yours truly, jihoon

— Какой у тебя сейчас урок? — спрашивает Сунен, когда они прогуливаются от музыкального корпуса. У них обоих еще одно занятие впереди, и Джихун думает, что если они и собираются обсудить произошедшее — то только после учебы.  — Математика, — едва слышно бормочет Джихун, но Сунен все равно его слышит.  — Хорошо, я провожу тебя, — их ладони все еще сомкнуты вместе, и Джихун вяло думает, следует ли ему выдернуть руку. — Все наверняка слышали трансляцию из рубки Джонхана, — напоминает ему Сунен, словно ощущая джихунов взгляд на их переплетенных пальцах. — Нам нужно сделать все это хотя бы чуть-чуть правдоподобным. Что именно им предстоит сделать правдоподобным? Каким образом два человека, которые едва ли говорили друг с другом последние два года, должны притворяться, что теперь между ними что-то есть? Он тащится чуть позади Сунена, имея обзор на его крепкую спину и их ладони. И несмотря на все переживания, которые рождает в нем эта ситуация, стоит признать, что с Суненом гораздо легче выдерживать чужие взгляды, обращенные на них.  — У меня сейчас современная хореография, — говорит Сунен, когда они останавливаются перед дверью класса Джихуна. Другие ученики в коридоре пожирают их глазами, поэтому Сунен кивает им с доброжелательной улыбкой и наклоняется к Джихуну, чтобы прошептать ему на ухо. — Мне нужно будет немного времени, чтобы заскочить в душ и переодеться, так что подожди меня у машины на парковке. Нам нужно обсудить все это. Джихун послушно кивает, потому что разумеется они должны об этом поговорить. Его мозг все еще функционирует в состоянии короткого замыкания, когда он вспоминает, во что же они втянулись. И о жестоких словах Джонхана. И об обиженном щенячьем взгляде Сынчоля, когда Джихун оттолкнул его. Его выдергивает из мыслей, когда Сунен тянется, чтобы коснуться его лба крохотным прикосновением губ.  — Не переживай ни о чем. Увидимся через час? Это все, что он говорит, а затем торопливо убегает, чтобы успеть на свой урок, оставляя Джихуна в окружении нескольких десятков шокированных людей, с горящим ощущением от поцелуя. Без Сунена Джихун чувствует себя в сто раз уязвимее, а люди начинают пялиться в сто раз сильнее — особенно после этого жеста внимания — Джихун торопливо прячется в классе, надеясь, что это поможет. Не помогает. В закрытом пространстве чужое пристальное внимание становится еще очевиднее.  — Так это правда… о вас с Суненом? — оборачивается к нему девчонка с нижнего ряда, стоит ему опуститься на стул. Джихун даже имени ее не знает.  — Эм… — мычит он и неловко прочищает горло. — Ну… да?  — А как же Сынчоль? — любопытно влезает в разговор ее соседка. Джихун поджимает губы:  — А при чем тут Сынчоль? Девчонки обмениваются взглядами:  — Ну, разве он тебе не нравился?  — Разве это похоже на твое дело? — огрызается Джихун в ответ, и одна из девчонок возмущенно втягивает воздух.  — О боже! Он тебе все еще нравится! — говорит она.  — Неудивительно, что Джонхан хочет твоей смерти! — говорит вторая.  — Я не говорил ничего подобного! — Джихун повышает голос почти до крика. Ученики вокруг притихают, и он осознает, что теперь-то все точно прислушиваются к их разговору. Блять. Вернуться бы неделей в прошлое, когда никто не совал нос в его личную жизнь! Да неделю у него даже не было никакой личной жизни. Он хочет обратно. Джихун наклоняется к девчонкам, понижая тон:  — Мне не нравится, Сынчоль, — говорит он с нажимом, чтобы добавить, — мне нравится Сунен. В последний раз Джихун произносил эти слова вслух в конце первого года старшей школы, когда пришло осознание, что мучиться от бессонницы, думая о своем лучшем друге — это не нормально. Странно, снова слышать это от себя. Несколько секунд его буравят расчетливыми, прищуренными взглядами, а затем в кабинет влетает Джун, и Джихун едва удерживается, чтобы не вскочить с места, проорав «Я спасен!» Джихун действительно приподнимается и пригласительно машет ему рукой, пока Джун подозрительно пробирается к своему месту.  — И что с лицом? — спрашивает он, садясь. Джихун моргает:  — А что с лицом?  — Вот это вот твое счастливое лицо, — объясняет Джун, указывая на Джихуна. — Я не думал, что ты придешь.  — Как я мог, после того, как мы старательно работали над домашкой? — спрашивает он с намеком на улыбку, и Джун хмурится.  — Погоди, теперь серьезно, — обеспокоено говорит Джун, полностью поворачиваясь к нему. — Ты меня пугаешь. Ты точно в порядке? Теперь хмурится уже Джихун.  — Я в норме. Почему ты спрашиваешь?  — Почему? — возмущенно вторит Джун и продолжает тише. — После того, что случилось на радио, я вообще удивлен, что ты появился в классе. Джихун морщится в ответ.  — Если уж я так долго продержался, смогу и завершить этот дерьмовый день. Джуна это мало убеждает:  — Джихун, — он кладет ладонь на его плечо, — я начинаю переживать. Джихун неловко хмыкает, дергая плечом.  — Нет смысла устраивать сцены… Джун не отпускает, смотрит пристально, пока Джихун сам не начинает отводить глаза, осматривая кабинет, и тогда возвращаются все эти голоса, взгляды. В его голове всплывает эхо джонханового голоса, настаивающего, что Джихун недостаточно хорош для кого бы то ни было…  — Я понял, — голос Джуна вытряхивает его из транса. — Я знаю, что ты не в норме, но, пожалуйста, не злись на меня. Прости. Дыши. Джихун крепко закрывает глаза и тяжело вздыхает.  — Все, что сегодня произошло — это сущий кошмар, Джун. Мне кажется, у меня крыша уже поехала.  — Все будет в порядке, — слабо убеждает его Джун. — Я не очень хорошо знаю твоего брата, но уверен, он пожалеет о том, что наговорил тебе сегодня. Особенно, учитывая, что Сунен примчался заступаться за тебя, и, о боже! Ты и Сунен? Какого хрена?! Как ты мог не рассказать мне об этом?! «Погодите… Джун действительно купился на это?» — думает Джихун, распахивая глаза. Они же только утром обсуждали, что Джихун не говорил с Суненом уже пару лет. Он пару секунд оценивает ситуацию, думая, какую стратегию выбрать. Он искренне ненавидит врать близким людям: он врал Джонхану годами, и что ж… посмотрите, куда это его привело. Но здесь, где кто угодно может их подслушать, Джихун не рискнет признаться, что это все не взаправду, поэтому он сглатывает комок в горле и решает, что одна маленькая ложь не сделает погоды.  — Ну, — запинается он, — мы хотели вообще сохранить все это втайне… Меньше сплетен… Меньше вопросов. Мы даже не были уверены, что у нас получится что-то. «Это даже не такая уж и ложь». Джун, кажется, принимает это за чистую монету, а потом в класс входит учитель, прерывая их разговор. Пока на доске появляются уравнения, он все же суфлерски шепчет «Я все равно хочу услышать полную историю!» И все, что Джихун может сделать здесь — только кивнуть.

