Психолог, манипулятор... гриффиндорец?

— Первокурсники в этом году какие-то старые, — прокомментировал Дариус, провожая взглядом шеренгу идущих по центральному проходу Большого Зала учеников. За одиннадцатилетними, которые держались парами, бросая по сторонам восхищённые или испуганные взгляды, трусила разномастная толпа ребят постарше в мантиях и накидках самых разнообразных цветов и фасонов. — И профессоров в два раза больше, — добавил Гарри, обращая внимание Дариуса на преподавательский стол. Долго держать перешёптывающихся учеников в неведении никто не стал. Дамблдор объявил, что в этом году Хогвартс избран местом проведения Турнира Трёх Волшебников, а ученики, которые выдвинули свои кандидатуры — по десять из Академии Шармбатон и Института Дурмстранг, пройдут процедуру Распределения и будут в этом году обучаться в Хогвартсе вместе со всеми. Турнир будет проходить в три этапа, в каждом из которых некоторое количество участников будет отсеяно, так что в финале останется по одному претенденту от каждой из Школ. Ученики, прошедшие в финал, автоматически получат высшие баллы по всем предметам, а победителю Турнира помимо этого достанется денежный приз. Профессор Макгонагалл добавила, что вся актуальная информация о Турнире будет обновляться на досках объявлений в гостиных факультетов, напомнила первокурсникам, что факультет на ближайшие семь лет станет для них семьёй, выразила надежду на то, что хогвартские ученики с пониманием отнесутся к иностранцам и помогут им адаптироваться, после чего развернула свиток в два раза длиннее обычного. — Эмма Ноббс. Полноватая девочка с двумя растрёпанными светлыми косичками с неохотой выпустила руку подружки и прошла к высокому стулу.

***

Гарри стойко принял информацию о том, что за ним охотится безымянный маньяк, но это не мешало ему время от времени продумывать варианты труднодоступных мест магловского мира, куда можно бы было эмигрировать. Со слов Дамблдора выходило, что оставшийся сиротой и переживший голодное послевоенное время Том Риддл считал себя особенным и очень боялся смерти. Оказавшись среди других людей с такими же возможностями, что и у него, Риддл не перестал считать себя единственным и неповторимым. Он много учился и работал над собой, не раз демонстрируя свои выдающиеся способности и доказывая, что он лучший. Но самосовершенствование подстёгивало также его страх: Риддл не мог допустить, чтобы всё, чего он добился, усилия, которые он потратил, пропали впустую из-за какой-нибудь трагической случайности. Будучи на хорошем счету у преподавателей, он имел доступ к закрытой секции библиотеки, и всё свободное время посвящал поиску средства, что даровало бессмертие, однако информации было слишком мало. Так что по прошествии некоторого времени он рассудил, что интересующие сведения могут находиться в семейный архивах. Многие кланы волшебников коллекционировали редкие заклинания, рецепты зелий, артефакты, а то и создавали свои собственные, передающиеся из поколения в поколение. И разумеется, всё это богатство не было достоянием широкой общественности. Однако Риддл был не из тех, кто просит. Он добился того, что люди сами были рады предоставить ему любые сведения. Таким образом, началась вербовка сторонников, а через несколько лет после выпуска появился Волан-де-Морт. Начавшиеся с целью укрепления собственного авторитета и налаживания полезных связей разговоры о том, маглорожденные не должны лезть в магический мир, что он — только для чистокровных волшебников, создали отличную основу для политической пропаганды. Воспоминания о магловском мире у Лорда были самые неприятные, а подогреваемое из года в год презрение к жалким людям без способностей, которые смели помыкать им в детстве, переросло в полноценную ненависть и желание искоренить маглов и маглорожденных по крайней мере в этом мире. Идея того, что он будет единственным полукровкой в магическом мире, под которым будут ходить чистокровные волшебники, Лорду очень понравилась. Работы предстояло немало, но результат того стоил. К тому времени, как начались активные военные действия, неоднократно расколовший свою душу Лорд лишился почти всех положительных человеческих черт, зато отрицательные гиперболизировались многократно. Несмотря на обретённое подобие бессмертия, его боязнь смерти никуда не делась. Волан-де-Морт страдал паранойей, из-за чего порой срывался даже на самых преданных своих сторонников, и всегда держал рядом с собой прорицателя, который должен был предупреждать его о любой возможной опасности. Жизнь прорицателя оборвалась в тот момент, когда он посмел упомянуть ребёнка, способности которого будут превосходить способности великого Тёмного Лорда. Под прорицание подходили двое младенцев, но родители Невилла были чистокровными волшебниками, а вот Гарри Поттер родился полукровкой. Чувствуя в ребёнке конкурента, Волан-де-Морт отправился устранять его лично. — Можно только гадать о том, что случилось дальше, — вздохнул Дамблдор. — Когда мы прибыли к особняку Поттеров, Лили и Джеймс оказались мертвы, ты был без сознания, а от Тёмного Лорда осталась его одежда, палочка и несколько амулетов. Тело будто бы распылилось с того места, где он стоял. Директор нашёл в комнате много книг по кровной магии и сделал предположение, что над Гарри могли провести какой-то защитный ритуал — уж больно шрам на лбу был аккуратный. Выживших после применения смертельного проклятия до сего момента не существовало, тем не менее, Дамблдор решил поселить Гарри у его родной тёти — вдруг Поттера действительно спасла магия крови? Однако существовал и другой вариант: Лорд сделал слишком много крестражей, и во время убийства Лили даже не заметил, как кусок его души оказался в единственном живом человеке, который находился рядом. Поэтому при попытке убить Гарри Лорд ударил сам себя. Пророчество свершилось быстро и очень точно: магия при наличии двух идентичных кусков души атаковала тот, что находился в теле Волан-де-Морта, а Гарри остался жив. После рассказа Дамблдора мозги Поттера вскипали от вопросов, но он не стал сходу забрасывать ими директора. Надо было самому уложить всё в голове прежде, чем делиться информацией и запрашивать новую. Директор, верно оценив его состояние, посоветовал быть осмотрительным, выдал портключ и сквозное зеркало для экстренной связи, и пожелал хороших летних каникул. Учитывая выше перечисленное, такое пожелание выглядело издёвкой, и Гарри не удержался от того, чтобы вопросительно вздёрнуть бровь. Директор вздохнул. — Я надеюсь, что ты сможешь найти баланс между необходимостью быть осторожным и возможностью хорошо проводить время, — пояснил он. Гарри кивнул, продолжая выжидательно смотреть на директора. — Злишься, что я не рассказал тебе обо всём раньше? — сделал предположение Дамблдор. — Наверное, на то были причины? — Гарри дёрнул уголком рта. Директор кивнул. — Видишь ли, — он сложил руки под подбородком, — все источники, что мне удалось найти, утверждают, что для перенесения части души из крестража в человеческое тело нужен специальный ритуал. Неизвестно, сколько и какие именно предметы использовал Волан-де-Морт, поэтому логичнее было сосредоточиться на поимке и обезвреживании его сторонников — тех, кто мог бы его воскресить. Волан-де-Морт никому не доверял, поэтому подробности о крестражах и ритуале скорее всего знали очень немногие, и я надеялся, что не останется тех, кто мог бы захотеть и смочь провести ритуал, а крестражи так и останутся обычными предметами. Однако то, что ты рассказал мне о дневнике, подтверждает, что крестраж может влиять и подчинять себе человека, который контактирует с ним долгое время, и это всё меняет. К тому же, он активизировался не где-нибудь, а здесь, в шаговой доступности от тебя. Может, это простое совпадение, но всё же, будь внимателен. Мысль объяснить всё одним большим совпадением была привлекательной, но шагая вниз по винтовой лестнице, Гарри вспоминал спятившего профессора Квиррелла, анализировал свой исчезнувший шрам и способность понимать рептилий, и осознавал, что три совпадения подряд просто не могут быть случайными.

