Два путешествия во времени, чтобы спасти жизнь

- Имя? - Дэн. - Нет, дорогой, это не ваше имя. Давайте еще разок. Как вас зовут? - Дэниэл. - Ладно, пусть так. Как вы себя сегодня чувствуете? - Пустым, - признался Дэн. – Я помню, что потерял много лет назад близкого мне человека. Доктор Блеймфорд поджал губу и покачал головой. Соседом Дэна на групповой терапии в этот раз оказался Карл. Тот самый Карл, который предлагал ему побег. Теперь, правда, он больше не поднимал эту тему, а Дэн в душе был благодарен ему. - Дэн, вы же понимаете, что смысл группы в том, чтобы поддерживать друг друга? Как можно поддержать того, о ком ничего не знаешь? Расскажите нам. Дэн молчал. - Хорошо, Дэн, - доктор капитулировал. - Кто у нас следующий? А, вы! Напомните группе, как вас зовут. - Карл, - ответил пациент. - Как там ваш подкоп, Карл? – пошутил доктор. - Продвигается! – похвастался больной и с энтузиазмом затряс головой. – Только вы никому не говорите. Это секрет! - Ну разумеется, - пообещал Блеймфорд. – Кто у нас дальше? Дорогая, как вас зовут? - Вы знаете, - бросила грубая блондинка с короткой стрижкой. - Знаю, но вы можете не знать, - спокойно объяснил доктор Блеймфорд. – Итак? - Ирида. - Ирида. Потрясающее имя. А настоящее имя как? - Ирэн. - Ирэн, дорогая, говорите, пожалуйста всегда свое настоящее имя. Я понимаю, что вам хочется соврать нам, но это не хорошо. - Ладно, - буркнула Ирэн. – Но вы называйте меня Иридой. - Конечно, - кивнул доктор. Пациенты по цепочке называли свои имена и, если их спрашивали, рассказывали о своем самочувствии. Когда же последний высказался, доктор удовлетворенно кивнул санитарам. Они подошли к больным, подхватили их под руки и развели по палатам. Дэн снова оказался в своей камере в подвале. Ему сегодня попался особенно болтливый санитар. Он работал тут всего неделю, а потому с особым желанием брался помогать доктору в лечении пациентов. Блеймфорд назначил Дэну лоботомию. Это была первая лоботомия как Дэна, так и санитара. Последний, в отличие от больного, заметно нервничал. - Лоботомия! Надо же! – восклицал он, чуть ли не на руках неся Дэна вниз по лестнице. – Повезло тебе! Ох, повезло! Говорят, действует безотказно. Да, бывают осечки, но мистер Блеймфорд – врач опытный. Я почти не могу поверить, что мой первый урок лоботомии проведет такой легендарный человек. Дэн слушал восторги санитара в пол-уха. Он был поглощен самыми горькими своими воспоминаниями. Именно в этот день несколько лет назад он был сильно ранен на поле боя, а после из его жизни пропал Клаус. Дэн был уверен, что его убили, но всеми фибрами души надеялся, что Билли не ошиблась, и Клаус жив. Лоботомия не волновала его, его вообще мало что сейчас волновало. Он устал и едва переставлял ноги. Добравшись до палаты, санитар свалил Дэна на кровать, словно тот был пустым мешком, а затем вышел и закрыл дверь на ключ. Дэн же остался лежать там, где его бросили. Обед, который просунули в окошко, он брать не стал. Он все думал и думал, вспоминал, путаясь в датах и именах. Мысли перемешивались, обрывались, терялись. Иногда их обволакивало густым белым туманом, и в голове ничего, кроме пустоты не оставалось. Дэн был сломлен огромным количеством электрошоковой терапии и грузом утрат, которыми ни с кем не мог поделиться. Порой если рассказать, это перестанет быть лишь вероятностью. Как только произнесешь вслух, тут же все сбудется. Вдруг совсем рядом что-то грохнуло, да так сильно, что стены заходили ходуном. В коридоре кто-то побежал, послышались крики, а Дэн не шевельнулся. Умирать так умирать, решил он. Второй взрыв так близко подобрался к стенам лечебницы, что с потолка