***

Несмотря на то, что слитый плейлист Джихуна внес смуту в их подготовку вчера, с домашкой они справились на отлично — и кроме этой маленькой победы, остаток урока проходит нормально. Впрочем, Джихун даже не понял, что они проходили, потому что все это время считал листочки на ветке дерева, прижимающейся к окну, надеясь, что эти операции помогут ему остаться в здравом уме. После урока Джуну, к сожалению, нужно было бежать на тренировку со своим партнером к декабрьскому шоу-кейсу, поэтому Джихуна ждала одинокая прогулка по территории школы, за которую он ни разу не поднял глаз от земли. Он не знает, где именно ему ждать Сунена, поэтому устраивается в тени здания, прислонившись к стене и имея обзор на парковку. И в этот краткий момент уединения, он неожиданно осознает, как же этот день вымотал его. Как будто один единственный день перечеркнул семь лет его жизни. Вся школа теперь в курсе его самых личных и сокровенных чувств. Его дружба с Сынчолем наверняка разрушена. Его родной брат повел себя с ним так, что Джихун никогда в жизни больше не захочет видеть его лицо. Еще Джихун наплел вранья одному из своих лучших друзей, а дома ему предстоит выяснить, как именно прикончить Чана за весь этот бардак. «Ах да, — думает он горько, — кроме всего этого, я еще и обзавелся ненастоящим бойфрендом». Что за прекрасный, сбалансированный день. Он переключает песню на телефоне на что-то более бодрое, потому что меланхоличные баллады точно способны загнать его в самые дебри невеселых мыслей. Джихун поднимает взгляд, осматривая парковку, но Сунена все еще нигде нет, хотя урок закончился десять минут назад. Он мог бы предположить, что Сунен забил на всю эту затею, но у Сунена все еще есть определенный кредит доверия. Поэтому Джихун решает открыть мессенджер, в который не заходил с прошлого вечера, и ужасается количеству сообщений. Мама [21:23]: Джихун-а~ Ужин в холодильнике, если ты вернешься голодный! Мама [22:43]: Джихун-а… ты где? Предупреди меня, если не собираешься возвращаться… Я волнуюсь. Мама [23:00]: Джихун? Мама [23:05]: Джун-а сказал, что ты останешься у него на ночь. Не смей еще раз заставлять меня так нервничать, Ли Джихун. Сынчоль [20:06]: джихун. я понятия не имел что ты чувствуешь… мне очень понравилась твоя песня, спасибо тебе огромное. если тебе нужно будет поговорить с кем то, я всегда готов выслушать Сынчоль [14:00]: боже джихун… мне так жаль из-за того что наговорил тебе джонхан. я знаю это не то что ты хочешь услышать сейчас, но он очень тебя любит, он просто обижен и немного в шоке. я поговорю с ним, но нам с тобой тоже надо поговорить. ты важный человек для меня, я должен знать, что между нами все нормально Мингю [08:20]: даже если я дерево, я только твое дерево <3 Мингю [13:43]: воу ты и сунен? серьезно? ладно-ладно. ты не знаешь, от чего отказался Джун [13:43]: КАКОВА ХРЕНАААА??!!??!!?! Джун [13:44]: СУНЕН??!! ЧЕ РЕАЛЬНО????????????????????????? Чонен [19:55]: ДЖИХУН ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ЭТО ЖЕ ТЕ САМЫЕ ПЕСНИ Чонен [20:33]: ЧУВАК ТЫ В НОРМЕ? ЭТО ДЕРЬМО РАЗЛЕТАЕТСЯ ПО ВСЕМУ ИНТЕРНЕТУ НО ЭТО НЕСТРАШНО ПОТОМУ ЧТО ОНИ ПРОСТО ВАУ!!!!! Чонен [20:50]: Джихун я не шучу. Ты в порядке? Позвони мне, если тебе надо поговорить с кем-то Чонен [12:00]: это НЕ круто игнорировать меня в холле, как бы расстроен ты ни был. Чонен [12:38]: Джихун ну правда. Поговори со мной. Чонен [13:04]: ты слышал какую дрянь Джонхан болтает про тебя? Пожалуйста напиши мне, я волнуюсь Чонен [13:43]: СУНЕН??!!?! КВОНСУНЕН?! КВОН БЛЯТЬ ЕГО СУНЕН?!!!!!!!!!?! ЛИ ДЖИХУН ОТВЕТЬ МНЕ СЕЙЧАС ЖЕ Бомджу [19:49]: Что это за новые песни у тебя? Ты никогда не показывал мне их, они замечательные. Бомджу [14:00]: Загляни ко мне, когда сможешь. Эти песни — профессиональная работа, Джихун. Мне жаль, что твой брат не научился смотреть дальше собственных задетых чувств. Я горжусь тобой.  — Ли Джихун! — слышит он чей-то крик и выныривает из транса. После сообщений от Бомджу Джихун почувствовал легкое головокружение. Так приятно, получить похвалу от своего наставника — как раз когда он почти начал ненавидеть эти песни, забыв, что они на самом деле призваны показать: его тяжелую работу, его чувства, все его сердце, вложенное в них.  — Джихун! Одно дело игнорировать мои сообщения, но игнорировать меня, когда я стою перед тобой — это уже слишком! — Чонен приходится практически наорать на него, и Джихун чуть отстраняется. Чонен — наверно, единственная подруга Джихуна. Она была его первым выбором, когда ему понадобился женский голос для песни… и вообще, она классная и с ней легко общаться. Джихуну нравятся такие люди.  — Квон Сунен? — напирает она агрессивно, но улыбаясь. — Я не могу в это поверить! — и смеется так громко, что Джихуну хочется, чтобы его засосало в черную дыру. — Ты не представляешь, девчонки из моего класса чуть крышу не сорвали, когда услышали! — Чонен хватает Джихуна. — И вы встречаетесь уже три недели! И ты даже не сказал мне! А я так долго хотела, чтобы ты начал встречаться с кем-то!  — Чонен, — слабо просит он, пытаясь прекратить допрос. — Я не в настроении обсуждать это прямо сейчас. Чонен тут же убирает руки, извиняясь.  — Да, прости. Я слегка увлеклась… Хочешь, я загляну к тебе? Надеру задницу Джонхану? Это заставляет Джихуна слегка улыбнуться.  — Все в порядке, — на автомате отвечает он, а потом все же задумывается над предложением. — Впрочем, ты могла бы помочь спрятать тело, когда я придушу Чана…  — Боже мой, ну конечно! Я так и знала, что ты не мог выложить эти песни сам. Вот же говнюк!.. Где ты ему насолил? Джихун фыркает:  — Почему ты думаешь, что я что-то сделал?  — Ну… он может и классический младший брат-засранец, но, думаю, Чан не поступил бы так без причины. Джихун прикусывает губу и вздыхает:  — В последнее время мы часто ругались, — признается он.  — О нет, — стонет Чонен. — И с чего все началось?  — Сначала мы продырявили ножницами чужие носки, — припоминает он, чувствуя себя глупо. — Потом вывалили на пол все с книжных полок, засовывали жвачки друг другу под подушки, затягивали унитаз прозрачной пищевой пленкой — ну знаешь, все эти тупые шутки… Потом однажды я удалил его аккаунт в Overwatch, а он ответил вот этим… Перечисляя все это, Джихун думает, что на самом деле, ему не стоит так удивляться наступившей расплате. Чонен приподнимает бровь:  — Что ж, ты должен был предвидеть что-то такое. Джихун ненавидит, что она права.  — Можешь быть свободна, если не собираешься жалеть меня. Я сегодня уже достаточно получил негатива, — обличительно говорит он, блокируя телефон и прижимаясь спиной к стене.  — Как скажешь, Джихун-и~, — мурлычет она, явно копируя тон голоса Сунена, и Джихун старается не краснеть. — Передай своему милашному бойфренду от меня привет. И от Момо, кстати, тоже! Джихун стонет.  — Боже-е-е, что она сказала?  — Ничего особенного, — пожимает плечами Чонен. — Мы все были в курсе, что Сунен би. Она легко это восприняла — удивилась, конечно, но они провстречались всего месяца четыре в прошлом году. Даже не думай об этом! — Чонен улыбается и сжимает его плечо ладошкой. — Улыбнись же! Через пару дней все забудут! — она запинается. — А вот с братом тебе стоит все-таки все прояснить, — она понижает тон, — то, что произошло, далеко от здоровых отношений. Пока-пока! И она уходит, видимо, собираясь уехать домой с друзьями. Чонен права, говоря, что ему стоило бы ожидать ответной нападки от Чана, но Джихун не уверен, что восстановить ранг в Overwatch так же сложно, как страдать оставшиеся два года старшей школы от того, что его признания в любви были выставлены на всеобщее обозрение. На телефоне три-двадцать, когда Чонен оставляет его в одиночестве, и Джихун думает, что возможно ему действительно просто стоит пойти домой. Сунен, наверно, передумал и сбежал пораньше, и, если честно, Джихуну и в голову не пришло бы его винить. Однако когда он осматривается в последний раз, в поле зрения обнаруживается Сунен — и вправду бегущего, но на удивление не от Джихуна, а к нему. Он останавливается рядом и сгибается пополам, упираясь ладонями в колени, пытаясь отдышаться.  — Прости, — хрипит он. — Сначала меня задержал тренер, потом остальные завалили меня вопросами, и я все еще хотел успеть обмыться в душе, хотя сейчас вообще непонятно для чего, потому что я бежал к тебе, и я снова весь мокрый липкий, считай просто потерял время, — Сунен выпаливает всю эту тираду на одном дыхании и выпрямляется, чуть покачнувшись назад от усталости. — Я надеюсь, тебя никто не беспокоил, пока меня не было? — спрашивает он и, не дожидаясь ответа, хватает джихунову ладонь. — Пойдем? Джихун все еще мысленно обрабатывает суненову скороговорку и механически делает несколько шагов за ним, чтобы резко остановиться в ступоре и попытаться выдернуть руку.  — Что ты делаешь? — Сунен оборачивается на него через плечо.  — Что ты делаешь?!  — Держу тебя за руку? Мы встречаемся, помнишь? Вау, спасибо, Сунен, как будто Джихун бы мог забыть! Он еще раз пытается высвободить ладонь, но пальцы Сунена сжимаются крепче, не пуская.  — Прекрати, — шепчет он. — Люди смотрят. Джихун недоуменно оглядывается вокруг — большая часть студентов разъехалась в течение четверти часа после окончания урока, поэтому парковка пуста. Он возвращает взгляд на Сунена.  — Здесь никого. Сунен склоняется к нему, заговорщически поднимая брови:  — Это старшая школа. Люди всегда смотрят. Джихун недоуменно распахивает глаза, глупо пялясь в ответ:  — Просто отпусти, блин, мою руку.  — В чем проблема? Мы всего лишь держимся за руки?  — Это важно для меня! — говорит Джихун чуть громче, и это заставляет суненову хватку смягчиться.  — Ладно, если ты так… Внезапно краем глаза Джихун замечает именно тех людей, которых предпочел бы не видеть остаток своей жизни.  — Там Джонхан и Сынчоль, — задыхаясь, шепчет он. Они пересекают парковку вдоль. Сынчоль несет знакомый фиолетовый учебник Джонхана по биологии в сгибе локтя, его вторая рука — лежит на чужой пояснице. На улице нет никого, кроме них четверых, поэтому они сразу же замечают друг друга — и внезапно суненова ладонь вокруг джихуновых пальцев становится еще важнее для Джихуна.  — Ладно уже! — шипит он. — Пофиг, держи меня за руку, но умоляю, — Джихун поднимает взгляд на Сунена, ждущего какого-либо сигнала от него, — забери меня отсюда. Сунен даже не отвечает — тут же разворачивается и быстро направляется к своей машине, Джихун тащится за ним, не выпуская его руки. Спустя несколько минут, когда они наконец выруливают с парковочного места, Джихун позволяет себе откинуться на спинку сидения и расслабиться на несколько секунд, прикрывая глаза. Он может почувствовать пристальный взгляд Сунена на себе, но благодарен ему за молчание. После сегодняшнего дня ему действительно нужно побыть пару минут наедине с собой. Машина останавливается. Джихун медленно открывает глаза, чтобы увидеть, как Сунен паркуется неподалеку от популярной закусочной.  — Я умираю, как хочу бургер, — признается Сунен. — Ничего? Джихун кивает — ему все равно, лишь бы не дома и не сидеть в машине. Они садятся внутри, заказывают себе по бургеру, картошку и колу, а затем неловко буравят друг друга взглядами, когда официантка уходит.  — Итак, — начинает Сунен первым. — Мы должны обсудить это, да?  — Мы реально собираемся сделать это? — спрашивает Джихун после очередной паузы.  — Ну, мне кажется, — Сунен зачесывает челку пальцами назад, но она все равно непослушно падает ему на лоб, — будет как-то глупо, если мы заявимся завтра в школу и скажем всем, что просто пошутили. Джихун сканирует его взглядом, и, черт возьми, бесится, потому что так и есть. Он вздыхает и лезет в рюкзак, доставая блокнот и ручку.  — Что это? — спрашивает Сунен, двигаясь ближе, чтобы взглянуть.  — Если мы решаем, что да, нам нужны правила.  — Мы просто будем притворяться, что мы встречаемся. Что в этом такого сложного?  — Сунен, — Джихун нервно сжимает ручку в пальцах, — мы не общались с первого года старшей школы. Мы едва знаем друг друга! Сунен хмурится:  — Вообще-то, мы общались.  — Ага, конечно, — закатывает глаза Джихун. — Семь слов в сумме, — Сунен возмущенно открывает рот, но Джихун одергивает его, — и я даже не преувеличиваю! Сунен надувается, отстраняясь и скрещивая руки на груди:  — Ладно. Так что там с правилами?  — Во-первых, — Джихун рисует «1» на бумагу. — Никаких поцелуев.  — Вообще?! Джихун стреляет в него недовольным взглядом, и Сунен поджимает губы: они оба отчетливо помнят крохотный поцелуй, который Сунен оставил на его лбу перед уроком.  — И никакого излишнего физического контакта.  — Это как-то слишком расплывчато. Джихун не может поспорить.  — Никакого держания за руки каждый раз, когда Сунену взбредет это в голову, — пишет он, диктуя вслух.  — Послушай, Джихун, — стонет Сунен, — нам придется сделать это правдоподобным! Как люди должны поверить, что мы встречаемся, если мы не целуемся и едва касаемся друг друга? Джихун прищуривается, глядя на него.  — Так уж и быть, — соглашается он, вычеркивая этот пункт. — Но не наглей.  — Шарахаешься, как будто у меня вши, — бормочет Сунен, и Джихун роняет ручку из пальцев.  — Серьезно, Сунен? Вши? Ты думаешь, поэтому?.. — Сунен фыркает в ответ. Джихун собирается объясниться, но в этот момент подходит официантка с их заказами, и они пережидают в тишине. — Сунен, — зовет его Джихун негромко, когда они остаются вдвоем, — я никогда раньше не был в отношениях…  — Я догадался, — просто отвечает Сунен, примериваясь к картошке.  — Что ж, если ты «догадался», — скрипит зубами Джихун, — то ты должен понимать, почему я не в восторге от постоянного лапанья. Сунен хмурится, не донеся картошку до рта.  — Постоянного лапанья? За кого ты меня принимаешь? Все, что я имел в виду, что мы могли бы невинно держаться за руки, пока я провожаю тебя на урок. Кстати, это неплохо! — он указывает на блокнот. — Запиши так «Сунен обязуется провожать Джихуна на уроки». Джихун соглашается, потому что это действительно хорошая идея, и добавляет сноску: «В это время, Сунен имеет право держать Джихуна за руку». Сунен заглядывает к нему в блокнот, чтобы прочитать, и одобрительно поднимает палец вверх. Пока они едят, правил становится все больше. Сунен обязуется отвозить Джихуна в школу и забирать из нее. Джихун обязуется обедать с друзьями Сунена. (— Почему мы не можем обедать с моими друзьями?  — Прости, твоими кем?  — Эй!  — Серьезно, я никогда не видел тебя в столовой.  — Я обычно провожу обед в студии, работая над треками… но у меня есть друзья!  — Тогда мы конечно можем сидеть с ними!  — Ну вот и замечательно!  — Бедный Джихуни…  — Давай дальше.) Джихун обязуется приходить на суненовы выступления и время от времени посещать репетиции. (— И что, теперь ты собираешься тоже торчать у меня в студии?  — А можно?!  — Нет!  — Вот поэтому все и считают, что танцоры гораздо дружелюбнее композиторов.  — Да кто тебе такое сказал?  — Я сказал!) Джихун обязуется посещать вечеринки с Суненом. (— Фу-у-у-у…  — Это обязательная часть отношений!  — Фу-у-у-у!) Обе стороны обязаны иметь минимум два парных предмета одежды. Выбор Джихуна: шапки Выбор Сунена: носки Джихун обязуется поставить Сунена на обои телефона. Сунен обязуется поставить Джихуна на обои телефона. Джихун и Сунен должны раз в неделю смотреть аниме вместе для налаживания контакта. (— Ты такой задрот…  — Что-о-о? Ты думал, я не заметил, что ты слушал саундтрек из Ван Писа в машине?  — … Это очень хороший саундтрек.  — Я даже не собирался спорить.) Обе стороны при любых обстоятельствах обязуются держать в тайне тот факт, что эти отношения — не настоящие. Сунен дожевывает последний кусок бургера, пока Джихун заканчивает оформлять список, и забирает у него блокнот, чтобы взглянуть.  — Мне нравится, — говорит он, прочитав, и Джихун наконец-то может сосредоточиться на своей почти не начатой еде. Он бы предпочел сейчас огромную миску дымящегося от пара риса, но так тоже неплохо. — Кстати, еще нам нужна история, — замечает Сунен.  — История?  — Ну знаешь, — объясняет он, прокручивая ручку в пальцах, — как мы начали встречаться. Нас будут много спрашивать. Вообще-то, уже спрашивают.  — Ты сказал что-то?  — Не-а, я ответил, что им стоит уважать нашу личную жизнь, раз уж мы были вынуждены раскрыть отношения под таким давлением.  — Как мило. Ты определенно получаешь за это дополнительные «очки идеального бойфренда», — бормочет Джихун, жуя картошку, и Сунен довольно улыбается.  — Очки идеального бойфренда? Очаровательно! Сам ты очаровательный, думает Джихун на автомате и почти давится от этой мысли.  — Так что, — спрашивает он, прокашлявшись, — какая у нас история? Сунен воодушевленно ерзает на сиденье:  — Ну, я думал, что нам нужно что-то романтичное! Я шел по коридору музыкального корпуса и внезапно услышал прекрасную мелодию, доносящуюся из одной из студий, я поспешил туда… и там был ты! Мой ангел музыки! Джихуну, кажется, не удается замаскировать отвращение на лице, и Сунен густо краснеет, замечая его.  — Что, это так ужасно?  — Это немного… чересчур, — мягко замечает он, и Сунен поникает.  — Ладно, что ты предлагаешь? Для человека, который пишет романтические песни, джихуново стремление к романтике практически минимально. Он задумчиво сжимает губы, глядя на еду — Сунен послушно ждет.  — Это должно быть как-то повседневно… Ты увидел, что я обедаю один на стадионе в начале года, и решил подсесть поболтать, раз уж мы не общались сто лет. Мы осознали, что многое упустили во время перерыва, поэтому решили, что нам надо потусить вместе. В конце концов, мои чувства с первого года начали возвращаться, и, предположим, ты мне признался, что я тоже тебе тогда нравился… мы снова почувствовали что-то друг к другу и решили дать этим отношениям возможность перерасти во что-то большее. Сунен внимательно слушает его все это время и в конце облизывает губы, кивая.  — Звучит отлично. Мне нравится, что это повседневно, и к тому же недалеко от правды. Джихун замирает:  — Недалеко от правды?  — Ну, мы действительно возобновили наше знакомство на стадионе, и ты не можешь отрицать, что я тебе нравился на первом году. Джихун знает, что не должен спрашивать, но губы складываются в слова быстрее, чем он успевает отреагировать:  — А я тебе? Сунен моргает, застанный врасплох, и неловко трет шею ладонью, отводя глаза.  — Эм… Прости, но не думаю… Но я всегда восхищался тобой, — добавляет он, встречаясь с Джихуном взглядами. — Я всегда любил твою музыку. И я сейчас заслушал твой плейлист с признаниями. Джихун старается не выдать то, что ответ его расстроил. Странно признавать, но, возможно, он все еще надеялся, что хотя бы одному своему крашу он нравился взаимно — особенно после того, что сказал Джонхан. Что ж… Во всяком случае, это «приятно», или как там Сунен сказал в самом начале.  — Тебе правда Adore U понравилась больше всех?  — Думаю, да, — смущенно улыбается Сунен. — Это так глупо, но я не могу перестать думать об этом… Все эти строчки… они обо мне. Джихун заливается краской в ответ, отвлекая себя едой и игнорируя пылающие уши.  — Да.  — «Ю-ху-у-у»-партия такая милая, — не замолкает Сунен. — И еще «baby you’re my angel»! — напевает он на английском. — И «я хочу знать о тебе абсолютно все»! А-а-а! — Сунен счастливо смеется. — Это так мило!  — Угум, — невнятно мычит Джихун, вгрызаясь в свой бургер, чтобы не думать, как же это позорно — слушать, как твоя первая школьная влюбленность радуется невыносимо романтичным словам песни, которую ты написал в пик своих эмоциональных переживаний.  — В любом случае, — меняет тему Сунен, но не скрывает своей дразнящей улыбки, — мы скажем, что мы начали общаться где-то в середине сентября… Сейчас середина октября, так что в этом есть смысл.  — Нам нужна дата годовщины? Сунен улыбается еще шире.  — Разумеется! Как насчет пятнадцатого сентября? Или нет, лучше семнадцатое! Так выглядит естественнее!  — Ничего не имею против.  — Отлично! Тогда наш список готов? Джихун смотрит на неразборчиво написанные строчки в блокноте. Глупо, конечно, оставлять это все на бумаге, но то, что они затеяли, само по себе уже достаточно глупо, поэтому они в любом случае рискуют.  — Думаю, да… Мы всегда сможем поменять что-то в будущем, — он замолкает, осознавая, что ни один из них не поднял тему, сколько они планируют морочить другим голову. — Сунен… — начинает Джихун, но Сунен перебивает его здесь.  — Давай просто посмотрим, как все пойдет? Я думаю, будет странно, если мы «расстанемся» слишком скоро, поэтому не меньше нескольких месяцев? — предлагает он. — Если тебе вдруг станет некомфортно, мы, конечно, тут же прекратим.  — Почему ты думаешь, что мне станет некомфортно? — чуть резко спрашивает Джихун. — Ты нравился мне очень давно и…  — Я знаю, — Сунен поднимает ладони, успокаивая его. — Но реальные или нет, технически это твои первые отношения. И хотя ты сейчас отказываешься от ухаживаний, я готов поспорить, что первые отошения много значат для тебя. Я не хочу быть человеком, который испортит тебе впечатления от первого опыта. Джихун моргает на него, растеряв все слова.  — Это очень заботливо с твой стороны, — изрекает он наконец без доли насмешки.  — Поверь, ты скоро поймешь, что я очень хороший бойфренд! — Сунен солнечно улыбается, и Джихун не выдерживает его взгляда, потому что та непринужденность, с которой Сунен заставляет его смущаться, уже беспокоит.  — Могу я задать тебе вопрос? — спрашивает Джихун, и Сунен с готовностью кивает. — А тебе с этой ситуации какая выгода? Сунен непонимающе склоняет голову:  — Что ты имеешь в виду?  — Ну, — Джихун облизывает губы, формулируя мысль в голове, — меня это избавит от подозрений Джонхана и даст возможность вынести унижение от того, что песни были опубликованы. Но зачем это тебе? Мы практически чужие друг другу люди, а ты все равно решился помочь мне. Наступает очередь Сунена замяться.  — Тебе не кажется, что «практически чужие друг другу люди» — это преувеличение? — спрашивает он риторически, но Джихун только пожимает плечами. — В наш первый год ты стал мне хорошим другом. Я знаю, что ты забросил танцы, но именно тренировки с тобой запомнились мне больше всего со всей старшей школы. Едва ли я танцевал с кем-то, кто схватывает хорягу так же быстро, как ты, — он дергает уголком губ. — Неважно, в любом случае, я в курсе, что сейчас ты больше сосредоточился на музыке и продюсировании — и, судя по тому, что я слышал, у тебя прекрасно получается. Но иногда, слушая твою музыку, я думаю о хореографии, которую я мог бы поставить под нее, и в моей голове я всегда ставлю эти хореографии с тобой. Джихун нервно сглатывает. Его сердце делает неясный кульбит, которого он не чувствовал уже очень давно.  — И как это относится к моему вопросу?  — Я думаю, — Сунен отводит взгляд, краснея кончиками ушей, — я просто скучал по тебе. Я знаю, мы не были прямо такими уж лучшими друзьями, но знакомство с тобой все равно как-то повлияло на меня. Из-за того, что ты переключился на продюсирование, мне казалось, что мы больше не сможем общаться, как раньше, поэтому мы отдалились… И, наверно, это жадно, но какая-то часть меня хочет нашу старую дружбу обратно… Джихун кусает себя изнутри щеки:  — Мы уже другие люди, Сунен, по сравнению с теми, кем были на первом году.  — Конечно, я прекрасно это осознаю! Но ты задал вопрос, и я могу дать тебе только такой ответ… Ты же понимаешь, я ничего подобного не планировал… Просто твой брат продолжал бросаться этими жестокими фразами, и больше всего на свете мне хотелось помочь тебе. Я действовал по наитию. И вот — мы оказались в такой ситуации. Но это необязательно должно быть кошмарной ошибкой, ведь правда?  — Правда, — соглашается Джихун, невольно расчувствовавшись.  — Плюс, — хихикает Сунен, — будет неплохо, если девчонки прекратят заваливать меня признаниями в любви. «И-и-и-и, — думает Джихун, закатывая глаза, — момент потерян».  — Так что, по рукам? — спрашивает Сунен, протягивая ладонь.  — Сделка о фальшивых отношениях? — приподнимает брови Джихун.  — Именно! Джихун смеривает его секундым взглядом, вздыхает и хлопает его по ладони.  — По рукам.  — Итак, — смешливо начинает Сунен, встряхивая их соединенные ладони, — все еще никаких поцелуев?  — Мечтай, Сунен!

