Психолог, манипулятор... гриффиндорец?

… — Глупый Король и его придворные удалились, а пень на полянке ещё долго хихикал им вслед. Когда на улице стемнело, из-под корней старого пня вылезла зайчиха с зажатой в зубах волшебной палочкой. Обернувшись человеком, она ушла прочь, бросив последний взгляд на замок Глупого Короля. На пне вскоре была установлена статуя прачки Шутихи из чистого золота, и с тех пор в том королевстве больше никогда не преследовали волшебников. Гарри! — позвал Дариус после длинной паузы, и начавший снова проваливаться в забытие Поттер слабо дёрнул пальцами. — Просыпайся, не то я начну с выражением зачитывать «Историю Хогвартса»! — пригрозил Дариус, нависая над Поттером. Мальчик слабо застонал, недовольный от того, что ему мешают спать. — Это мы уже слышали, — возмутился Малфой и потормошил его за плечо, — открывай глаза, ну же! Гарри с трудом поднял ощущавшееся огромным и заплывшим веко и попытался сконцентрировать взгляд на источнике шума. — Мадам Помфри! — позвал Дариус, и Гарри снова застонал. От громкого звука в его голове будто что-то лопнуло, взорвавшись ноющей болью. — Очнулся? — целительница прошла к койке, поставила на маленький столик поднос с целой батареей флаконов и применила к Гарри несколько диагностических заклинаний. После чего придала Поттеру полусидячее положение и принялась осторожно выпаивать ему зелья. Перед глазами у Гарри медленно прояснялось, а головная боль отступила, но мальчик по-прежнему не был уверен, где заканчиваются его руки и ноги и есть ли у него вообще тело. — Ну, не упрямьтесь, мистер Поттер, — увещевала мадам Помфри, когда Гарри мотнул головой. Концентрация горечи и соли в последнем зелье была такой, что после первого же глотка у мальчика свело скулы, а желудок противно сжался. — Что произошло? — хрипло уточнил Гарри, когда экзекуция закончилась, а целительница скрылась за ширмой. — По Хогвартсу носился табун гиппогрифов, и я случайно оказался на пути? — По Хогвартсу носился кокатрис, и да, ты оказался на его пути, — внёс ясность Дариус, откидываясь на стуле.

***

Фоукс перенёс Гарри и Дамблдора прямо в директорский кабинет. — Присаживайся, — директор указал на мягкое гостевое кресло и сделал несколько замысловатых пассов волшебной палочкой. Из большого вычурного шкафа со стеклянными дверцами выплыл фарфоровый сервиз. Пока Гарри рассеянно наблюдал за тем, как в заварник сама собой насыпается заварка, наливается кипяток, а готовый чай разливается по чашкам, Дамблдор отдавал распоряжения портретам. Ведь не все ученики находились в Большом Зале во время ужина и многие могли не знать о случившемся и необходимости оставаться в своих гостиных до выяснения обстоятельств нападения. Единственный свидетель был в шоке, поэтому директор не стал накидываться на него с расспросами, а дал время прийти в себя. Когда Гарри допивал третью чашку чая, дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет влетел растрёпанный больше обычного Хагрид. — Профессор Дамблдор, сэр, подождите! — взволнованно воскликнул он, потрясая какой-то ветошью. — Послушайте! — он сделал несколько шагов в направлении директора. — Это был не Гарри! Слухи о личности Наследника Слизерина расползлись с рекордной скоростью, и великан поспешил Гарри на выручку. — Хагрид, — Дамблдор поднял ладонь в успокаивающем жесте. — Если нужно, я дам присягу перед Министерством Магии! — не унимался Хагрид. — Я уверен, что Гарри ни в чём не виноват, — проговорил директор, и великан, готовый продолжать спорить, запнулся на полуслове. — Ну, тогда я… это, — начал запинаться смущённый своим поведением Хагрид. — Пойду, — он сделал шаг к двери и неуверенно оглянулся на Дамблдора. Тот благосклонно кивнул. — Иди, Хагрид. Гарри залпом допил остатки чая, наконец ощутив, как противная дурнота сходит на нет. Не дожидаясь вопросов, он принялся подробно рассказывать о том, почему они с друзьями задержались, куда шли, что увидели и как оборонялись. — Похоже, это кокатрис, — проговорил Гарри, сославшись на то, что в справочнике легендарных существ был похожий рисунок. Он не стал упоминать заметки Хагрида. Даже если кокатрис попал в Хогвартс по его вине, великан поспешил Гарри на выручку несмотря на то, что наличие человека, которого полусотня свидетелей видела невредимым в компании двух окаменевших, снимало с Хагрида все возможные подозрения. Выгораживать великана, если дело запахнет жареным, Поттер, разумеется, не собирался, но пока эту информацию можно было придержать. Также Гарри рассказал Дамблдору о парселтанге, напирая на то, что не понимал, что это за странный голос, и подозревал у себя галлюцинации, пока не услышал кокатриса воочию. — Он не реагировал на заклинания, но оказался восприимчив для физического воздействия, — задумчиво проговорил Дамблдор. — А на использование оцепеняющего взгляда у него уходило всё больше времени. Директор задал несколько уточняющих вопросов о наличии погремушки на хвосте, размере гребня и цвете глаз и заключил, что они действительно имеют дело именно с кокатрисом. — Лучше, чем если бы это был василиск, — Дамблдор прищурился, — есть несколько заклинаний, которые могут защитить от воздействия его взгляда. Как думаешь, Гарри, — директор выпрямился в кресле, складывая локти на столе, — ты сможешь распознать голос кокатриса, если мы с тобой прогуляемся по замку? Гарри едва удержался от того, чтобы заорать от радости. Он уже так и эдак раздумывал, как преподнести директору свою идею, но был уверен, что тот точно что-то заподозрит, когда человек, узнавший о своей змееустности час назад, вдруг предложит ему подозвать кокатриса, чтобы Дамблдор мог его обезвредить. А вот «случайно» заговорить на парселтанге, пока они будут обшаривать очередную стену, в толще которой наверняка засел кокатрис, вполне можно. — Наверное, стоит осмотреть ту стену, которую я повредил «Бомбардой»? — проговорил Гарри, изображая неуверенность. — Может, кокатрис ещё там? — Так и сделаем, — директор встал, довольный тем, что Гарри согласился. После схватки с монстром и окаменения двух близких друзей никто бы не попрекнул мальчика в желании провести в своей кровати неделю-другую вместо того, чтобы шляться по огромному замку ночью.

