Два путешествия во времени, чтобы спасти жизнь

Клауса выписали. Он провалялся в больнице почти месяц, после чего был отправлен домой с внушительным списком рекомендаций. Из больницы его забирал Диего. Он был, как всегда, неразговорчив. Его голова была чем-то занята, да, видимо, чем-то столь важным, что было не до брата. Впрочем, Клаус не сильно переживал. За долгое пребывание в одиночной палате он сдружился с той девушкой-самоубийцей по имени Эмили. Она больше не отходила от Клауса и не вставала в очередь на тот свет. Она знала, что это все равно бесполезно: рано или поздно Клаус позовёт её, вновь отодвинув её очередь. Так зачем тогда вообще было пытаться? Эмили оказалась довольно депрессивной, почти все её слова были окрашены в чёрный цвет. И, в противоположность Клаусу, она всегда грустила, заражая его своей меланхолией. Вот и теперь, устроившись на заднем сидении машины, Клаус не горел желанием разговорить брата. Ему хватало общества Эмили, о котором Диего, конечно же, не знал. Эмили сидела рядом с медиумом, положив ему голову на плечо, и мурлыкала какую-то грустную песню. - Что поешь? - спросил Клаус в вполголоса, чтобы не помешать Диего думать (ведь если он не занят каким-то важным мыслительным процессом, то это бы значило, что он игнорирует общество брата). - Эту песню пела мне мама перед сном. Она всегда меня отвлекает от переживаний, - ответила Эмили со вздохом. - И о чем же ты переживаешь? - Ну… обо всем сразу и ни о чем конкретно. Какая была трава при жизни зеленая и мягкая, а как она пахла после покоса! А теперь что? Ни запахов, ни ощущений. Мне иногда кажется, что я уже в Аду, а ты, Клаус, - моя персональная пытка. - Это почему же? - обиделся Клаус. - Да потому что ты не даёшь мне попасть на тот свет и мучаешь постоянными напоминаниями о прелестях жизни. - Извини, - пожал плечами Клаус. - Да все нормально, - отозвалась Эмили и снова замурлыкала. - Кстати, а сама-то ты хочешь на тот свет? - поинтересовался Клаус. Он вспомнил, что так и не удосужился спросить об этом Бена, когда была такая возможность. Теперь же её нельзя было упустить. - Честно? - Эмили повернула голову так, что она устроилась у Клауса во впадинке между ключицей и шеей. - Я и сама теперь не знаю. Я ушла из этой жизни за любимым, а теперь я познакомилась с тобой и нам хорошо вместе, но я многого лишилась, а с Яном даже не увиделась… С другой стороны, все, что ни делается, все к лучшему. Вряд ли мы бы встретились с тобой. После смерти Яна я была раздавлена и единственным выходом считала смерть. - А теперь? - И теперь я тоже так считаю, но все же сомневаюсь. А ты мне сам скажи лучше, как ты живешь без Дейва? Клаус закусил уголок губы, подавив всхлип. Мысли о Дейве по-прежнему причиняли боль. - Мне одиноко, - наконец сказал Клаус. - Я чувствую себя загнанным в угол. Моя жизнь потеряла всякий смысл. - Понимаю, - вздохнула Эмили. - Что бы там не говорили, а смерть все переживают одинаково. Ну а все же. Как тебе эта часть твоей жизни? - Тоскливо, уныло. Давай, может, сменим тему? - Да я не против! - воскликнула Эмили и отстранилась от Клауса. - Мне просто интересно, почему ты ещё жив. Вероятно, Эмили не подумала, прежде чем сказала это, а вот Клаус задумался. Он стал припоминать все, что случилось с ним после того, как он вернулся из прошлого. Хейзел и Ча-Ча; несколько апокалипсисов, причиной которых стала Ваня; вечные драки и потери… Тьма. Единственным лучиком света было то время, когда он заправлял сектой, делал то, что хотел и когда хотел. А в остальном… - Я не знаю ответа на твой вопрос, Эмили, - признался Клаус после недолгого