right here waiting for you

      Умывшись, почистив зубы приготовленной для него, — а для кого же ещё! — новёхонькой зубной щеткой, Галф в очередной раз забивает на предостережения хозяина дома и на свой страх и риск быстро принимает душ.       Вот это кайф-ф-ф! — с упоением замечает про себя Галф, разглядывая свое посвежевшее отражение в зеркале. — Ты просто красавчик, Галф,— подмигивает он такому привлекательному парню напротив. — И никакие зарвавшиеся недозвёзды не выбьют тебя из равновесия!       Со стороны было бы забавно наблюдать, как высокий, хорошо сложенный молодой мужчина сам собой не налюбуется перед зеркалом. А посмотреть и правда есть на что: густые влажные волосы свободно ниспадают на плечи, высокие скулы отливают коралловым и выглядят просто восхитительно, а широкие, нерасчесанные брови придают лицу какой-то дикий первобытный вид — вид мужчины, которым движут инстинкты.       Галф вдруг живо представляет себе, что на этом самом месте, каких-то пятнадцать минут тому назад, стоял Мью. Вода с его волос на затылке стекала вниз по обнаженной спине, собираясь в самом ее низу… Будь ты неладен, чёртов Суппасит!.. Ведь специально эти показательные выступления организовал для меня!..       Тут же устыдившись собственных мыслей, Галф ещё раз вытирается и покидает ванную. Мью в комнате он не обнаруживает, зато поверх заправленной кровати лежит какой-то яркий вязаный свитер, теплые ватные штаны, шерстяные носки, а на полу стоит пара сапог, наподобие тех, что Галф видел на Мью в их первую встречу.       Галф берет с кровати свитер.       Кхм… Олени? Он это на полном серьезе?       Понимая, что привередничать ни в его положении, надевает всё, что для него приготовили, и отправляется на поиски Мью. Он проголодался, окрепший после непродолжительной болезни молодой организм требует белков, а рыться самому в холодильнике хозяина — как-то совсем за рамками приличия.       В доме он его не находит, так что идет в прихожую и отворяет входную дверь. Небо — почти чёрное, хотя нет ещё и полудня; снег отливает бледно-голубым. Галф озирается по сторонами и замечает, как из дровника показывается фигура Мью. Он, как и несколько дней назад, прижимает к груди большую охапку дров, а за ним, довольно виляя хвостами, бодро вышагивают Альба и Кармен. — Там на спинке стула куртка тебе была приготовлена. Почему не надел? Болеть понравилось? — отнюдь не шутливым тоном отчитывает его Мью.       Галф неловко переминается с ноги на ногу: — Я не заметил. — Не заметил он, — Мью одной рукой открывает дверь. — Не стой на ветру.       Галф ещё раз окидывает взглядом завораживающий пустотой и… одиночеством двор и возвращается в дом. — Есть будешь? — подбросив поленьев в камин, пошарив в нем кочергой, Мью идёт мимо кухни, цепляя Галфа взглядом. — Если да, то чайник поставь. Я пока в кладовку схожу за яйцами. — А как его ставить? — Что «как»? Чайник? Ты ночью упал с кровати и ударился головой? — Так я ни разу на огне не кипятил воду… Куда мне его поставить?       Мью закрывает лицо ладонью и стонет от этой наивной безнадежности: — Идешь на кухню. Там большая бутыль с водой. Берешь чайник — электрический — наливаешь в него воду, ставишь на подставку и кнопочку сбоку нажимаешь. Запомнил? Или показать на первый раз?       Галф краснеет и опускает голову: — Не надо… — Отлично.       И с чего я решил, что он живёт в пещерных условиях… Вот я идиот!       Ещё никогда Галф не получал такого удовольствия от самой простой еды: яичница-глазунья, пара сэндвичей с ветчиной и сыром и кофе — обычный, растворимый кофе. И все такое вкусное — или же Галф так изголодался за эти дни, принимая пищу в перерывах между периодами сна. Он также знает, что впервые за месяц по-настоящему выспался. Наконец-то чувствует себя отдохнувшим. Ему это правда было необходимо. — А чем вы сейчас занимаетесь? — Доедаю яичницу. — Ой, не начинайте только, ладно? Вы же поняли, о чем я спросил. И да, я просто из любопытства спрашиваю. Понял я, что интервью не будет. Так что не стоит в каждом моем вопросе пытаться углядеть подвох.       Мью складывает нож и вилку на тарелке, а затем широко улыбается: — Тебе идёт этот орнамент. — Олень с красным носом? Спасибо, Пи’Мью, — не без иронии благодарит его Галф, делая wai. — У меня второй есть такой же со снеговиком, у которого вместо носа морковка. — А, — Галф продолжает ухмыляться. — То есть, меня ещё даже пощадили, — вновь складывает ладони, — благодарю. — Да ладно-ка тебе. Это же ugly sweaters. — Чего-чего? — Не слышал о таких? Скоро Адвент — несколько недель до Рождества, люди начинают сходить с ума, закупать кучу ненужной всякой всячины, надевают вот такие ugly sweaters, украшают дома, повсюду появляются эти растения с красными цветами*… — И это все не для вас? Не любите такую предпраздничную суету? — Не люблю.       Галф задумывается, а затем добавляет: — Вообще-то, насколько я слышал, смысл Адвента совсем в другом. — В чем же? — Четыре свечи в венке Адвента — это надежда, вера, радость и мир.       Мью сужает взгляд: — Скажите пожалуйста. Какая осведомленность. — Ну так ведь это только вы меня продолжаете наивным дураком считать. — Продолжаю? Я и не начинал тебя считать таким.       Галф понимает, что разговор сейчас опять, по накатанной, зайдет в тупик: — Так что? Расскажете, чем занимаетесь? Или это тайна за семью печатями?       