***

— Всё было бы слишком просто, если бы кокатрис действительно сидел в той же щели, — хмыкнул Гарри, медленно пережёвывая принесённую мадам Помфри овсянку. Руки его уже слушались, но ноги по-прежнему воспринимались как-то чужеродно. Гарри до сих пор трудно было поверить, что с тех событий прошло больше недели, и он даже пару раз открывал глаза, но терял сознание раньше, чем успевал осознать действительность. Последний такой раз пришёлся на рассказ Луны о скатившемся со своей книжной кафедры профессора Флитвика, поэтому Дариус, имея не слишком много информации в выходной день, пришёл к Гарри после обеда с книгой. — Мы обходили этажи часа три, — продолжал рассказывать Поттер, — пока я, наконец, не услышал его. — И как вы его выманили? — подался вперёд сгорающий от любопытства Дариус, обновляя заглушающие чары. — Дамблдор укрепил потолок и превратил стену в песочек, — фыркнул Гарри, вспоминая собственный шок и восхищение от продемонстрированного ему уровня колдовства. — Она рассыпалась, кокатрис выпал. Потом директор создал вокруг него песочную сферу и трансфигурировал её в стекло. — Это вам не мышей в табакерки превращать, — покачал головой впечатлённый Дариус. — Постой, — встрепенулся Малфой, — так он не укусил тебя? Гарри поднял указательный палец, намекая, что вот они и подошли к кульминации истории. — А потом из песка выскочил второй кокатрис и вцепился зубами мне в ногу.

***

Сначала Гарри даже не почувствовал боли, в оцепенении наблюдая, как Дамблдор заключает отскочившего кокатриса во вторую стеклянную сферу. А потом вдруг отнялись ноги, и он рухнул навзничь. — Он укусил тебя? Где? — над головой появилось встревоженное лицо Дамблдора. — Нога, — сумел прохрипеть Поттер, прежде чем дикая боль волной прошлась от самых кончиков пальцев и сконцентрировалась в правой части лба, обхватив его голову огненным обручем. Тишину ночного Хогвартса прорезал ужасающий крик, впрочем, тут же оборвавшийся. Директор был вынужден обездвижить Гарри, чтобы разорвать «Секо» штанину и вылить на красную вздувшуюся рану слёзы феникса, флакон с которыми всегда держал при себе. Стоило отменить парализующее заклинание, Поттер забился в мелких конвульсиях и снова закричал. Время, проведённое в обездвиженном состоянии, пока каждый кусочек тела бился в агонии, показалось вечностью. Жар сменился холодом так внезапно, что Гарри замер на секунду, а потом резко свернулся в клубок, стуча зубами. — Всё будет хорошо, Гарри, — услышал он перед тем, как окончательно провалиться в забытие, — ты будешь в порядке.