***

— Ян Киров, Эмиль Перрен, — зачитал Флитвик, — шаг вперёд, пожалуйста! Вы — на четвёртом курсе, — проинформировал профессор. — Четверокурсники, поднимите руки! Ученики Хогвартса выполнили это указание, и Флитвик посоветовал Яну и Эмилю запомнить сокурсников и держаться рядом с ними. Аналогичную процедуру он провёл для Силвии Костовой и Илия Янчева, которые распределились на шестой курс. Потом декан представил старост Рэйвенкло — пятикурсников Сару Болман и Бобби Рассела, к которым велел обращаться по всем вопросам. — Расписание занятий вы получите на завтраке, — сообщил Флитвик, — он начинается в восемь! Не опаздывайте! После чего пожелал всем хорошо выспаться перед первым учебным днём и вышел из гостиной. — А нам не сказали, на каком мы курсе, — громким шёпотом пожаловался Стюарт, невысокий мальчик в больших квадратных очках. — Мы на первом, Акерли! — пихнул его Чарли Кук. — А где тут туалет? — подняла руку первокурсница Орла Свирк, пока новоиспечённые старосты не могли решить, как им всех организовать. — Я видела его по дороге! — радостно объявила Айла Бейтс, многочисленные косички который были убраны в высокий узел на макушке. — Пойдём, покажу! — после чего цапнула растерянную сокурсницу за руку и потащила её в сторону выхода из гостиной. — Стоять! — рявкнул Бобби, которому меньше всего хотелось искать двух заплутавших в коридорах Хогвартса первокурсниц ночью в первый же день. — Никто не выходит из гостиных, пока мы с Сарой не расскажем правила и не покажем спальни! Он кивнул девушке, которая растерянно комкала в руке памятку, и та, прочистив горло, напомнила о комендантском часе, пароле от гостиной, основном расписании и факультетских баллах. — Я хочу в туалет! — напомнила Орла, снова вскидывая руку. — Туалеты и душевые находятся в спальнях каждого курса, — проинформировал Бобби, — первокурсницы и Сильвия… — Силвия, — поправила его высокая девушка с родинкой на подбородке и забранными в хвост длинными волосами. — Первокурсницы и Силвия, — повторил Бобби, — идите за Сарой, она покажет вам ваши спальни. — Ты куда! — прошипел Чарли, ловя за рукав Стюарта, который возомнил себя первокурсницей. — Первокурсники и… — Бобби замешкался, пытаясь подобрать слово, — иностранные гости, — нашёлся он. Илий Янчев заржал так, будто лучшей шутки за жизнь не слышал. Он несколько раз ударил себя по бедру, вытер выступившую из глаза слезу, повторил, кривляясь, «иностранные гости» и пихнул Яна в плечо, призывая разделить его веселье. Ян хранил суровое молчание, и это развеселило Илия ещё больше. Эмиль, оказавшийся на Рэйвенкло единственным французом, наблюдал за этой картиной с возрастающим замешательством, постепенно осознавая, с чем ему доведётся иметь дело в ближайший год. — Ребят! — воскликнул Бобби, устав ждать, пока Илий прекратит представление. — Идите за мной, я покажу вам спальни! — Он покажет нам спальни, — повторил Илий кокетливым тоном и попытался приобнять Эмиля за плечи. Тот в ужасе попятился. — Не мешай человеку спать в гостиной, если он хочет, — прогудел Ян, демонстрируя готовность следовать за Бобби, — куда идти? Илий, поняв, что его дурачества никому не интересны, скуксился и последовал за остальными. — Тебе действительно четырнадцать? — рискнул уточнить Тони у Яна, когда четверокурсники разошлись к своим кроватям и принялись распаковывать вещи. — Да, — кивнул болгарин. Он быстро стянул через голову светлую рубашку, являя обильно заросший чёрными волосами торс, отбросил штаны и накинул на шею зелёное махровое полотенце. — Душ там? — уточнил Ян, указывая пальцем на приоткрытую дверь. Четверокурсники вразнобой закивали. — Здоровый, как кентавр, — хмыкнул Дариус, когда дверь в душевую захлопнулась, — тут трижды подумаешь, стоит ли состязаться против такого. — Странно, что участники от других школ уже утверждены и прибыли в Хогвартс, а наши только будут подавать заявки, — заметил Гарри, устало вытягиваясь на кровати. — Первое соревнование, вроде, в декабре, так что успеем, — легкомысленно пожал плечами Дариус. — Собираешься участвовать? — У меня есть ещё месяц на подумать, — хмыкнул Гарри и зевнул. Его глаза немедленно начали слипаться. — Ты что, спать собрался?! — возмутился Дариус, плюхаясь на кровать Гарри так, что его подбросило. — Нет, что ты, — пробормотал тот, — я просто дам глазам отдохнуть, — он снова зевнул, — часиков на девять. — Ты мне кое-что обещал, — проговорил Дариус, бровями намекая, что это «что-то» — крайне значимо. — Я без сил, — прогундел Поттер, пытаясь натянуть на голову подушку, — давай завтра. — Ну уж нет! — возмутился Дариус, толкая его в бок. — Я сдерживался всё это время! Ты обещал! — Ладно, давай, только быстро, — пробухтел Поттер, двигаясь ближе к краю кровати. Дариус шустро влез следом, задёрнул полог и принялся накладывать заглушающие заклинания. — Они что, того? — Эмиль изобразил руками какой-то малопонятный жест. — Вместе? — Да, — уверенно кивнул Эрни Макмиллан. — Нет, — мотнул головой Терри Бут. — Кто их знает, — одновременно с Терри и Эрни проговорил Тони Голдстейн. Все трое переглянулись, после чего переключили своё внимание на Эмиля. — Слушай, а какая сердцевина в твоей палочке? — заинтересовался Терри. — А то нам рассказывали, что французы используют только волосы вейлы, это правда? — Каштан и перо гиппогрифа, — отчитался Эмиль. — Не помню, чтобы у кого-то из знакомых были волосы вейлы, — добавил он после небольшой паузы, — вроде как бóльшая их часть давно мигрировала, а те, что остались, маскируются под людей и волосы свои для палочек не раздают. — Ого! — воскликнул Эрни. — А я думал, у вас вейлы там толпами ходят! Уверен, что Делакур — не вейла? Очень похожа! В качестве доказательства своих слов парень открыл учебник по ЗОТИ и продекламировал, что вейлы имеют вид полуптиц, у них ядовитые зубы и способность швыряться огненными шарами, но они также могут принимать облик златовласых дев неземной красоты. Тони начал возражать, что описание чересчур размыто, чтобы по нему можно было однозначно что-то утверждать, Эрни заявил, что с ним что-то не так, раз тот не понимает настолько очевидных вещей. В середине набирающего обороты спора Эмиль поинтересовался у Терри, не хочет ли тот составить ему компанию в походе к умывальнику. — Боишься увидеть голого Яна? — хохотнул Терри, выгребая из чемодана зубную щётку и маленькое полотенце. — Думаю, мы все этого боимся, — поддержал новую тему Тони, теряя интерес к спору о вейлах. — Погодите, — выкрикнул Эрни, ныряя в чемодан за своими туалетными принадлежностями, — я с вами! Обмениваясь шутками и подталкивая друг друга вперёд, четверокурсники потянулись в душевую.

