Два путешествия во времени, чтобы спасти жизнь

Эллисон Харгривз вошла в залу и толкнула спящего на диване Диего. Тот вздрогнул и, не разлепив глаза, кинул куда-то в пространство свой нож. В сестру он, конечно, не попал, зато проснулся. Он принял вертикальное положение и недовольно уставился на Эллисон. - Чего тебе? – спросил он. – Я же просил разбудить утром. - Так сейчас утро, - ответила Эллисон, хмурясь. – Нечего было всю ночь за бандитами бегать! - А кто будет это делать, если не я? - Да уж найдется кто-нибудь, - холодно отозвалась Эллисон. – Полиция, конечно, непроходимо тупа, но все же, может, дашь ей шанс? - Это все комплекс героя, - сказал Лютер, показываясь в дверном проеме. Он тоже был сонным, но выглядел лучше брата. В руках он держал две кружки горячего кофе. Одну он протянул Эллисон, а из другой отпил сам. - Жмот, - обиженно сказал Диего, наблюдая за тем, как Эллисон и Лютер пьют кофе. – А не мог и мне сварить? - Пусть тебе счастливые спасенные в благодарность варят кофе по утрам, - пожал плечами Лютер. – Кстати, - он огляделся. - А где Клаус и Ваня? - Ваня на гастролях, сегодня вернется, - ответила Эллисон. – А вот Клауса я тоже давненько не видела. Может, он у себя? - Может, - согласился Лютер. - А что у нас на завтрак? – спросил Диего, который был жутко голоден после вчерашней ночной охоты на преступников. - Предлагаю позавтракать в городе, - сказала Эллисон. - Всем вместе? – уточнил Диего. Это была не лучшая затея. В прошлую попытку семейного завтрака Диего увидел карманника и кинул в него нож. Нож отрубил ему палец, было море крови, визг, ор и, конечно же, полиция. Лютер и Эллисон два дня пытались вытащить Диего из отделения. - Плохая идея, - согласилась Эллисон, видимо, вспомнив тот же случай. – Тогда мы с Лютером пойдем, а ты сообрази себе что-нибудь тут, или, если пойдешь в город, хоть нас не подставляй. - И вам доброе утро, - буркнул Диего, встал и вышел из залы. Оставив влюбленную парочку наедине, Диего поднялся на второй этаж. По дороге к себе в комнату он завернул к Клаусу. Дверь была закрыта. Диего прислушался. Клаус разговаривал сам с собой. - Да какой смысл, если я даже Дейва увидеть не могу? Прекрати орать о своей смерти! Ах так? Тогда проваливай! Следующий! Ты когда умер? Ах, бедный, от старости откинулся, жаль, да, но время пришло. А как бы ты себя чувствовал, если бы ты в двадцать лет помер? Не дожил бы эти пятьдесят? То-то! И ты ноешь? Как вы мне надоели! Все, оставьте меня! На сегодня аудиенции закончены! Раздался какой-то глухой удар, видимо, Клаус кинул что-то о стену, а потом все затихло. Удовлетворенный тем, что Клаус хотя бы жив, Диего пошел к себе в комнату. Сегодня он тоже будет ловить преступников после заката солнца. А сейчас (что б тебя, Эллисон!) надо поспать. Проснувшись под вечер бодрым и полным сил, Диего был готов выдвигаться на охоту за преступностью. Он даже мог обойтись без кофе! Энергия била через край. Вдруг, проходя по коридору, Диего услышал стон. Он насторожился. Шум доносился из комнаты Клауса. Диего тихо подошел к двери и прислушался. - Бен... Бен! – стонал Клаус. – Вернись сюда, умоляю! Они такие тупые нытики! У меня в голове их столько, что она сейчас лопнет! Диего пожал плечами и отошел от двери. Нытье – нормальное состояние Клауса. И чего он на призраков наговаривает? Сам нытик, каких свет не видывал! Следующим утром, проснувшись на полу залы от пинка Лютера и снова запустив наудачу нож, Диего с грязными ругательствами открыл глаза. Ночью в драке его ранили, а придя домой, он не нашел в себе сил позвать кого-то на помощь. Сейчас же, лежа в луже крови, Диего ничего не ответил на испуганный взгляд Лютера. - Что с тобой? – спросил Лютер и помог брату подняться. - Что за фетиш будить меня каждое утро, когда я специально перекроил режим, чтобы по утрам спать? – огрызнулся Диего, сморщившись от боли. - Я позову Эллисон. - Не трудись. Идите позавтракайте где-нибудь в городе, а я, уж так и быть, подлатаюсь сам. - Уверен, что ничего серьезного? – уточнил Лютер. - Уверен, громила. Идите уже. А я посплю. - Ну ладно, - пожал плечами Лютер. Он вышел из залы, все еще настороженно косясь на кровь на полу. Но раз Диего говорил, что справится сам, то, скорее всего, все так и было. При