Юнги охает, смотрит на меня и бежит к люку, крышка которого валяется у противоположной стены. Но не успеваю я подобраться поближе, как из подвала вылетает встрепанный Чон и пихает меня кулаками в грудь.       — Это все из-за тебя! Эта вся хуйня из-за тебя! — он больно тычет пальцем мне в солнечное сплетение, орет так, что срывается на хрип.       — Что здесь произошло?!       — Они забрали все! Все-все, что у нас было! — Чонгук снова пихает меня кулаком, надвигаясь.       Я непонятливо жмурюсь и трясу головой.       — Что?       — Всю плантацию, идиот! Все тачки! Весь склад!       — Все целы?       — Да.       Я облегченно смеюсь и опускаюсь на корточки, запустив пальцы в волосы.       — Хули ты ржешь, урод?! Ты во что нас втянул?       — Чонгук, — подошедший Намджун предостерегающе выставляет перед Чоном руку, на которую тот моментально налетает, нечитаемым взглядом вцепившись в лицо RM.       — А ты, — Гук щурится, практически лбом упираясь в лоб Джуна. — Я жалею, что только у него разбитое ебало.       Он сплевывает под ноги и пытается уйти, но его останавливает Юнги.       — Кто еще здесь?       — Ты шутишь? Никого! Кто захочет здесь оставаться после этого шоу?! И я не собираюсь. — он стряхивает руку Мина и, чеканя шаги, выходит из ангара.       Я резко подрываюсь и бегу за ним.       — Чонгук, где Тэхён?       — Так позвони своему мужику, — зло шипит он, дрожа от неконтролируемой ярости. — Спроси его, где он.       Я в последний момент ловлю свою руку, готовую впечатать кулак в скалящееся лицо напротив, выдерживаю долгую дуэль глазами в полной тишине и отступаю на шаг назад, когда заяц садится в свою машину и срывается с места, больше не смотря на меня. Делаю глубокий вдох и такой же выдох, прежде чем достать телефон и набрать твой номер. Ты долго не берешь, от чего звон в ушах у меня превращается в набат.       — Да?       Я счастливо выдыхаю и смаргиваю слезы облегчения.       — Ты где? — вслушиваюсь в приглушенные басы на фоне.       — М-м, работаю.       — У тебя все в порядке?       — Да. Как ты?       — Хуево.       Я слышу, как ты прерывисто выдыхаешь и улыбаешься.       — Я рад, что ты в порядке. Езжай домой, я приеду, как освобожусь.       Кладу трубку и благодарю тебя за возможность не окунаться в пережитый кошмар еще раз. Потом мы с тобой обязательно обо всем поговорим. Будем сидеть посреди нашей огромной гостинной, курить и много-много разговаривать. А пока я чувствую, как на меня накатывает одной плотной волной усталость, у меня наконец-то согреваются руки, и немного ноет сердце. Я подхожу к лексусу, около которого стоят Юнги и Джун.       — Где Хосок и остальные?       — Хосок поехал на склад, мы сейчас тоже туда собираемся.       — Я поеду домой.       Намджун только коротко кивает и садится в машину.       — Мы довезем тебя.       Я ложусь на заднее сидение, и чувствую, как меня практически сразу же вырубает от эмоционального перенапряжения. Проваливаюсь в глубокий беспокойный сон, где я прячусь от каких-то непонятных теней, и просыпаюсь под звенящий в моей голове безликий крик, когда Юнги осторожно хлопает меня по бедру.       — Мы приехали, Чим.       Киваю, пытаясь вырвать свое сознание из кошмара, жму друзьям руки и молча вываливаюсь из машины. Я чувствую себя больным, нездоровым, поломанным. Второй день подряд я возвращаюсь в свой новый дом с новыми травмами. Охранник смотрит на меня с плохо скрываемым удивлением, но все равно кланяется. В ушах еще звучит тот странный крик из сна, от чего я начинаю сильно напрягаться в тишине лифта. Когда захожу домой, я практически на грани, я сильно пугаюсь своего состояния, от чего прямо в кроссовках иду к столу, выцепляя из пепельницы недокуренный косяк. Трава берет только на третьей затяжке, меня начинает по-тихоньку отпускать звон в голове, а я лишь нервно и как-то дергано шарюсь по ящикам, открывая дверцы одну за другой, пока не нахожу расставленный тобой