молчания. - Разве можно объединить в одном предложении множество причин, по которым я просыпаюсь по утрам? Наша семья, наркотики, та же самая скошенная трава… да в конце концов, я боюсь! - Клаус шмыгнул носом. - Боюсь того, что будет потом. Эмили выслушала его, кивая головой. Она поняла четко и ясно, что Клаус боится умирать и не хочет расставаться со всеми благами цивилизации, к которым он привык. А страх - главная причина. И только Эмили собиралась сказать парню, что жизнь без Яна её пугает гораздо больше, чем смерть, как Диего развернулся к Клаусу и, забив на дорогу, спросил: - Ну что? И это «ну что» получилось таким многозначительным, что Клаус не выдержал и расхохотался, сняв напряжение, возникшее между ними. Диего тоже улыбнулся. Он развернулся обратно к дороге и теперь посматривал на Клауса в зеркало заднего вида. - Как ты вообще? - перефразировал он. - Смотря о чем ты спрашиваешь, - отозвался Клаус. - Морально не очень, физически ещё хуже. - Ну, это твое нормальное состояние! - пожал плечами Диего. - Мне Пятый рассказал, из-за чего все произошло. Я, конечно, не эксперт в области мертвых, но, думаю, мне есть что тебе рассказать. Помнишь Петч? Клаус закивал головой. Конечно, он помнил детектива Петч, с которой у Диего был роман. Её убила Ча-Ча. - Так вот, - продолжил Диего. - Мне было больно терять ее так же, как и тебе было больно терять Дейва. Но я утопил своё горе в работе: я много дрался и тренировался. К тому же, потом был апокалипсис, что тоже, знаешь ли, отвлекало. Тебе нужно найти то, что будет тебя занимать, понимаешь? - Типа хобби? - уточнил Клаус. - Типа того, - согласился Диего. Эмили фыркнула. - Чего ты фыркаешь? - спросил её Клаус. - Я не фыркаю, - сказал Диего. - Да я не тебе! - отмахнулся медиум. - Так что за недовольство, Эмили? Эмили закатила глаза, но все-таки ответила: - Хобби - это на пару раз. Потом что-то снова напомнит тебе о самой большой утрате в твоей жизни. - И что ты предлагаешь? Умереть? - Этого я точно не предлагаю, - пробормотал Диего. - У меня нет ответа, - сказала Эмили. - Знала бы я, как справиться с болью и остаться живой, не резала бы себе вены. - А сейчас ты что-то чувствуешь? Эмили отрицательно помотала головой. Клаус кивнул и обратился к Диего: - Так что ты говорил про хобби? - Я смотрю, твоя подружка против моего совета, - заметил он. - И не только она, - признался Клаус, чьё лицо приняло самое безобидное из всех возможных выражений. - Я, как ты помнишь, вижу мёртвых. И, как бы я не отвлекался, ничего, кроме наркотиков, не помогает. - То есть мертвые вообще тебя не оставляют? - ужаснулся Диего. - Ну как сказать… - задумчиво произнёс Клаус. - Иногда, когда я концентрируюсь, я могу их утихомирить, но… - … Это бывает редко, - закончил за брата Диего. - Ясно. Значит, мой совет тебе не поможет. Клаус отрицательно помотал головой. До дома братья доехали в полном молчании. Эмили тоже не сказала ни слова. Машина притормозила возле особняка Харгривзов. Диего вышел первым и помог вылезти брату. Затем он достал его вещи из багажника и отнёс в дом. Клаус двинулся следом. Как только номер Четыре перешагнул порог, на него сразу же накинулись Ваня и Эллисон. Они душили его в объятиях и не давали пройти. Клаус оставил тщетные попытки вырваться. Когда же сестры его отпустили, он заметил, что больше его никто не встречает. На душе немного полегчало от осознания того, что Лютер не зажмет его в своих огромных ручищах. Да и к тому же Клаус знал, что все Харгривзы будут говорить ему примерно одно и то же, а слушать это по сотому разу не хотелось. Потому-то медиум не расстроился, увидев