Лютере Диего держался героем, а как только тот ушел, чуть не упал на пол. Больно было нестерпимо. И тут он вспомнил про Грейс. Как кстати она оказалась еще и прекрасным доктором! - Мама! – крикнул он, что было сил. Откуда-то со второго этажа послышался цокот каблуков о паркет. - Мама! – еще громче крикнул Диего. В зале появилась Грейс, как всегда красивая и свежая. Увидев сына в окровавленной одежде, она погрозила ему пальцем и вышла за аптечкой. Когда она вернулась, Диего уже сидел на диване с расстегнутой рубашкой. Ножевое ранение, полученное в неравной схватке с пятью грабителями, опасно кровоточило. Сам Диего был весь бледный. - Ты запустил рану, - сказала Грейс, осматривая ее. – Теперь дома мы не справимся, тебе нужно в больницу. - Да не нужно, - бросил Диего. - Не спорь с матерью, - возразила Грейс. – Поехали. Сын послушно встал и, опираясь на мать, потихоньку вышел на улицу. Затем они сели в машину и уехали. Итак, Клаус остался в доме один. Но он этого, конечно же, не знал. Он не спал третий день и третий день не слезал с таблеток. А теперь, лежа на подоконнике в неприличной позе, он запивал наркоту виски. Было прекрасное солнечное утро, но очередной омерзительный день. Пятый, усвистевший куда-то по заданию Комиссии, которой теперь управлял Герб, давно не показывался, стоны и скрип кровати в комнате Лютера не смолкали ни на одну ночь, а в голове у Клауса хором вопили множество голосов мертвых, от которых не спасали такие слабые таблетки. Еще вчера Клаус пытался выстроить их в очередь и, как король Ада, выслушать каждого умершего, устроить им, так сказать, проводы. Это могло бы помочь ему отвлечься от более неприятной мысли – мысли о смерти Дейва. Клаус призывал все новых и новых призраков в надежде на то, что одним из них окажется Дейв, но тот не появлялся. Зато толпы духов, скрежещущих зубами, стенающих и молящих о пощаде никуда не уходили. Клаусу было душно и тесно, словно бы он и сам был призраком. Вся эта затея ни к чему хорошему не привела: дисциплина у мертвых была на нуле, а вот голосовые связки работали отлично. Сотни голосов, хриплых, визгливых, басовитых заполняли голову Клауса не перекрываемым гвалтом. Клаус хватался за голову, драл на себе волосы, пытаясь заглушить их, но он был слаб и утратил контроль. Все новые и новые прибывающие без церемоний начинали рассказывать о своей смерти. - Меня мама прибила утюгом! – визжал мальчик лет семи. - Я попал под поезд! – орал Клаусу прям в ухо пожилой джентльмен в цилиндре. Но громче всех был надломленный голос девушки, которая сама себе перерезала вены. Он, в отличие от остальных, был для Клауса приятен. Она рассказывала, что теперь она встретится с любимым, что резать вены было больно, но оно того стоило, что ничто на свете не любила она больше, чем жить, но жить без мужа не могла. Девушке было грустно, ее большие голубые глаза навыкате безумно смотрели на Клауса, из порезанных вен сочилась кровь. И, хоть девушка и плакала, то были слезы радости. Она не злилась на судьбу, в отличие от других духов, она приняла ее. - Это больно? – чуть слышно спросил ее Клаус. Голоса вмиг смолкли. И, услышав вопрос, продолжили орать, но теперь они отвечали на вопрос Клауса. Каждый о своей смерти. - Сначала было больно, - говорил мальчик, которого мать убила утюгом. – Но потом я потерял сознание. Так что не особенно. - Очень больно! – заметил джентльмен в цилиндре. - Адская мука! – взвизгнула зарезанная проститутка. - Не настолько, как жить без любви, - шепотом ответила девушка – самоубийца. Голос ее утонул в шуме других голосов, но Клаус его отчетливо слышал. Он смотрел девушке прямо в безумные глаза и пытался понять, шутит ли она. - А если я не хочу умирать? – спросил ее Клаус. - Мы тоже не хотели! – заметил джентльмен в цилиндре. - Но кто нас спрашивал? – взвизгнула зарезанная проститутка. - Нас не спросили! – поддакнули несколько голосов. - А жить без него хочешь больше? – искренне удивилась самоубийца. - Нет, - уверенно ответил Клаус. - Ну что тут у тебя есть? – спросила она его. – Наркотики, алкоголь, одиночество. - Да, да, - кивал Клаус, и слезы катились из его глаз. - И тебе хочется жить? - Немного. - У нас тут неплохо, - заметила девушка. – Не то, конечно, но пока мы стоим