***

— Неужели ты не слышал его? — удивился Дариус, имея в виду второго кокатриса. — Нет, — Гарри развёл руками. — Может, он немой был? Кстати, остальные ученики тоже без сознания? — нахмурился мальчик. — Оцепеневшие? — уточнил Малфой и покачал головой. — Нет. — Но ведь кокатрисы их кусали? — уточнил Поттер. — А, — Дариус, наконец, понял, что тот имеет в виду. После использования зелья из мандрагор яд должен был начать распространяться по телу, но профессорам хватило примера чуть не отдавшего концы Гарри, чтобы не рисковать. Так что профессор Снейп сделал антидот, благо кокатрисы плевались ядом в буквальном смысле этого слова, и добыть его не составляло особого труда. — Понятно, — улыбнулся Гарри. — А ты говорил с Хагридом? Малфой кивнул. — «Да» — ты с ним говорил или «да» — это его зверьё? — уточнил мальчик, подозрительно прищуриваясь. — Похоже, что его, — Дариус заложил ногу на ногу, — я всё-таки получил разрешение на посещение Запретной Секции и вычитал там кое-что интересное. Яйца кокатрисов могут становиться невидимыми, а при неблагоприятных условиях зародыши впадают в спячку. — Удобно, — буркнул Гарри. — Попадая в место с большой магической силой, — продолжал Дариус, — такое, как Хогвартс, они активизируются и продолжают развиваться. Хагрид сказал, что яйцо дракона ему дали в большой корзине с согревающими чарами, так что и невидимое яйцо кокатриса могло оказаться в ней. — Кокатрисы-двойняшки из невидимого яйца, — протянул Гарри, убеждаясь, что сказанное вслух это звучит так же странно, как и про себя. — В последнее время вокруг слишком много невидимого, — согласился Дариус. В этот момент за ширму заглянула Луна. — Привет, Гарри, — улыбнулась она так, будто ни капли не сомневалась в том, что он в порядке. — Привет, — Поттер тоже улыбнулся, — что это у тебя? — заинтересовался он, видя, что Луна держит что-то в ладонях. — Я назвала его «морщерогий кизляк», — отозвалась девочка, чуть ослабляя руки. Покрытый белой шерстью зверёк тотчас же высунул наружу морду с закругленным желтоватым рогом по её центру. Под рогом виднелись маленькие круглые глаза, над ним — небольшие продолговатые ушки. — Уверена, что у него нет официального названия? — уточнил Дариус, осторожно трогая рог пальцем. Зверёк возмущённо пискнул. — Я его нашла на грядках, — пояснила Луна. — Рядом как раз проходил мистер Локхарт, и я спросила у него, кто это. А он сказал, что у меня в ладонях пусто. — Молодые люди! — строго окликнула мадам Помфри. — Часы посещения закончились, и мистеру Поттеру нужен отдых! Попрощавшись с друзьями, Гарри лёг, привычным движением потянулся снять очки, но понял, что их нет. — Странно, — пробормотал он. Окружающие предметы были видны ясно и чётко, в то время как очки спокойно лежали на тумбочке. Гарри водрузил их на нос, и поле видимости тут же размылось. — Очень странно, — повторил Поттер, откладывая очки.