посыпалась пыль. Дэн закрыл глаза и съежился в комок. Ему было страшно. Третий взрыв ударил прямо по южному крылу больницы. Он разворотил стены первого и второго этажей и напрочь снес третий. Взрыв оказался настолько мощным, что, врезавшись в земную твердь, создал воронку размером с футбольное поле. Стена в палате Дэна затрещала, дрогнула и развалилась по камешкам. Дэн открыл глаза. В стене красовалась огромная дыра диаметром в человеческий рост. Дэн встал с кровати и, недолго думая, вылез через нее наружу. Преодолев еще несколько метров, карабкаясь по стенке воронки, он оказался на поверхности. Сама лечебница выглядела так, будто Дэн снова вернулся на войну. Он зажмурился, а когда решился открыть глаза, его ослепила яркая огненная вспышка от гранаты, перелетевшей корпус больницы и разорвавшейся на заднем дворе. Во внезапном флэшбэке Дэн вспомнил себя солдатом. Он понял, что надо бежать. И побежал. Взбежав на один из холмов, которыми окружена была больница, Дэн увидел странную картину: несколько человек сошлись в рукопашном бою. Откуда тогда были взрывы, подумал Дэн. Он по-пластунски пополз в самую гущу событий. Форма на людях была не военная. Они были похожи на офисных работников, не поделивших бутерброд в столовой. Но только это были очень сильные офисные работники, настолько сильные, что они запросто швыряли друг друга на несколько метров. Битва была жаркой. Дэн решил не вмешиваться и собирался уже уползти прочь, как увидел брошенный под кустом чемодан. Это был большой черный чемодан, похожий на футляр от аккордеона. Дэн вскочил на ноги и кинулся к нему. Схватив его, он тут же открыл крышку. Голубой свет, вспыхнувший из чемодана, стер с глаз Дэна сначала деревья, потом холмы, а потом и то, что осталось от больницы. Парня засасывало в светящийся водоворот. Дышать стало нечем.

***

Клаус не помнил, как оказался у мусорных баков в какой-то вонючей подворотне. Парень попытался встать на ноги. Тело ломило, кости хрустели, казалось, что организм сопротивляется любому его движению. С головой дела обстояли не лучше: Клаус дотронулся до затылка, а когда поднес руку к свету увидел кровь. Ударился головой. Понятно, откуда пробелы. Как Клаус не напрягал память, чтоб хоть что-то из нее извлечь, все было без толку. Все воспоминания обволакивал густой туман, а если Клаус напрягался сильнее, начиналась мигрень. Невзирая на ломоту и боль во всех частях тела, Клаус встал, опираясь на мусорный бак. И его тут же вырвало. Не полегчало. Когда медиум выровнялся, он почувствовал, будто его голова – бильярдный стол, где какой-то маэстро решил сыграть партию. Он со всей дури лупил по шарам, а они откатывались в лунки, стукались друг об друга и создавали в голове какой-то неестественный звон. В ушах тоже зазвенело. Дышать стало тяжело, будто весь воздух выкачали. Клаус упал на землю. Его била крупная дрожь, бросало то в жар, то в холод, а бильярдный гений загонял в лунки все новые и новые шары, сталкивая их друг с другом. Вскоре грохот стал невыносимым. Это была очередная тусовка, где каждый был либо пьян, либо обдолбан. На шестах крутились изящные девчонки, показывая свои прелести любому, кто заплатит. Когда Клаус ввалился в клуб, охранник его сразу узнал и – заранее – вмазал ему по носу. Клаус не обиделся (потому что знал, за что получил) и, обливаясь кровью, прошел в самый дальний угол, где и нашел Типа, тощего, высокого, дерганного парня. Тип, как обычно, толкал дурь. Клаус подошел к нему и попросил чего-нибудь мощного. Тип вложил ему в руку пакетик с какими-то двумя таблетками, за что потребовал какие-то смешные деньги. Клаус подвоха не заметил, выложил