right here waiting for you

— Так, давайте ещё раз. Вы провели там неделю, вместо положенных двух дней. И вы приехали ни с чем, я вас правильно понял? — Да.       Взгляд главреда искрит раздражением и разочарованием. Галф готовится выслушать все, что думают о его некомпетентности. — А неделю эту вы там чем у него занимались? — Я заболел. Акклиматизация, — Галф представляет, как бы звонко и долго сейчас хохотал над ним Мью. Акклиматизация. Как же.       Но сколько бы он отдал сейчас за то, чтобы услышать этот дорогой его сердцу смех. А вместо него он слышит надменное фырканье начальства: — Знаете, а я предполагал, что так и выйдет. Весьма опрометчиво было с моей стороны доверять такому несмышлёнышу, как вы, данную миссию. И я предупреждал вас, какой заносчивый сноб этот дикарь. Но вы так хвалились своими талантами, что я рискнул, я сказал себе: а почему, собственно, нет? Что ж, впредь буду предусмотрительнее. За пятидневный простой вычту из вашей зарплаты. Свободны!       Галф пару раз коротко кивает и, поднявшись на ноги, произносит: — Он не дикарь. Он самый удивительный человек, которого я когда-либо знал, и невероятно талантливый музыкант.

❄️❄️❄️

      За вереницей событий последних недель этот день рисковал пройти для Галфа незамеченным.       Но были два момента:       Его разрывающие с самого утра мессенджер друзья.       И маленькая коробочка, перевязанная простым джутовым шпагатом.       Скромная вечеринка в узком кругу друзей намечена на выходной. Сегодня только ужин с семьёй, но до него ещё почти два часа. Пятница, к счастью, и с работы можно было уйти пораньше, хотя он и взял на выходные кучу недоведенного до ума материала. Но сейчас Галф сидит на кровати, поджав колени к груди, и вот уже скоро с полчаса как смотрит на нераскрытый подарок Мью. Зажмуривает глаза, а по изнанке век тут же ползут образы того вечера.       О небо… Мью все ещё его волнует.       Не открывая глаз, Галф поддевает пальцами петли нехитрого бантика и развязывает их. Затем на ощупь разворачивает серую шуршащую бумагу и снимает крышку. Затаив дыхание, ныряет собранными в горстку пальцами внутрь и выуживает оттуда обычную флешку.       Распахнув глаза, сжимает предмет в кулаке и долго хмурится. А затем раскрывает ладонь и подносит ее к лицу.       Можно не сомневаться. Флешка как она есть. Не новая, судя по стёртой надписи на корпусе.       Галф озадачен.       Нашарив на прикроватной тумбочке свой лэптоп, открывает его и, долго не попадая дрожащими пальцами в нужный разъем, всё-таки справляется, так что через несколько секунд проводник предлагает ему открыть аудиофайлы.       Их три.       С замиранием сердца, Галф кликает на первый.       Дорогой Галф…       Глаза мечутся по экрану, пусть кроме бегунка аудиоприложения на нем ничего не меняется.       С Днём Рождения. Будь счастлив и не повторяй моих ошибок: не пасуй перед трудностями, смело иди к своей цели, умей расставлять приоритеты и не разменивай себя на случайных людей. Сейчас уже заполночь, и я знаю, что ты, как я, лежишь без сна за несколько стен от меня, и слушаешь снегопад, пока я пробую собрать свои мысли в слова. Так вот помни, Галф: в нём каждая снежинка уникальна и неповторима. И ты тоже, Галф, всегда оставайся самим собой. Что бы ни произошло. Не становись чьей-то просто удачной копией, будь оригинален до конца. Уверен, сегодня тебя окружают только самые важные для тебя люди. Весь день проходит в хлопотах. Но, быть может, ты найдешь десять минут и послушаешь, что я для тебя записал. Второй файл — это то, что ты так хотел получить. Не удивляйся: раз от этого интервью зависит твой успех — я готов поступиться принципами. И не потому что ты лёг со мной, позволив мне прикоснуться к себе самым сокровенным образом. Ты заслужил его, потому что играл честно. Я уважаю то, что здесь называют «fair play», и знаю, как много людей в этом, порой, слишком жестоком мире готовы идти по головам в угоду честолюбию и жажды мнимого, такого недолговечного признания. Ты не такой, теперь я в этом уверен. Так что вторую запись включи обязательно, я постарался предугадать вопросы, которые обычно задают таким вот несостоявшимся суперзвёздам… Не хмурься и не возмущайся, знаю, ты именно это сейчас и делаешь…       Мью не прав. Галф сидит сейчас, зажав рот ладонью, сдерживая ею то ли смех, то ли возглас.       Третья запись — для тебя. Лично.       Всё. Первая запись прослушана. Ровно двенадцать раз.       Звонит телефон. Галф, не глядя, машинально нажимает отбой, а затем полностью выключает его. Сейчас он готов слышать и слушать только один единственный бархатных нот голос.       Галф долго водит курсором между тремя друг под другом стоящими файлами. Наконец, решившись, запускает запись «2».       В каком возрасте вы поняли, что хотите стать певцом?.. Кто был вашим кумиром в детстве?.. Поддержали ли родители ваш выбор?.. Какое выступление открыло для вас дорогу на большую сцену?.. Почему вы покинули индустрию развлечений?.. Топ-пять советов начинающим исполнителям…       Там ещё с десяток вопросов, которые Мью задавал сам себе. И самые честные ответы на них. Эту запись Галф тоже слушает полностью, но ни разу на нажимает на повтор. А только все время качает головой и кончиком языка нервно облизывает губы. И все никак не может поверить, что у него действительно получилось. Это победа. Он заткнёт за пояс всю редакцию во главе с начальником… он уже чувствует сладкий запах успеха.       А затем ещё раз трясет головой и закрывает лицо руками: Мью… Ты испытываешь меня? Это просто такая проверка на вшивость, которую не прошли мои горе-предшественники? И знаешь, вопросы ты подобрал более, чем удачно… Вот только вживую я бы спросил у тебя о другом…       С третьим файлом все гораздо сложнее.       Для тебя. Лично.       Галф чешет себя под правым коленом. Он знает: такой зуд — признак того, что он нервничает. Затем несколько раз ударяет кулаком по упругому матрацу своей кровати.       Да что же это такое, в конце-то концов?! Чего я боюсь услышать?! Как будто твоя безразлично удаляющаяся тогда с холодного крыльца спина оставляла мне хоть один шанс…       Набирает воздуха полную грудь и жмёт на запись.       Раз мой голос все ещё не надоел тебе, знай, Галф. Как-то давно, я тогда был чуть старше тебя, меня спросили, что бы я сказал человеку, который пока ещё не со мной, но предначертан мне судьбою, просто мы ещё не успели встретиться… Я не стал отвечать им. Но знай же, Галф, мой ответ, потому что ты единственный должен его услышать: я всегда буду ждать тебя. Где бы ты ни очутился, где бы ни оказался я, на каком бы Богом забытом краю земли… Я всегда буду ждать тебя.       Мью…       Эта песня — для тебя. Она не моя, но когда-то чудесный исполнитель записал ее как послание своей будущей жене, с которой они были в разлуке. Надеюсь, тебе понравится.       Галф слышит начало такой узнаваемой мелодии, она обнимает теплом и нежностью с первых нот. Разве музыка так может? Может, оказывается, ещё и как может. И слух уже ласкает волнующий душу голос.