***

Обычно в начале июня Гарри получал короткое письмо от Люциуса Малфоя, в котором тот писал, что будет рад, если хорошие друзья его сыновей проведут часть летних каникул в Малфой-мэноре. Под друзьями Люциус подразумевал Гарри и Луну, которая так же привычно, раз в год, посылала старшему Малфою письмо с благодарностью за приглашение и вежливым отказом. Лавгуд очень любила своего папу и не хотела, чтобы он подумал, будто бы она не хочет проводить с ним время. Однако перед четвёртым курсом Малфои решили организовать семейную поездку на всё лето, а Гарри получил приглашение погостить от Молли Уизли. Всё же благодарственное письмо за вкусное печенье, которое Поттер, честно говоря, не рискнул пробовать, сработало как нельзя лучше. Было много смысла в том, чтобы задержаться в магическом мире летом: Гарри не был морально готов все три месяца не брать в руки палочку, ведь запрет на использование магии несовершеннолетними распространялся только на магловскую сторону. К тому же необходимо было поддерживать связь с Луной и Малфоями, потому как сквозные зеркала между магловским и магическим миром не работали. Использование сов для обмена мнениями о ситуации с Риддлом ребята посчитали небезопасным. Через пару недель после разговора с Дамблдором Гарри решил, что сокрытие информации от друзей принесёт больше вреда, чем пользы. Понимание происходящего увеличивало шансы успешно справиться с опасной ситуацией, да и противостоять националисту-маньяку-помешанному-на-нём-могущественному-магу без поддержки было неразумно. Поддержку Дамблдора в этой ситуации Поттер считал весомой, но не с ним Гарри проводил основную часть своего времени. Пришлось признаться друзьям, что информация, которую он узнал, чрезвычайно важная и может представлять серьёзную опасность, прознай об этом не те люди. — Какое долгое вступление, — закатил глаза Драко, пытаясь скрыть нервозность за напускным раздражением. — Ты затащил нас в эту, — он обвёл взглядом полуистлевшие гобелены и танцующие в воздухе облачка пыли, — я даже не понимаю, где находится это «где-то в Хогвартсе», чуть ли не накануне отъезда, чтобы сказать, что ничего не можешь рассказать?! — Без заклинания — никак, — признал Гарри. — Чары болтливости или щекотки? — деловито уточнил тот, тянясь за палочкой. — Он про Непреложный Обет, — проницательно заметила Луна. Дариус и Драко перевели вопросительные взгляды с Луны на Гарри, и тот серьёзно кивнул. Он ожидал ещё вопросов или сопротивления, особенно от Драко, но тот, ещё раз закатив глаза, изъявил желание узнать, какой докси укусил Поттера, и убраться из этой комнаты как можно скорее, и первым начал читать слова заклинания. Остальные по очереди присоединились к нему. В «Норе» Поттер гостил почти два месяца, сумел даже выбраться в Косой Переулок за покупками. Используя стекло, направленный свет и тонкую магловскую бумагу, Гарри переписал содержимое письма Рона на аналогичный пергамент, после чего нагрел печать над паром и перепечатал её с помощью вареного яйца. Он как-то видел, как Вернон Дурсль проделывал подобное. К тому времени, как Рон закончил работу в саду, его письмо уже было аккуратно сложено в конверт, и лежало на столе ровно на том же месте, что и до этого. Все манипуляции отняли немало времени, однако школьные принадлежности нельзя было приобрести без письма. Судя по объяснениям Драко и Дариуса, такая мера безопасности осталась с войны и служила для того, чтобы минимизировать вероятность проникновения в Хогвартс посторонних. Количество изготовляемых и продаваемых учебников тщательно контролировалось Министерством, был разработан специальный инвентарь, например, оловянный котёл размера два, и эти вещи использовались исключительно учащимися Хогвартса. В том, что письма приходят не раньше дня рождения, тоже был смысл, который выросшему в мире ширпотреба и значительно бóльшего количества населения Гарри трудно было осягнуть. Несмотря на небольшую кривизну почерка и бледную печать, Поттеру удалось затариться товарами для Хогвартса заранее. К Дурслям он попал в конце июля, и планировал доехать к Лондонскому вокзалу на Ночном Рыцаре утром первого сентября. Однако когда нагруженный вещами Поттер вышел из своей комнаты, услышал со стороны входной двери звук падения. Гарри замер и прислушался. Эхо от грузных шагов дяди Вернона прервал характерный треск оглушающего заклинания, а спустя секунду раздался второй звук падения — намного громче первого. Поттер торопливо схватился за медальон-портключ и пробормотал слово активации. — Как выяснилось позже, дом Дурслей был накрыт антиаппарационными чарами, — рассказывал Гарри внимающему ему Дариусу. — На качество портключа Дамблдор не поскупился, так что он сработал, но в процессе сгорел к драклам. Да и перенёс меня не в сам Хогсмид, а недалеко от Визжащей Хижины, да ещё на несколько футов над землёй, так что, пока падал, зеркало разбилось, и я не мог с вами связаться. К счастью второе зеркало было в порядке, так что я связался с Дамблдором, рассказал ему всё. — Маглов твоих, — осторожно поинтересовался Дариус, потому как Гарри замолчал, — того? — Нет, — Гарри покачал головой, — просто были в отключке. Но о нападавших ничего так и не выяснили. Дурслей подвергли легилименции, но они не успели никого рассмотреть. Остаток дня Гарри провёл в Хогсмидской гостинице «Золотой Авгурей», а ближе к семи вечера отправился на станцию, где смешался с толпой выходящих из поезда учеников. Луна поинтересовалась, в порядке ли Гарри, и удовлетворилась тем, что у него всё хорошо. Она ещё в поезде была уверена, что Гарри встретит их на станции. Драко сделал вид, что ему нет до Поттера никакого дела, а Дариус из него чуть душу не вытряс, требуя подробных объяснений вот прямо сейчас. Гарри с трудом удалось убедить его не привлекать лишнее внимание, пока они не смогут поговорить наедине.