алкоголь. Сдираю зубами бордовую фольгу с бутылки виски и вытаскиваю пробку. Алкоголь обжигает мой рот целиком и полностью, от чего развороченный рот начинает неистово щипать. Мычу, задыхаясь, и, поперхнувшись, выплевываю виски, оставляя на идеально белой глянцевой поверхности красные алкогольные капли. Я злюсь, делаю очередную затяжку косяка, добивая его, и запиваю дым несколькими глубокими глотками виски, игнорируя притупившуюся боль. У меня совсем не хватает сил умыться, поэтому я просто плетусь в нашу спальню с бутылкой, чуть не наебнувшись, запутавшись ногами в целой батарее бумажных пакетов с надписью «GUCCI».       — Ага. — стараюсь запомнить я, прежде чем провалиться обратно в душащий сон, пачкая белоснежные простыни кровью.        Из сна меня вытягивает настойчивая вибрация мобильника, я открываю глаза, не понимая первое время, где нахожусь, пытаясь сфокусировать взгляд в черноте комнаты, освещенной только дисплеем телефона. Там высвечивается короткое «Чонгук», я не сразу попадаю по кнопкам и отвечаю.       — Да?       Голос Чонгука все еще злой, но уже гораздо спокойнее.       — Тут Тэхён в тряпки.       Я тру пальцами глаза, отрываю мобильный от лица, включаю громкую связь и смотрю на время. Я проспал четыре часа, а сейчас на экране светятся бескомпромиссные нули.       — Где вы?       — В клубе «GCV». Знаешь где это?       Качаю головой, собирая мысли, а потом уже говорю вслух.       — Нет.       — Район Апкучжон. Чимин, мне кажется, Тэ не в порядке.       — Что с ним? — встаю с кровати и иду на негнущихся ногах в ванну, опять собирая ногами блядские пакеты.       — У него фляга свистит. Несет бессвязный бред, он объебан в хлам.       — У него передоз? — замираю я, перестав умываться.       Чонгук на том конце хмыкает.       — Я не знаю.       — Что он употреблял?       — Без понятия. Он нанюханный с самого утра. Летал, как бешеный. Просто забери его, ладно?       — Чонгук, прошу тебя. Посмотри на него внимательно и отвези в больницу, если это необходимо. Пожалуйста. — глухо шепчу я, на самом деле умоляя.       — Да все нормально, просто, блять, забери его! — от нетерпения срывается на крик Чон и сбрасывает трубку.       Я на ходу стягиваю с себя толстовку, вытирая ей лицо, и вызываю такси до «Клюквы», чтобы забрать свою машину. Переодеваюсь в чистую футболку, нахожу на полу открытую бутылку и, жмурясь, делаю несколько глотков. В голове снова звон и пустота. Во мне ничего нет кроме злости и раздражения и тотальной усталости. Я практически не помню, как добираюсь до своего BMW, но счастлив наконец остаться один. Да, пьяный, да, плохо, но мне сейчас так насрать, что я завожу машину и нарушаю установленный скоростной режим практически в два раза. Апкучжон светится неоновыми вывесками, толпы туристов и молодых людей лениво гуляют вдоль небоскребов. Я с трудом нахожу место, куда можно приткнуть машину, оглушив пронзительным сигналом клаксона пьяную компашку молодых альф. На входе в клуб меня ожидаемо не пускают из-за моего лица, я не спорю, а лишь звоню зайцу, чтобы он спустился за мной вниз. Чонгук выходит на улицу и прикуривает сигарету. Я смотрю на него в непонятках и опасно, начиная медленно закипать внутри.       — Где Тэхён? — сдержанно интересуюсь я, буравя Чона взглядом.       Тот отмахивается, выдыхая струю дыма.       — Лежит в VIP-зале.       — Он отрубился?       — Нет, просто наконец устал. — Чонгук протягивает мне пачку сигарет и достает свою zippo.       Я выдыхаю сквозь зубы, но принимаю предложенную сигарету и прикуриваю, выжидающе глядя на Гука. Жду, пока он заговорит, ведь не просто так он отмораживает меня на улице.       — Я хотел тебе сказать, — он опускает голову вниз, проводя языком по нижнему ряду зубов. — Что мне жаль.       Я прищуриваюсь, стискиваю между пальцев фильтр и чувствую, как у меня медленно ползут брови вверх.       — Тяжело тебе, наверное, да?       — Я не помню уже, когда нормально спал.       — Хен, — Чон поднимает голову и смотрит на меня открытым взглядом, уже лишенным ярости и ненависти. — Мы все ценим, что ты делаешь для нас.       Я давлюсь дымом и горько смеюсь, переведя плечами. Вот уж спасибо.       — Я ценю, хен. Я понимаю, что мы постоянно доебываем вас вопросами, хотя вы — два лидера, и вам, наверное, страшнее нашего раз в десять. — Чонгук ненадолго замолкает и усмехается. — Очень просто следовать чьим-то указаниям и доебываться. Мне сложно представить, как тебе страшно, и что ты делаешь, чтобы нас оградить.       Чон притягивает меня к себе за плечи и крепко стискивает в объятиях.       — Люблю тебя, хен. — он начинает смеяться, ловя пальцами мой подбородок. — Ух, красавец какой, блять.       — Заяц! — я смеюсь в ответ и пытаюсь отбиться от его рук.       — Все, пошли за твоим омежкой. — он закидывает руку мне на плечи и пихает кулаком в живот.       Пока мы поднимаемся по темной лестнице наверх, я спрашиваю Чонгука, как он нашел тебя.       — Никак не нашел, мне сказали, где он.       — Почему тебе, а не мне? — моментально напрягаюсь я, хмуря брови.       — До тебя не дозвонились. — хмыкает он.       Справедливо, думаю я и захожу в VIP-зал. Ты лежишь на диване, раскинув руки в стороны, в черной сетчатой майке и кожаных штанах. Зрачки полностью утопили в себе радужку, делая твой взгляд нечитаемым. Красные искусанные губы и маниакальная улыбка.       — У-у-у, — я подхожу к тебе, нависая над тобой. — Солнце, слышь, а че так выглядим?       — Бля, и ты здесь. — ты слишком быстро подскакиваешь и становишься на диване на колени. — Почему ты всегда избитый?       Подползаешь ко мне, кусая губы, а в глазах светится что-то, что я не могу определить, и поэтому настороженно слежу за твоими действиями.       — Ты же должен быть дома. — мурлычешь ты, ледяными пальцами забираясь мне за ворот футболки.       — А ты должен был закончить и приехать домой, а что по итогу?       Я ловлю твои ладони, кидая неясные взгляды на Чонгука, который давится хохотом.       — Тэхён, — шепчу в ухо я, пытаюсь тебя мягко отстранить, отрывая от своей шеи, в которую ты впился мокрым поцелуем. — Ты что нюхал?       — Меф. — коротко бросаешь ты и внезапно выдаешь неожиданно громкий стон, от которого у меня ползут по загривку мурашки, пока твои быстрые пальцы уже схватили завязки моих штанов и потянули их.       — Так, стоп. — я начинаю смеяться, отстраняясь от тебя, перехватывая запястья, а ты тянешься ко мне с целеустремленностью локомотива. — Солнце, мы сейчас поедем домой.       Я смотрю на лыбящегося во все тридцать два Чонгука, многозначительно вскидывающего брови, и фыркаю ему сквозь смех.       — Да, поедем домой и сделаем ребеночка? — ты заходишься неадекватным смехом, а я выпадаю в осадок вместе с Чоном.       Тот разводит руками, мол, об этом я и говорил, и выходит из зала, пока я закидываю на себя твою жилистую руку и тащу твое тело к выходу. Ты рвано смеешься, у тебя заплетаются ноги.       — Куда мы идем, может лучше останемся здесь? Полежим? — твой язык снова у меня в ухе, а широкая ладонь снова сжимает мой пах.       — Если ты сейчас же не соберешься, я порву тебе жопу. — угрожающе тихо говорю тебе я, утверждающе кивая. — Я так понимаю, что ты без вещей.       — Нет! — громко кричишь ты и отталкиваешь меня. — Еще шуба!       Я чувствую, как у меня каменеет челюсть, я хватаю тебя за руку и тупо тащу на выход.       — Какая нахрен шуба, Тэхён! Я тебя сейчас натурально пришью. — цежу я сквозь зубы, практически выволакивая тебя на улицу.       Веду упирающегося тебя к своей тачке и с силой заталкиваю внутрь. Ты моментально расслабляешься на сидении и через секунду мне лучезарно улыбаешься, начиная облизывать окно. Я смотрю на все это дело и озадаченно чешу затылок, когда ко мне подходит Чонгук.       — Ну, это просто пиздец. — озвучиваю ему свои мысли.       