всего двух человек - своих сестер. Они много плакали и мало читали нотации. - Мы так рады, что все обошлось! - сказала Ваня. Эллисон согласно закивала головой: - Больше не пугай нас так! - Не буду, - заверил сестёр Клаус. - Мы тебе, конечно, верим, - заметила Эллисон, а Клаус почувствовал, что сейчас последует весомое «но» и наложит на его жизнь определённые ограничения. - Но больше доверять не можем. Ты всегда сам решал, как тебе жить, что принимать и в каких количествах. Ты большой мальчик и сам справлялся со своими проблемами. Однако в свете последних событий мы собрали семейный совет… Клаус позволил себе фыркнуть. - И не фыркай! - Прикрикнула на брата Эллисон. - Это ради твоего же блага! В общем, против ты или за, но мы будет за тобой присматривать. Сегодня очередь Диего и он глаз с тебя не спустит! - Ладно - ладно! - Клаус поднял руки вверх, как будто сдавался. - Ваша взяла. Диего будет моей няней. - Ты не оставил нам другого выбора, - произнесла Ваня. Она явно верила в свои слова. Клаус возвёл глаза к небу, но смолчал. - Могу я пойти к себе, господин надзиратель? - обратился Клаус к брату, который успел сходить наверх и отнести вещи. - Пошли! - разрешил Диего и встал на ноги. Клаус поплёлся следом на второй этаж. Оказавшись в своей комнате и избавившись от Диего, Клаус тут же упал на свою кровать и зарылся лицом в подушки. Его постельное белье пахло по-особому, по-домашнему, а не больницей. А дома и стены лечат. Вернее, то, что находится рядом с ними. Возле окна на стене висела картина, в раме которой Клаус оставлял заначку. Вдоволь повалявшись на кровати, он снял со стены картину. К его ужасу сзади не оказалось маленького пакетика с порошком, который он тщательно берег для особого случая. Тогда Клаус кинулся обшаривать другие тайники, но и там не обнаружил ничего, кроме пыли. Разозлённый медиум выскочил из комнаты и, сбежав по лестнице на первый этаж, застал Эллисон за приготовлением смузи. - Какого дьявола? - возмутился Клаус, размахивая картиной, за которой он хранил наркотики. - Где моя заначка? - Клаус, дорогой, ты же слышал, что мы сказали! Мы обыскали твою комнату и нашли там довольно много тайников. - Куда вы дели содержимое? - Клаус… Пойми меня правильно: я тебе желаю только добра. Не будет наркотиков, не будет передоза. Логично? - Тогда виски. Где у нас виски? - Клаус окинул взглядом кухню и, к величайшему своему сожалению, в стеклянном ящичке, где всегда стоял алкоголь, обнаружил только пустые графины. - Сухой закон! - отрезала Эллисон. - Ты же знаешь, что врач против запивания таблеток алкоголем. - Тогда я пойду в магазин. - Никуда ты не пойдёшь. Прости, Клаус! Это был голос Диего. Оказалось, он все время был здесь и слышал все, что говорил братец. Клаус зарычал и, развернувшись, ушёл к себе. - Думаешь, это сработает? - с сомнением в голосе спросила Эллисон. - Конечно не сработает, - фыркнул Диего. - Насильно даже лошадь не заставишь пить, а уж наркомана оставить без дозы - фатальная ошибка. - Что же делать? - захныкала Эллисон. - Знал бы я! - отозвался Диего. - Вся надежда на Пятого. Вдруг он что-то придумает. - Будем надеяться. Они замолчали. Весь оставшийся день Клаус просидел в своей комнате, то швыряясь вещами, то подолгу лежа на полу, уставившись в потолок. Фаза буйства сменялась апатией. То Клаус громил комнату, то безразлично смотрел в стену, то орал на призраков, то плакался им в жилетки. Наконец Эмили это надоело. Сначала она, конечно, надеялась развлечь Клауса беседой, но, когда поняла, что это не сработает, оставила всякие попытки и просто замолчала, пристроившись на