***

— Я сказала что-то смешное?! — с раздражением вопросила пышнотелая дама в круглых очках, всем корпусом разворачиваясь к что-то щебечущему на ухо Драко Блейзу Забини. Николина Божинова была одним из кураторов, прибывших в Хогвартс для присмотра за болгарскими студентами. Руководство посчитало отличной идеей дать возможность иностранным преподавателям провести несколько лекций для культурного обмена, и в данный момент женщина, по должности числящаяся секретарём, читала доклад по ЗОТИ. — Нет, мэм, — поспешно выпрямился Блейз, посылая «мэм» чарующую улыбку. — Простите, а каким пасом сопровождается заклинание «чур меня»? — подняла руку Гермиона, которая до этого тщательно конспектировала лекцию. Блейз прыснул, прикрывая лицо рукой. — Все вопросы потом! — недовольно зыркнула на Грейнджер мадам Божинова, после чего продолжила. — Ырка — это злой ночной дух со светящимися глазами, который возникает в ночь на Ивана Купала и охотится в поле, потому как лешие не пропускают его в лес. Очень боится огня. Чтобы защититься от него, — ученики готовы были услышать, что нужно применить «Инсендио», однако они ошиблись, — нужно поплевать через плечо и бросить за спину пригоршню соли. Гарри тяжело вздохнул. Похоже, что их временная замена перепутала учебник по ЗОТИ с историей славянского фольклора. — Профессор, — снова подняла руку Гермиона, — а у нас будет практическая демонстрация? — Нет, — веско обронила «профессор», бросив на девушку хмурый взгляд поверх очков. — Торбалан, — продолжала она, игнорируя попытки Грейнджер спросить что-то ещё, — обычно принимает облик огромного бородатого мужчины с мешком на спине. Опасен для маленьких детей. — Она про Хагрида? — воскликнул кто-то с последней парты. — А я всегда подозревал, что он опасен, — поддержал второй голос, и в классе раздались смешки. — Я сказала что-то смешное?! — воскликнула Божинова, однако воспитательный элемент подобной формулировки явно себя исчерпал. Ученики продолжали веселиться, игнорируя попытки воззвать к дисциплине, поэтому женщина выбрала козла отпущения и стремительно подошла к Гаспару Виардо, который вообще был не при делах. — Что забавного в моих словах? Может, ты мне объяснишь? — она возвысилась над недоуменно хлопающим глазами французом, сурово сложив руки на груди. — Что ты смотришь на меня?! Встань! Гаспар слабо разбирал английский с болгарским акцентом, и вообще не понял, с чего вдруг на него начали орать. Он внимательно смотрел в рот женщины в надежде, что артикуляция даст больше объяснений того, чего она от него хочет. — Ты что, не понимаешь меня? — Божинова перешла на болгарский. Гаспар ответил, что не понимает, по-французски. Женщина осознала, что наехала не на того, вернулась к столу и попыталась сделать вид, что ничего не произошло. В этот момент в дверь дважды громко стукнули, и в кабинет зашёл Хагрид с большим мешком за спиной. — Торбалан, Торбалан, — зашушукались ученики. Глаза Божиновой за стеклами очков округлились, и она отступила на пару шагов. — А, — Хагрид перевёл недоуменный взгляд с преподавательницы на четверокурсников и обратно, — профессор Люпин не здесь что ли? — Он идёт к Запретному Лесу, — отрапортовала сидящая около окна Луна. — Ага! — обрадовано воскликнул Хагрид и, извинившись, вышел. — Продолжим, — промямлила Божинова, нервно поправляя очки.