Мы стоим на пару, практически синхронно наклонив голову вбок и скрестив руки на груди, изучаем взглядом, как ты вылизываешь стекло.       — Да-а, — тянет заяц, протягивая мне руку. — Ну, удачи вам, мужики. Особенно тебе, Чим.       Он ржет и уходит, а я лишь отмахиваюсь от него, усаживаясь за водительское сидение. Ты моментально переключаешься на меня, начинаешь снова ко мне льнуть, а я закрываю глаза, и, хоть я и обещал себе никогда не применять этот прием по отношению к тебе, утробно угрожающе рычу. Ты кривишь губы и вскидываешь на меня прямой разочарованный взгляд, а я тупо теряюсь, не зная, как реагировать. Но слава богу ты легко переключаешься на разноцветные огни за окном, а я облегченно выдыхаю.       — Я хочу гулять, пошли гулять. — словно совершенно трезво говоришь ты, пальцем тыча в стекло.       — Мы едем домой. — в сотый раз терпеливо повторяю я, стараясь не смотреть, как ты в очередной раз скривил свои красивые губы.       Отвлекаюсь на ползущих между машинами, как коровы, пешеходов, а когда в очередной раз смотрю на тебя, то ты уже чертишь на торпеде дороги. Резко торможу, от чего порошок сыпется вниз на пол. Ты пронзительно орешь и награждаешь меня парой затрещин, смеясь.       — Пак Чимин, ты чудовище. — вдруг ты выгибаешься дугой, забираясь ладонью под штаны, и извлекаешь оттуда зип лок. — Но, на твое счастье, у меня есть еще.       Ты слишком довольный, а я просто задыхаюсь от возмущения.       — Что?! Откуда?       — Из трусов. — счастливо улыбаешься ты своей квадратной улыбкой и ищешь в моих карманах сигареты.       — Тэхён, завязывай. Тебе правда хватит.       — А я и не для себя.       Я кошусь на тебя в ужасе, отпихивая твою руку, протягивающую мне сигарету с порошком в фильтре, от чего он опять рассыпается, а ты грязно материшься.       — Так, Чимин, ты всю тачку себе засыплешь. — назидательным тоном говоришь ты и делаешь еще один колпак. — Не ломайся, я еще долго не усну и тебе не дам, давай будем откровенны.       Снова лезешь ко мне, а я глубоко выдыхаю и затягиваюсь, закатывая глаза. Мефедрон обжигает мне разбитый нос так, что у меня брызнули слезы, я закашлялся и измученно замычал.       — Любимый, еба-ать. — ты пытаешься поймать ладонями капли крови, срывающиеся из моего носа, из которого заново пошла кровь, но быстро забиваешь, откинувшись в кресле. — Что у тебя с носом?       — Я откуда знаю, перелом, наверное. — раздраженно рычу я, знаками прося тебя передать влажные салфетки из бардачка.       Ты тянешься за салфетками, но, достав их, не отдаешь мне, а заново засовываешь сигарету в зип лок и протягиваешь мне.       — Нет!       — Ой, да перестань, все вылилось же.       — Тэхён, я просто хуею с тебя сегодня весь вечер. Я не хочу, чтобы ты больше когда-либо нюхал эту дрянь. — глухо чеканю слова, затягиваюсь и снова пытаюсь проморгаться от дикой жгущей боли в носу.       — Ай, молодец. — говоришь ты, ловко утирая мое залитое кровью лицо и втыкая белые салфетки в ноздри. — Ты мой красавец, блять.       Треплешь меня ладонью по щеке, я таращу на тебя глаза, что ты упорно игнорируешь, снова откидываешься на сидении и смотришь на меня пристально-пристально. Я чувствую твое напряжение, как сложно тебе усидеть на месте, а от эмпатии у меня практически начинают чесаться, как и у тебя, руки, становясь такими же активными. Перехватываю вновь начинающими холодеть пальцами руль и замечаю, как постепенно вокруг становится все более четким и ярким, словно кто-то выкрутил фильтр на максимум. Ты не выдерживаешь и снова приближаешься ко мне, запуская свои длинные пальцы в мои волосы. Я только сдавленно мычу, но уже совсем не отпираюсь, меня начинает переть. Поэтому ты теперь близко настолько, что сидишь между нашими сидениями, я только предупреждаю тебя шлепком по бедру о коробке передач и чувствую, как мое внимание постепенно перетекает с дороги на тебя. Ты целуешь меня в шею как-то слишком жарко, я слышу твое сбитое прерывистое дыхание, от которого у меня стаями начинают ползать мурашки, поднимая дыбом каждый волос. Твое поведение мне что-то напоминает, я пытаюсь в голове ухватить неясный образ, лениво шевельнувшийся у меня в голове. Я с трудом сглатываю скопившуюся во рту слюну, когда твои руки вновь добираются до моего члена, сжимая его через штаны. На этот раз только хмурюсь, не отрывая взгляд от дороги. Вижу боковым зрением блеск твоих глаз и ровных белых зубов, продемонстрированных в улыбке, ты шагаешь своими пальцами бесстыдно дальше, опуская резинку моих штанов.       — Так-так-так, Тэхён! — я пытаюсь тебя мягко оттеснить, за что получаю от тебя ощутимый тычок под дых.       — Ты с ума сошел? Следи за дорогой. — издеваешься ты и падаешь ртом вниз, накрывая губами головку.       Я внезапно задыхаюсь от ощущений и от смеси страха и негодования.       — Черт! — стараюсь удерживать взгляд в лобовое стекло, когда он все время соскальзывает вниз на твой коротко стриженный затылок.       У меня второй день разбит нос, но я внезапно становлюсь уверен, что если бы не мои травмы, я бы обязательно почувствовал его, твой запах. Я вспоминаю пакеты в спальне, то, как ты отчаянно ко мне жмешься, и ту фразу, от которой мы с Чонгуком вдвоем выпали в осадок. Удивительно, что даже не чувствуя твоего запаха, мое тело продолжает на тебя реагировать. Я шиплю сквозь зубы, когда твой язык особенно ощутимо проходится по уздечке и жмурюсь.       — У тебя снова течка, да? — удивительно спокойно произношу я, а ты замираешь на секунду, как от удара, потом резко распрямляешься, вытирая рот.       Смотришь болезненно, а потом опускаешь глаза.       — Ты чувствуешь запах даже со сломанным носом?       — Нет, я просто чувствую.       Вместо ответа ты снова берешь мой член в рот, а я дергаюсь, заставляя машину немного вильнуть влево.       — Пожалуйста, не откуси мне член, а то будет очень-очень плохо.       Перестаю тебе сопротивляться совсем, потому что понимаю, что у меня, оказывается, и не было шанса. Ловлю губами свой протяжный стон и морщусь, пытаясь абстрагироваться от нарастающего удовольствия внизу под аккомпанемент твоих пошлых причмокиваний. Но меня внезапно быстро возвращает с небес на землю, мне резко становится плохо так, что я начинаю как будто задыхаться. Потом я чувствую, как у меня во рту стремительно собирается слюна, а язык словно стал больше раза в два. Становится понятно, что меня тупо сейчас стошнит, но от этого не легче, я сдавленно кричу.       — Тэхён, остановись, остановись!       Ты моментально отодвигаешься от меня, смотришь напугано, как я торможу тачку и распахиваю с силой дверь, вываливаясь на обочину. Меня рвет желчью долго и мучительно, слезы градом льются из глаз, от напряжения из носа снова пошла кровь. Я не слышу, как ты выбегаешь из машины и падаешь на колени рядом со мной, пытаясь заглянуть мне в лицо. Я вытираю тонкие ниточки слюны и вспоминаю, что я не ел ничего больше суток.       — Господи, — шепчешь ты, хватая меня за плечи, от чего я мычу. — Прости меня.       Я мотаю головой, мол, все в порядке, ты не виноват, вымученно улыбаюсь и откидываюсь на свой BMW, удобно раскинув ноги и пытаясь перевести дыхание.       — Мне просто нужно поесть.       — Я сейчас вызову такси.       Я морщусь, накрывая ладонью телефон в твоей руке.       — Забей, тут ехать осталось пять минут. Сейчас отдышусь только.       Я закрываю глаза, выравнивая дыхание, и вижу в темноте мерцание мелких звездочек. Ты сидишь напротив меня, смотришь во все глаза, сжимая в ледяной ладони мою руку. Не говоришь ни слова и, мне кажется, даже не дышишь. Тошнота начинает постепенно отпускать, и через пять минут я самостоятельно встаю, потрепав тебя по лохматой макушке.       — Поехали уже домой, а?       