подоконнике. Она видела и ярость медиума, и депрессию, слышала все его разговоры с другими призраками, но ничего не предпринимала. Но и ее терпение оказалось не безграничным. Она устала и, дождавшись, когда Клаус впадет в депрессивную фазу, прилегла рядом с ним на пол и произнесла: - Ты же в курсе, что теперь тебе вряд ли разрешат хоть раз принять наркоту или напиться? Клаус молчал. Он все так же смотрел в потолок невидящим взглядом. Тогда Эмили продолжила: - Помнится, одной из причин оставаться на земле была наркота. Что теперь? - Теперь я буду вечно выслушивать нытье призраков. Их голоса никогда не заткнутся! - Хреново! - заметила Эмили и попыталась погладить Клауса по плечу. Ее рука прошла сквозь него. Эмили погрустнела. - Знаешь, а я ведь вот сейчас лежу рядом с тобой, и у меня всего два варианта. Я могу пойти на свет, а могу остаться тут, чтобы изо дня в день смотреть на то, как ты гробишь то, что я у себя отняла. - И? - Но у тебя выбор больше. Значительно. Ты можешь умереть, как я, и пойти на свет вместе со мной. Я могла бы тебя познакомить с Яном, а ты меня с Дейвом. - А второй вариант? - уныло произнес Клаус. - А второй вариант - взять себя в руки и начать жизнь с чистого листа, оставив прошлое в прошлом. Тебе не обязательно нести этот груз на своих плечах. Просто прости всех, кто помешал тебе стать счастливым (в том числе и себя), и живи дальше. - Да не могу я! - заныл Клаус, ворочаясь то вправо, то влево, будто не зная, куда себя деть. - Я вижу мертвых, слышу их голоса. Только с наркотой у меня получается их заглушить. А если мне наркоту нельзя, то они вечно будут нудеть у меня в голове, а значит напоминать о Дейве, которого я почему-то не могу вызвать, как и своего отца долгое время призвать не мог. Ну, допустим, я справлюсь с призраками. А дальше что? Идти вперед и, оставив прошлое в прошлом, начать жить самостоятельно? Значит, мне придется уйти отсюда, потому что это место мне тоже о многом напоминает. Слушай, Эмили: я - это я. Я такой, какой уж есть и не смогу измениться. - Уверен? - Как и в том, что ты мертва. Да, черт возьми, уверен! Эмили встала с пола и прошлась по комнате. Ей было искренне жаль Клауса, но все ее попытки помочь ему ни к чему не приводили. Все ее советы на Клауса не действовали, потому что он, блин, видит мертвых. Слушая медиума, Эмили все больше и больше разочаровывалась в правильности своего решения покончить жизнь самоубийством. Тогда она была подавлена и убита горем, но все то, что она говорила сейчас Клаусу, она могла сказать и себе. Может быть, это помогло бы ей справиться с потерей. Может, она прожила бы долгую жизнь, может, еще бы раз влюбилась, почувствовала бы запах скошенной травы, полетела бы в Австралию, занялась бы йогой, словом, начала бы жизнь с чистого листа. Эмили было больно смотреть на то, как Клаус разрушает самое ценное, что у него есть, - свою жизнь. И девушке стало так досадно, что вся жалость к Клаусу мигом пропала. Она вдруг разозлилась. И в голове ее созрел план. Все, что ей нужно - помочь Клаусу избавиться от страданий. И если хорошим способом их вряд ли можно прекратить, то всегда есть второй способ, тот, который избрала она сама. Посмотрев на Клауса, без движения лежавшего на полу, она недобро сощурилась. - Клаус, - сказала Эмили. - А помнишь ты сказал, что боишься умирать? - Ну? - Так вот: жизнь без Яна для меня была намного страшнее смерти. Клаус приподнялся на локтях и посмотрел на Эмили. - А это больно? - Что? - Умирать. - Почти так же, как засыпать. - И тебе совсем не жалко было уйти из жизни? - Я же тебе уже сказала: смысл моей жизни в