***

— Ты так красиво рисуешь, — восхитилась Айла, разглядывая рисунок морщерогого кизляка. Первокурсница ютилась в кресле рядом с Луной в рэйвенкловской гостиной и восторженно листала её полевой журнал, пока Лавгуд рассказывала о моментах, сопутствующих обнаружению каждого нового существа. В первый учебный день Айла Бейтс умудрилась потеряться четыре раза, и за последующие две недели не продемонстрировала никакого прогресса в ориентировании или концентрации внимания. Сара и Бобби сбивались с ног, потому как год проведения Турнира явно был не самым удачным, чтобы заступать на должности старост. Необходимо было информировать сокурсников о правилах, напоминать о необходимости подать заявки для участия до конца сентября, вникать в организационные вопросы, разрешать конфликты и посещать собрания, не говоря уж о ночном патрулировании. Айла не добавляла грозящему треснуть по швам расписанию упорядоченности: во время переклички в начале урока её почти никогда не оказывалось на месте, профессора́ информировали о прогуле декана, Флитвик поручал старостам разобраться, и старосты были вынуждены шариться по замку, пропуская свои занятия. Когда Айла, у которой по расписанию были Зелья, радостно проскакала мимо теплиц, где трудилась Сара, верхом на Норберте, нервы девушки не выдержали. Извинившись перед мадам Спраут, та выкатилась из теплиц наперерез дракону. Норберт, уловив её настроение, резко затормозил, а Айла, кувыркнувшись через его голову, с гиканьем приземлилась под ноги старшекурсницы. — Ты издеваешься надо мной?! — заорала Сара, вздёргивая ту за плечи. — Почему ты не на занятиях?! Ты думаешь, мне нечем заняться, кроме как водить тебя всюду за ручку?! Айла заревела и попыталась вырваться, но Сара только встряхнула её сильнее. — Я ведь привела тебя на Зельеварение! Я посадила тебя за стол и велела ждать меня после занятия! Так какого вонючего штырехвоста ты здесь? Ты понимаешь, сколько баллов мы из-за тебя теряем?! Ты понимаешь, что и я вынуждена снимать эти баллы со своего же факультета, потому что это моя обязанность? Айле, наконец, удалось вырваться. Она, громко рыдая в голос, побежала прочь от Сары, однако через несколько шагов врезалась в Луну. От резкого взмаха руки дужка переносного светильника выскочила из пальцев Лавгуд, а сам он, описав небольшую дугу, с треском раскололся о булыжник. — Ой, — Айла прижала пальцы к губам, а слёзы из её глаз потекли ещё обильнее, — прости! Я не хотела! — Эй, Болман! — окликнула Сару однокурсница, выглядывая из теплицы. — У нас задание в парах! Чем ты тут занимаешься? — Я, — Сара заметалась, не зная, что ей делать. — Луна, у тебя ведь окно, правда? Можешь отвести её на Зельеварение? — Ладно, — откликнулась девушка, гладя первокурсницу по волосам. — А знаешь, что чем дольше ты плачешь, тем больше мозгошмыгов вьётся вокруг твоей головы? — вопросила Лавгуд у Айлы. Сара сделала вид, что услышала только первую реплику девушки, и вернулась на занятия, надеясь, что после травологии не обнаружит Айлу катающейся на Норберте вместе с Луной. — Если их станет слишком много, — продолжала Лавгуд, — они могут забраться в уши и вызвать размягчение мозга. Айла так озадачилась данным утверждением, что перестала рыдать. Она заозиралась вокруг и заткнула пальцами уши. — У них не получится пролезть внутрь, — воинственно объявила Айла, хотя никаких мозгошмыгов не увидела. — Репаро, — Луна взмахнула палочкой, и расколотившийся о камень светильник снова стал целым. — Ты оставишь его там? — удивилась продолжающая закрывать уши пальцами Айла, когда Луна потянула её за локоть. — Заберу позже, — легкомысленно отозвалась Лавгуд. — Есть более эффективный способ защититься от мозгошмыгов, — девушка порылась в карманах мантии, достала самодельные клипсы из цеппелин и ловко прицепила на уши Айле. — Ты тоже такие носишь? — Айла пощупала мочки и повертела цеппелины в пальцах. — Естественно, — Луна отвела в сторону свои волосы, демонстрируя такие же клипсы. — А зачем тебе был нужен светильник? — не теряла интереса Айла. — Если пройти чуть ближе к Дракучей Иве, на его свет слетаются серебрянки, — пояснила девушка. Спустя ещё две четверти часа вопросов и ответов раздался звон колокола. — У меня сейчас Прорицания, — проинформировала Луна, — а у тебя? — Я не помню, — пробубнила Айла, нервно теребя рукав мантии. На этом моменте старшекурсники обычно интересовались, где её расписание, а увидев пожимание плечами, выходили из себя. Однако Луна спокойно констатировала, что в таком случае им стоит почитать расписание в рэйвенкловской гостиной, и Айла с готовностью ухватилась за протянутую руку. На первых порах рэйвенкловцы возмущались сложившейся ситуацией. Айла и так постоянно ловила «Троллей», получала замечания и теряла баллы. А что случится, если она вдобавок начнёт пересказывать профессорам небылицы о жизнедеятельности бундящей шици? Но после первого же замечания, высказанного вслух Тришей Аддерли, Айла вспрыгнула ей на голову, как взбешённый книзл, и попыталась использовать длинные косы семикурсницы в качестве вожжей. Поднялся визг и грохот, и даже объединённых усилий всех желающих не хватило, чтобы разжать цепкие ручонки одиннадцатилетней девочки. Айла выпустила изрядно измочаленные волосы только после того, как Триша раскаялась в своём предположении о якобы дурном влиянии Лавгуд на неокрепший ум подрастающего поколения и принесла ей многословные извинения. После этого инцидента никто уже не рисковал как-либо комментировать отношения рэйвенкловок, а успеваемость Айлы вопреки прогнозам неравнодушных однокурсников поползла вверх. Когда нужно было объяснить дорогу, Луна говорила не «на втором перекрёстке сверни налево», а «надо пройти мимо двух гобеленов с драконами, а потом повернуть туда, где окно, а не туда, где доспех, но около тупика надо свернуть туда, куда доспех указывает локтем». У морально неподготовленных слушателей от пояснений Луны мозги сворачивались спиралькой, но Айла скоро перестала опаздывать на уроки, а когда прилагала чуточку усилий, чтобы сосредоточиться на теме занятия, все задания у неё получались с первого раза. Флитвик аж начал приплясывать от восторга, когда первокурсница «Левиосой» подняла длинный ученический стол вместо пера. — Луна? — из коридора, ведущего в спальни, показался Гарри. — Сова доставила твою почту мне, — он вручил девушке письмо и осторожно водрузил удерживаемую под рукой пепельную птицу на стол. — Пытался её накормить, но без толку, — продолжал Поттер, усаживаясь в кресло напротив, — похоже, Джинджер совсем её зашугал. В качестве доказательства своих слов Гарри помахал около клюва совы куском вяленого мяса, но та даже не моргнула. После происшествия с дневником Живоглот-Маркиз исчез. Все участники помнили, как профессор Бродерик вынес его из-под Гремучей Ивы, но на то, куда он девался после этого, в суматохе никто внимания не обратил. Гермиона, хвала Мерлину, не стала никого обвинять в пропаже питомца, фиолетовый клубкопух Арчи вернулся к Луне, а спустя месяц каникул сильно исхудавший и запущенный книзл объявился около дома Лавгудов. Удивительно, но факт — к Ксенофилиусу Маркиз привязался ещё больше, чем к Луне. Он ходил за ним по пятам, басовито урча, а стоило мистеру Лавгуду сесть — тут же вспрыгивал на колени и начинал тереться мордой о его подбородок. Таким образом, книзл остался жить у папы Луны, а для конспирации его переименовали в Джинджера. Девушка спрятала письмо в карман, вынула корм из пальцев Гарри и клацнула языком. Сова встрепенулась, поводила головой и ловко подцепила мясо после того, как Луна снова клацнула. — Тирли стала хуже видеть, — пояснила девушка и свистнула. Сова вздыбила перья-уши, расправила крылья и неуклюже зашагала на колени к Луне, балансируя ими. — Пойдёшь с нами в совиную башню? — поинтересовались Лавгуд, почёсывая блаженствующей Тирли голову. — У меня сейчас тренировка, — пожал плечами Гарри, — но до двора можем дойти вместе.

