Челленджи по Лапенко из твиттера, сборник

Захар сидит на полу, положив голову Нателле на колени. Верный пёс, жалкий пёс. Алкоголик, задира, хулиган, он кого угодно мог обмануть и кому угодно врезать. Однажды даже подрался с Игорем, затолкав его в канализационный люк. А уж Гришку-Лидера Захар вообще мечтает порвать на мелкие кусочки. Но Нателла сжимает поводок и дёргает его назад. Нельзя. Нателла сама надевает на него намордник. Чтобы не кусался и не разжимал зубы, а Захар покорно лезет в строгий ошейник — шипы всегда будут напоминать ему о том, кто в доме хозяин. Он морщится, когда Нателла давит на очередной синяк, но с восторгом вылизывает и каблуки, и длинные ноги, целуя в каждую клеточку чулка. Ей нравится власть, ему — когда им владеют. Захар низко кланяется Нателле в обычной жизни, подаёт ей шубку и пистолет так, будто нет в его жизни большей радости. А потом, наедине, Нателла тычет ледяным дулом ему в губы, заставляя раскрыть рот, и опасно держит палец на курке, шаря второй рукой в его форменных брюках. Она знает, когда остановиться. Он не знает, где предел. Нателла вытрахивает из него всю дурь, прижимая запястья Захара к простыням. В его блестящих глазах — восторг, в её ледяных — наслаждение. Он готов выполнить любой её указ, сползая под президентский стол и устраиваясь головой между её ног, пока она говорит с кем-то по телефону. Прихватывает нежную кожу зубами, словно только и ждёт, когда его снова накажут. Захара бьют у подъезда кулаком в солнечное сплетение. Нателла ударяет обидчика в ответ — прикладом о затылок. Никто не смеет обижать её пса. Нателла запускает пальцы в спутанные окровавленные волосы, рассматривая разбитое лицо. Захар тихо стонет, пытаясь отблагодарить хотя бы так. Там, в поле, Нателла думает о морском прибое. Захар заботливо поднимает её на руки и укладывает на заднее сидение. Целует её приоткрытые губы и по привычке опускает голову на её колени. Даже после её смерти Захар будет верен своей королеве.