Мью поднимается из-за стола, собирает тарелки и подмигивает Галфу: — Могу даже показать.       Вот уж чего Галф точно он ожидает, так это того, что в самом дальнем конце дома, за плотной, хорошо изолирующей звук дверью, окажется что-то сродни небольшой домашней музыкальной студии. — Ух ты! — искренне восхищается Галф, оглядывая музыкальные инструменты, звукозаписывающую технику и два соединённых между собой компьютера. — Так вы… вы продолжаете записывать музыку? — Не совсем, — Мью присаживается за фортепиано с микрофоном и взглядом приглашает Галфа сесть напротив. — Своего почти ничего не пишу. Делаю аранжировки для других исполнителей. В основном, из Штатов и Канады.       Так вот чем он на жизнь зарабатывает… Разменивает свой талант на других.       Галфу даже как-то обидно, хотя, если разобраться, ему-то какое до этого дело? И всё-таки он не удерживается от просьбы: — Спойте для меня, Пи’Мью. Пожалуйста. — Что тебе спеть? — Что хотите. Только свое, если можно.       Мью кивает и, размяв пальцы, нажимает на клавиши. И вскоре Галф слышит:       You are the warm breeze that pass through me when my heart is shaking Like a morning sun that clear away my loneliness       Мью поет с большим чувством. Каждая проживаемая им эмоция отражается на лице:       You are every season that I’m waiting for, the only one in my heart       К середине песни Галфу кажется, что время останавливается. Он не слышит ни звука клавиш, ни поднимающейся за окном вьюги, только красивый голос, поющий ему:       You are the love song that I always listen every night You are thе sweet dream on my longest night You are my today, Tomorrow and еveryday You are the last one that stop my heart       Когда Мью заканчивает, на лице его отражается негласный вопрос: ну как?       Галф, глядя ему прямо прямо в глаза, размыкает обветренные губы: — Это было так… так красиво. И талантливо. И… просто гениально.       Мью усмехается и отвечает: — Согласен. Так что — пора идти мыть посуду. — А как одно с другим связано? — удивляется Галф, чуя очередной подвох. — Когда я начинаю чувствовать себя гениальным, иду мыть посуду.* — И как? — в голос смеется Галф. — Помогает? — А то! — улыбается Мью. — Сразу отпускает. — Пойти с вами? — Не надо, — Мью поднимается на ноги. — Иди лучше температуру измерь и полежи. Ещё не до конца поправился.       Температуру Галф, конечно, меряет, которая наконец-то оказывается в пределах нормы, даже по Фаренгейту, но ложиться он и не думает. Вместо того надевает куртку и выходит на улицу. Ветер стихает, но он уже успел намести сугробы, и Галфу приходит в голову одна смелая мысль — он помнит, что видел подобное только в фильмах. Когда ещё будет возможность самому испытать?       Спустившись с крыльца, рассекая ногами сугробы, он выходит на середину двора и, повернувшись к дому лицом, спиной падает на толстый слой мягкого снега.       Сначала глупо улыбается низкому темно-синему небу, а затем широко расставляет все четыре конечности и начинает ритмично работать ими, водя по снегу туда-сюда.       Он так увлекается, что не сразу замечает, как над ним возникает строгое лицо Суппасита: — Я так понимаю, что поторопился с выводом насчёт того, что ты не дурак?       Галф останавливается и приподнимается на локтях: — Что такого-то? Никогда снежных ангелов не делали? — Ты две ночи с температурой под сорок лежал. Вот что! А я эти две ночи не спал, боялся, что не выживешь к утру. Так яснее? — Опять завел старую песню, — ворчит Галф, для верности спрятав рот под воротом куртки. — Простите, что пришлось так напрячь вас, господин Тончививат. — Не в этом дело. Здесь север, Галф. И на десятки миль никого поблизости, ни аптеки, ни больницы. Случись что серьезное — одной травяной микстурой и барсучим жиром не обойдёмся. Неужели ты таких простых вещей понять не можешь? — Могу, — Галф с недовольством встает из снега. — Весь кайф обломал… мудак.       Он уже корит себя за очередную несдержанность, но гнев застит разум. Сплюнув на снег прямо под ноги Мью, он резко разворачивается и стремительно шагает к дому. Его догоняют, едва ли он оказывается внутри. Довольно грубо хватают за плечи и обращают лицом к себе лицом: — Ну-ка повтори, что ты сказал!       Галф сжимает зубы и молчит. Пальцы Мью ощущаются даже сквозь куртку и свитер. — Что молчишь? Куда же делся этот дерзкий мальчишка, а, Галф?       Дыхание Мью лижет пламенем его лицо. Не сводя с него упрямого взгляда, Галф произносит сквозь зубы: — Воспитывать будешь? — Буду, если потребуется. Хорошая взбучка ремнем тебе бы точно не помешала. — Серьезно? — Галф сам сокращает между ними расстояние. — Прямо здесь нагнёшь? Или… что ты там про кухонный стол говорил?       Мью отпускает его плечи, но тут же перехватывает одну из рук и тянет Галфа за собой, на ходу бросая: — Есть идея получше. ________________ upd: насчёт англоязычной версии Season of you. У меня есть вопросы к грамматике, она здесь не соблюдается в плане 3rd person singular, но это художественный перевод, взяла его в готовом виде, он не мой, так что, возможно, это и допустимо. В любом случае, сам перевод мне очень понравился. Автор перевода не был указан, к сожалению, сослаться на него не могу.