деньги дилеру и поспешил в туалет, чтобы вмазаться. Уже под кайфом Клаус пошел в самую гущу танцпола, где дергался под музыку, параллельно ловя глюки. Призраки заткнулись, Бен не читал моралей, Дейв будто исчез из его воспоминаний. Голова была впервые за долгое время пуста. Тогда медиум, пошарив в карманах, извлек ярко-голубую таблетку, оставшуюся с прошлого раза, и проглотил ее. Еще через некоторое время Клаус снова предпринял поход к Типу, где вновь чем-то закинулся. Парень ощутил счастье. Вернее, его искаженное подобие. Окрыленный давно забытым чувством, он пошел к охраннику (тому самому, что прописал ему люлей в кредит) и начал к нему приставать, как это всегда и бывало. Охранник ударил его еще пару раз, после чего отправил в нокаут. Клаус неудачно приземлился и ударился головой об угол тумбы. Охранник, увидев растекающуюся лужицу темной жидкости, схватил Клауса (благо, тот был легкий, как пушинка) и отнес его к мусорным бакам, где бесцеремонно бросил умирать. Что было дальше - вы знаете. Отходняки часто мучили Клауса, но такого дерьма у него давно не было. Сначала ему казалось, что кто-то стоит над его телом, потом он вроде бы слышал какие-то крики. Затем сверкнула голубая вспышка, показавшаяся Харгривзу очередной галлюцинацией. Он чувствовал жар по всему телу, мышцы непроизвольно сокращались. Он то видел перед собой четко и ясно, то снова впадал в беспамятство. Пару раз ему показалось, что он видит Дейва. - Клаус! – крикнул ему Пятый. Вспышка, снова белый туман, а потом из ниоткуда появилось лицо Бена. Брат глядел с укоризной. - Довел себя, да? Довел. Доволен? Клаус хотел что-то возразить, но провалился в пустоту. Откуда-то появились Эллисон и Лютер. Они стояли в обнимку и наперебой рассказывали Клаусу, как составить завещание. Эллисон советовала своего юриста, который спас ее однажды от больших проблем. Потом снова наступила темнота, из которой вместе с Клаусом вынырнул Диего. Диего без предисловий запустил в брата нож. Острый клинок вонзился в затылок Клауса. Парень упал навзничь. Подняться ему помогла Ваня. Ее белые глаза вперились в брата. Она явно искала что-то, что бы смогло резонировать у нее в голове, какой-то постоянный звук. Но было тихо. И тут Клаус услышал бешеный стук своего загнанного сердца. Оно колотилось о ребра с таким грохотом, что даже глухой бы услышал. Ваня тоже его услышала. Она закрыла глаза и приготовилась впитывать звук. - Нет! – заорал Клаус. – Только не очередной конец света! В этом я точно не выживу! - А ты хочешь? – спросила тень девушки. Того самого того призрака, с которым общался Клаус. Вместо ответа Клаус вытащил из своего затылка нож и вспорол себе грудь. Затем он извлек колотящееся сердце и пару секунд, пока оно не замолчало, слушал, как оно работает. Какой отлаженный механизм придумала природа! Сердце качало кровь еще несколько секунд, прежде чем стукнуло в последний раз. Ваня исчезла, а вместо нее появился Дейв. - Что ты наделал? – закричал он, укладывая его голову себе на колени. Клаус сам испугался того, что сделал. Он попытался засунуть сердце обратно в грудь, но оно больше не двигалось и медленно остывало. Сам Клаус тоже чувствовал, что замерзает. Сначала окоченели ноги. Дейв прижимал Клауса к себе, пытаясь отогреть, и все приговаривал: - Что же ты натворил? Зачем, милый, зачем? Клаус не мог ничего ответить. Он мелко дрожал. Из глаз его катились слезы. - Помнишь, ты обещал мне свое сердце? Клаус едва заметно кивнул. - Так отдай. Последним движением Клауса перед тем, как снова провалиться в пустоту, стала протянутая рука, в которой было зажато его собственное сердце, способное горячо любить.