Весь оставшийся путь ты молчишь, уставившись пустым взглядом в окно, а я этому даже радуюсь, потому что завожу машину на парковку на последних, а до лифта мне и вовсе помогаешь добраться ты. Не обращаешь внимание на устроенный мной бардак, ведешь в ванную, где помогаешь раздеться. Стоишь надо мной, поливая лежащего меня на дне ванны из душа, а я вижу, как твой взгляд скользит по всем моим черным пятнам по телу, а лицо становится все менее и менее проницаемым. Затыкаешь слив и исчезаешь в квартире на пару минут, возвращаясь с телефоном в руках. Ты делаешь заказ еды в нашей любимой доставке, не спрашивая про мой выбор, усевшись на кафель у ванны, сложив свою красивую голову на бортик. Потому что ты и так лучше всех все знаешь.       — Эй. — я скольжу пальцами по твоей щеке и мягко касаюсь губами твоих.       Ты молча встаешь, я слышу шорох снимаемой тобой одежды, а после ты перешагиваешь высокий борт своими длинными прекрасными ногами и опускаешься ко мне в розовую от крови воду. Аккуратно касаешься пальцами моего опухшего лица, взгляд неожиданно серьезен, а сам ты словно протрезвел в момент, только зрачки, как черные лужи, выдают тебя.       — Надо показать тебя врачу.       — Это все завтра. — ты киваешь и облизываешь свои губы, немного закатывая глаза. — Таким я тебе не нравлюсь?       — А что, есть какая-то разница? — ты кривишь губы, изображая удивление, а я смеюсь и направляю на тебя душ. Вот такие моменты запоминают навечно.       Ты ловишь струи ртом и фыркаешь, когда они попадают тебе в нос, и трясешь бирюзовыми мокрыми прядями. Мы сидим в ванной недолго, позволяю тебе себя вымыть, наблюдая, как ты снова заводишься, провожу по твоему плечу носом, ведь разбитые губы страшно болят, а после ухожу в спальню, оставляя тебя одного. Ты еще минут десять шумишь водой, а я понимаю, чем ты там на самом деле занят, и лишь улыбаюсь. У меня ломит все тело, поврежденное плечо тянет и болит после дня постоянного напряжения и беспокойства. После душа я чувствую, как у меня постепенно расслабляется каждая мышца, а в голове воцаряется приятный легкий гул. Ты выходишь из ванны в одном полотенце, я скольжу взглядом по твоему обнаженному торсу, а ты ловишь его. Улыбаешься как-то разбито, ложишься рядом валетом на нашу здоровую кровать и включаешь телевизор. Повисает какое-то неприятное молчание, а я ловлю твою тощую ступню и круговыми движениями начинаю разминать. Ты глухо стонешь и роняешь голову на матрас, и я не могу тебя просто взять и оставить в покое. Скольжу пальцами выше, разминая икры, а ты не выдерживаешь, усаживаешься на пятки и разворачиваешься ко мне. Твой взгляд снова горит вместе с щеками, что стали темно-розового оттенка. Я не до конца понимаю, что тебя беспокоит, нахожу пальцами твою ладонь и сжимаю.       — Тебя что-то беспокоит?       — Тебе плохо, ты весь избит и устал, а я… — ты заминаешься, смотришь мне прямо в глаза, а в твоем взгляде столько отчаянной смелости, что я невольно гипнотизируюсь тобой. — А я, как животное, тупо хочу тебя и не могу остановиться. Еще и нанюханный. Грязь.       Ты разочарованно опускаешь лицо, зло кусая щеку, и отворачиваешься.       — Эй, помнишь о чем мы с тобой говорили? — я улыбаюсь, от чего мои губы снова лопаются. — Это просто физиология. Ты не должен стесняться своего тела перед кем-то, тем более передо мной. Я думаю, мы что-нибудь придумаем, иди ко мне.       Я мягко сжимаю твои бедра, притягивая их к себе, помогаю тебе устроиться на мне сверху, смотрю тебе прямо в глаза и чувствую, как сильно начинает биться в тебе сердце, отдаваясь токами всей поверхностью тела, что ты меня касаешься. В спальне повисает такая тишина, что я слышу глухие влажные удары в тебе. Провожу ладонями по твоим бедрам, потом еще и еще, переходя на ягодицы, снимаю с тебя полотенце, сжимаю твою талию в кольцо и еле заметно вдавливаю тебя в себя. Ты топишь комнату в своем громком горячем дыхании, откидываешь голову и трешься о меня задницей, широко разводя ноги.       — Вау… — только и могу я выдохнуть, скользнув пальцами между твоих ягодиц и почувствовав там скользкую влажность.       