***

Дамблдор навестил Гарри на следующий день. После нескольких вопросов о его самочувствии директор извинился перед мальчиком за то, что подверг его жизнь опасности. — Ну, — Гарри замешкался, не зная, что на это ответить. «Ничего страшного» тут явно было не в тему. «Спасибо»? — Вы выполнили своё обещание, — повёл плечом Поттер. Директор вопросительно вскинул бровь. — Я в порядке, — пояснил Гарри, — и остальные ученики тоже. Дамблдор добродушно усмехнулся. — Ты — хороший мальчик, Гарри. — Повторите эти слова профессору Снейпу, если вас не затруднит, — пошутил Поттер. — Он в этом сомневается? — директор лукаво прищурил один глаз. — Боюсь, он мне не доверяет, — фыркнул Поттер. — Опасается, что всё непременно пойдёт не так, если он не будет наблюдать за мной каждую минуту, — Гарри выпучил глаза, демонстрируя, насколько внимательно на него смотрит Снейп на уроках, и Дамблдор захохотал. — Что же, — директор поднялся со стула, вытирая выступившие слёзы. — Выздоравливай поскорее. В этот день у Гарри было много посетителей. Помимо Луны и Дариуса приходили Фред и Джордж со своей новой разработкой — шоколадными яйцами с настоящими птицами внутри. Поттер как всегда отказался тестировать продукт на себе, но это не испортило близнецам настроения. Колин Криви, один из оцепеневших учеников, был уверен в том, что Гарри спас ему жизнь, потому что именно благодаря ему выяснилась ядовитость кокатрисов и стало возможным создание антидота. С серьёзностью, плохо соотносящейся с маленьким ростом, золотистыми кудряшками и большими голубыми глазами, Колин объявил, что Поттер может на него рассчитывать. После Джинни, подарившей Гарри несколько редких вкладышей от шоколадных лягушек, пришла Гермиона. Она села на стул для посетителей с очень прямой спиной и с ходу выдвинула требование извиниться перед Роном, потому что тот очень огорчён. — Что, прости? — кротко переспросил Гарри, подозревая, что его мнимые слуховые галлюцинации стали реальными. — Рон — твой друг, — заявила Гермиона, выпрямившись ещё сильнее, хотя больше, казалось, некуда, — и ты сильно обидел его. — Рон — не мой друг, — спокойно заметил Поттер. — Так чем же я его обидел? Девочка сжала губы в куриную гузку, сетуя на недалёкость собеседника. — Рон — твой друг, — повторила она, — а ты не заступился, когда Малфой ударил его. — Рон посчитал нападение кокатриса на Луну и Дариуса смешным, — Гарри скривил губы в нехорошей улыбке. — Тебе это тоже кажется достойным поводом для шуток? — Нет, — Гермиона сжала кулаки, — но друзья должны… — Должны понимать, когда следует держать свой вякальник закрытым! — рявкнул на неё Гарри. — И это именно Рон должен извиняться, а не посылать других разруливать свои проблемы! — Он меня не посылал! — срывающимся от обиды голосом воскликнула Гермиона. — Я сама решила… — Уверена, что сама? — хмыкнул Поттер. — Наверняка Рон дыру в голове проел своим нытьём о том, как плохой, злой, нехороший Гарри Поттер его обижает! — Нет ничего зазорного в том, чтобы делиться своими переживаниями! — заявила девочка, взяв себя в руки. Она перестала комкать мантию и снова выпрямилась, гордо задрав подбородок. — Окей, — Гарри с притворным участием подался вперёд, — давай, поделись со мной своими переживаниями. — Но дело ведь не во мне! А в… — В твоём дурном вкусе, — помог озвучить проблему Поттер и взмахнул рукой, — продолжай. — О чём ты вообще? — промямлила Гермиона, а её скулы неровно покраснели. — Ну, как же? — с наигранным удивлением воскликнул Гарри. — Сначала мистер Локхарт, любимый цвет которого, надо же, лиловый! Браво, мисс Грейнджер! Ловите воздушный поцелуй! — Поттер зааплодировал, делая одухотворённое лицо. — Теперь эта рыжая мямля! Что с тобой, Грейнджер? — повысил голос Гарри, всплёскивая руками. — Чего на убогих-то так тянет? Теперь лицо Грейнджер покрылось краской равномерно, а линия челюсти затвердела от едва сдерживаемых эмоций. — Я думала, что Рон преувеличивает, — пробормотала Гермиона, глядя в сторону, — но ты на самом деле гад. Гарри издал предсмертный стон, хватаясь за грудину. — Уф! В самое сердце! Осторожнее со словами, Грейнджер, а то похеришь всю работу мадам Помфри! — Прекрати паясничать! — Гермиона вскочила, играя желваками. — Слово-то какое, «паясничать»! — фыркнул Поттер. — Копируешь кого-то из учителей из младшей школы? Девочка продолжала стоять с сжатыми в кулаки руками и кусала губы. — Тебе ещё есть что сказать? — скучным голосом уточнил Гарри. — А то у меня тут режим, — он широким жестом обвёл заставленную пузырьками тумбочку. — Есть! — Гермиона села так же резко, как подскочила. — Твой круг общения дурно на тебя влияет! — Куда уж