yours truly, jihoon

Джихун быстро понимает, что Сунен был прав — он прекрасно вживается в роль идеального бойфренда. Как и было обещано, Сунен прилежно возит Джихуна в школу и забирает после уроков. Если ему приходится остаться на позднюю тренировку, он всегда предупреждает заранее, чтобы Джихун мог уехать с Джуном. Несколько раз Джихун заглядывает на его тренировки, и, разумеется, он и раньше видел, как Сунен танцует на сводных репетициях и концертах в конце года, но уже сто лет у него не было возможности понаблюдать за Суненом в его творческом танцевальном порыве — за взмыленным, возбужденным Суненом, полностью сосредоточенном на работе. Это удивительно. Со временем Джихун начинает приходить каждый раз, когда выдается возможность, и старательно коллекционирует улыбки, которыми Сунен стреляет в него во время танца, в отдельном уголке сердца. Всем своим друзьям Сунен хвастается неловкой фоткой Джихуна на заставке телефона и каждый день приглашает его присоединиться к ним за ланчем, но никогда не настаивает. Пожалуй, это то, что Джихуну больше всего нравится в нем, — терпение. Он никогда не принуждает Джихуна ни к чему. В школе они обычно держатся за руки, но если Джихун не в настроении, Сунен не станет идти против его желания. Он обнимет его за плечи или оставит теплую ладонь лежать на пояснице, просто чтобы создать видимость присутствия, но не переступит ни одну из джихуновых границ. И, учитывая, насколько Джихун щепетилен и упрям в отношении этого, он безгранично благодарен, что Сунен уважает его позицию. Естественно, их отношения сразу же привлекают внимание. Поначалу на них просто глазеют, когда они идут по школе, и если на Сунена это не имеет никакого влияния (всем любопытным взглядам он отвечает невинными улыбками), Джихун искренне ненавидит их. Каждый раз, когда им предстоит добраться до очередного кабинета, он крепче сжимает учебник в одной руке, суненову ладонь в другой, и не поднимает взгляда от пола.  — Как тебе удается не обращать внимания? — раздраженно спрашивает он во время ланча. Прошло только три дня, но Джихун уже не мог выносить взгляды, направленные на них в кафетерии, и, к сожалению, не успел забронировать студию, чтобы укрыться там. Он говорит Сунену, что пообедает один на стадионе, и, разумеется, Сунен не хочет, чтобы он был один, а Джихун, на удивление, не имеет ничего против его компании.  — Хм-м-м, — вслух раздумывает Сунен, набив рот рисом из своего ланчбокса. Так как его родители пекари, готовят они великолепно. Сегодня у Сунена рис, жареная курочка в красном, наверняка остро-сладком, соусе и кусок кунжутного пирога сбоку. Джихун думает, насколько прилично с точки зрения их отношений попросить суненову маму делать и ему ланчбоксы. — Я просто беру и не обращаю? — наконец отвечает Сунен, улыбаясь. Это глупый ответ.  — Да ты счастливчик… — вздыхает он, мешая неизменный рамен, так и не принимаясь за еду и игнорируя взгляд Сунена. Несмотря на то, что Сунен прекрасно притворяется бойфрендом, есть один минус: они все еще практически незнакомцы. Они дружили несколько лет назад, и у Джихуна были к нему чувства, но теперь они совершенно другие люди. Когда они перестали общаться, их дороги разошлись — и это не только о социальной жизни, но еще и об учебе. Они не могут болтать так же, как болтали раньше, и, если честно, Джихун даже не может вспомнить, как это было.  — Они скоро забудут об этом, Джихун, — говорит Сунен. — Первые пару недель всегда много сплетен, а потом все успокаивается.  — Разве ты не хотел стать самой популярной парой или что-то в этом роде? — спрашивает Джихун, поднимая взгляд, но Сунен сам опускает глаза, все еще улыбаясь.  — Такая репутация не появляется за одну ночь, — резонно возражает он, хватая палочками кусок курицы. Черт, Джихуну правда хочется попробовать, но он слишком стесняется попросить. — Но мы обязательно станем самой популярной парочкой! Джихун приподнимает брови:  — И как именно?  — Ну, на такое нельзя повлиять…  — То есть то, что ты меня провожаешь из кабинета в кабинет и мы держимся за руки — это не влияние? Сунен машет рукой в знак протеста, словно отгоняя джихуново недовольство.  — Это всего лишь романтический этикет! К тому же, я не провожаю тебя на каждый урок, — это правда, но несколько раз в день точно. — Прошла всего неделя, Джихун. Джонхан с Сынчолем встречаются с первого года старшей школы, мы не сможем догнать их так быстро. Джихун втягивает лапшу, краем глаза отмечая, с каким воодушевлением Сунен рассуждает об этом. Это вызывает беспокойство.  — У меня ощущение, что для тебя это все игра. Сунен очаровательно улыбается, прищуриваясь.  — Это забавно. Твой брат, кстати, извинился?  — Смотря что считать извинением, — бормочет Джихун, скривившись, и воспоминания о разговоре, случившемся в понедельник, оживают в голове. С тех пор они не разговаривали, и Сынчоль бросил попытки связаться с ним. Всего несколько дней, а Джихуну кажется, что он потерял лучшего друга целую жизнь назад.  — Тогда я не собираюсь сдаваться, пока он не извинится, — беззаботная улыбка Сунена сменяется серьезным выражением лица, и Джихун не может оторвать взгляд, пока Сунен не цепляет палочками кусочек курицы, приподнимая его. — Попробуешь? Джихун моргает, неловко сглатывая и переводя взгляд на палочки.  — Конечно, — говорит он мягко, позволяя угостить себя. Сунен самодовольно улыбается и крохотным жестом двигает свой ланчбокс между ними.

