right here waiting for you

      Если бы не теряющее силу пламя камина, тела бы давно слились в темноте.       Галф понимает, что совершенно не владеет ни ситуацией, ни самим собой. Никогда ещё в жизни ни один человек на свете не лишал его способности контролировать реальность. Или же это как раз то, что и происходит последние несколько дней?       Когда его хватают за руку и ведут за собой, он не догадывается, в какой конечной точке они окажутся через пару десятков секунд. И вот они здесь, друг против друга, а за ними — лишь вспыхивающий на исходе сил горячий свет. Даже сквозь шерстяные носки Галф ощущает мягкость ковра под ногами. Не то чтобы он не замечал его раньше, но было не до таких мелочей. Сейчас же все эти мелочи становятся для него слишком обозримыми и важными.       Мью отпускает его руку и эту же самую ладонь прикладывает к щеке, чуть приподнимая лицо Галфа к свету. Стоит и смотрит. Безмолвно. Затем большой палец оказывается на нижней губе Галфа, кончиком проникая за ее край. Поводив им там, Мью оттягивает ее мягкую полноту, скользя пальцем к нежной ямочке на упрямом подбородке. — Так и будешь пялиться? Или займёмся делом? — выдыхает Галф, не сводя с него глаз.       Мью, подавшись вперёд, ухмыляется: — У тебя мужики-то хоть были? — Нет, — искренне сознается Галф, не меняясь в лице. — Так стоит ли рисковать? — лицо Мью ещё ближе, Галф понимает, это такой маневр — чисто «подразнить», но хер этот насмешник сегодня одержит победу. — А ты, смотрю, только в разговорах силен. — Не лезь в бутылку, Галф, опасно себя начинаешь вести. — Да? А чего мне бояться? Остротами своими меня закидаешь?       Слышится хриплое «сам напросился», а затем Галф в считанные мгновения оказывается лежащим на спине. Её немного щекотит от длинного ворса ковра. Абсолютно серьезное сейчас лицо Мью нависает над ним. — И что дальше? В горизонтальном положении таращиться удобнее? — наплевав на последствия, хихикает Галф.       Но все веселье словно бы сгорает в искрах пламени рядом, когда на его тело сильнее давит другое, а смеющиеся доселе губы исчезают под чужим ртом. Контраст поражает: губы Мью совсем другие — Галфу кажется, что своей мягкостью он ощущает каждую их трещинку. Они обветренные на вечном холоде, шершавые, но Галф уверен — только им он и готов позволить так жадно сминать свои собственные. Это не накрашенные Chanel rouge губы его бывшей, ещё школьной, подружки, это ничем не прикрытые инстинкты настоящего желания — желания другого мужчины — взрослого, знающего себе цену — обладать им.       Галфу хочется смеяться и сквернословить одновременно. Но все, что он сейчас делает, — позволяет чужим, голодным до прикосновений к другим губам целовать, целовать, целовать свои.       Он в полнейшем смятении.       Волнение поднимается к горлу, когда ладони Мью ныряют под его свитер с оленями и принимаются без спросу бродить по груди, животу, бокам. Пальцы правой ложатся на сердце, начинают тереть сосок, сжимают его, чуть выкручивая. Сердце в груди сдавило. Но это приятная тяга: Галф знает, какая гладкая у него грудь, он чувствует это скольжение левой ладони Мью по ней, пока правая все ещё играет с соском. Ему хочется так же почувствовать кожей грудь Мью — будет ли она такой же гладкой? Запустив пальцы в волосы на затылке, Галф прикусывает и тут же отпускают верхнюю губу Суппасита, а его руки съезжают к шее мужчины и пальцы уже цепляются за шерстяной вырез на спине: — Хочу тебя увидеть без него, — прямо говорит он без намека на смущение.       