мне до твоего круга общения, — ехидно прокомментировал Гарри. — Ах да! Круга-то нет, есть только одна дефектная точка радиуса! Гермиона скрипнула зубами, поняв, что Поттер намекает на то, что она общается только с Роном. — Это лучше, чем дружить с последователями Того-Кого-Нельзя-Называть! — выпалила она так, будто сообщала что-то оригинальное. Будто Поттер не слушал два года то же самое от Уизли, и сейчас должен был прижать ладошки к лицу, пересмотреть всю свою жизнь и забиться в рыданиях о том, какую чудовищную ошибку он совершил. Судя по лицу Гермионы, та готова была разъяснить тупице-Гарри все военные подробности, которые она где-то прочитала, ведь газеты не врут, но Поттер не собирался встревать в длинные диспуты. — Все совершают ошибки, — философски пожал плечами он, — в Гриффиндоре разве не учат давать второй шанс? — Ты дружишь с убийцами своих родителей! — выложила свой главный козырь Гермиона, снова подскакивая со стула. — Именно так, Грейнджер, — саркастически объявил Поттер, — все Малфои в годик проходят специальное посвящение! Не сумел проагукать убивающее проклятие, значит, негоден! — Да как ты можешь шутить такими вещами! — задохнулась возмущением девочка. — Это Уизли шутит, — пожал плечами Гарри, — когда называет себя моим другом. А я говорю серьёзно. Глаза Гермионы угрожающе сузились, а в руке оказалась палочка. Похоже, вербальные аргументы кончились, и Поттера собрались волочь в сторону Света силой. Мальчик даже не попытался последовать её примеру, вместо этого скрестил руки на груди и насмешливо оскалился. — Проклянёшь безоружного? — ехидно пропел он. — До чего же гриффиндорцы благородные пошли! Гермиона не торопилась произносить заклинание, но и палочку не опускала. — У тебя что-то на голове, — заметил Гарри, указывая пальцем. Девочка автоматически потрогала ладонью макушку. — А! — «уразумел» Поттер. — Это твои волосы. Извини. Гарри мог утверждать, что кудрявая копна Гермионы возмущённо зашевелилась после этих слов. Как змеи медузы-горгоны. Больше не говоря ни слова, девочка презрительно фыркнула и гордо удалилась прочь. — Только не говори, что эта страшила признавалась тебе в любви, — попросил Драко Малфой, заходя в палату буквально через несколько секунд после ухода Грейнджер. — Ты её хоть отшил? — Ага, — хмыкнул Гарри, — но ты тоже можешь попытаться, — он царственно указал на стул для посетителей. — Мечтай, — хохотнул Малфой, тем не менее, садясь. — На, — он впихнул Гарри в руки фирменную коробку от Фортескью. — Ядовитые? — радостно уточнил Гарри, заглядывая внутрь. — Как ты любишь, — оскалился Драко. — Мадам Помфри запретила есть сладости, — Поттер поскучнел и с неохотой закрыл коробку. — Придётся найти другой способ, — буркнул Малфой, делая вид, что всерьёз рассчитывал отравить Гарри пирожными. — Но её здесь нет, — продолжал препирательства с самим собой Гарри, снова открывая коробку с кровожадной улыбкой. — Ма-а-аленький кусочек, — пообещал он сам себе, подцепил пирожное пальцами и целиком запихнул себе в рот. Пресная каша и горькие зелья довели его до ручки за неполные два дня. — Манеры, Поттер, — поморщился Драко, наблюдая, как тот пытается не подавиться воздушным кремом. Прожевав, Гарри вздохнул и с неохотой отложил коробку с оставшимися пирожными на тумбочку. — Наш отец на самом деле не был Пожирателем, ты знаешь? — осведомился Драко, давая понять, что экзальтические вопли Грейнджер разносились далеко за стены палаты. — Ага, — Поттер кивнул, — Дариус рассказывал. Абраксас Малфой вступил под знамёна Тёмного Лорда одним из первых, но поняв, куда вляпался, всеми силами оберегал от этой участи своего сына. Так что метку Люциус так и не принял. Но это не мешало его недоброжелателям утверждать, что тот её каким-то образом свёл, замаскировал или подкупил соответствующих людей, чтобы не попасть в Азкабан. — Но у меня не было настроения доказывать это Грейнджер, — скривился Гарри, зачёсывая отросшие волосы. — Неблагодарное занятие. — А куда девался твой шрам? — нахмурился Малфой, обратив внимание на его открывшийся лоб. Гарри провёл по коже пальцами и с удивлением нащупал только едва заметную ниточку вместо бугристого рубца. — Рассосался от ударной дозы восстанавливающих зелий, — нашёлся Поттер, стараясь не заострять на этом внимания. — Понятно, — бросил Драко. Гарри едва подавил желание попросить поделиться знанием, потому что ему вот мало что было понятно. После пары общих фраз о профессорах и уроках Малфой ушёл, сославшись на важные дела, а Гарри не удержался от того, чтобы съесть ещё парочку пирожных. И в том, что коробка по итогу оказалась пустой, определённо не было его вины.