***

На залитой солнцем каменной мостовой из неоткуда образовалась голубая воронка и выплюнула мужчину в белой футболке и брюках – униформе психиатрической лечебницы. Мужчина вывалился из голубой вспышки и остался лежать на мостовой. Вокруг него начала собираться толпа любопытных. С другого конца улицы донесся топот копыт. Мужчина с трудом поднял голову на звук. Прямо на него несся вороной конь с всадником. На всаднике был плащ, развивавшийся на ветру, словно супергеройский. Когда пациент психиатрии уже приготовился быть растоптанным лошадью, конь остановился. Всадник выпрыгнул из седла и подошел к мужчине на мостовой. И только тут больной заметил, что всадник, да и люди вокруг одеты как-то странно. На мужчинах верхняя одежда с глубоким вырезом, из-под которого виден воротник рубашки, украшенной рюшем. На некоторых из них длинные юбки в крупную складку. Плащи, как у всадника, накинутые на одно плечо, очевидно, были в моде, потому что пациент лечебницы разглядел в толпе зевак как минимум шестерых в таких накидках. Женщины же не отставали от мужчин в разнообразности своих костюмов. Женщины носили пышные платья и юбки, лифы, под которые надевались рубашки с рукавами – бур. Пока парень глазел на собравшихся вокруг него странно одетых людей, всадник не стал с ним церемониться и, схватив за шиворот, рывком поставил на ноги. Он грубо тряхнул его и спросил что-то не на английском. Речь была мелодична, было много носовых звуков, а «р» исходил из гортани. Француз? Заметив, что его не понимают, всадник стал повторять одно единственное слово, обращаясь скорее к толпе собравшихся. - Sorcier! – зашептали в толпе. - Что сорсие? Чего у вас там? – попытался узнать больной. И вдруг в его голове всполохом проблеснула разгадка. Ответ был настолько очевиден, насколько невероятен. Это было, определенно, прошлое. Франция какого-нибудь XVI или XVII века. Все эти костюмы, вычурные платья, сложные прически, кони, каменные мостовые… Это не XX век. Это было намного раньше. - Как ваше имя? – вдруг обратился к парню кто-то из толпы. Говорил он на английском. - Райан, - ответил гость из будущего. – Мое имя – Райан. - Откуда вы? - Из… - парень замялся. Очевидно, что тот чемодан, который он захватил с поля боя как трофей, - машина времени. И, раз он в своем двадцатом веке о путешествиях во времени лишь грезил, в прошлом машину времени тоже еще никто не изобрел. - Из Далласа, - сказал Райан. - Даллас? – переспросил всадник. Он не понимал, о чем идет речь. Тогда переводчик обратился к всаднику. Но тот закричал, замахал руками, в толпе пробежал шепоток. Райан снова услышал это загадочное «сорсие». Всадник подхватил Райана и закинул на своего коня, несмотря на протесты переводчика. Зеваки замахали руками и закричали что-то, сильно похожее на лозунги. Райан безвольно лежал на животе, перегнувшись через седло, и смотрел, как пролетала под копытами лошади мостовая. Народ провожал его громкими криками. Через полчаса лошадь зацокала по бревенчатому настилу. Райан поднял голову. Его везли в огромный каменный замок, как на картинках про Средневековье. Настил оказался подъемным мостом через ров с водой, окружавшей замок. Страж на воротах что-то спросил всадника. Тот вбросил загадочное «сорсие», и его пропустили. Спешившись, всадник схватил Райана за шкирку и чуть ли не пинками ввел в замок. Но вместо парадной лестницы вверх, устланной красным ковром, которая гостеприимно приглашала подняться в главную залу, всадник подтолкнул Райана к неприметной узенькой дубовой двери. За ней оказалась темная и крутая лестница в подвал. Райан не удивился: он несколько лет наблюдался у доктора Блеймфорда и жил при этом в подвале больницы. Спускаясь по лестнице, Райан то ли оступился, то ли всадник его подтолкнул, но парень с жутким грохотом кубарем покатился по ступенькам вниз. Всадник не потрудился проследовать за ним. Растянувшись на полу, Райан услышал, как хлопнула наверху дубовая дверь. Парень осмотрелся. Колено, пострадавшее при падении, ныло. Сам он лежал в луже холодной воды. С потолка капало. Множество звуков, сплетающихся в оркестр, звенели по камням и стучали по воде на полу. Райан заметил шевеление в самом темном углу подвала и пополз туда. Когда глаза немного привыкли к непроглядной темноте, парень увидел в углу