***

На очередное письмо Гарри с жалобой Гринготтс вдруг прислал развёрнутый ответ с извинениями и выпиской о состоянии счёта, которой Поттер пытался добиться с первого курса. Похоже, в магическом мире, как и в магловском, детей до определённого возраста всерьёз не воспринимали. Можно, было, конечно, попросить о содействии Дамблдора, но проживание с Дурслями не способствовало формированию у Поттера доверительного отношения к взрослым, да и ситуация в целом не была критичной, ведь Гарри имел доступ к хранилищу и по крайней мере мог оценить количество наличных визуально. Однако выписка значительно облегчала контроль над средствами. Поттер скрупулёзно записывал все свои траты в магическом мире и после некоторых исчислений сделал вывод, что денег ему хватит ещё лет на пять после выпуска с учётом съема жилья и покупки готовой еды. У Гарри не было причин думать, что за это время он не сможет найти способ достойного заработка, и после пары недель размышлений сделал вывод, что может позволить себе потратиться на хорошую метлу. На идею заняться квиддичем Поттера натолкнула необходимость обзавестись общими с Драко интересами. В прошлом произошло достаточно событий, которые их сблизили, но несмотря на это, Гарри и Драко нечасто общались между собой, а в моменты, когда вокруг не было буфера из людей, темы для разговора быстро исчерпывались, и в воздухе разливалась неловкость. А в свете открывшихся обстоятельств Поттер хотел бы понимать, что происходит в голове у того, кто так или иначе оказался в числе союзников. Поттер легко мог представить себе, как гуляет по Хогсмиду в компании Луны или Дариуса. Но на Драко его фантазия давала сбой, и фантазия Драко, очевидно, была с ней солидарна, ибо на вопрос о помощи с выбором метлы Малфой вытаращился так, будто Гарри заговорил на суахили. — Ты хочешь купить метлу, — произнёс Драко то ли уточняя, то ли утверждая, и Гарри на всякий случай кивнул. — Зачем? — От рэйвенкловской башни далеко идти до Большого Зала, — посетовал парень с притворной скорбью. — Я подсчитал, что буду тратить значительно меньше времени, если буду добираться туда через окно. — Всё ещё не пониманию, зачем тебе метла, — съязвил в ответ Драко, — без неё будет значительно быстрее. — Я бы хотел использовать этот путь больше одного раза, — пожал плечами Поттер. — А если серьёзно? — сморщил нос Малфой. — Если серьёзно… «Хочу быть уверенным, что падай мы с Дариусом в пропасть, ты будешь тянуть руки нам обоим», — подумал Гарри, но решил не озвучивать основную причину. —… играть в квиддич значительно удобнее, когда видишь, что происходит с боков, — пояснил он, имея в виду своё выправившееся зрение, — и я наконец начал понимать, что люди в этом находят. — Хочешь играть в сборной? — со скепсисом уточнил Драко. — Думаешь, достаточно просто прийти, и сразу окажешься в основном составе? — В последнем соревновании вы сделали Рэйвенкло за пятнадцать минут, — пожал плечами Гарри, — кнат — цена такой победе. Линия челюсти Драко затвердела, а ноздри гневно дрогнули. — А ты уверен, что сможешь составить достойную конкуренцию? — прошипел он, едва сдерживаясь от того, чтобы наговорить Поттеру гадостей. — Если ты мне поможешь, — обезоруживающе улыбнулся тот. Драко замешкался. — И с чего бы мне помогать конкуренту, раз уж на то пошло? — пробубнил он. — Потому что в противном случае ты будешь соревноваться с Чжоу, — Гарри округлил глаза в притворном ужасе. Малфой порылся в памяти, но не смог вспомнить никого с таким именем. — Это что, иностранец? — уточнил он. — Они и в наших командах могут играть? Гарри качнул головой и коротко объяснил, кто такая Чжоу. — Она вступила в команду только потому, что игроков не хватало, — закончил он, — декан даже разрешил ей не посещать тренировки. Драко в задумчивости поджал губы. С одной стороны, хилый состав команды обеспечивал Слизерину лёгкую и быструю победу. С другой — для чего прикладывать усилия и потеть на тренировках, если противник попросту сливает игру? — Ладно, — наконец, протянул он. — Пойдём в Хогсмид сразу после обеда. Выбор мётел в филиале, конечно, поменьше будет, но зато испытательный полигон у них тут более удобный. Ты, — Драко окинул Поттера снисходительным взглядом, — знаком с основными характеристиками мётел или всё ещё хочешь такую, где есть стремена? Проигнорировав шпильку, Гарри вынул из сумки пестрящее собственными заметками руководство по выбору метлы и начал показывать те модели, что ему приглянулись. Драко азартно включился в обсуждение.