***

На четвёртый день постельного режима Гарри решил, что в небольшой прогулке нет ничего плохого. Пользуясь тем, что мадам Помфри только обещала привязать его бинтами к кровати, но так и не претворила угрозы в жизнь, Поттер уложил одеяло так, чтобы оно напоминало человеческий силуэт, посильнее задвинул ширмой койку и вышел из палаты, стараясь потише шаркать огромными тапками. В коридорах было пусто. Если Гарри не изменяла память, у вторых курсов сейчас шёл урок зельеварения. Побродив около четверти часа, Гарри заметил около одного из окон задумчиво глядящего вдаль Эдриана Пьюси и замедлил шаг, поначалу не понимая, что кажется ему странным. А потом вдруг осознал, что Пьюси слишком тихий. Последние два года от слизеринца постоянно исходил дополнительный звук, потому что он всегда носил рунеспура с собой. Гарри уже и не обращал внимания на этот «белый шум», пока тот не исчез. Может, Пьюси просто оставил питомца в комнате? — Привет, — Гарри подошёл к окну, намеренно громко шаркая, чтобы обозначить своё присутствие. — Если хочешь сказать, что прогуливать нехорошо, то иди, куда шёл, — неприязненно буркнул Пьюси. — Ты перепутал меня с Грейнджер, — открестился Поттер, и слизеринец фыркнул. — Говорят, у тебя есть рунеспур? — закинул удочку Гарри. Все хозяева уважают интерес к своим питомцам, и Пьюси не был исключением. — Угу, — кивнул он, отгибая ворот мантии. Рунеспур дремал у него на плече. Одна голова находилась под свитером и, видимо, пребывала в глубокой отключке, вторая лениво приоткрыла один глаз, а третья настороженно поднялась, высовывая в сторону Поттера длинный узкий язык. — Ну-ну, — Пьюси успокаивающе погладил рунеспура большим пальцем. Третья голова чуть пригнулась под его рукой, но подозрительности не растеряла. Кожаные наросты над её глазами слегка встопорщились, а из пасти донеслось негромкое шипение. Гарри слышал это шипение, но не понимал, что оно обозначает. — Что, хочешь и себе такого завести? — поинтересовался Пьюси, наблюдая за тем, как Гарри разглядывает рунеспура с чётко дозированным интересом. — Думаю над этим, — кивнул Поттер, — но ещё не определился. — Разве у тебя нет совы? — заметил Пьюси. — Моя сова не особо тактильная, — хмыкнул Гарри. — А питомца иногда хочется потискать. Перед первым курсом я вообще искренне был уверен, что в Хогвартс можно брать только «сову, кошку или жабу». — Думаю, текст писем-приглашений не менялся десятилетиями, — пожал плечами Пьюси. — Со временем это правило стало, скорее, рекомендацией, главное, чтобы питомец не был опасным. — Разве рунеспуры не вырастают до пятнадцати футов? — уточнил Гарри, чуть отстраняясь, когда настороженная голова снова вознеслась вверх. — Ему до этого момента ещё далеко, — усмехнулся Пьюси, утихомиривая голову, — да, Злючка? Гарри для порядка задал несколько вопросов о содержании и общем впечатлении от фамильяра, после чего поспешил откланяться. — Надо возвращаться, а то мадам Помфри больше гулять не отпустит, — пояснил он. — Пока! — Ну, бывай, — фыркнул Пьюси, делая вид, что поверил, будто мадам Помфри могла выпустить пациента до полного выздоровления. Стоило дойти до развилки, как Гарри почти нос к носу столкнулся с Роном, Гермионой и Невиллом. Все трое были покрыты прыщами впечатляющего размера. — Прям чудо Мерлиново! — буркнул Уизли. — Поттер сам, без довесков из Малфоев! — Не оскорбляй довески, — громким шёпотом посоветовал Гарри, показывая глазами на Невилла и Гермиону, — они же тебя слышат! — Ах ты!.. — Рон потянулся выхватить палочку. — Добрый день, профессор Дамблдор! — радостно поздоровался Гарри, глядя за спины гриффиндорцев. Те резко обернулись, а Уизли даже немного присел, но директорского укоряющего взора за ними не обнаружилось. — Ой, показалось, — всплеснул руками Поттер и продолжил шествие к палате. Следовало попасть туда до того, как гриффиндорцы придут жаловаться мадам Помфри на свои фурункулы, но не так быстро, чтобы те приняли его действия за бегство. — Оставь свои дурацкие шутки! — выплюнул Рон, обгоняя его и преграждая путь. Гарри постоял немного напротив Уизли, убедился, что кроме злобного пыхтения тому продемонстрировать нечего, и повторил фокус ещё раз. Он округлил глаза, будто увидел в окне что-то невероятное. — Смотрите, морщерогий кизляк! — Гарри указал пальцем и, использовав пару секунд замешательства, обошёл Рона. — Прекрати издеваться! — выкрикнул Уизли. — Прекрати меня преследовать, — пожал плечами Гарри. — Мы идём в Больничное Крыло, — чопорно заявила Гермиона, будто по их виду этого и так