Мью кивает, отнимая одну ладонь от тела Галфа, и, подхватив свой свитер на спине, ловко стаскивает его через голову.       Галф только что не ахает вслух.       Темные волосы на груди Мью клином собираются к низу живота. Тело под стать дикости места его обитания, но Галфу по нраву эта естественность. От запаха пота, смешавшегося с ароматом утреннего мыла, ведёт и кружит голову, а Галф ловит себя на мысли, что тянется носом к раскрылу между ключиц Мью, утыкается кончиком в эту ямочку; руки его обхватывают плечи мужчины, а тело сильнее жмется к отнюдь не гладкой груди.       Не размениваясь на осторожные просьбы, Мью сам задирает свитер Галфа до шеи и, опустив губы на верх груди, начинает изучать ими всю поверхность. Галф хватается за его плечи, принимается беспорядочно елозить пальцами по лопаткам. Когда Мью снова, теперь уже поочередно, присасывается ртом к его соскам, Галф пропускает поток воздуха через зубы и защипывает ему кожу где-то под ребрами, отчего отрываются от его груди и сквозь лукавый смешок шепчут: — Осторожно, маленький. Или ты кусочек меня решил прихватить с собой на память? — Заткнись уже, — шипит Галф, кусая его в плечо, — нашёл маленького.       На Мью его слова действуют без промедления. Темнея взглядом, он в один порыв освобождает Галфа от свитера, а затем, вновь соединив их губы, обеими руками тянется вниз, к резинке на его ватных штанах. На секунду останавливается, прервав поцелуй, но Галф кивает: продолжай.       Он полностью лишен какого-либо прикрытия. Лежит перед Суппаситом, совершенно незащищённый от без зазрения совести разглядывающего его с головы до ног мужчины.       Галф перекатывает голову на бок, с губ слетает тихое: — Не жарит, вообще-то.       Он не лукавит: пламя камина теряет силу, а без обволакивающего его горячего тела Мью по коже и правда начинают роиться мурашки. — Мерзлявый какой.       Галф ждет, что его вновь накроет этой горяче-щекочущей волной, но вместо того Мью, размашисто огладив низ живота, запускает пальцы в волоски на лобке, плавно перемещая их к полулежащему члену. Пропускает наполовину кольцом из пальцев, а затем наклоняется и вбирает ртом головку.       Галф непризвольно стонет, чуть выгибая грудь, прикрывает веки и сосредотачивается на ощущениях. Поиграв самым кончиком с чувствительной уздечкой, язык Мью продолжает двигаться дальше, облизывая с боков, а пальцы обеих рук обхватывают основание, начиная легонько давить на самые мягкие и отзывчивые места. Он выпускает орган наружу, мнет руками твердеющие яички, а затем снова берет член в рот, усиливая движения языком и губами. Галф кряхтит и дышит все чаще, во рту Мью так тесно, горячо и мокро, что в его собственную голову закрадывается мысль, мгновенно оказывающаяся на языке: — Возьми его глубже.       Мью замирает и вопреки его просьбе снова высвобождает заметно окрепший член из своих губ: — Нравится, когда так, да? — раздается горячий шёпот. — Д-да. — Любишь, когда здесь, — Мью поднимает его член и проходится языком по всей длине выпирающей вены под ним, спускается вниз и так же задевает им набухшие яички, — когда здесь ласкают? — Блядь… — багровеют щеки Галфа, — ты специально это, да? — Так любишь или нет? — настаивает Мью — Да, блядь, люблю! Теперь счастлив? — Галф привстает, опираясь на локти, — а самому так не нравится разве?       Галф бросает это без задней мысли, по крайней мере, на уровне сознания, но Мью воспринимает его слова как предложение: — Желаешь сам попробовать? — Желаю, — без всяких экивоков отвечает Галф и сам уже тянется к поясу на штанах Мью. — Помоги мне.       