Яне, а он ушел. Мне надо последовать за ним. Клаус ничего не ответил и улегся обратно на пол. Эмили поджала губу. Видимо, страх медиума перед смертью настолько велик, что ее план провалился. И вдруг Клаус тихо сказал: - Я скоро приду. Он поднялся с пола и вышел из комнаты. Эмили проводила его удивленным взглядом. Она подумала, что он пошел клянчить наркоту у Эллисон. Но Эмили ошиблась. Клаус не стал спускаться вниз по лестнице, а, пройдя немного дальше по коридору, постучал в дверь к Диего. Брат был сильно удивлен появлению Клауса на своем пороге. Да медиум и сам был, признаться, удивлен. Он сам от себя не ожидал, что придет сюда. Гораздо логичнее было пойти вниз и попытаться проскользнуть на улицу. Но ноги сами принесли его к брату. - Чего приперся? - пробурчал Диего, неохотно пропуская брата внутрь. - Мне скучно, - отозвался Клаус. Он прошел к кровати Диего и, не дав хозяину комнаты возразить, разлегся на ней. - Покажи мне свои ножи. Глаза Диего медленно поползли на лоб. - Ты здоров? - обеспокоенно спросил он. - Может, тебе врача позвать? - Не надо, - отмахнулся Клаус и даже изобразил улыбку. - Мне же надо чем-то заняться. Комнату свою я уже разгромил, так что делать мне определенно нечего. Разве только попытаться сбежать за дозой. - Не надо пытаться. Я ж тебя поймаю и побью, - поспешил заверить его Диего. - Ладно, сейчас покажу ножи. Хотя ты сегодня очень странный. Диего подошел к шкафу и открыл его. Среди множества рубашек и брюк, висевших на вешалках, затесалась парочка супергеройских костюмов. Клаус это заметил и захихикал. Диего не обратил внимание. Он раздвинул вешалки с рубашками и достал из самого дальнего угла скрытую до этого коробку. Там номер Два хранил свои ножи. Открыв ее, Диего извлек два саквояжа цвета акации и, расстегнув их, поставил перед Клаусом. - Здесь у меня облегченные ножи для метания, - сказал Диего, кивнув на первый саквояж, что был немного больше по размеру и значительно потрепаннее. - А здесь ножи для ближнего боя. - Покажи, - попросил Клаус. Диего не заставил его себя упрашивать. Он всегда любил тему ножей и с большой охотой был готов рассказывать каждому об их свойствах, материалах и функциях. Обычно его никто не слушал, а тут Клаус сам пришел с этой целью. Диего был вне себя от радости, хоть и порядком озадачен. - Что ж, - продолжил он, извлекая из саквояжа тонкий нож без рукоятки. Он представлял из себя обычное лезвие. - Это - мой любимчик. Привез из Перу. Он идеально сбалансирован, легкий и маневренный, могу метнуть его на сотню метров и попасть в десятку. Это особая сталь, идеально подходящая для подобных изделий. Из нее же, кажется, делают сюрикены. Но эти японские игрушки - ерунда по сравнению с этим красавчиком. - Можно подержать? - спросил Клаус. - Конечно. Клаус осторожно взял холодное лезвие и осмотрел. Нет, слишком тонкое и легкое, к тому же без рукоятки, а значит, его будет неудобно держать. Насладившись ножичком, Клаус положил его на кровать рядом с саквояжем и потребовал от брата продолжать. Тогда Диего достал следующий нож. Он был заострен с обоих концов и утяжелен, чтобы наносить больший урон. За этим ножом последовал другой, и еще один, и еще один. Ножи были самые разные. Такие, которые Клаус иногда видел в руках своего брата, и такие, которые он раньше не встречал. Был даже какой-то изогнутый нож - бумеранг, но, видимо, Диего им редко пользовался, потому что лежал он на самом дне саквояжа. Когда же содержимое первой сумки было выгружено на кровать и подробно описано, Диего приступил к следующему саквояжу с ножами для ближнего боя. - Этот, - сказал Диего