не было понятно. — Понятно, — решил подыграть Гарри, — вы с Роном идёте в Больничное Крыло. А ты, Невилл, куда идёшь? — Он тоже идёт в Больничное Крыло, — воскликнула Грейнджер, раздражённая его непробиваемой тупостью. — Это правда, Невилл? — участливо поинтересовался Поттер, и Лонгботтом судорожно закивал. — Мы все идём в Больничное Крыло, — повторил Рон, — чё ты пристал к нему?! — Подумал, может, ему нужна помощь? — ухмыльнулся Гарри. — Моргни, если они держат тебя в заложниках, — обратился он к Невиллу громким шёпотом. Гриффиндорец рьяно замотал головой. — Тогда зачем они наложили на тебя «Силенцио»? — осведомился Поттер. Лонгботтом снова покачал головой. — Не они? — переспросил Гарри. — Кто-то другой? Лонгботтом кивнул. — Ты что, под «Силенцио»? — воскликнул Рон. — Почему не сказал? Гарри хохотнул, а Невилл смутился. — Прости, — Гермиона наколдовала «Финита Инкантатем», — ты всегда такой молчаливый, мы не заметили! — Окститесь! — фыркнул Гарри. — Даже говорливому мне трудно вставить слово, когда вы начинаете галдеть! — Ну, так и молчал бы, — буркнул Рон. — Если бы я молчал, мы бы так и не узнали, что все идём в Больничное Крыло, — схохмил Гарри, выделяя голосом каждое слово. Зря старался, потому что гриффиндорцы слабо различали юмор. Когда они зашли в палату, Гарри молча прошёл к себе за ширму и прикинулся ветошью, а Невилл, Рон и Гермиона двинулись к кабинету мадам Помфри. — Если не ляпнут ей «мы с Гарри разговаривали в коридоре», то всё будет норм, — пробормотал себе под нос Поттер, повыше натягивая на себя одеяло, чтобы быть больше похожим на образцового пациента. Когда Гарри уже начал засыпать по-настоящему, его уединение прервала Грейнджер. Она села на стул для посетителей и пялилась на Гарри до тех пор, пока тот не сел, подкладывая под спину подушку. — Привет, — иронично прокомментировал Поттер, намекая на полное отсутствие воспитания с её стороны, — нет, ты мне совсем не мешаешь. Конечно, присаживайся. — Тебе обязательно всё время язвить? — скривилась девочка. — А тебе обязательно мешать мне спать? — переадресовал замечание Поттер. — Ты не спишь! — возмутилась Гермиона. — Уже нет, — развёл руками Гарри. — Ты что-то хотела? — с притворной вежливостью уточнил он. — Не стесняйся, я всё равно буду вынужден тебя выслушать, — добавил Поттер, намекая на невозможность собственного побега. Претензии Гермионы были прежними. Рон якобы готов был делать шаги по налаживанию отношений, но Гарри своим сарказмом и издёвками опять всё испортил. — Прости, — кротко вздохнул Гарри, — в следующий раз, когда Рон встанет предо мной, натужно сопя, я пущу корни, но дождусь его реплики. Девочка было улыбнулась, но тут же снова нахмурилась. — Ты опять издеваешься? — полувопросительно осведомилась она. — Нет, — дёрнул плечами Гарри. Гермиона зависла, видимо, пытаясь сообразить, издевается ли он на этот раз или нет. — А Рон знает, что ты здесь? — поинтересовался Поттер. — Да, — Гермиона замялась, — нет. Ну, в смысле… — Значит, он не знает, — уточнил Гарри, — что за спиной ты выставляешь его мямлей, не способным самостоятельно говорить за себя? — Это неправда! — возмутилась Грейнджер. — Я просто… Рон просто… — Я понял, — махнул рукой Поттер, — всё просто, поэтому мы продолжаем вести этот бессмысленный диалог. — С тобой невозможно серьёзно разговаривать! — Гермиона вскочила, взмахивая руками. — Это был серьёзный разговор? — округлил глаза Гарри в притворном неверии. — Ты не могла бы начать сначала? Я постараюсь соблюсти необходимую… — Прекрати издеваться! — с истерическими нотками в голосе вскричала Гермиона. — Что тут за гвалт? — осведомился Дариус, заглядывая за ширму. — Я пытаюсь спать, — поделился проблемой Гарри, разводя руками. — А где мадам Помфри? — Я видел, как она выходила, когда шёл сюда, — Дариус кивнул на дверь. — Она вообще знает, что ты здесь? — обратился он к Гермионе. — А что, навещать Гарри можно только тебе? — воинственно вскинулась девочка. — На посещаемых обычно не орут! — возмутился Дариус. — Мадам Помфри не предупреждала тебя, что Гарри нельзя беспокоить? Он, между прочим, чуть не умер! — Он сам нарушил прямое распоряжение директора! — выкрикнула Гермиона. — Если бы он пошёл в гостиную, а не шатался ночью по Школе, то и не пострадал бы! — Ты проклял Грейнджер, — констатировал Гарри, когда девочка унеслась из палаты, лопоча «а это двуногая субъединица, которая резво петляет живицу, которая в скромном обмане томится в объёме, который устроил мех». — Всё равно она несла всякий бред, — фыркнул Малфой.