***

— Правила этого Турнира — просто какая-то нелепица! — фыркнула Лаванда после того, как старосты напомнили, что сегодня последний день подачи заявок. — Это чем же? — с раздражением поинтересовалась Гермиона, оборачиваясь к однокурснице. — Да хотя бы тем, что соперниками могут оказаться четвёртые и седьмые курсы, — развела руками девушка, немного озадаченная реакцией Грейнджер. — У старшекурсников на пару лет больше знаний и опыта — это несправедливо. — А по-моему, — Гермиона тряхнула волосами, — очень даже справедливо, что отбор пройдут те, у кого лучшие оценки! Или ты бы хотела, чтобы участников отбирали исключительно по возрасту? — Я бы хотела, чтобы профессор Бродерик опоздал на занятие, — попыталась замять тему девушка, у которой не было настроения всерьёз дискутировать о методах отбора участников. И по неодобрительно поджатым губам Грейнджер поняла, что сейчас последует дополнительная лекция о серьезности, ответственности и необходимости обзавестись новыми знаниями по ЗОТИ. — Нечестно разные курсы делать соперниками, — повторила ранее сказанное Лаванда, оборачиваясь к Парвати, которая что-то задумчиво вырисовывала на листке пергамента. — Угу, — тут же согласилась та, — странные правила у этого Турнира. Удовлетворившись тем, что кто-то разделяет её точку зрения, не вдаваясь в диспут, Лаванда развернулась обратно и отгородилась от Грейнджер книгой, сделав вид, что читает. — Если отбирать самых умных, самых физически подготовленных, да ещё старшекурсников, пришлось бы перед Турниром Трёх Волшебников проводить Турнир Хогвартса, чтобы выявить уровень подготовки, — шептались Захария Смит и Джастин Финч-Флетчли. — Двойная работа. — Разве трудно соорудить какую-нибудь полосу препятствий? — возражала Ханна Аббот, тоже недовольная критериями отбора. — Учитывали бы и оценки, и время прохождения — это было бы более обосновано. — А как потом собрать все эти данные в кучу? — Захария сделал жест руками, будто формировал снежок. — Добавлять время прохождения к баллам или отнимать? Ханна посмотрела на сокурсника с брезгливостью. — Сначала отобрать лучших по оценкам, потом из них выбрать лучших по времени, — процедила она, и парень завис, что-то подсчитывая на пальцах. — Наверное, у них нет времени сооружать полосу и следить за её прохождением, — предположил Джастин. — Или не хотят светить монстров для Турнира заранее! — вскинулся взбудораженный собственной догадкой Захария. — Ведь наверняка придётся сражаться с опасными существами! Может, даже с драконами! — Ну-ну, — фыркнул Гарри, — а почему сразу не с гигантским кальмаром? — Потому, что он уникальный, — известила Луна. — Такого надо беречь. — Если бы драконов не надо было беречь, — пояснил Гарри, — для них бы не создавали заповедник. Чарли наверняка был бы не в восторге, если бы кого-то из его подопечных предложили покалечить во благо Турнира. — Чего? — захлопал глазами Рон, который услышал «Чарли», но не успел вникнуть в контекст. — Это да, — согласился он, когда Гарри повторил свою реплику. — Вообще-то, — вклинилась Гермиона, — Румынский заповедник создал частный предприниматель Харви Риджбит. И целью его было не восстановление популяции драконов, а банальный заработок на поставках крови и чешуи. — И что с того? — пожал плечами Гарри. — В зоопарках животных тоже используют для получения денег, часть которых идёт на их содержание. — А то, что дракона, я уверена, легко сдали бы в аренду, если бы за него пообещали достаточную оплату! — воинственно объявила готовая к возражениям Гермиона. — Это да, — не стал спорить Гарри. — Всё продаётся, всё покупается. А Румынский заповедник покупает диких драконов? — обратился он к Рону и улыбнулся тем уголком рта, который был подальше от Грейнджер, когда та злобно заиграла желваками. Несмотря на то, что Поттер признал её аргументы, это не ощущалось как победа. Парень просто отошёл от ворот, и до решающего гола Гермионы ему не было никакого дела. К тому же подлый Гарри каким-то образом сумел обаять её Рона, хотя Грейнджер с самого начала каникул, когда тот упомянул в письме, кто будет гостить в «Норе» летом, призывала не доверять Поттеру и держаться с ним настороже. Долгое время она верила, что Рон не поддался влиянию Гарри, ибо упоминания о нём были сплошь негативными. Но когда перед первым занятием в новом году Поттер и Уизли поприветствовали друг друга и обменялись несколькими репликами о квиддиче и упыре, который оккупировал чердак «Норы», поняла, что «ненависть» Рона в письмах была напускной. — Как ты можешь быть таким дружелюбным после всех гадостей, которые он сделал? — пылала возмущением Гермиона в тот же день. — Он ведёт себя с тобой так же, как с Перси! Проявляет неискреннее участие, а на самом деле ему до тебя нет никакого дела! Он тобой воспользуется! — И каким же образом? — пробурчал Уизли. — Да мало ли! — всплеснула руками Грейнджер. — Попросит о сомнительной услуге, ссылаясь на вашу «дружбу», — она показала кавычки пальцами. — Или предаст, когда ты будешь на него рассчитывать! — Не сказал бы, что я на него рассчитываю, — пожал плечами Рон. — И мы не друзья, — добавил он, сделав останавливающий жест рукой, когда Гермиона вдохнула, чтобы продолжить убеждать Уизли в том, насколько сильно он заблуждается в интерпретации своих чувств. — Он сам неоднократно это утверждал, и сейчас я вижу, насколько мои тогдашние попытки навязать ему свою дружбу выглядели жалко. — Вы обсуждали «Пушки Педдл», Рон! — в отчаянии воскликнула девушка. — Поттер даже не любит квиддич, так с чего бы ему говорить о твоей любимой команде, кроме как с целью умаслить тебя! — Гарри просто поменял отношение к квиддичу, — пожал плечами Рон, — ему раньше неудобно было играть из-за очков, а этим летом мы вместе с братьями часто выбирались на поле полетать. — «Гарри», — повторила Гермиона, кривляясь. — Ты говоришь, что вы не друзья, но на самом деле ведь чувствуешь другое! — Я чувствую, что все мои друзья учатся на Гриффиндоре, — многозначительно обронил Рон, и Гермиона зарделась, не в силах продолжать дискуссию. Теперь же, когда польщённый вниманием к своей персоне Рон пересказывал о поимке сотрудниками заповедника опаловоглазого антипода, Гермионе жутко хотелось ударить ладонями по парте и наорать на Поттера за то, что он делает. Но доказательств того, что Гарри издевается, манипулируя чувствами окружающих, как обычно было недостаточно, а стоило Рону закончить, в класс вошёл Бродерик и радостно отметил, какая прекрасная нынче погода. Ученики со скепсисом посмотрели на профессора, на мелкий дождь за окном и снова на профессора. — Вещи оставляйте в классе, — инструктировал Бродерик, — а пока идём, давайте вспомним заклинания, с помощью которых можно обезвредить топероек.