Сейчас они на равных — без одежды, два валетом лежащих разгоряченных тела. Мью опять принимается за прежние ласки, на этот раз внимая нечаянной просьбе Галфа и глубже насаживаясь ртом на его член. А его собственного мужского достоинства робко касаются длинные нежные пальчики. Галф осторожно водит ими вдоль всей этой тверди, в конце концов неловко накрывая губами медоточивую головку. — Не бойся ты так, не отвалится, — смеётся Мью, ведя указательным пальцем по промежности. Останавливаясь на расщелине между ягодиц, спрашивает: — Хочешь его в попку?       Галфа будто по вискам молотом ударяют.       Ну какого хера он несёт?! — Ты специально меня смущаешь? Удовольствие получаешь от этого? — А ты у нас смущаться умеешь? Вот уж не ожидал, — продолжает веселиться Мью. — Довольно, прекрати… Не спрашивай. Просто делай, что сам считаешь нужным…       Мью кивает, продолжая ритмично двигать головой, Галф пытается подстроиться под этот ритм, но он впервые держит во рту член, всю свою недолгую жизнь до этого момента он спал с женщинами, он вроде не рассчитывал, что не станет испытывать брезгливости, но ее нет. Есть только дикая боязнь разочаровать Мью своей неумелостью. Последний, кажется, догадывается об этих страхах. — Все в порядке, Галф, мне хорошо, — ласково подбадривает он его, пусть на деле пока и не испытывает особого восторга. Он знает: у мальчика такое впервые с мужчиной, он старается, просто боится сделать что-то не так. Приободренный его словами, Галф начинает смелее орудовать губами, а ещё повторяет маневр Мью: берет его член ладонью и языком облизывает его от кончика до основания, затем обратно вверх и снова вниз, на этот раз сжимая член Мью пальцами и влажно проходясь языком по мошонке.       Мью давится собственной слюной от такой ласки, претворяя в жизнь то, что обещал: собрав вязкой нектар с головки члена Галфа, добавив щедрую порцию своей слюны, осторожно раздвигает мальчику ягодицы и проникает пальцем внутрь, проталкивая его в тугое отверстие. Галф вздрагивает, но продолжает дрочить ему, обсасывая губами яйца, перемещая голову, выцеловывая напряжённые мышцы паха, ощущая, как губы и язык Мью вот-вот доведут его до предела, в то время как его палец внутри жаркой тесноты продвигается дальше.       По всей видимости, Мью доходит до особо отзывчивого местечка внутри, так как его прикосновение там отдается в позвоночнике и стремительно поднимается вверх, к затылку. Галф захлебывается воздухом, извивается всем телом, когда Мью медленно сгибает внутри него палец и начинает задевать такой чувствительный бугорок. — Ох… Агрх… Это что… Что ты там делаешь… — давно не контролируя собственных, мыслей, слов и движений, охает Галф. — А что там вообще может быть? — смотрят на него расфокусированным взглядом. — Не начинай только, ладно… Опять издеваешься. — Если позволишь, — Мью вновь заставляет все его тело дрожать, — я тебе потом расскажу о простате… А сейчас просто чувствуй, Галф. Чувствуй меня.       Он и чувствует. Разве может быть по-другому? Никакой дерзости. Ни капли гордой сдержанности. Все пало. Все ощущения жизни сейчас сосредоточены на кончике пальца Мью, что с таким знанием дела пытает эту железу внутри него. Сам он, опомнившись, снова принимается, как может, доставлять удовольствие, неуклюже возясь с рвущимся от возбуждения членом Мью.       Первым сдается. Резкими толчками то ли в щеку, то ли в глотку Мью — он уже не соображает — спускает ему в рот. Спохватившись, отрывает от ковра голову и виновато шепчет: — Прости… Не надо было так.       Мью, причмокивая, что младенец, распухшими губами собирает капли спермы с кончика члена Галфа, облизывая его по окружности. — Все в порядке, — повторяется он.       