девушку в таком же платье, как те женщины на мостовой. Правда, одета она была намного беднее. Ее рыжие волосы были спутаны, на кистях рук были застегнуты кандалы с длинными цепями. Цепи отходили от железных манжетов к толстому крюку, вбитому в стену. - Что происходит? – спросил Райан и тут же вспомнил, что он во Франции, а значит его не поймут. Девушка подняла на него глаза и зашлась в приступе кашля. В подвале было холодно и сыро, а она сидела на полу в тонком платье и босая. Наверняка она простыла. Райан бы с удовольствием одолжил ей куртку, если бы у него самого было хоть что-то кроме униформы психиатрической больницы – штанов и футболки. Девушка все кашляла. Райан чувствовал себя потерянным. Он уже не уверен был, что находится в Аду. Больничные стены, ставшие за прошедшие годы родными, убаюкивали его воображение и не давали беспокоиться о будущем. Что будет завтра? Подъем в восемь утра, завтрак в девять в общей столовой, потом часы индивидуальных приемов, потом групповая терапия, потом на тридцать минут всех разведут по палатам, чтобы успеть наложить обед. Санитары разнесут обед, после которого небуйным пациентам разрешат гулять во внутреннем дворе. Изо дня в день повторялось одно и то же. Завтра будет то же, что было вчера. Персональный Ад с порциями электрошока и безумными соседями. Райан уже не верил, что есть жизнь за стенами больницы. Вернее, он не утруждался об этом думать. Рутина засосала его. Если бы не тот взрыв, разнесший лечебницу, парню бы сделали лоботомию, да, может, не одну. А он бы и не сопротивлялся. А смысл? Завтра ведь будет точно такой же день с точно такими же событиями и людьми, а значит, от приготовленного судьбой не убежать. А девушка тем временем перестала кашлять и толкнула Райана, оторвав того от неприятных мыслей. - Говоришь по-английски? – удивилась она. Райан удивился не меньше. – Я Гвеннит Уэнделин. - Райан, - представился парень. - На тебе чудная одежда, - заметила Гвеннит, оценивающим взглядом рассматривая футболку и брюки. - Что здесь происходит? – пропустив ее замечание мимо ушей, спросил Райан. - А что происходит по-твоему? - По-моему, я в глухом Средневековье и меня собираются казнить. Что значит «сорсие»? Гвеннит засмеялась. Смех ее был хриплым и лающим. Затем она сказала: - И сам ты чудной. «Сорсие» - ведьма. Тебя, как и меня, сожгут через несколько дней на главной площади в честь местного праздника. Райан ужаснулся. Дела обстояли еще хуже, чем он думал. - А тебя тоже обвиняют в колдовстве? – спросил Райан. Гвеннит грустно кивнула, но потом задорно улыбнулась. - Глупцы, - сказала она и снова засмеялась. - Огонь обласкает мои пятки! Райан не понял, к чему это было. Хотя, если ее ноги здесь закоченели, то первые несколько минут огонь действительно будет отогревать ее. Правда, потом поджарит, но чего не сделаешь ради секундного удовольствия, да? - Райан, - обратилась к нему ведьма. – Достань, пожалуйста, на моем бедре мешочек из ишачьей кожи. Он обвязан вокруг ноги. Парень не двинулся с места. Он хотел убедиться, что не ослышался. Да нет, он расслышал все точно. Ишачья кожа, бедро… Она точно хочет, чтобы он это сделал? - Не робей, - подбодрила его Гвеннит. – Достань мешочек. У меня руки скованы. Я все ждала, когда кого-нибудь ко мне бросят, чтобы попросить его об этом одолжении. Тогда Райан повиновался. Он осторожно приподнял подол платья Гвеннит, оголив ее стройные босые ноги. Стараясь не смотреть, Райан скользнул рукой по ноге девушки и, остановившись у бедра, нащупал кожаный мешочек. Он, как и сказала ведьма, был обмотан лентой вокруг ноги. Девушка хрипло смеялась. Райан осторожно потянул за кончик и развязал узел. Мешочек упал. Райан поднял его и вытащил руку из-под юбки сокамерницы. - Развяжи мешочек, - сказала Гвеннит. Райан развязал. – Достань свечу, огниво и багульник. Райан вытряхнул содержимое. На пол выпали крохотный огарок восковой свечи, огниво и несколько пучков трав и соцветий. - Который? Гвеннит дотронулась ногой до нужной травы. - Теперь найди большой камень. Райан обернулся, но ничего подходящего не нашел. Тогда он встал и, прихрамывая, двинулся по периметру подвала, прощупывая стены. Вдруг какой-нибудь камень так и норовил вывалиться из стены? Через несколько минут усердных поисков Райан таки нашел слабое