Клаусу, протягивая тому изогнутый нож. - Причиняет много боли даже с первого удара, а вот этот - прямой и острый - кинжал, который я привез из Индии. Клаус терял терпение. Ему надоело притворяться, что тема оружия ему интересна, но, так как он пока не нашел идеального ножа, он продолжал рассматривать сокровища Диего. А тот и рад был стараться. Отбросив всякую осторожность, он с жаром рассказывал Клаусу о каждом стальном товарище, которого доставал из саквояжа, и описывал жаркие кровавые битвы, в которых с ним участвовал. Но вот, наконец, Диего извлек небольшой прямой нож, одна сторона лезвия которого была тоньше другой. Нож парень назвал “охотничьим” и особенно в подробности вдаваться не стал, довольно быстро отложив его к остальным на диван. - За каждым клинком нужен особый уход. Их надо регулярно затачивать и, как ты понял, хранить в определенных условиях, чтобы не допустить появления ржавчины… Пока Диего увлеченно говорил, то копаясь в саквояже, то почти что тыкая ножами в брата, Клаус положил ладонь на приглянувшийся охотничий нож и начал медленно пододвигать его к себе. Когда Диего достал нож - бабочку и начал рассказывать, что это самый удобный вариант для повседневного ношения, Клаус придвинул нож достаточно близко к себе и сел на него. Потом он подался вперед и нож оказался у него за спиной. Затем он завел руку назад и, как будто поправляя штаны, запрятал клинок в брюки, прижав к спине ремнем. Лезвие обдало кожу холодом, но Клаус не подал виду. Он, как ни в чем не бывало, дослушал лекцию об оружии и вызвался помочь убрать ножи по саквояжам. Диего, чью бдительность Клаусу удалось усыпить, ничего не заподозрил. И, конечно же, он не заметил пропажу не самого своего любимого ножа из не самого любимого саквояжа. Клаус же поблагодарил брата за интересный рассказ и вернулся к себе в комнату. Эмили на месте не оказалось. - Может, это и к лучшему, - пробормотал Клаус и достал нож. Медиум неуверенно покрутил его в руках. Лезвие сверкнуло стальным блеском, отразив свет от люстры. Клаус четко понимал, что собирается сделать, и сам до конца не верил, что правда решится на такое. Слова Эмили предоставили ему пищу для размышлений. А несколько недель в клинике наедине с призраком - самоубийцей не прошли даром: Клаус многое переосмыслил, а теперь, убедившись в готовности сестер и братьев любой ценой уберечь его от наркотиков, принял решение. Его полная ужасов и разочарований жизнь была кончена. Он, конечно, знал, что будет безумно скучать по каждому, кто встречался ему на его пути (даже по своим сектантам из прошлого), но, с другой стороны, если верить в загробную жизнь, то они еще встретятся. Да, точно встретятся, а если и нет, то Клаус достаточно настрадался. Пора было и отдохнуть. Он еще раз осмотрел нож. Идеально чистый, как и все оружие Диего, но не самый любимый. Этот клинок явно долго лежал без дела, а Диего сам сказал, что у каждого ножа свое предназначение. Что ж, видимо, предназначение этого ножа - вспороть Клаусу вены. Мысль о самоубийстве все еще пугала медиума, но уже не казалась глупой. Ему было страшно, но одновременно с тем спокойно. Он все решил. Раздумывая о смерти, Клаус нечаянно вызвал Эмили. Она материализовалась посередине комнаты. Ей хватило всего одного взгляда на нож в руках Клауса, чтобы понять, что он затеял. Не то, чтобы она была сильно рада. Нет. Но она чувствовала, что помогла. Да, многие ее бы осудили, но она подтолкнула Клауса к такому решению. - Мне страшно, - признался медиум, заметив обеспокоенный взгляд Эмили. - Не бойся. Я буду с тобой до самого конца. Клаус благодарно ей кивнул.