От моих пальцев тянутся тонкие ниточки твоей смазки, я растираю ее между пальцами, пока ты приподнимаешься, стаскивая с меня одеяло. Нетерпеливо хватаешь меня за член и практически садишься на него, как квартиру пронзает настойчивое пиликание домофона. Ты громко утробно рычишь и подлетаешь, перелезая через меня, чуть ли не падая, а я фыркаю в кулак, глядя на твою бессильную ярость. Я сажусь на кровати, лохмачу свои волосы и с трудом встаю, охая от резкой стреляющей боли в висках. Шлепаю мимо тебя в ванну, где нахожу ворох нашей одежды и перетряхиваю ее всю, пока слышу, как ты раздраженно рычишь на курьера. С трудом нахожу нужный мне зип лок, долго смотрю на белый порошок у себя на ладони и возвращаюсь в спальню.       — Что ты делаешь… — ты хмуришься, глядя на зажатый в кулаке пакетик и протягиваешь мне картонную коробку с пибимпабом.       — Сначала еда. И это не тебе.       Ты согласно трясешь волосами, я усаживаюсь на кровать и достаю палочки. Я не думал, что такой простой процесс, как потребление пищи может приносить столько дискомфорта. Я пережевывал еду вместе с лохмотьями развороченной кожи, постоянно задевая свежие раны и ноя. Даже такая небольшая порция давалась мне с трудом. Я со смехом смотрел, как ты быстро проглотил свою жаренную лапшу, а теперь сидел, уставившись в телевизор, полностью голый с белым квадратом пластыря на плече, зажав в пальцах кредитку, которой ты расчерчивал для меня дороги на своем айпаде. Меня смешило твое такое детское нетерпение, поэтому, когда я наконец доел, а ты практически выдрал у меня из рук пустой контейнер, впихнув свой планшет, я похлопал ладонью по животу и сказал, что мне нужно время полежать. Ты протестующе завопил, разжимая мои пальцы и засовывая в них купюру свернутую трубочкой, а я давился хохотом, глядя, как уголки твоих губ за долю секунды сползли вниз, а ты нахмурился так сильно, что между бровей пролегла глубокая морщинка.       — Нет, Чимин, нет!       — Да не переживай ты. — фыркаю я, приподнимая планшет и вставляя купюру в нос. — Лучше тащи салфетки, пока здесь все кровью не залил.       Я глубоко выдохнул и втянул носом сначала одну дорогу, потом вторую, продолжая до бесконечности этот жуткий длинный день. На салфетке к моему удивлению остается только пара алых капель, я отбрасываю ее в сторону, устраиваясь на подушках удобнее, а через секунду меня накрываешь собой ты. Я закрываю глаза, чувствуя, как меня начинает с новой силой таращить, а мои челюсти начинают сжиматься. Ты спускаешься снова вниз, утыкаешься носом мне в пах, смотришь на меня неотрывно, глаза в глаза, а я на минуту забываю, как дышать, потому что твои расширенные зрачки начинают вдруг светиться, как у кошки, а взгляд становится до дичи хищным. Я сглатываю, а ты зарываешься ртом в мои яйца, не разрывая зрительного контакта, а лишь прикрывая глаза. Утробно урчишь и скользишь языком по стволу вверх, а я накрываю ладонями глаза, потому что мне даже стремно и щекотливо от твоего взгляда, под которым я чувствую себя полностью беззащитным перед твоей рвущейся наружу сущностью. Вдруг громко и протяжно стону, начинаю вскидывать вверх свои бедра навстречу твоему жадному рту, прошу остановиться, но ты доводишь меня практически до оргазма, пережимая у самого основания член. Я буквально вою, внутри меня вспыхивает сразу пожар, я хватаю тебя за руку и тащу на себя, пока ты облизываешь свои яркие губы.       — Иди сюда. — рычу не своим голосом и чувствую, как увеличиваются у меня во рту клыки, задевая раны.       