место в кладке. Один довольно большой камень возле крохотного окошка под самым потолком шатался. Райан задергал его из стороны в сторону. Камень нехотя поддавался. Вскоре он с грохотом упал на пол, чуть не придавив ногу Райана. Парень поднял его и показал Гвеннит. - Теперь сбей цепи, - сказала девушка, кивком головы указав на свои руки. - Это опасно, я могу промахнуться, - запротестовал Райан. - Делай то, что я велю! – прохрипела ведьма и закашлялась. Райан поспешил исполнить ее требование. Цепи, державшие руки Гвеннит на весу, были пристегнуты к массивному крюку, вбитому в стену. Райан решил, что сбить крюк будет проще, да и безопаснее для Гвеннит, чем бить по оковам на руках. И он приступил за работу. Спустя несколько оглушительно мощных ударов по крюку и пару промахов крюк поддался и стал падать, потянув за собой цепи и руки Гвеннит. И эта груда железа бы свалилась на девушку, если бы Райан не схватился за крюк. Он осторожно опустил его на пол. Обессилевшие руки Гвеннит были освобождены, но из-за долгого пребывания в подвешенном состоянии затекли, и ведьме пришлось потратить несколько драгоценных минут на их растирание. - Мы наделали много шума, - сказала Гвеннит. – Скоро сюда нагрянут стражники. - Зачем тебе это? – осведомился Райан, указывая на содержимое мешочка, рассыпанное по полу. Гвеннит ничего не ответила и, собрав высыпавшееся добро, поползла к той луже у лестницы, в которой искупался Райан. Она подожгла свечу, и стала жечь над ней багульник. При этом она бормотала что-то неразборчиво, но не на английском и уж тем более не на французском языках. Когда багульник прогорел, подвал окутал одурманивающий запах. Райан закашлялся. Ведьма же будто этого не замечала. Она раскачивалась из стороны в сторону, прикрыв глаза. Это было похоже на транс. Затем Гвеннит раскрыла глаза и уставилась в лужу, продолжая без устали что-то бормотать. Райан тоже всмотрелся в лужу. Он прикрывал нос краем футболки, чтобы не вдыхать вонючую траву. А Гвеннит дышала полной грудью. Кашель отступил. Она уставилась на воду в луже и не моргала. Губы ее неустанно бормотали неизвестные заклинания, багульник вонял. Райан почувствовал, что еще немного, и он задохнется. Но вот свеча погасла, багульник перестал вонять, а Гвеннит упала на спину с закрытыми глазами. Райан хотел было ей помочь, но она сама встала и зашлась в очередном приступе кашля. Откашлявшись, она сказала: - Я видела. Помощь близко. Райан не понял решительно ничего, второй раз за день почувствовав себя глупым. - А ты? Тебя тоже спасут? - С таким кашлем я уже не жилец, - отмахнулась Гвеннит. Не понятно было, завидует она предстоящей долгой жизни Райана, или ей все равно. – Пусть хоть напоследок меня потешат забавным костром. - Да что в этом забавного? – не выдержал Райан. - Я ведьма, Райан, - сказала Гвеннит. – Настоящая. Огонь мне ничего не сделает, если я того не захочу. - Тогда ты можешь вылечить кашель? - Могу. Но для исцеления мне нужны ингредиенты, которых здесь нет. Чтобы выбраться отсюда, мне нужно приручить огонь, а заговоренный амулет с пеплом с меня сняли. Чтобы сделать новый, мне нужен вулканический пепел. Здесь его нет. - Замкнутый круг, - подытожил Райан. Ведьма хмыкнула. - Я прожила долгую жизнь, - сказала она. – Мне следовало умереть еще двести лет назад. А ты ведь не имеешь к магии никакого отношения, верно? Райан кивнул. - Что ж, инквизиторы опять оплошали и схватили простого смертного. Но знаешь, Райан, ты мне нравишься. Я кое-что подарю тебе. Ведьма запустила руку в свои волосы и достала оттуда маленькую брошь. Брошь, хоть и была крохотной, сверкала драгоценными камнями и переливалась всеми цветами радуги. - Амулет? – спросил Райан, недоверчиво косясь на дорогой подарок. - Фамильная драгоценность, - ответила Гвеннит. – Без магических свойств. Райан аккуратно взял брошку в руку. Она была ледяной. Гвеннит улыбнулась. - А на что ты смотрела в луже? – Райан решился задать вопрос, который мучил его все это время. - Ясновидение или гадание по воде. Гвеннит больше не улыбалась. Ей не нравилось разговаривать об этом. И, конечно же, она не стала рассказывать Райану подробности увиденного. Райану даже показалось, что она чего-то недоговаривает. Ведьма облокотилась на холодную стену и прикрыла глаза. Грудь ее неравномерно