Галф, не зная, куда деть глаза, роняет затылок обратно, все ещё продолжая по инерции водить пальцами по достоинству Мью, но тот встаёт, двигается ближе и, опустив свою дрожащую руку на пальцы Галфа, помогает ему довести себя до оргазма.       Проходит не меньше десяти минут, прежде чем они заговаривают друг с другом. — Угли тлеют. Мне надо сходить за дровами. Но сначала было бы неплохо, — Мью гладит лежащего рядом Галфа по волосам, — ополоснуться обоим. — Хорошо, — кивает Галф, все ещё не веря до конца в произошедшее.       А потом будет вечер, две кружки горячего какао и подбородок Мью, прижатый к его плечу. — Не хочу я, чтобы утро наступало, — Галф положит ладони поверх обнимающих его поперек живота рук. — Ну… если разобраться, рассвет здесь можно будет увидеть не раньше пятнадцатого января. — Ты же понял, о чем я. — Галф, — Мью губами потрогает его лоб — жара нет, — то, что случилось… Пусть это просто останется здесь. И всё. Скоро ты вернёшься к своей обычной жизни. А я останусь в этой темноте. — Ммм… Вот значит, как ты рассуждаешь? Хорошенькое дельце, Пи’Мью, — в голосе Галфа слышится обида. — Трахнул парня и в кусты? С ума сойти: вроде, целый океан разделяет нас, а отговорки у людей все те же… Что в Таиланде, что на Аляске… Никакой разницы. — Я тебя, как ты выразился, пока ещё не трахнул. — Пока ещё? Что, за оставшиеся сутки завалить меня надеешься? А вот хрен тебе! — И в мыслях не было. — Ладно. Я ведь серьезно, Мью… Для тебя то, что было, совсем ничего не значит?       Слышится вздох, что отдается горячим дыханием на виске Галфа. — Ты ещё очень молод, Галф… Я половину жизни прожил, много что в ней было. В общем, не надо нам с тобой дальше этого заходить. — Кто тебя обидел, Мью?       Вопрос режет Суппасита по сердцу. Вот только Галф этого не знает. Да и не нужно ему знать. — Я просто пытаюсь быть с тобой честным. — Ааа… Ну-ну, — Галф порывается встать, но Мью удерживает его. — Лучше было бы рассказывать тебе сказку про любовь до гроба и после гроба? — Нет, — качает головой Галф. — Тогда ты должен меня понять.       Ночью они спят порознь. Вернее, оба думают, что другой спит, в то время как каждый из них до рассвета ворочается на своем ложе. Самого себя обнимая руками и напрасно пытаясь согреться.

❄️❄️❄️

— Ну… Прощайте, Пи'. Спасибо вам за все. — Не держи на меня зла, Галф. — У меня и не получится.       Они стоят на крыльце. Альба и Кармен притихли возле ступенек, тоскливыми глазами наблюдая за двумя прощающимися мужчинами. Галф одет тепло, пальто и ботинки не по сезону спрятаны в сумке, что перекинута через плечо. — Насчёт машины не заморачивайся. Я свяжусь с конторой, где ты ее арендовал. Решим вопрос. — Спасибо. — Ладно, иди, — Мью кивает в сторону мужчин на снегоходах, — им не одного меня навестить ещё предстоит.       Галф вскидывает на него взор: — Поцелуй меня, Мью. Один поцелуй на прощание и всё… Это же несложно, правда?       Галф выжидательно смотрит, но вместо поцелуя Мью вручает ему небольшую коробочку, перевязанную простой веревкой: — У меня не было красивой упаковки… Это тебе. Подарок. У тебя же скоро День Рождения. Обещай, что не станешь открывать раньше?       Галф кивает, опуская взгляд и роняя очередную благодарность.       Поцелуя он так и не дожидается. Сзади уже сигналят, Мью кивает ему и уходит прочь.       И только одна из пушистых мордочек сочувствующе утыкается ему в опущенную руку. Галф знает, что даже пока идёт до снегохода, к щекам его успеют примерзнуть две соленые струйки.