От этого коротко визжу, в моменте понимая, что меня тотально отрывает от реальности, оставляя только тебя и твои глаза надо мной. Я задыхаюсь, широко раскрывая рот, вцепляюсь в тебя мертвой хваткой, пока ты опускаешься на мой член, а я тебя на него с силой натягиваю. Ты сжимаешься вокруг и опускаешься лицом к моей груди, ища губами соски. Припечатываешь меня грубо, когда я нетерпеливо вскидываю зад, качая тебя на себе, принуждая двигаться. Здоровой рукой подхватываю тебя под ягодицы, не смотря на твой активный протест и рычание, почти снимаю тебя с члена, а потом резко опускаю. Ты длинно выдыхаешь и сдаешься. Вжимаешься в меня с какой-то нечеловеческой силой, пока я коротко и часто вбиваюсь в тебя, притянув тебя за шею, а ты громко кричишь мне прямо в ухо своим мелодичным низким голосом, и от твоих стонов у меня начинает зудеть еще сильнее член. Касаюсь твоей шеи губами и чувствую, как у меня начинают страшно чесаться зубы, я не понимаю: меня так сильно кроет или я действительно начал ощущать твой запах; приближаюсь к твоей коже максимально близко, даже раскрываю рот под настойчивый влажный гул в голове. Но в последний момент тебя отталкиваю, заставляя сесть на моих бедрах прямо, от чего ты выглядишь крайне недовольным. Ухмыляюсь твоим краснющим щекам и пылающему злому взгляду и снова вскидываю бедра, погружаясь в твою горячую глубину. Ты уже и жарче, чем обычно, и течешь так сильно, что у меня у самого уже между ног мокро от стекающей вниз твоей смазки. Я языком толкаю свои клыки изнутри, пытаясь избавиться от этого жуткого зуда, а ты это замечаешь и опасно улыбаешься. Разводишь, как в нашу первую попытку, ноги и откидываешься назад, упираясь ладонями в мои бедра, а я давлюсь от раскрывшегося передо мной вида. Шепчу тебе, как бешеный, притягивая к себе за талию:       — Я хочу тебя сожрать. — рычу на низких, от чего вибрация разливается внутри меня, а я не могу разжать челюсти. — Господи, как же я хочу тебя сожрать. Хочу залезть тебе под кожу, Тэхён. Ты такой красивый, ты такой блядски идеальный.       Я сжимаю руками твою грудную клетку, находя большими пальцами твои соски и растираю сжавшиеся ореолы. Ты трясешься и кончаешь, разгибаешь судорожно ноги, пытаясь убежать от перекрывающего тебя оргазма, но я не даю, возвращая тебя обратно и с силой вжимая в себя. Ты откидываешь голову назад, открываешь свой рот, пытаясь отдышаться, и я вижу твой язык, как он облизывает пересохшие губы. Я не даю тебе передышки, продолжая трахать твою обильно сочащуюся дырку, ты минуты три сидишь на мне обмякший, а потом снова напрягаешься всем телом, как заведенная пружина. Сам не свой смотрю завороженно, как блестит от твоей влажности мой член и исчезает внутри тебя, чтобы снова появиться. Ты смотришь на меня безумными глазами и шепчешь и шепчешь одними губами.       — Я хочу ребенка. Я хочу от тебя ребенка, засади его в меня. — у тебя снова светятся глаза, а я просто в ужасе от силы твоих этих слов и снова чувствую во рту остаточный вкус корицы и гвоздики. — Сделай это.       Я теряю контроль так быстро, что даже не успеваю толком ахуеть, я задыхаюсь, ловя ладонями твои бедра, которые бешено на мне скачут, и кричу гортанным долгим криком, жмурясь и выворачиваясь дугой на кровати, обильно кончая в тебя.       — Бля-я-ять, Тэхён! — меня колотит, я мычу, все еще выгибаясь и судорожно в тебя толкаясь.       У меня завязывается узел, а ты вжимаешься в меня, ловишь своими ладонями мое лицо и заставляешь посмотреть тебе в глаза.       — Опять эти твои цыганские фокусы. — вымученно говорю я, все еще подергиваясь от разбившего меня оргазма, но смотрю в твою черноту напротив.       — Я люблю тебя, Чимин. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… — как сумасшедший повторяешь ты, покрывая мое лицо поцелуями шершавых губ.       Я крепко тебя обнимаю и прижимаю к себе, понимая весь смысл этого признания, всю глубину твоего не высказанного страха за меня, мы лежим так ровно до того момента, как у меня пропадает узел, а после ты снова выпрямляешься на мне. Я переплетаю наши пальцы, снова толкаюсь в тебя, глядя прямо в бездонную глубину зрачков, и говорю:       — Я хочу, чтобы ты больше никогда в жизни не нюхал мефедрон. Я очень прошу тебя этого не делать.       — Обещаю. — выдыхаешь ты и стискиваешь мою талию коленями, клацая зубами от удовольствия.