вздымалась, иногда подрагивая от сдерживаемого кашля. - Расскажи мне про твой дом, - вдруг попросила Гвеннит. - Про дом? Райан задумался. Коротать часы в темном сыром подвале конечно же было лучше под веселый рассказ, но разве можно было назвать веселым рассказ о его жизни? Вряд ли. У него была гомофобная семья, не желавшая принимать сына. Чтобы доказать им свое мужество и свою преданность, парень отправился на войну, записался добровольцем. Потом на войне он встретил Клауса, полюбил его, был тяжело ранен и после длительной реабилитации был направлен на лечение в психиатрическую клинику доктора Блеймфорда. Там его лечили, вернее, пытались лечить. Сначала становилось лучше, но потом все ухудшилось. Воспоминания смешались, он забыл очень многое, в том числе и свое имя. У него было какое-то простое имя… кажется, из четырех букв… Звали его, пожалуй, не Райан и не Дэн, и даже не Мэни. Его имя очень любил произносить Клаус... Клаус наверняка он был убит вскоре после ранения Райана. Бедный, милый Клаус! А Гвеннит тем временем терпеливо ждала обещанный рассказ. Она видела, что Райана что-то гнетет, но совершенно не хотела стать его психотерапевтом. Она никогда ни к кому не лезла в душу и начинать не собиралась. Наконец Райан приступил к рассказу. Он выуживал из своей поврежденной памяти все, что только мог вспомнить. Он рассказывал про ранние годы в Техасе, про переезд в Даллас, про дядю и других родственников, про войну, словом, про все, что только мог припомнить. Рассказ получался сбивчивым, немного нелогичным, но искренним и интересным. Гвеннит понравилось. Вдруг заскрипела наверху дубовая дверь, послышались шум и какие-то голоса. Двое мужчин вели о чем-то жаркий спор. - Это за тобой, - сказала Гвеннит. Райан вспомнил, как за ним приходили санитары, чтобы вести его на электрошок. Путь до кабинета врача сопровождался спорами и громкими разговорами. Во флэшбэке разговор двух мужчин стал спором санитаров, за которым последует неминуемая боль от электричества. Райану стало страшно. И он, конечно же, забыл, что здесь нет электричества. Он вскочил на ноги и бросился от Гвеннит в тот темный угол, где она сама недавно была прикована цепями. Райан забился туда и задрожал, как осиновый лист. Шум на лестнице стал приближаться. Вскоре в подвал спустился стражник в блестящих доспехах. Он без слов взял Райана под руки и, несмотря на его сопротивление, вывел из темницы. Гвеннит не двинулась с места и не предприняла никаких попыток выбраться из подвала. Уже поднимаясь по лестнице, Райан кинул на нее виноватый взгляд. Ведьма зашлась жутким кашлем. Когда дубовая дверь захлопнулась, кашель смолк. В холле играла музыка. На ступеньках парадной лестницы было полно людей, разодетых в самые роскошные наряды, какие только доводилось видеть Райану. Видимо, парня собирались сжечь как колдуна сейчас. Сегодня. Даже раньше, чем Гвеннит. Но стражник так и остался стоять возле дубовой двери в подвал. Он никуда не повел Райана. На секунду парню даже показалось, что он свободен. На секунду. В следующий миг перед ним появился невысокий полный мужчина. Его лоснящееся лицо показалось Райану смутно знакомым, хотя с чего бы, - их разделяли века. И тут парня осенило: это же тот переводчик, который говорил с ним на мостовой. Точно он. Между тем, этот средневековый мужчина пришел в замок именно за тем, чтобы навестить Райана. Он изучающе осматривал его с головы до ног. Одежда гостя из будущего, его манеры, речь, голубая вспышка света и приземление посреди мостовой не давали этому господину покоя. Он хотел разобраться. И пришел сюда для этого. - Огустус Флоссбер, - представился мужчина. – А вы, как я знаю, господин Райан Далласский. Приличный же путь вы проделали, где бы этот Даллас ни был. Райан не знал, что на это ответить, а потому просто молчал. Он все ждал, когда его поведут на костер. Этот Огустус, похоже, всем тут заправлял. Обычно все злодеи толкают речь прежде, чем убить жертву. Сейчас он обвинит парня в колдовстве, и никто уже не спасет его от адского пламени. - Я полагаю, я вас не заинтересовал, - сказал Огустус, внимательно наблюдая за реакцией Райана. – Возможно, вас смущает эта обстановка. Что ж, проследуем к повозке, где я подробно вам все объясню. Не веря своему чудесному спасению, Райан пошел за