***

Они проводят еще несколько часов вместе, болтая ни о чем (но в основном о лучшем протагонисте сенэнов), а затем Сунен отвозит его домой. Припарковавшись снаружи на дорожке, он заглушает машину.  — Я не приглашаю тебя зайти, — торопливо предупреждает Джихун, и Сунен переводит на него непонимающий взгляд.  — Вообще-то, я просто хотел обменяться номерами и не тратить бензин, но, что ж, спасибо за преждевременный отказ. Джихун чуть розовеет, вытаскивая телефон:  — Прости, я подумал, что дома слегка напряженная обстановка. В другой раз?  — Конечно, — легко улыбается Сунен. — Если тебе нужен будет человек, который отвезет тебя с телом твоего младшего брата за город, имей меня в виду, — Джихун смотрит на него огромными серьезными глазами, и Сунен тут же машет руками. — Боже, Джихун, я просто шучу. Ты все говоришь, что готов придушить его, и я просто хотел немного разрядить атмосферу, но это действительно было очень, очень, очень крипово…  — Все в порядке, Сунен, — смеется Джихун, отдавая ему свой телефон в руки. — Напиши сам себе что-нибудь с моего, а потом сохранишь себе номер. Сунен кивает, быстро разбираясь с этим. И только когда он поднимает телефон Джихуна, чтобы сделать селфи, Джихун понимает, что все это время смотрел на него.  — Что?  — Я меняю обои твоего телефона, — отвечает Сунен, улыбаясь нахально. — Держи! Он возвращает Джихуну телефон. Теперь на его рабочем столе красуется Сунен с огромной милой улыбкой и поднятыми вверх двумя пальцами.  — Очень мило, — бормочет Джихун, и Сунен стреляет в него улыбкой.  — Твоя очередь, — намекает он, вручая свой телефон, но Джихун качает головой.  — Я ненавижу селфи.  — Это в нашем контракте! — возмущается Сунен, наклоняясь ближе. — Ты не можешь не выполнять условия контракта! Джихуну приходится отстраниться, избегая его внимания.  — Ладно, — он неохотно принимает суненов телефон и делает дурацкое селфи с неудобного, супер-близкого ракурса. Сунен фыркает рядом, но Джихун все равно устанавливает фотографию на локскрин и гордо возвращает ему телефон. — Я надеюсь, тебе понравится, — сообщает он. Сунен проверяет:  — Это на самом деле очаровательно, — признает он с крохотной улыбкой. — Спасибо. Джихун не знает, чего он ожидал, но точно не того, что Сунен будет таким раздражающе идеальным. Он прочищает горло и забирает свой рюкзак из-под ног.  — Мне надо идти, — говорит он, собираясь. — Спасибо за сегодня, Сунен.  — Нет проблем, — Сунен легко треплет его по плечу. — Если Джонхан будет тебя беспокоить, пиши мне, и если тебе нужна будет помощь в мести младшенькому, помни, что я на расстоянии телефонного звонка! Джихун смеется и кивает.  — Еще раз спасибо. Он улыбается и выходит из машины, стараясь не думать о том, что Сунен уезжает, только когда Джихун оказывается на крыльце. Он старается не шуметь внутри, но входной коридор соединен открытой аркой со столовой и, так как Джихун возвращается чуть позже семи, он разумеется приходит в разгар семейного ужина.  — Вы только посмотрите, кто явился домой, — слышит он голос матери, замирая в дверном проеме, зная, что она не может его видеть. — Джихун-а, ужин на столе, — добавляет она, но Джихун не двигается с места. Он с точностью может сказать, что кроме мамы за столом наверняка сидят еще и оба его брата, а если вспомнить сегодняшнюю череду несчастий — будет чудо, если к ним не присоединился еще и Сынчоль.  — Привет, мам! Спасибо, я уже поужинал! — кричит он, разуваясь в рекордные сроки и готовясь к спринтерскому забегу вверх по ступенькам в свою комнату. Но прежде, чем он успевает сбежать, его мама возникает в арочном проеме.  — Ли Джихун, — говорит она, и голос ее звучит так строго, что Джихун пятится назад. — Не думаешь же ты, что ты можешь игнорировать мои звонки и сообщения весь день, а затем отказаться от ужина, учитывая, что ты спал черт знает где и занимался черт знает чем со своим новоявленным парнем, о котором я ничего не знаю. У Джихуна отвисает челюсть. Джонхан растрепал ей? То есть предыдущих вмешательств в личную жизнь Джихуна ему показалось мало?  — Я ночевал у Джуна прошлой ночью, ты же знаешь, — начинает он, но под пристальным взглядом матери, быстро сдувается. — Да, омма, я сейчас приду на ужин. Она исчезает в столовой, и Джихун дает себе несколько дополнительных секунд, чтобы успокоиться, перед тем как проследовать за ней. К счастью, внутри только его братья. К сожалению, атмосфера в комнате такая гнетущая, что Джихун с трудом заставляет себя подойти к столу. Не помогает и то, что ему приходится занять место рядом с Джонханом, напротив Чана, давящегося смешками. Погодите. Джихун был уверен, что, завидев его, Чан позорно свалит куда подальше, но ему кажется все это… смешным? Джихун серьезно недооценивал, насколько охамел его младший братишка. Он смотрит на Чана в немом возмущении, и тот показывает ему язык в ответ. Джихун едва не кидает в него палочки, но тут мама вступает в разговор.  — Итак, Джихун-а, — начинает она, перекладывая лапши из горячего блюда в центре стола в джихунову тарелку. — Расскажи нам о своем молодом человеке? Джихун быстро стреляет взглядом в Джонхана, отвечающего невинным поднятием бровей.  — Его зовут Квон Сунен, — бормочет он неловко. — Ты наверняка слышала о нем, мы общались на первом году старшей школы. Мама задумчиво мычит, пытаясь вспомнить.  — Это тот мальчик, с которым вы часто танцевали?  — Да.  — А-а-а, — она улыбается, закивав. — Такой славный, вежливый ребенок! Мне он очень нравился! Я часто покупаю хлеб в пекарне его матери, у них очень хорошая семья. Я думаю, что видела его пару раз, но он постоянно перекрашивает волосы… Скажи ему, чтобы завязывал с этим, если не хочет облысеть к тридцати. Почему ты прятал его от нас? — спрашивает мама буднично, больше заинтересованная едой в своей тарелке. Джихун нервно сглатывает.  — Даже не знаю. Мы подумали, что так будет… проще, — говорит он осторожно.  — А! Этот Сунен! — вопит внезапно Чан. — Это его имя было под одной из твоих песен?! Джихун стискивает зубы.  — Ты в последнюю очередь должен упоминать его имя, — огрызается он. — Ты для меня умер, Ли Чан.  — Это я-то для тебя умер?! — пораженно переспрашивает Чан. — Ты для меня умер первым! Мне понадобилось два года, чтобы подняться на этот ранг!  — Эти песни были загружены в личные черновики! Ты не имел права их постить!  — Зато у тебя было право залезть ко мне в комнату и удалить мой аккаунт!  — Мальчики! — мама пытается вмешаться, что Чан с Джихуном слишком разошлись.  — Ты можешь поднять ранг заново! Какая вообще разница, если это не влияет на то, как ты играешь?! — орет Джихун, игнорируя все вокруг.  — Мне приходится играть с первого уровня! Ты хотя бы представляешь, как это унизительно?! Джихун бессильно прячет лицо в ладонях:  — Поверить не могу, что ты сравниваешь эти вещи.  — Да в чем вообще проблема? Это просто песни! — надувается Чан, скрещивая руки на груди.  — Это не просто песни, — хмуро встревает Джонхан, и Джихун поворачивает голову на него.  — И уж тем более, я не хочу ничего слышать об этом от тебя, хен, — предупреждает Джихун, и Джонхан удивленно распахивает глаза. Джихун не такой человек, чтобы легко выходить из себя, обычно он никогда не позволяет себе так обращаться к старшему брату.  — Джихун! — мама с шумом опускает кулак на стол, и Джихуну приходится понуро уставиться в свою тарелку. — Что с тобой такое? Со всеми вами?  — Джихун удалил мой аккаунт в Overwatch! — жалуется Чан первым.  — Не имею понятия, что такое oвервотч, — говорит она, — но вы могли бы обсудить это как взрослые люди.  — Здесь нечего обсуждать, — бурчит Джихун, буравя Чана взглядом. — Мы больше не братья.  — Джихун, ты старше на три года. Хотя бы сделай вид, что ведешь себя, как взрослый, — опозоренный Джихун только вспыхивает. — Чан, а ты что сделал? Чан переводит взгляд с мамы на Джихуна, затем в свою тарелку.  — Я загрузил на SoundCloud черновики песен хена. Мама вздыхает:  — Это было некрасиво с твоей стороны, ты же знаешь, как важна музыка для Джихуна.  — Как и для меня мой Overwatch! Она поворачивает взгляд на Джихуна:  — Он тоже прав, Джихун. Вы должны извиниться друг перед другом.  — Я подумаю об этом, — сухо отвечает Джихун.  — А в чем вообще проблема? — вскидывается Чан, принимаясь за еду, как только мама отвлекается от него. Он громко чавкает, просто чтобы побесить Джихуна, и Джихун мысленно поражается, когда мелкий научился быть таким засранцем. — Это всего лишь песни? Если ты не хотел их публиковать, почему готовые аранжировки лежали в твоей папке черновиков на SoundCloud? Туше, думает Джихун. Каждый раз, когда он писал песню-признание, он действительно загружал ее в черновики, чтобы опубликовать когда-нибудь, когда он будет готов. Он думал, что однажды он сможет отпустить все эти чувства. Просто не ожидал, что это на самом деле произойдет.  — Это не просто «всего лишь» песни, — объясняет Джонхан вместо Джихуна. — Это признания.  — Ох, Джихун, — улыбается мама, и Джихун отводит взгляд. — Это так романтично! И одно из них для Сунена? — спрашивает она и добивает: — А остальные для кого?  — Это неважно, — быстро отнекивается он.  — Это определенно важно, — рявкает Джонхан.  — Так, ладно, — осаждает их мама, откладывая палочки. — Я поняла, почему Чан с Джихуном ругаются, но что случилось между вами двумя? Ни Джихун, ни Джонхан не торопятся отвечать, но их мама — образец терпения — и просто ждет, пока один из них расколется. Чан с невинным аппетитом поглощает ужин. Джихун мог бы наябедничать. Джонхан виноват, и доказать это не составит труда. Джонхан пускал на радио самые личные джихуновы песни, поливая его грязью. Должен ли Джихун что-то еще говорить? «Прости, что у меня появились чувства к твоему бойфренду, которые я никак не демонстрировал, и описал их в песне, которая никогда не должна была увидеть свет»? Джихун может и чувствует себя виноватым, но недостаточно виноватым, чтобы еще и извиняться перед Джонханом. Он начинает осознавать, что кроме обиды внутри него еще и плещется злость.  — Одна из песен была посвящена Сынчолю, — признается Джонхан, наконец. — Я приревновал и повел себя неподобающим образом. Джихун имеет право злиться на меня.  — Сынчолю? — эхом отзывается мама. — Нашему Сынчолю? Странное полуизвинение Джонхана, мама, реагирующая на все эти новости, беспрестанно чавкающий Чан — Джихун понимает, что не может этого больше выносить.  — Спасибо за ужин, мам, — говорит он неожиданно, понимаясь с места. — Я не голодный. Он даже не убирает тарелку со стола, хватая рюкзак, стоящий у входа, и взбегая по ступенькам в безопасное пространство своей комнаты. Внутри он прижимается спиной к двери и медленно сползает вниз по ней, чувствуя безграничную усталость от всего, что на него навалилось. Джихун поверить не может, что его жизнь начала рушиться буквально сутки назад. И он даже не драматизирует. Сложно представить, что что-то может вернуться на круги своя. Раздается стук, и Джихун только бессильно откидывает голову, чтобы она соприкоснулась с дверью с глухим звуком.  — Что?  — Это Джонхан, — Джихун стонет и прячет голову в коленях. — Нам надо поговорить.  — Ты уже достаточно мне сегодня сказал, хен. Джонхан секунду молчит.  — Мне жаль о том, что произошло ранее, Джихун. Открой дверь, чтобы мы могли нормально это обсудить. Джихун упрямо не двигается с места. Когда спустя несколько минут со стороны Джонхана тоже не слышно движения, Джихун вздыхает, поднимаясь, и рывком распахивает дверь.  — Что тебе надо? — спрашивает он. На Джонхане сейчас очки, поэтому Джихуну не видно выражение его глаз, но ему кажется, что с них было бы немного раскаяния. Он игнорирует эту мысль.  — Мама права, мы никогда раньше не ругались.  — Так вот можешь представить мое удивление, когда ты опозорил меня перед всей школой.  — Я был зол!  — Тебе стоило поговорить тогда со мной, хен! А не выливать свою злость на радио перед всеми нашими одноклассниками! — Джихун вцепляется в дверь с такой силой, словно хочет заехать нею Джонхану по лицу.  — Вы с Сынчолем всегда были близки, — говорит Джонхан, словно это его оправдывает. — Ты познакомился с ним первее меня, вы всегда тусили вдвоем, и я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы видеть, какими глазами ты смотришь на него.  — О чем ты говоришь? — недоуменно спрашивает Джихун, но голос звучит слабо.  — Он нравится тебе, — отвечает Джонхан так, словно это самая очевидная вещь на свете. — Возможно, ты даже влюблен в него.  — Диагностировал это все по моим «глазам»? — цедит Джихун, и Джонхан бросает на него взгляд, полный жалости, от которой его тошнит. — Ну и какими же глазами я смотрю на него»?  — Не знаю? Щенячьим взглядом каждый раз, когда он входит в комнату, — Джихуну едва удается выдержать это. — Я всегда замечал это, а я никогда не ошибаюсь в таких вещах. «Я никогда не ошибаюсь в тебе»  — Джонхан, — медленно проговаривает Джихун. — Я написал эту песню не для того, чтобы признаться Сынчолю, а чтобы справиться со своими чувствами. Чтобы отпустить их. Я никогда не планировал заглядываться на него. Я знаю, что он твой.  — Сынчоль — не моя вещь, Джихун.  — Я знаю. Все, что я хотел сказать, — он облизывает губы, — я никогда не думал о том, чтобы увести его у тебя. Джонхан ничего не говорит долгую минуту.  — Ты осознаешь, что Сынчоль способен сам принимать решения?  — Конечно!  — Может быть он обожает тебя не меньше, чем ты его? Джихун неверяще хмыкает.  — Вы с Сынчолем созданы друг для друга, и все, что я чувствую, — он исправляется, — все, что я чувствовал, не имеет никакого значения.  — Кроме того, ты сейчас с Суненом, — напоминает ему Джонхан, прищуриваясь, и Джихун краснеет. — Как у вас с ним дела?  — Замечательно. Он очень добр ко мне, — говорит он, понимая, что это правда. Джонхан вздыхает.  — Слушай, я знаю, что ты злишься, но тебе не надо притворяться, что ты с ним в отношениях, чтобы доказать мне что-то. Я уже достаточно чувствую себя виноватым.  — О боже, Джонхан, не все в мире крутится вокруг тебя!  — Что, если я скажу тебе, что видел, как на прошлой вечеринке неделю назад Сунен зажимался с какой-то девчонкой? Джихун каменеет. «Блять, Сунен, серьезно?» И он даже не предупредил об этом?  — Я отвечу, что ты врешь, — пробует Джихун, чувствуя себя на удивление уверенным. Джонхан скользит по нему взглядом.  — И будешь прав, — признает он, и Джихун улыбается от облегчения. — Но я все еще не понимаю, что и кому ты пытаешься доказать, встречаясь с Суненом.  — Ничего? Мы нравимся друг другу, Джонхан, и вот, что люди делают, когда они испытывают симпатию. Они встречаются. Я думал, у тебя есть представление, как работают отношения. Они замирают друг напротив друга, неловко разделенные дверным проемом, и никто из них не пытается заговорить долгую минуту. Очевидно, Джонхан все еще недостаточно убежден.  — Хен, — начинает Джихун, хватаясь за дверь и начиная раздражаться от того, что Джонхан пытается его уличить в чем-то. — Я не могу так просто взять и простить тебя за то, что ты сделал сегодня. Это было отвратительно и унизительно, и если у тебя есть какие-то проблемы с доверием — это не мое дело. Я никогда не хотел и не собирался предпринимать ничего, чтобы завоевать Сынчоля, но сейчас ты еще и продолжаешь пытать меня о моих комфортных и безопасных отношениях с Суненом? Реши сам для себя, хочешь ли ты извиниться передо мной или тебе просто надо, чтобы я подтвердил какую-то бредовую теорию, которую ты выстроил в своей голове, — Джихун пытается говорить спокойно, но его голос все равно дрожит. — Кроме этого, не думаю, что нам есть, что друг другу сказать.  — Я знаю, что мне не стоило так реагировать, Джихун, — говорит Джонхан, и Джихун может и не так хорош в чтении людей, но видит отголоски стыда в его глазах. Это так несвойственно Джонхану — его высокому, красивому, непринужденно уверенному старшему брату — с таким же великолепным парнем, с целой сектой, поклоняющейся его волосам, с его голосом и взглядом, который могут посоревноваться с целой армией в силе. Его хен так редко признает свою вину, и Джихун думает, что это максимальное извинение, которое он получит.  — Все мои слабости, мои самые сокровенные секреты… ты сделал их достоянием целой школы, — у него снова начинают дрожать пальцы, и он отводит взгляд. Он собирается снова расплакаться? — Из всех людей в мире, которые могли бы причинить мне боль, хен, я никогда не бы не подумал, что это будешь именно ты. Если уж ты разбираешься в людях так, как думаешь о себе, ты должен знать, что несмотря, на то, что я написал в «Habit», несмотря на то, что мне нравился Сынчоль с первой нашей встречи, я никогда бы в жизни не предал тебя так, как ты поступил со мной. Ты должен был знать это. И я ожидал от тебя того же. Джихун может гордиться собой за эти слова, и он правда горд. Хотелось бы ему еще быть в состоянии выдержать взгляд Джонхана, а не буравить глазами пол.  — Я все еще злюсь, Джихун, — тихо говорит Джонхан. — Я прошу прощения, но я просто… не могу просто смириться с мыслью, что тебе нравится Сынчоль, и что, возможно, ты тоже нравишься ему…  — Кто вообще сказал, что он что-то ко мне испытывает? Ты придумал это в своей голове, но это не дает тебе права обращаться со мной так, как ты повел себя в школе! — Джихун чувствует, что голос срывается, и успокаивает себя глубоким вдохом. — Я не хочу больше об этом разговаривать, хен. У меня был долгий день, я устал. Джонхан пытается сказать что-то еще, но с Джихуна действительно хватит.  — Спокойной ночи, — говорит он и захлопывает дверь прямо перед носом своего старшего брата, крепко сжимая веки и оставаясь в одиночестве своей комнаты. В конце концов Джонхану хотя бы хватило совести объяснить свое поведение — однако на самом деле, это ничего не меняло. Джихуну все еще сложно представить, как он будет смотреть в глаза людям в школе, которые слышали все это. По крайней мере, теперь у него есть Сунен — маленькое, приятное дополнение, доставшееся ценой джонхановых комплексов. Джихун никогда не замечал, что Джонхан становится уязвимее, когда речь идет о Сынчоле, они всегда казались такими неразлучными. Идеальная пара. Джихун открывает глаза, внутренне похвалив себя за отсутствие слез, и подходит к компьютеру, нажимая пробел. В браузере все еще открыт SoundCloud, на каждой из песен-признаний — больше двух тысяч прослушиваний. Обычно у него даже тысяча прослушиваний набирается месяц. Он снова решает, что не удалит их, и на этот раз решение окончательное. Если уж эти песни разрушили его жизнь, то пусть хотя бы представят его миру как музыканта. Единственное, что он делает, меняет их порядок в плейлисте: помещает Для Квон Сунена — Adore U первой на свою страницу. Джихуну кажется, что это больше соответствует текущему положению дел. Остаток вечера он проводит подтягивая долги и отвлекаясь на что угодно, лишь бы не думать о событиях этого дня. Мама несколько раз пытается завести с ним беседу, но Джихун вежливо уходит от разговора, не настроенный на откровения. Оказываясь в кровати после душа, он сонно проверяет телефон. На этот раз, никаких сообщений от Сынчоля, зато одно от Сунена, пришедшее пять минут назад. Сунен [23:10]: подберу тебя завтра в 7:40! спокойной ночи детка <3 Джихун издает нечто среднее между стоном и смешком. Как же слащаво. Джихун [23:15]: не называй меня так Сунен [23:15]: но ты моя детка >< Джихун [23:16]: боже хватит Сунен [23:16]: не будь злюкой! Джихун [23:16]: я не злюка, я сказал пожалуйста Сунен [23:16]: ты не сказал!!! Джихун [23:17]: сказал только что :) Сунен [23:17]: очень мило джихуни Джихун [23:17]: я не милый Сунен [23:17]: ты очаровательный! Джихун [23:17]: нет Сунен [23:18]: в кафе ты надул губы когда официантка сказала, что они не могут приготовить рис ааааааа как же это мило джихуни~~ Джихун [23:18]: я чсну тебя. Сунен [23:18]: конечно ты не сделаешь этого… мы безумно влюблены вот уже три недели ♡___♡ Джихун [23:18]: спокойной ночи сунен Сунен [23:18]: ай лав юююю И Джихун знает, что Сунен просто дурачится, но все равно краснеет. Джихун [23:19]: не слишком ли рано для признаний в любви? мы встречаемся всего три недели… Сунен [23:19]: хм пожалуй… Сунен [23:19]: тогда я аdore uuuuuuuuu: 3 Джихун [23:19]: СПОКОЙНОЙ НОЧИ. Сунен [23:19]: спокойной ночи джихуни ;) ♡♡♡