Усадьба

      Рому быстро провели в одно из помещений и аккуратно уложили на стол. Максим бессильно наблюдал за происходящим. Голова начала заново раскалываться, чтобы избавиться от боли он прикрыл глаза и потер виски, Степан уже стоял у стола. Марк и Сергей копошились вокруг шкафов вытаскивая ремни и веревки. — Что они делают? — Максим попытался договорить фразу про «нужна ли им помощь», но его прервала судорога Ромы. — Будут связывать его. — сухо ответил Степан.       Не нужно быть гением чтобы понять для чего они достают ремни, сама цель зачем держать его привязанным к столу всё ещё оставалась небольшой загадкой. — Это его не сильно задержит. — обеспокоенно сказал Максим. — учитывая что он выдрал оконную раму и выбил парочку дверей, от ремней он избавится быстро. — Дело не в ремнях. Они ещё никого не удерживали. Дело в этом бункере. Как бы ему не хотелось выбраться, помещения он не покинет если закрыть дверь снаружи. — А не выбьет? — покачал головой Макс в сторону двери. — В таком состоянии? Точно нет. — усмехнулся Степан. — Но если сомневаешься, можешь помочь мне переломать ему руки и ноги.        Максим откашлялся от неожиданного предложения. Совершать такое во благо казалось грубой ошибкой.       Рома неестественно дёргался. Казалось что через него проходит ток. Кровь на лице высохла, но притронуться к другу он всё ещё боялся. А вот Марка это не остановило, он схватил Ромину руку и вдавил её в стол, только чтобы обернуть вокруг неё и ножки стола первый ремень. Шаг за шагом Рому буквально распяли, однако случайные судороги не остановились. Сергей же начал ползать под столом, передавая Марку более длинные веревки. Постепенно Роман превратился в оборванный кокон прикрепленный к поверхности. — Я про переломы не шутил. — прервал его наблюдения Степан. — Когда он очухается, все вернется на свои места и боли он не почувствует. — Нет. — Ты же понимаешь, что если не мы с тобой, то это сделают они. — Степан указал на Марка с Сергеем, что продолжали ворочаться с веревками. — И у них есть мотив сделать переломов больше, чем стоит.       Максим сделал шаг в сторону от мужчины. — Твоя попытка отдалиться от меня, чтобы избежать ответа на предложение не поможет. — он даже не смотрел на него. — Это шанс проявить смелость, я бы так сказал. — При чём тут смелость и нанесение тяжелых увечий другу? — Максим постарался сгладить свои слова, но нотки отвращения всё равно проскользнули. — Когда он очнется и настанет твой черед быть привязанным к столу, как ты думаешь, он тоже не станет ломать тебе руки и ноги? — обыденно продолжил Степан.       Свет в помещении замигал на пару секунд. — Не знаю. — Значит, вы не такие уж и друзья.       Максим замолчал. Нет смысла рассказывать Степану всю их историю. Будет выглядеть как дешевая попытка оправдаться. Но Макс продолжал стоять рассматривая всё ещё дергающегося друга. Переломал бы ему конечности Рома, зная что это плохо, но всё же во благо… — Мы всё. — Марк подошёл слишком близко, но Максим уклонился от шага навстречу. — Что с тобой? — Я подумаю, оставьте нас на пару минут. — У тебя нет столько времени. — Степан положил руку на его плечо, однако Максим с явным дискомфортом убрал её.       Рома все ещё был в бессознанке, но продолжал дёргаться и извиваться в ремнях, стараясь найти такое положенье в котором не болит всё тело. — Он не сразу бросит ремни. Я подумаю над вопросами, которые задам вам. — Тебе не нужен Рома для этого. — Сергей присоединился к убеждению. — Оставьте меня, пожалуйста. Мне недостаточно ваших слов, я хочу убедиться сам. — Сглотнув ком подступивший к горлу, то ли от того что сейчас солжёт, то ли от готовности исполнить сказанное. — Я хочу переломать ему всё сам…       Степан в этот раз не стал пытаться поговорить, а схватил за шеи Марка и Сергея, почти как котят, направился к выходу. — Как только начнет вырываться беги за дверь, не успеешь, ночуешь с ним. — бросил он.       