в очереди на тот свет, мы все еще здесь, в этом мире. А по эту сторону нет ни боли, ни сожалений, ни печали. Скоро я встречусь с моим мужем, и мы проживем вечность вместе, как и хотели. - Ты говоришь это мне потому, что так утешала себя ты сама? – спросил Клаус. – Ты же сама еще не на том свете. Как ты можешь знать? - Я верю, - просто ответила самоубийца. – Верю и все. Неожиданно все призраки пропали. А в голове у Клауса остались лишь их отзвучавшие вопли. Виски кончился. Парень был пьян. Слабый наркотик и хороший виски сделали свое дело: призраки пропали. Клаус задрожал. С Беном было проще: они никогда не говорили о смерти в таком ключе. Наоборот, Бен всегда настаивал на том, чтобы Клаус жил, но, быть может, это только из-за того, что тот сам еще не нагулялся по этой земле? Клаус был нужен Бену, а эта девушка – самоубийца, скорее всего, говорила правду. Или нет? Клаус вконец запутался. Он схватился за волосы и затряс головой, стараясь выкинуть из нее стонущие голоса мертвых. И, хоть призраки и исчезли, их вопли эхом разносились в его голове. На такие случаи у Клауса было правило: если легкие наркотики не работают, поднимайся и тащись за другими. Благо, в мире было множество вариаций наркоты. И, хоть парню и не хотелось вставать с подоконника, он таки поднялся и, шатаясь из стороны в сторону, побрел из комнаты. Он бесшумно проскользнул в дверь, спустился со второго этажа, услышал звучный голос Диего и изо всех сил рванул прочь из дома, чтобы ненароком ни с кем не столкнуться и не объяснять причин своего бегства. Ближайший дилер обитал в стриптиз-клубе в трех кварталах от дома Харгривзов. Ноги сами несли к нему Клауса. Этого дилера по кличке Тип Клаус недолюбливал. Однажды он продал ему вместо нормальной таблетки какую-то экспериментальную, от которой Клаус три дня блевал и едва не откинулся. Но голоса звучали все громче, жетон Дейва, болтаясь на шее, прожигал в груди дыру. Клаус трезвел, и призраки становились все четче и четче. Приходилось рисковать. Что ж, если дурь не поможет, подумал Клаус, поднимаясь по ступенькам клуба, воспользуюсь советом призрака. Это надо либо взять под контроль, либо прекратить.

***

Лютер и Элиссон сидели в зале и ели испеченные девушкой кексы, когда на пороге появилась Ваня. Она везла за собой чемодан с вещами, а свободной рукой держала торт. - Привет! – помахала она рукой брату и сестре. – Купила нам сладкое к чаю. Надеялась, все спустятся, и мы вместе проведем время. Мне столько всего вам надо рассказать! - Сейчас я всех позову, - кивнул Лютер и, поднявшись со стула, вышел. Эллисон тоже встала со своего места, подошла к Ване и крепко обняла ее. Они стояли так, пока в залу не вернулся Лютер, приведя с собой Диего. - А остальные? Пятый? Клаус? Где все? - Пятый еще не вернулся с задания Комиссии, а вот Клаус… - Эллисон замялась. – Понятия не имею, почему он третий день безвылазно сидит в своей комнате. Ваня укоризненно посмотрела на братьев и сестру. - И никто его даже не проведал? – спросила она. - Я подходил к его комнате пару раз, - небрежно сказал Диего. – Он в порядке: как всегда, ноет. - Я бы даже сказал, что он психует, - заметил Лютер. – Я тоже прислушивался к шуму из его комнаты. - И я слышала, как он бьет стекла, - добавила Эллисон. - И вас это не насторожило? – удивилась Ваня. – Да вы что? Может, у него что-то случилось! Эллисон и Лютер потупились, а Диего продолжил упрямо смотреть на Ваню. - Ну так пойди и проверь, Ваня, раз такая сообразительная. Иди, иди в его свинарник! – предложил Диего. Ваня встала и молча ушла. Поднявшись на второй этаж, она отворила дверь в комнату Клауса. Брата она там не нашла, зато нашла осколки разбитого зеркала, черепки статуэтки, разбросанные книги и одежду, пустые бутылки из-под виски. Присмотревшись повнимательнее, Ваня заметила на полу одиноко лежащую таблетку ярко-голубого цвета, выпавшую, наверное, у Клауса из кармана. Подняв ее с пола, Ваня решила смыть ее в унитаз. У выхода из комнаты она споткнулась о переворачиваемый календарь. В нем черным маркером было обведено сегодняшнее число. Она подняла с пола и его. Когда таблетка была отправлена в свободное плавание по городской канализации, Ваня принесла календарь в залу, где все так же сидели Диего, Лютер