***

В конце концов, Сунен и здесь оказывается прав. Ко второй неделе их игры во влюбленных бойфрендов одноклассники теряют к ним всякий интерес. Время от времени Джихун еще ловит обращенные взгляды, но теперь это ощущается как-то более повседневно, и он чувствует, что наконец-то может посмотреть миру в глаза. Сунен провожает его до кабинетов чуть реже, и Джихун осознает, что ему больше не страшно оставаться в холле в одиночку. Как будто общение с Суненом невольно натренировало его справляться со всем этим. И, так как они больше не путешествуют от класса к классу вместе, Джихун каждый день присоединяется к суненовым друзьям за ланчем. Джихуну нравятся его друзья — веселые, милые и принимающие Джихуна, как родного. Сам же Сунен считается одним из самых популярных парней, если не во всей школе, то на своем потоке точно, особенно в танцевальных кругах, поэтому его круг общения гораздо шире, чем джихунов. Так Джихун знакомится с шумным Сокмином, который на год младше и от чьего голоса дрожат стекла в кафетерии вне зависимости от того, поет он или просто говорит. Он классный и, может, немножко дурацкий, но у него огромное доброе сердце, и именно Сокмин из всех суненовых друзей помог Джихуну почувствовать себя своим. За их же столом сидят Сынкван с Хансолем. Сынкван, работающий с Джонханом, быстро извиняется за его поведение, на что Джихун коротко кивает, больше всего на свете желая просто забыть тот день навсегда. Хансоль — первогодка по специальности музыкальной теории, и с ним Джихун ладит лучше всех, чувствуя особую связь с музыкой. Иногда к ним присоединяется Мингю, и, так как Мингю из актеров, его постоянные упоминания Come to me не теряют драматизма и унизительности. К огромной благодарности Джихуна, обычно весь стол начинает затыкать его после нескольких повторяющихся шуток — особенно Сунен, успешно изображающий ревность и собственнически обнимая Джихуна за талию. Джихун никогда не был особо близок с Мингю. Он знал его по большей степени, как горячего друга Джуна, и краш на Мингю объективно был минимален — что даже забавно, учитывая, что ответная реакция от Мингю была громче всех. Лучший друг Мингю — Минхао из Китая, младший Сунена по танцам. Он тоже сидит с ними за столом, что дает возможность присоединиться и Джуну — весьма кстати для Джихуна, все еще ошеломленного всеми новыми лицами, пусть и с успокаивающим присутствием Сунена под боком. Человек, который пугает Джихуна больше всего, — определенно Вону. Он как будто чувствует все их притворство, и каждый обед, когда Джихун садится за их столик, изучает его внимательным, пронзительным взглядом. Он ведет себя тише, чем все остальные, часто не выпускает из рук книгу, даже когда все остальные болтают, но Джихун уверен: Вону не упускает ни одного их взаимодействия с Суненом. И когда Сунен дразнит Джихуна, пытаясь накормить его кимчи или предлагая свой яблочный сок, Вону не отрывает от них взгляда, и Джихун нервно поглядывает в ответ.  — Мне кажется, Вону догадался, что мы притворяемся, — как-то говорит Джихун Сунену по дороге из школы.  — Ну, даже если он и догадался, то сам, я ничего ему не рассказывал, — Сунен переключает радиостанции, выруливая с парковочного места. Найдя ту, на которой играют Shinee, он победно кричит «Йес!», только потом замечая взгляд Джихуна. — Послушай, у него нет никаких доказательств. Он никогда не спрашивал меня об этом, а если спросит, я найду, что ему ответить, — успокаивающе улыбается он, принимаясь подпевать. Они оставляют этот разговор на потом. Если Джихун чему-то и научился за недолгое время их фальшивых отношений, то это тому, что ничего не может встать между Суненом и Shinee.