Необычайная тишина. Даже то что Рома пытался ворочаться нисколько не нарушало её. Остались они вдвоём. Свет начал казаться больничным, мерзким. Комната блекла на глазах. Это не связано с Ромой, по крайней мере сейчас. Меняется его восприятие. Пыль практически застыла в воздухе. Обычно он тут же схватился за ингалятор, но не здесь, в этом куске реальности это бесполезно. Организм реагирует на все по привычке, по единственно знакомому паттерну поведения, но это не срабатывает.       У него нет нескольких минут, может есть хотя бы одна.       Максим сделал шаг к столу. Роман снова начал дергаться. Или уже не Роман, сказать нельзя, он только стонет.       Благодаря Максу они теперь не бегают кругами по лесу, а находятся в теплом бункере, где есть еда и место для ночлега, хотя ночлег нужен только им двоим. Но Роме не понравилась эта идея с самого начала, теперь она уже не нравится Максу, но бежать уже поздно. Даже если Максиму не было также плохо как Роме, то так он хотя бы будет уверен, что переживет ночь и утро, с долей скептицизма, конечно.       Лицо Романа бледнело и иссушалось, в то время как руки только опухали.       Всё что им говорили так или иначе сбывалось, но если недоверие Ромы дошло до паранойи, то Максим всё ещё балансирует на грани, между слепому следованию чужим словам и побегом в лес.       У него есть время переломать одному из двух лучших друзей руки и ноги, чтобы попытаться его задержать и спасти. Но если его собственная астма отступила на второй план, то как вправятся кости и заживёт ткань другого человека, вряд ли в этот раз они успеют дотащить Рому до лазарета.       Свет померк. Ничего не видно, хотя он продолжает стоять на месте, складывается ощущение, что в комнате что-то передвигается. В абсолютной тишине слышны скрипы резонирующие с Ромиными всхлипами. — Надо же. Я тоже начал сходить с ума…       Постепенно случайные звуки сменялись снова нарастающей какофонией звуков, среди которых начали проскакивать несвязанные слоги.       В ушах противный звон, что только отвлекает, не дает сосредоточится, не дает решиться…       Свет вернулся. Будто, кто-то перестал играться с выключателем, поняв, что Макса таким не напугаешь. — Рома, каков шанс, что мы оба останемся в проигрыше, если не переломаем друг другу кости.       Роман продолжал ворочаться и стонать на столе, не то чтобы реагируя на слова.       Ему могли соврать. Ему могли не договорить всей правды. Никто не давал им гарантий, что они смогут полностью вернуться.       Раздумья прервало то что Рома попытался отвернуться от чего-то, пока то приближалось к нему. Максим не одержим этим монстром, потому не может его пока видеть, но замечает его влияние. Макс решил действовать на опережение с серьезным опозданием, первым делом он ринулся к столу, чтобы схватить что-то тяжелое. Под руку попалась советская саперская лопата, не самое тяжелое, но единственное, что может нанести серьёзный ущерб.       Сжимая рукоять лопатки, Максим обернулся, Рома начал дёргаться ещё безумней, руки и ноги оказывались в ещё более неестественных положениях, стараясь освободить одержимое тело.       Макс, ударил плашмя по руке. Неловко, словно боялся причинить вред. Не словно. Он боялся нанести увечья.       Свет померк лишь на секунду. — Так тебя дедушка учил дружить?! — ломанный излишне низкий голос друга напугал, запуская волну мурашек по спине, но до ужаса доводила кровавая улыбка, так как тот прогрызал ремни и веревки не жалея свои губы. — Давай! Ну же! Рискни! Опустись до уровня этих диких животных, бей связанного и беззащитного друга!       Последние слова прозвучали по настоящему, словно это был его знакомый Ромка, с которым они сидели на уроках и играли в игры. Макс переступил через себя, как только одержимый попытался повернуть голову в очередной раз, он с размаху ударил ему в висок. — Я…не могу… я не смогу… — схватив лопату, Максим выбежал из помещения, не став доводить дело до конца.       Тишина.