***

— Поверить не могу, что Седрик не участвует в Турнире! — воскликнула пятикурсница Гриффиндора Эшли Флетчер, обращаясь к Кэти Белл. — Он же отличник! И выглядит таким сильным! — девушка возвела глаза к потолку библиотеки и мечтательно вздохнула. Кормак Маклагген тоже посмотрел на потолок и вздохнул, но не из любви к Седрику, а от раздражения. Приглашая Эшли вместе позаниматься, он надеялся на некоторую приватность, но девушка мало того, что приволокла с собой подругу, с которой они планомерно обсуждали парней, которые прошли или не прошли в список участников, так ещё на реплики Кормака не обращали ни малейшего внимания, будто бы это он к ним подсел, мешая интересной беседе. — Говорят, у нас новый парикмахер? — попытался сменить надоевшую тему парень. — Кто-нибудь уже видел его? — Её, — недовольно поправила Эшли, — и между прочим, — девушка скрестила руки на груди, — я на днях была у мисс Уайт и рассказывала тебе об этом. Ощутив, что тема из просто неприятной стала ещё и опасной, Кормак прочистил горло и выдавил неуверенную улыбку. — Отличная причёска, — попытался сделать комплимент он, но опять попал впросак. — Я ходила к ней, чтобы свести веснушки, — ледяным тоном отчеканила Эшли. — Да? — Кормак нервно передвинул чернильницу и конспект туда-сюда. — Да, — повторил он с бо́льшей уверенностью. — Ты мне говорила, я помню! Но, — он присмотрелся к носу девушки, — похоже, тебе придётся сходить к ней ещё раз, эти противные веснушки проступили снова. Этим заявлением Кормак хотел продемонстрировать, что разделяет мнение Эшли и поощряет её решения, поэтому никак не ожидал получить книгой в лицо после своей реплики. — Она сказала, что веснушки мне очень идут! — взвизгнула девушка, глаза которой опасно заблестели. — Веснушки, — всхлипнула она, всё ещё пытаясь сохранить достоинство, — подчёркивают форму моего лица! И нос благодаря им выглядит более… Последнего слова Кормак не разобрал, потому что Эшли провыла его Кэти в плечо и разразилась слезами, а сам парень был вынужден перекатом уйти за ближайший книжный шкаф и поскорее ретироваться из помещения, чтобы не оказаться проклятым чем-нибудь похуже Ватноножного сглаза. — Не шуметь в библиотеке! — строго прикрикнула мадам Пинс, тут же отвлекаясь на француженок, которым нужен был терминологический словарь по зельеварению. — Все на руках, — развела руками библиотекарь, проверив свои записи. Алиса Буланже издала звук отчаяния и поинтересовалась наличием книги с иллюстрациями. Эссе для профессора Снейпа нужно было уже на завтра, а с последнего занятия прошло достаточно времени, чтобы собственный конспект, где перемежались английские и французские записи, перестал вызывать и толику узнавания. — Может, есть какой-нибудь учебник в разных переводах? — предположила Вивьен Ибер, когда мадам Пинс снова покачала головой. — Нет? Что же нам делать? — Заранее надо было думать, — проворчала женщина. — Проси́те помощи у сокурсников, что я ещё могу вам посоветовать? — А это не наши? — Алиса тронула Вивьен за плечо, когда они отошли от стола. — Вон там? Пойдём, у них спросим? — Может, не стоит? — с сомнением протянула девушка. — Они явно чем-то расстроены. — Вопрос «что у вас случилось» — это отличный повод подойти, — всплеснула руками Алиса и решительно двинулась к сокурсницам. Через несколько минут Эшли Флетчер уже хихикала, слушая истории о том, какие парни бывают странные. — Он обнял её и помог достать книгу с верхней полки! — размахивала руками Вивьен, глотая все буквы «р» от негодования. — Со спины, мол, мы с ней очень похожи! — И что ты сделала? — подались вперёд девушки. — Сказала, что раз он собирается обнимать всех девушек, похожих на меня, то пусть делает это свободным от отношений! — фыркнула Вивьен, гордо задирая нос. — А что он? — затаили дыхание сокурсницы. Сидящий за соседним стеллажом Гарри закатил глаза и взмахнул палочкой, применяя заглушающие чары. — Эй, я же слушаю! — возмутился Забини. — А выглядит так, будто читаешь учебник, — фыркнул Дариус. — Я многофункционален! — с достоинством проговорил слизеринец и попытался отменить глушилку. — И не жалко столько силы вбухивать в такую ерунду, Поттер? — сморщил он нос, когда отменить действие чар не удалось. И, не дожидаясь комментария на свою реплику, прошёл к шкафу, пытаясь выйти из зоны действия заклинания. За стеллажом было тихо, как в могиле, и Блейз бросил на Гарри ещё один раздражённый взгляд. Тот развёл руками, а Дариус усомнился в том, что излагаемая старшекурсницами информация может возбуждать какой-нибудь интерес к теме разговора. — Нет, ну я должен понять, есть у неё сейчас парень или нет! — возмутился Блейз, агрессивно жестикулируя. — Она же старшекурсница, — хором повторили Драко и Дариус. — Много вы понимаете! — фыркнул слизеринец, глядя на братьев снисходительно, как умудрённый жизнью старец смотрит на простодушных детей. После чего спохватился, что интересующий его диалог может свернуть на другую тему, и торопливо скрылся за стеллажом. Луна, что-то мурлыкая себе под нос, двинулась следом. — Куда это она? — удивился Дариус, провожая девушку взглядом. — Наверное, тоже интересно, есть ли у Вивьен парень, — фыркнул Драко. — Голосую за то, что она пошла искать таблицу совместимости для мандрагор, — усмехнулся Гарри. — А мне кажется, ей нравится Блейз, — подключился Дариус, выкладывая на стол галлеон. Из-за грядущего Турнира в Хогвартсе набирали популярности различные тотализаторы, и довольно быстро ученики начали биться друг с другом об заклад на самые разные темы, проигрывая и выигрывая деньги. Гарри и Драко тоже выложили по галлеону. — Ты вроде ставил на то, что Седрик пройдёт в Турнир? — прищурился Поттер. — Много проиграл? — Не особо, — Дариус поморщился и махнул рукой, — но я действительно удивлён тем, что он отказался. — Барсук — он барсук и есть, — пренебрежительно фыркнул Драко. — Променял вечную славу на значок старосты. — Вы с Гарри променяли вечную славу на тренировки по квиддичу, — Дариус попеременно показал на обоих пальцем, — так что чей бы гиппокамп булькал! Обычно старостами назначали пятикурсников, но Адам Гейтс не оправдал оказанного ему доверия и через месяц его место занял Седрик Диггори, а сам Адам был разжалован обратно в рядовые за «недопустимое поведение». Размытая формулировка позволяла ученикам выдвигать самые дикие предположения относительно того, что он мог натворить. В коридорах шушукались о том, что Адам стремился стать старостой только ради возможности подглядывать за девушками, и сам снял с себя полномочия, узнав, что ванная старост зачарована так, чтобы не впускать одновременно представителей разного пола. Многие в своих предположениях шли ещё дальше и настаивали, что парень домогался там какого-нибудь профессора. Ходили слухи и о курении в теплицах запрещённых растений, превышении полномочий, считай, членовредительстве вверенных под опеку старосты учеников, и нецелевое использование времени, отведённого на ночное патрулирование. Сам Адам настаивал именно на последней причине, подтверждая всем заинтересованным, что из-за возросшей нагрузки регулярно просыпал дежурства. Гарри ему даже немного сочувствовал, вспоминая, как на первом курсе к нему тоже выстраивалась очередь из желающих удовлетворить своё любопытство. — У тебя вообще нет внеклассных занятий! — возмутился Драко на замечание брата. — И ты отказался участвовать в Турнире, потратив на обдумывание этой возможности минут пять! — Не-не, — кривляясь, Дариус покачал головой, — я тратил по пять минут в день на протяжении целого месяца! Это больше пяти минут! — Ты думал целых два с половиной часа?! — Гарри подался вперёд, округляя глаза в притворном шоке. Дариус гордо кивнул, а Драко скривился. — За кого болеть будем? — притворно-безразличным тоном протянул он. — За Луну, конечно! — пожал плечами Гарри. — Твои эмоциональные привязанности мешают трезво оценивать ситуацию, — сделал вывод Малфой. — Неужели, — насмешливо протянул Поттер, склоняя голову набок. — Угу, — кивнул Драко, — Кассиус Уоррингтон тоже прошёл отбор. — И Гермиона Грейнджер, — скорбно добавил Дариус. — Во второй этап пройдёт пятёрка, — Поттер помахал в воздухе пятернёй для наглядности, — уверен, для Луны не составит труда оказаться в их числе. — Спасибо, Гарри, — отозвалась возникшая из-за шкафа девушка, придерживая локтем большой справочник о совместимости мандрагор. Драко и Дариус со вздохом подтолкнули ухмыляющемуся Поттеру свои галлеоны.