***

Самая любимая джихунова часть в этих отношениях — обещанные аниме-ночи. Первую они проводят дома у Сунена, пересматривая маринфордскую арку Ван Писа. Им проще собираться у Сунена, потому что Джихун все еще не разговаривает с братьями. Суненова старшая сестра учится в универе и не живет дома, поэтому можно не бояться неприятной неловкости и конфликтных родственников. Они марафоном пересматривают тридцать серий за одну ночь, и Джихун просто благодарен за то, что суненовы родители удерживаются от комментариев, обнаружив воскресным утром их, устроившихся друг на друге, на полу в гостинной. Они заснули, как сидели на ковре, прислонившись спинами к дивану. Когда Джихун просыпается в полумраке, его затекшая спина ноет, а Сунен мягко посапывает рядом, и Джихун думает только о том, что не знает, как дождаться следующих выходных. Когда мама спрашивает, где он был всю ночь, Джихун отвечает, что они с Суненом праздновали первый месяц отношений и смотрели аниме всю ночь. Она тепло улыбается и ерошит его волосы, но, когда она уходит, Джихун слышит ее бормотание «То есть вот так дети теперь это называют…» Перед следующими выходными Сунен, как обычно, врывается в джихунову любимую студию без стука. На фоне всех остальных плюсов, это единственная вещь, которую Сунен не торопится исправлять, сколько бы раз Джихун ни просил его стучать. Самое раздражающее здесь то, что глубоко в душе Джихун даже не против.  — Джихуни, — тянет Сунен, показываясь с двумя сэндвичами в руке. — Что мы будем смотреть завтра? На вторые их совместные выходные они смотрели «Твое имя». Когда на экран начали выползать титры, и Сунен, и Джихун украдкой друг от друга шмыгали носами, а затем суненова мама тихо принесла им печенье с шоколадной крошкой и по стакану молока, что оказалось очень вовремя. Джихун прокручивается в кресле, глядя, как Сунен плюхается на диван, и принимает один сэндвич из его рук.  — Спасибо, — тихо говорит он. — И стучи в следующий раз, или мне придется добавить этот пункт в наши правила, потому что уж им-то ты следуешь. Сунен беззаботно пожимает плечами, вгрызаясь в свой сэндвич.  — Мне просто нравится, как у тебя недовольно блестят глаза, когда я прихожу к тебе, — буднично замечает он и стреляет взглядом в Джихуна. Джихун прочищает горло от этого странного комментария. И вот еще одна вещь о Сунене — он умеет отпускать милые, ничего не значащие фразочки, от которых джихуновы уши теплеют, пока сам Джихун пытается удержать лицо.  — То есть, тебе нравится бесить меня?  — Не бесить, — Сунен качает головой со всей серьезностью, — а дразнить! Дразнить! Джихун вздыхает и бросает попытки продолжить этот разговор, пока Сунен действительно не заставил его вспыхнуть от смущения.  — На этот раз нам стоит выбрать что-то повеселее. Мне кажется, твоя мама перестанет пускать меня на порог, если мы опять разрыдаемся, — говорит он, и Сунен разочарованно кривит уголок рта. — Что-то не так?  — Ну… — начинает он неуверенно, — я подумал, может, мы посмотрим что-нибудь у тебя в этот раз? Джихун чувствует холодок, пробежавший по спине.  — Что-то случилось? Твои родители ругались?  — Что? — удивленно переспрашивает Сунен. — Нет, конечно, нет! Ты им очень нравишься! На самом деле, они хотели, чтобы ты пришел завтра на ужин, но… — он неожиданно смущается, и Джихун понимает, что именно он собирается сказать, — я тоже хочу познакомиться с твоей семьей, — заканчивает Сунен, отводя взгляд. Джихун смотрит на него чуть ошарашено несколько долгих секунд. Его мама тоже постоянно просит пригласить Сунена к ним, и это логично — представить его маме, раз уж их отношения по легенде длятся уже больше месяца.  — Мои братья… — виновато бормочет Джихун, и суненовы плечи чуть поникают.  — Это не так уж и важно, — неловко отмахивается Сунен и смеется. — Это же все равно не настоящие отношения. Просто мне все время кажется, что я что-то делаю неправильно. Джихун изучает внимательным взглядом свой сэндвич: курица, майонез, выглядывающие листья латука. Они с Чаном, в принципе, снова разговаривают, хотя по большей степени лишь затем, чтобы поругаться опять. С ним и мамой не будет никаких проблем, а вот Джонхан…  — Не переживай об этом, Джихун, — пытается отвлечь его Сунен, осторожно положив ладонь на предплечье. — Все хорошо, правда. Может, тогда просто на следующей неделе! — Джихун неуверенно кивает, и Сунен улыбается, но, как и раньше, эта улыбка совсем не отражается в его взгляде. — Ты начинал работать над песней? На прошлой неделе Сунен попросил Джихуна написать ему песню для выступления на отчетный концерт.  — Наконец-то я понял, почему ты так горел желанием ввязаться в фейковые отношения со мной, — улыбается Джихун. Сунен громко и драматично хватает воздух ртом в знак возмущения.  — Я годами боялся попросить тебя! Я слишком стеснялся, но теперь-то ты точно не можешь отказать своему официальному парню! — улыбается он самодовольно, и Джихун внутренне умиляется. Сам Квон Сунен стеснялся подойти к нему? Ну, если уж все так сложилось, действительно, как Джихун может не побаловать его.  — Хочешь послушать, что у меня уже есть? — спрашивает Джихун, разворачиваясь обратно к компьютеру и заставляя экран снова вспыхнуть. Песня практически готова — не так уж и сложно было поймать вдохновение, просидев на стольких суненовых репетициях. Сунен кивает с энтузиазмом, и Джихун не может перестать улыбаться, пока ищет название файла в папке. Это всегда приятно, когда люди высоко оценивают его музыку, но это в сто раз лучше, когда восторженный Сунен нетерпеливо ерзает на диване, позабыв об обеде и не отрывая взгляда от джихунового монитора.  — Мне все еще надо будет поправить пару мест и записать вместе с лирикой.  — Я уверен, твоя песня даже сейчас прекрасна, — Сунен улыбается ему, и Джихун возвращается к экрану, снова остро чувствуя то самое смущение, периодически возникающее у него в груди. Он нажимает на проигрывание, не давая себе времени на размышления, и принимается за свой сэндвич. Песня начинается медленно, Джихун добавил немного бэк-вокала, чтобы она звучала приятнее для первого прослушивания. Все это время он не отрывает взгляда от Сунена. Сунен отбивает счет носком кроссовка по полу, и его глаза загораются все ярче с каждой минутой. Джихун почти может видеть, как суненов мозг хореографа начинает генерировать связки, пусть он и слышит песню в первый раз. Впечатляюще. Джихуну хочется писать для него еще и еще, лишь бы видеть этот пыл в суненовых глазах. Даже когда песня заканчивается, Сунен молчит еще какое-то время, а затем возвращает взгляд на Джихуна. — Это правда очень круто. Нам стоило начать встречаться еще пару лет назад, — говорит он негромко, но с таким весомым благоговением, что Джихун боится привыкнуть к этому.

***

Этим вечером к ним на ужин заглядывает Сынчоль. Он все еще частенько проводит вечера у Джихуна дома, но теперь это в сто раз более неловко, чем раньше. Они не разговаривали три недели, и Джонхан прав — они действительно были близки, что только усугубляет ситуацию. Это странно — не иметь возможности болтать с ним ежедневно, не присылать ему тупые мемы и не мочь присоединиться к ним с Джонханом за просмотром телека. Это странно — сидеть за одним обеденным столом и избегать взглядов друг друга. Это странно — притворяться, что их ничего не связывает, после стольких-то лет дружбы.  — Так что, когда ты пригласишь Сунена познакомиться с нами? — спрашивает мама, когда за ужином все молчат едва ли не десять минут. Как будто она не спрашивает каждый день. Джихун с трудом проталкивает в глотку рис с кимчи, собираясь для ответа:  — Я не знаю. У них была сделка: мама не расспрашивает его о Сынчоле, но в ответ Джихун приводит Сунена домой. С тех пор прошло две недели.  — Да, почему он не заглядывает к нам никогда? — влезает Чан, сидящий с подобранными ногами на стуле, явно уставший от этого неловкого ужина и бездумного перебирания еды в тарелке. Джихун даже собирается ему ответить, когда внезапно (подумать только, из всех людей) оживает Сынчоль:  — По школе он показался мне хорошим парнем, ты должен официально познакомить его с мамой. Это первое их взаимодействие за три недели. Джихун безмолвно буравит его взглядом, пока ответный взгляд Джонхана, сидящего рядом с Сынчолем, не отпугивает его.  — Я спрошу его… — бормочет Джихун, чувствуя себя глупо, не в силах отказать Сынчолю. Он знает, что это не проходит незамеченным ни для кого за столом, но, к счастью, ужин возвращается к болезненной тишине, и Джихун пытается прогнать из мыслей улыбку Сынчоля после его ответа. Ночью он быстро перестает мучить себя домашкой, раз за разом проигрывая в голове диалог с ужина. Он переодевается для сна в черную футболку и пижамные шорты с маленькими принтами молота Тора по всей длине, и пишет Сунену «спокойной ночи» — очередная крохотная традиция нескольких недель отроду. Джихун [22:21]: спокойной ночи Сунен [22:21]: … Джихун [22:21]: что? Сунен [22:22]: ты в порядке? Джихун [22:22]: конечно? Сунен [22:22]: уверен? хорошо себя чувствуешь? что то случилось? Джихун [22:22]: я в норме сунен ты чего Сунен [22:22]: ну во первых ты первый пишешь спокойной ночи, во вторых это даже не в половину одиннадцатого, а я знаю, что ты никогда не ложишься раньше часу ночи, так что я могу только спросить еще раз Сунен [22:23]: ты в порядке? Сунен [22:23]: не заболел? Джихун [22:23]: о господи боже уймись, да я в порядке Сунен [22:23]: может съел что то не то? Сунен [22:23]: мне хотя бы точно джихун пишет? Джихун [22:23]: конечно это я Сунен [22:24]: докажи Джихун [22:24]: ты придурок Сунен [22:24]: ох люблю грязные разговорчики от тебя Джихун [22:24]: я тебя отправлю в чс Сунен [22:25]: это так заводит, я вообще делал домашку по математике, но если ты продолжишь со мной так разговаривать я не буду против небольшого перерыва Джихун [22:25]: что бля какого хрена Сунен Сунен [22:25]: ( ͡° ͜ʖ ͡°) Джихун [22:26]: я хотел спросить, не хочешь ли ты прийти завтра ко мне на ужин, но кажется я уже передумал Сунен [22:26]: ЧТО Сунен [22:26]: НЕЕЕЕЕТ Сунен [22:26]: ПРОСТИ МЕНЯ Сунен [22:26]: Я ОЧЕНЬ ХОЧУ Сунен [22:26]: ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА Сунен [22:27]: УМОЛЯЮ Сунен [22:28]: ДЖИХУУУУУН Я ПРОШУ Сунен [22:29]: Я БУДУ ХОРОШО СЕБЯ ВЕСТИ Сунен [22:30]: ЛИ ДЖИХУН Сунен [22:35]: ЛИ ДЖИХУН Я БУКВАЛЬНО ПОЧТИ ГОТОВ ЕХАТЬ К ТЕБЕ ОТВЕТЬ МНЕ Я БУДУ ВЕСТИ СЕБЯ ПРИЛИЧНО ОТВЕТЬ МНЕ Сунен [22:40]: Я САЖУСЬ В МАШИНУ Сунен [22:41]: ЗАВОЖУ ДВИГАТЕЛЬ Сунен [22:42]: ЖДИ Я ЕДУ Джихун [22:42]: прости я ходил к маме сказать что ты придешь Джихун [22:43]: сунен? Джихун [22:48]: о боже только не говори, что ты действительно едешь Джихун шокированно смотрит в экран телефона. Он действительно всего лишь спустился на первый этаж, чтобы дать маме знать, что его ненастоящий бойфренд заглянет завтра на ужин, но недооценил, насколько Сунен поспешен в своих решениях.  — Блять, — выдыхает он, снова сбегая вниз по лестнице, все еще не веря, что Сунен действительно в пути. Мама разговаривает по телефону на кухне, поэтому Джихун быстро проскальзывает через гостиную с обнимающимися на диване Джонханом и Сынчолем ко входной двери. Он не уверен, заметили ли его — слишком торопится на улицу. Снаружи Сунен уже выходит из машины.  — Что с тобой не так, Квон Сунен! Проверяй телефон! Сунен обиженно хватается за грудь, не ожидая такого прохладного приветствия.  — Ну привет, — хмыкает он. — Я за безопасное вождение, никаких переписок за рулем! Джихун не может поспорить с этим, но все равно чувствует себя виноватым.  — Я просто пошутил! Тебе совершенно не надо было проделывать весь этот путь, чтобы извиниться!  — Я же не знал, шутишь ты или нет! К тому же, я действительно подумал, что ты заболел, и хотел убедиться лично, — он серьезно заглядывает Джихуну в глаза и помещает ладонь на его лоб. — Похоже, ты в порядке, — он улыбается, когда Джихун мотает головой, уворачиваясь от его руки, и смеривает его взглядом от макушки до кончиков пальцев. — Милая пижамка! Джихун неожиданно осознает, что стоит с практически голыми ногами, и надеется, что уличного освещения недостаточно, чтобы спалить его румянец.  — Я же сказал, что все хорошо, — ворчит он. — Просто немного устал. Но благодаря тебе я снова проснулся и уже не смогу уснуть пораньше, — Сунен издает разочарованный жалобный звук, и Джихун вздыхает. — Ты не виноват… — бормочет он, удивленный внезапным инстинктом успокоить его. — Половина одиннадцатого с момента задумки была несбыточной мечтой.  — Я впечатлен самой попыткой, — смеется Сунен, заставляя Джихуна закатить глаза. — К слову, мне кажется, твой младший брат следит за нами из окна. Джихун каменеет.  — Из какого именно окна?  — Нижнее левое.  — О боже, он шпионит для Джонхана.  — Что? Почему?  — Они не верят, что мы встречаемся. Сунен задумчиво вытягивает губы трубочкой:  — Они?  — По большей степени Джонхан, но, думаю, и Сынчоль тоже, — Джихун опускает взгляд, вгрызаясь зубами в нижнюю губу. — Черт, ты уже завтра приходишь на ужин, но Чан сейчас доложит Джонхану, что мы просто поболтали и ты уехал! И мне опять придется переживать этот его я-знаю-что-ты-врешь-взгляд и давить желание стереть это тупое выражение с его лица. Джихунов мозг услужливо подбрасывает в воспоминания все те разы, когда Джонхан всезнающе закатывал глаза, когда мама за ужином просила привести Сунена познакомиться. Все те пристальные взгляды через весь кафетерий, когда Джихун обедает с покровительственной рукой Сунена вокруг его плеч. Тот самый разговор, когда Джонхан настойчиво убеждал Джихуна, что ему не стоит врать об отношениях.  — Тш-ш-ш, — успокаивающе шепчет Сунен, словно ощущая джихунову подкатывающую панику, — мы могли бы…  — Поцелуй меня! — выпаливает Джихун, отчаянно буравя его взглядом. Суненов рот приоткрывается от удивления.  — Это же против наших правил…  — Плевать я хотел на правила. — Похоже, ты все-таки заболел, — говорит Сунен, пытаясь пощупать джихунов лоб еще раз, но Джихун отстраняется, зная, что Чан все еще наблюдает.  — Черт бы тебя… — он обхватывает Сунена за шею в попытке притянуть его лицо к себе, но Сунен напрягается, и Джихун мог бы с тем же успехом двигать камень.  — Это твой первый поцелуй! — сквозь зубы напоминает Сунен. — Я не позволю этому произойти так.  — Какая разница, это всего лишь поцелуй!  — Сказал человек, который бесился, когда я брал его за руку! — Джихун в ответ хмурится, бессильно соскальзывая ладонями на суненовы плечи. — Давай я поцелую тебя не по-настоящему? — предлагает Сунен со смущенной улыбкой, и Джихун хмурится еще сильнее.  — Ненастоящих отношений, оказывается, недостаточно.  — Именно, — Сунен облизывает губы и осторожно забирает джихуново лицо в свои ладони, подушечки больших пальцев мягко ложатся поверх губ. — Твой брат пялится на нас с таким лицом, и он точно пересказывает все Джонхану. Выглядит забавно. Джихун пытается ответить, но суненовы пальцы плотно прижимаются к его рту, поэтому он просто смотрит, замерев в ожидании. Сунен неторопливо склоняется к нему, прикрывая глаза только в последнюю секунду и накрывая ртом не джихуновы губы, а собственные пальцы. Джихун не догадывается закрыть глаза: вместо этого, скосив взгляд, он изучает суненово лицо, каждый изъян кожи, спутанные ресницы, как будто перед тем, как приехать, он тер глаза руками. Ненастоящий поцелуй длится несколько секунд, после чего Сунен отстраняется и весело подмигивает.  — Не могу посмотреть прямо сейчас, но готов поспорить, твой мелкий в шоке, — мурлычет он негромко, и его теплое дыхание оседает на джихуновых скулах. Сунен чуть смещает ладонь и оставляет новый поцелуй на щеке поверх собственного пальца, не касаясь губами открытой кожи.  — Это был отличный ненастоящий поцелуй, — говорит он Джихуну на ухо, и Джихун издает задыхающийся смешок.  — Предвкушаю наш ненастоящий секс.  — Джихуни-и-и, ты такой замечательный, ты же знаешь это? — Джихун не знает, что сказать на это, поэтому неуверенно прижимается лбом к суненовой груди, позволяя удерживать себя в объятиях еще несколько секунд и наслаждаясь ощущением чужих ладоней на спине. — Похоже, теперь у тебя действительно температура, — хихикает Сунен, и Джихун тут же отталкивает его.  — Ты умеешь разрушить момент. Сунен любопытно склоняет голову:  — А у нас был момент? Джихун сглатывает, осознавая промах:  — Это был не настоящий момент.  — Потому что в наших отношениях нет ничего настоящего?  — Кроме твоей дурости.  — И твоих сладких комплиментов, конечно.  — Конечно, — соглашается Джихун, копируя суненову улыбку.  — К слову, я забыл тебе рассказать кое о чем, — неожиданно говорит Сунен, опираясь спиной на машину и растирая предплечья, словно ему неожиданно стало некомфортно. — Сынчоль недавно подходил поговорить со мной. Джихун внутренне замирает.  — О чем?  — О тебе. Что ж, Джихун мог бы и догадаться.  — И что обо мне? Сунен привычным жестом зачесывает челку назад. Когда голубая краска начала вымываться, его волосы приобрели зеленоватый оттенок. А еще за время отношений они отросли настолько, что теперь во время тренировок Сунену приходится собирать их резинкой. Джихун никогда бы не подумал, что будет считать мужские хвостики чем-то привлекательным, но Сунен плохо влияет на него.  — Это правда? — спрашивает Сунен, заметив, что Джихун не слушает, и заставляя его покраснеть.  — Прости, что ты говорил? Сунен насмешливо машет руками.  — О, я догадывался, что хорошо целуюсь, но не думал, что настолько хорош! Джихун мстительно щиплет его за предплечье.  — Просто повтори, что ты сказал!  — Я сказал, что догадывался, что хорошо целуюсь, я просто… Джихун щиплет его еще раз, и Сунен смеется.  — До этого!  — Сынчоль спросил меня, я ли запрещаю тебе общаться с ним, — говорит Сунен, снова серьезнея. — Вы с ним не разговариваете? Джихун проталкивает комок в горле:  — Не то чтобы… — Сунен скептически поднимает брови. — Ладно, да, мы не разговариваем.  — Ты же понимаешь, что это выглядит не очень правильно, — осторожно продолжает Сунен.  — Я уверен, что Джонхан не хочет, чтобы мы снова общались.  — Джонхан сам тебе это сказал? Джихун прикусывает губу и мотает головой.  — Сынчоль скучает по тебе, — объясняет Сунен, не сводя взгляда, словно пытаясь поймать джихунову реакцию. — Ты должен поговорить с ним. Как твой официальный фейковый бойфренд, я ничего не имею против. Несколько секунд они молчат.  — Он все еще нравится тебе? — спрашивает Сунен неожиданно. Его голос тих, но сам вопрос обрушивается на Джихуна с грохотом. Почти оглушающе. И Джихуну кажется, что дело не в вопросе вовсе, а в том, кто его задает.  — Я не думал об этом с тех пор, как мы начали встречаться, — так же тихо отвечает он, удивленный тем, что это ощущается, как правда.  — Притворяться, что встречаемся, — поправляет Сунен, и Джихун, краснея, прикусывает язык.  — Да, притворяться… прости.  — Ерунда, — улыбается Сунен, потягиваясь. Джихун обхватывает себя руками, чувствуя прохладный ветер. Все это время он действительно не думал о Сынчоле в романтическом смысле. Он был слишком занят школой и музыкой, игнорируя своих братьев и привыкая к новой социальной жизни, в которой у него есть фейковый, но очень внимательный бойфренд.  — Ты когда-нибудь задумывался, что было бы, если бы ты нравился Сынчолю в ответ, — Сунен обрушивает на него следующий вопрос, но когда Джихун поднимает взгляд, невинно отводит глаза. — Прости, можешь не отвечать, если не хочешь… Мне просто стало любопытно. Джихун не сразу отвечает, покачиваясь с носка на пятку.  — Конечно, я думал об этом. Сто раз представлял, — признается он, поражаясь, как же легко быть честным с Суненом. — Я представлял, как Сынчоль говорит мне, что он расстался с Джонханом и теперь хочет быть только со мной. А потом мы романтично целуемся и сбегаем на Чеджу, где Джонхан никогда не найдет нас, — он хмыкает от того, как глупо это звучит. — Но это все просто детские фантазии, все когда-то мечтали о счастливом будущем со своими безответными влюбленностями, — Сунен сжимает губы в тонкую линию, и Джихун снова щиплет его. — Только не говори мне, что ты никогда не влюблялся невзаимно?  — Ну прости! — возмущенно восклицает он, хватаясь за руку. — Но, вообще-то, не влюблялся!  — Боже, я ненавижу тебя! — Джихун сжимает кулаки, и Сунен строит виноватую мордашку. — Ты серьезно даже не знаешь, что это такое, когда тебе не отвечают на чувства?  — Ну я… слышал об этом?  — Ты ужасен.  — Прости, Джихуни, — скромно улыбается он, и Джихун только качает головой.  — Да нет, тебе повезло. Безответные чувства — это боль и унижение. Мои песни тому доказательство.  — Я хотел сказать, что были случаи, когда мне не отвечали взаимностью, — признает Сунен осторожно. — Просто тогда я забывал об этом и двигался дальше.  — Смотрю, у тебя не жизнь, а просто конфетка, — саркастично замечает Джихун, и Сунен вспыхивает.  — Уверен, это не так уж и плохо. Это тоже… опыт. Джихун горько смеется в ответ.  — Разумеется, опыт. Когда любишь кого-то так сильно, что не можешь перестать думать о нем. Не можешь перестать мечтать, желать, надеяться, что он почувствует то же самое. Видеть его с другими, пока ты сам отчаянно ждешь его внимания, и больше всего на свете хотеть, чтобы он понял, какими глазами ты смотришь на него. Не говоря уже о разбитом сердце и постоянной невыносимой потребности получать положительную оценку от своего объекта воздыхания. Но вместо этого ты только можешь быть рядом и смотреть, как он влюбляется в других.  — Любишь так сильно? — эхом отзывается Сунен, и его взгляд чуть плывет. — Ты действительно так влюблен в него? Джихун проводит языком по пересохшим губам. Выдох вырывается из легких вместе с дрожью.  — Я думаю, я раньше был настолько влюблен в него, — говорит он, и никто больше не произносит ни слова, пока где-то не раздается пронзительный кошачий звук, возвращающий их к реальности. — Мне надо идти спать, — продолжает Джихун, когда сердце перестает рваться из грудной клетки.  — Точно, — Сунен прочищает горло. — Черт, ты наверно замерз! — добавляет он, заметив скрещенные руки Джихуна и мурашки на открытой коже. — Прости.  — Все хорошо, — улыбается Джихун и спрашивает уже тише: — Чан все еще смотрит? Сунен мягко улыбается в ответ:  — Нет, он уже давно ушел. Они неловко замирают друг напротив друга, и Джихун первым начинает переминаться на месте, решительно кивая сам себе.  — Ну все, я пошел?  — Иди, — усмехается ему Сунен, но эта улыбка кажется тусклее, чем его обычные сияющие улыбки.  — Ты в порядке? Сунен моргает, как будто видит его впервые:  — Да, конечно, — он замолкает, облизывая губы. — Думаю, я недооценил силу неразделенных чувств. Прости, если я принес тебе столько же боли. Джихун фыркает:  — Мне кажется, эта катастрофа с отношениями окупает все в несколько раз. Сунен не улыбается на этот раз и серьезно кивает:  — Я и дальше планирую прилежно выполнять свои обязанности идеального бойфренда.  — Я в тебе не сомневаюсь, — соглашается Джихун, потихоньку двигаясь к дому. — У тебя прекрасно получается.  — Правда? — Сунен выглядит неприлично счастливым от этого комплимента.  — Сладких снов, Сунен! — кричит ему Джихун, оборачиваясь, и минует оставшееся расстояние до двери, чтобы, помахав еще раз на прощание, скрыться внутри. Когда он проходит мимо гостиной, Джонхан и Сынчоль провожают его одинаково шокированными взглядами.  — Сунен приезжал пожелать мне спокойной ночи, — говорит он, стараясь, чтобы голос прозвучал уверенно, но получается только смущенно и неловко.  — Как мило с его стороны, — комментирует Джонхан, как будто даже искренне, и Джихун внутренне соглашается с ним. — Мы смотрим повтор Masked Singer, хочешь с нами? — приглашает он, и Джихун удивленно моргает. Джонхан и до этого пытался завести разговор с Джихуном, но это было… не так. Неужели… суненов ненастоящий поцелуй произвел такое впечатление?  — Нет, спасибо, — произносит он с трудом, слишком тихо даже для своих ушей.  — Уверен? — на этот раз спрашивает Сынчоль, и Джихун кивает с натянутой улыбкой. Джонхан с Сынчолем переглядываются вскользь, словно они оба считали, что Джихун согласится, если Сынчоль попросит.  — В другой раз? — оправдывается он и улыбается Сынчолю. Тот возвращает улыбку лишь спустя секунду.  — Спокойной ночи, Джихун-и, — тянет Джонхан, прибавляя звук на телевизоре, и Джихун с трудом отрывает взгляд от Сынчоля и опускает его в пол.  — Спокойной ночи, — говорит он и сбегает, слыша, как Сынчоль тоже желает ему спокойной ночи вдогонку. «Я действительно так влюблен в Сынчоля?» — думает Джихун, поднимаясь в свою комнату. Он не знает толком, что такое «быть влюбленным». Разлюбил ли он Сынчоля? Нет? Он не знает. Но одно Джихун знает точно: он не хочет больше ничего испытывать к Сынчолю. Даже сейчас, когда Джонхан почему-то ошибочно уверен, что у Сынчоля, возможно, есть что-то к нему в ответ, Джихун понимает: он не хочет этих чувств. Джихун ложится (как Сунен и предсказал) около часа ночи и засыпает под мысли о своих новых совершенно фальшивых отношениях с совершенно настоящим мальчиком, и даже во сне старые фантазии о чем-то новом преследуют его.