***

Поттер шёл по коридору, раздумывая, что привычка вляпываться под конец года в какую-нибудь историю и спешить из Больничного Крыла прямо на торжественный ужин по случаю окончания учебного года уже становится традицией. Мадам Помфри то ли очень ревностно относилась к своим обязанностям целителя, то ли всё-таки узнала о самовольной отлучке Гарри, но держала его до последнего. Понимая, что уже и так опоздал, Гарри даже не стал ускорять шаг, зайдя в Большой Зал уже после директорской речи. — Сказали что-то интересное? — уточнил Поттер, усаживаясь между Дариусом и Луной. — Директор посоветовал позволить своим головам опустеть во время летних каникул, чтобы на следующий год было куда накладывать знания, — проговорила девочка, нарезая пастуший пирог звёздочками. — Дивное напутствие, — фыркнул Гарри, накладывая себе тушенных с мясом овощей и пододвигая поближе пудинг. — А что с Грейнджер? — уточнил он, увидев что гриффиндорка лежит лицом в стол. — Экзамены отменили, — пояснил Дариус. В этот момент Гермиона подняла голову, и Гарри подавился кусочком спаржи. Вместо лица у девочки была кошачья морда, а из пышных волос торчали большие серые уши. — Вчера был последний урок у профессора Снейпа, и те, у кого получилось сварить оборотное зелье, демонстрировали свои успехи, — внёс ясность Малфой, не дожидаясь уточняющих вопросов. — Она что, перепутала человеческий волос с кошачьей шерстью? — удивился Гарри, промакивая рот салфеткой. — Как это возможно? — Невозможно, — развёл руками Дариус, — если только кто-то не поколдовал, чтобы кошачья шерсть казалась волосами, — добавил мальчик, и по его тону Гарри понял, что без участия Малфоя тут не обошлось.

***

— Уверена, что не хочешь пойти с нами? — уточнял Дариус у Луны, продвигаясь вдоль платформы. — Папа не против, если ты погостишь у нас, уверена, что твой отец придёт? Он ведь так и не ответил на письмо? — Он придёт, — пропела Луна. — Ещё не поздно передумать, — фыркнул Гарри, — кажется, на плече у мистера Малфоя сидит морщерогий кизляк. — А по-моему, это бундящая шица, — улыбнулась девочка. На платформе вдруг объявился высокий худой мужчина с такими же белыми и длинными, как у Луны, волосами, и та, попрощавшись с друзьями, вприпрыжку побежала к нему. Дариус, Драко и Гарри двинулись в противоположную сторону, где их ожидали Люциус и Нарцисса Малфой.