Огустусом. У него было очень много вопросов, на которые он надеялся получить ответы. К тому же, ему нужен был его чемодан. Несомненно, чемодан – это путь домой. Машина времени, которой, к сожалению, Райан пользоваться не умел. Нужно его найти, пока кто-то из местных не перенесся в его время и все не испортил. Повозка Огустуса действительно стояла у ворот. Гнедые кони, запряженные в нее, в нетерпении били копытами. Когда мужчины устроились, повозка тронулась с места. - Вероятно, вы задаетесь сейчас вопросом, отчего вы не украшаете большой костер на площади. Что ж, я объясню. Вас обвиняли в колдовстве, но я обмолвился словечком, что вы – мой подмастерье, а это необъяснимое явление на мостовой – лишь фокус. - Вы ждете от меня спасибо? – удивился Райан. – Ну, безусловно, я рад, что вы большая шишка и спасли меня от огня, но в подвале осталась Гвеннит Уэнделин! Ее тоже обвиняют в колдовстве. Почему бы нам не повернуть назад и не спасти и ее? - Всех спасти нельзя, - Огустус примирительно развел руками. - Кому-то придется украшать костер. Почему бы этим кем-то не стать мисс Уэнделин? - Тогда можем мы кое-что сделать для нее? - Конечно, дорогой друг со странной речью. Что мы можем сделать для ведьмы? - Мне нужен вулканический пепел. - Что, простите? – ужаснулся Огустус. – Нет, это определенно невозможно. Расскажите мне лучше кто вы на самом деле. Райан смерил Огустуса недоверчивым взглядом. - Вы уверены? - Разумеется. - Я из будущего, - Райан бросился с места в карьер. Он сказал это так гордо, как только мог. Он уверен был, что ему не поверят, а потому с легкостью сказал правду. - С помощью машины времени я переместился сюда. Меня обвинили в колдовстве и чуть не сожгли, ну а сам я сбежал из больницы, даже не переодевшись. Вот кто я. - Феноменально! – воскликнул Огустус и даже зааплодировал. – Вы прибыли сюда с важным поручением? - Что? Нет! - Значит, на каникулы? В будущем принято ездить на каникулы в прошлое? - Нет! Что за бред? - А жаль, - сказал Огустус. Выглядел он разочарованно. – Не думай, мой драгоценный гость из будущего, что я над вами насмехаюсь. Наоборот. Я в восторге, чего добились потомки! Они превзошли все мои прогнозы, но так даже лучше! Я, к слову, вас понимаю. Сам я алхимик. И, как вы изволили выразиться, большая шишка, что бы это ни значило. К моему мнению прислушиваются, а мои опыты уважают. И мне нужен тот, кто донесет мои знания до потомков. Гонец, если угодно. Вы! Огустус похлопал Райана по плечу. - Надолго вы к нам? Этот разговор напомнил Райану типичную прогулку в психбольнице. Не хватало только Карен с Билли и еще парочки чокнутых. Но Огустус, кем бы он ни был, мог помочь. Он знал этот век, он жил здесь. Он мог помочь с поисками чемодана и вулканического пепла для Гвеннит. Райан все-таки хотел спасти Гвеннит. Пусть бы даже это стало самой большой ошибкой в его жизни. - Надолго ли я к вам? - переспросил он. – Меня вообще здесь быть не должно. Я попал сюда по ошибке, а чтобы вернуться, мне нужен мой чемодан. - Чемодан? – удивился Огустус. Он явно не понял, о чем только что сказал Райан. – Доселе не видывал я такой вещи. Что это? - Тот черный сундук, с которым я упал на мостовую, - пояснил Райан. – Но не отвлекайтесь. Где он? Что с ним стало после того, как меня забрал всадник? - Я не проследил, - ответит Огустус. – Этот чемо…дан – это времяворот? - Машина времени, - повторил Райан. - Точно. Для путешествий во времени. Колесо въехало в яму, и повозку тряхнуло. Райан обо что-то больно стукнулся. Это рассмешило Огустуса. - Право, мы почти приехали, друг мой. Потерпите еще немного. Затем Огустус откинулся назад и прикрыл глаза. Кажется, задремал. А Райан, посматривая на проплывающих мимо людей, задавался вопросом, отчего он все еще здесь, едет с этим человеком в неизвестном направлении, возможно, отдаляясь от чемодана. Райан запросто мог спрыгнуть, Огустус бы даже этого не заметил. Неожиданно господин Флоссбер открыл глаза и с приятной улыбкой оповестил спутника о том, что они приехали. Повозка остановилась у двухэтажного большого дома с колоннами и декоративными башенками на крыше. Дом был роскошный. Алхимик определенно не нуждался в средствах. Райан нерешительно спрыгнул на землю. Огустус подошел к дверям и открыл их перед гостем, приглашая войти первым.