Oceans apart day after day

And I slowly go insane

I hear your voice on the line

But it doesn't stop the pain

      Галф снимает с колен лэптоп и ставит его с боку. Ложится рядом и закрывает глаза, а из-под дрожащих ресниц вскоре показываются первые слёзы.

Wherever you go

Whatever you do

I will be right here waiting for you

Whatever it takes

Or how my heart breaks

I will be right here waiting for you…

      За переплётом окна — плюс двадцать пять. А Галфу вдруг так становится холодно, едва ли Мью допевает последнюю строчку, что, еле-еле совладав с собой, он встаёт и, покопавшись в шкафу, находит тот самый свитер с оленями и надевает его. Затем вновь ложится на кровать и включает повтор.       Через полчаса прослушивания по кругу заряд гаджета падает до восьми процентов. Галф находит зарядку, потом берет свой телефон, включает его и, забив на кучу пришедших уведомлений, набирает маме: прошу простить меня, очень устал на работе, не смогу приехать… прости, мама, завтра исправлюсь, извинись там от меня перед всеми.       Он даже не дожидается ответного сообщения, вновь выключает телефон, гасит свет лампы на тумбе и, свернувшись калачиком, нажимает на заветную третью строчку на экране.       Галф сдерживает обещание и ужинает с семьёй на следующей день. Сто раз извиняется, с натянутой улыбкой принимает поздравления и подарки, в воскресенье видится с друзьями.       А в понедельник уверенной походкой, держа осанку и вскинув волевой подбородок, он поднимается в кабинет главного редактора.