и Эллисон. - И что это? – осведомился Диего, прихватывая календарик двумя пальцами и поднимая на уровень глаз. - Нашла у Клауса в комнате. Думаю, это может быть важным. - Да ну, - отмахнулся Диего, внимательно его рассматривая. – Наверняка сегодня какой-нибудь Всемирный День Наркоты. - А где сам Клаус? – спросила Эллисон. - Его нет в комнате, - пожала плечами Ваня. - Ну вот, - сказал Диего так, будто сестра только что подтвердила его слова. - Что вот? – передразнила брата Эллисон. - В честь праздника где-то в городе наверняка бесплатно раздают экстази. Вот наш братец и умчался туда на всех парах, - пояснил Диего. Лютер неодобрительно хмыкнул. - Уверен? – с сомнением спросила Ваня. - Да на все двести, - отмахнулся Диего и стал разворачивать торт, который интересовал его явно больше, чем судьба брата. Вскоре Ваня и Эллисон тоже успокоились. Торт оказался вкусным, а приключения Вани в Калифорнии – до ужаса уморительными. Разговор шел непринужденный, семья обходилась даже без подколов и оскорблений. За целый вечер они так ни разу и не поссорились. Когда торт был съеден, и все собирались расходиться, в зале полыхнула голубая вспышка, портал разверзся и выплюнул на пол паренька в школьной форме академии Амбрелла. Это был номер Пять. Для тринадцатилетнего мальчугана Пятый был чересчур раздражителен и остер на язык. Неудачно приземлившись на пятую точку, он грязно выругался, потом встал, отряхнулся и, заметив собравшихся за столом Харгривзов, направился к ним. - Где тебя носило, старина? – поинтересовался Лютер. Пятый шмыгнул носом. - Где меня носило… - протянул он. – Правильнее сказать: когда меня носило. Я был в сорок пятом, подчищал за Честер, которая умудрилась умереть на задании. Потом я был в семьдесят третьем – убивал отбившегося от Комиссии Парнса и нескольких его безмозглых дружков. Он, видите ли, устал, а вместе с усталостью в комплекте получил чемодан Комиссии. Ну, пришлось отнять. Силой. Парнс прятался лучше Честер, которая, к слову, пряталась от меня в братской могиле. Так что было, честно говоря, сложно откопать о ней сведения... Ну вы понимаете! Но это ничего. Я справился. Правда, разрушил какую-то психушку, но она такая странная была, что, думаю, там и держали-то только безнадежных. Пятый замолк и перевел дыхание. - Напомни, почему ты спелся с Комиссией? - Все просто: они платят мне щедрые гонорары, но я не подписывал контракт, а значит, я свободен. Ну а сидеть все время в двадцать первом веке мне немного скучновато. Так почему бы не совместить приятное с полезным, получив за это несколько сотен баксов? Эллисон присвистнула. Пятый горделиво выпятил грудь. - Чего вы здесь? – вдруг спросил он, заметив, что четверо его родственников сидят за одним столом и мирно пьют чай. - Разговариваем, - ответила Ваня. – И тебя ждем. - Мило, - натянуто улыбнулся Пятый. – А Клауса чего не позвали? - Ну он… эта… что-то с ним, в общем, опять происходит. Мы решили его не трогать, - обойдя острые углы, ответил Лютер. - Вернее, мы решили его не искать по притонам и сэкономить наше время, - прямо сказал Диего. - Он не здесь? - Нет. В комнате, из которой он не выходил три дня, его нет, - ответила Эллисон. Пятый выгнул бровь. - Мда… - протянул он. – Тоже мне семья. - Мы нашли у него вот это, - Ваня протянула Пятому календарь с отмеченной датой. Пятому хватило всего нескольких секунд, чтобы понять, что произошло. - Идиоты! – выдохнул он, возвращая календарь Ване. – И-ди-о-ты! Помните, когда Клаус вернулся с войны во Вьетнаме? - Смутно, - призналась Эллисон. – А как это связано? - Он тогда был сам не свой. Все места себе не мог найти. Я тогда этот календарь держал у себя в комнате. Клаус зашел ко мне и попросил одолжить ему календарь. Я одолжил. Больше я календарь не видел, но, так как память у меня феноменальная, авторитетно заявляю: где-то в этих числах убили того парня, чей жетон Клаус носит на груди. Того военного, вспоминаете? Эллисон прижала ладонь ко рту. Лютер и Диего многозначительно переглянулись. Ваня сказала: - Надо его найти. - Конечно, надо, - передразнил ее Пятый. – Я так устал! Я так хотел отдохнуть! - Разделимся и поищем Клауса, - решил Диего, вскакивая с места. - Вперед, - пожал плечами Пятый и исчез в очередной голубой вспышке.